Поликсена (Озеров) — ДО

Для біографіи В. А. Озерова.

Владиславъ Александровичъ Озеровъ родился 1769 г., умеръ 1816 г. «Поликсена», появившаяся на сценѣ въ 1809 г., была послѣднею изъ его трагедій.

ПОЛИКСЕНА.

ТРАГЕДІЯ ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

В. А. Озерова.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Агамемнонъ, царь Аргоса и Микенъ.

Парръ, сынъ Ахилловъ.

Несторъ, царь Пилоса.

Улиссъ, царь Итакскій.

Гекуба, вдова Пріама, царя Троянскаго.

Поликсена, дочь ея.

Кассандра, другая дочь ея, плѣнница Агамемяонова.

Цари, военачальники и воины греческіе.

Троники, плѣнницы.

Дѣйствіе происходитъ въ Троадѣ, послѣ взятія города Трои, въ станѣ греческомъ.

ПОЛИКСЕНА.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Театръ представляетъ греческій станъ; въ сторонѣ шатеръ Пирровъ; на срединѣ могильный холмъ Ахилловъ, изъ-за котораго видно море; вдали зарево пылающаго города Трои.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Пирръ.

О тѣнь родителя, Ахилла грозна тѣнь,

Смири свой правый гнѣвъ! Въ наставшій нынѣ день,

Доколь блестящій Фебъ въ моря лучей не скроетъ,

Троянки кровь твой холмъ, могильный холмъ омоетъ '

И праха твоего здѣсь жажду утолитъ.

Когда Троянскихъ стѣнъ окрестъ развалинъ видъ

Еще твоей, Ахцлъ, не насыщаетъ мести,

Коль жертвы требуешь, верховной гробу чести:

Клянуся въ томъ тобой, чьей славой полонъ свѣтъ.

И сына твоего услышитъ пусть обѣтъ

Великій Юпитеръ, Олимпа обладатель,

Клятвопреступниковъ безжалостный каратель!

Такъ, онъ, какъ жертвы здѣсь я крови не пролью,

Въ теченьи лѣтъ младыхъ пусть жизнь прерветъ мою

И погрузитъ меня въ безчестное забвенье,

Какъ недостойное Ахиллово рожденье!

Но шествіе сюда зрю греческихъ вождей.

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

ПИРРЪ, АГАМЕМНОНЪ, НЕСТОРЪ И ПРОЧІЕ ГРЕЧЕСКІЕ ВОЖДИ.

Пирръ.

Величественный сонмъ героевъ и вождей,

О ты, Агамемнонъ, о Несторъ прозорливый,

Вы всѣ, отъ коихъ палъ Пріамовъ градъ кичливый!

Благоволили вы, по гласу моему,

Притти ко холму днесь могильному сему,

Подъ коимъ мой отецъ, для памяти вселенной,

Съ безсмертнымъ именемъ свой прахъ оставилъ тлѣнный.

Вы помните, какъ онъ, средь мужественныхъ лѣтъ,

Среди своихъ торжествъ, въ теченіи побѣдъ,

Измѣною погибъ; судьба сему герою,

Претила въ жизни зрѣть пылающую Трою,

Отъ коей черный дымъ на нашъ несется станъ.

Но гробовый предѣлъ Ахиллу не былъ данъ,

И, смерть онъ одолѣвъ, на холмѣ семъ явился:

Пожарнымъ заревомъ и мертвый насладился.

Въ сію прошедшу ночь, какъ сладостный покой

Надъ станомъ царствовалъ съ глубокой тишиной

И слышенъ былъ лишь стонъ падущихъ зданій въ Троѣ,

Внезапно прервалось молчаніе ночное,

Щитъ звонкій загремѣлъ, и въ золотой бронѣ,

Какъ яркая луна, отецъ явился мнѣ.

Въ немъ прежній образъ былъ, тотъ образъ въ гнѣвѣ страшенъ

Три раза онъ вскричалъ, три раза въ градѣ съ башенъ

Мѣдяные верхи срывались съ шумомъ въ ровъ:

Такъ, бывъ въ бездѣйствіи, онъ нѣкогда съ судовъ,

Зря наглыхъ воиновъ, стремящихся изъ Трои,

Единымъ голосомъ ихъ вспять подвигнулъ строи,

Ихъ ужасомъ объялъ и Гектора смутилъ.

Троянки требуетъ разгнѣванный Ахиллъ,

Троянки, коей кровь надъ холмомъ симъ пролита,

Спокоила бы тѣнь героя знаменита.

Лаэртовъ мудрый сынъ, Улиссъ, уже въ сей часъ

Предъ алтаремъ, и съ нимъ всевѣдущій Калхасъ

Во внутренней тельцовъ, рукой жреца пожертыхъ,

Стараются прочесть и волю знать безсмертныхъ, —

Котору плѣнницу намъ въ жертву должно несть.

Откажете-ль, цари, отдать Ахиллу честь,

Приличну доблестямъ мужей богоподобныхъ?

Агамемнонъ.

Иль мало почестей мы отдали надъ гробомъ

Ахилла памяти, чтобъ послѣ брани вновь

Невинной проливать Троянки нынѣ кровь?

Жестокосердіе, обидой возбужденно,

Въ побѣдѣ надъ врагомъ быть должно укрощенію:

Простительно въ бояхъ, какъ гнѣвомъ духъ кипитъ,

Оно постыдно въ часъ, какъ врагъ у ногъ лежитъ

Смиренъ, уничиженъ и плѣномъ отягченный.

Коль грозный твой отецъ, и въ гробѣ заключенный,

Еще не преставалъ отмщеніемъ дышать;

То подвигъ сына могъ его тоску скончать:

И тысячи тѣней, сшедъ въ царствіе Плутона,

Повѣдали, что, въ ночь несчастья Иліона,

Отъ Пирра сильнаго палъ Трои дряхлый царь,

Что кровію его ты обагрилъ алтарь,

Предъ коимъ старецъ сей надѣялся пощады.

Ахилла ярость тѣмъ исполнилъ ты отрады,

И долженъ въ гробѣ днесь почить съ покоемъ онъ.

Пирръ.

Не могъ я ожидать, чтобы Агамемнонъ,

Когда родителю прошу достойно! тризны,

За смерть Пріамову мнѣ дѣлалъ укоризны.

Не оный ли Пріамъ отецъ Париду былъ,

Параду наглому, который порушилъ

Отмщенье Греціи и гнѣвъ боговъ вселенной,

Париду, коего стрѣлой погибъ измѣнной

Средь брачна торжества божественный Ахиллъ?

Нѣтъ, смертію Пріамъ мнѣ мало заплатилъ

За жизнь, котору далъ преступному онъ сыну;

И въ правой ярости имѣлъ бы я причину,

Противный истребить Пріамовъ цѣлый родъ.

Агамемнонъ.

Утѣшься: истребленъ Троянскій весь народъ,

И башни рушенны Пріамовой столицы

Являютъ мрачный видъ народныя гробницы.

Надъ чѣмъ же, наконецъ, воздержимъ мы нашъ гнѣвъ?

Иль оный простирать на вдовъ, сиротъ и дѣвъ,

Остатки горестны исчезнувшаго града?

Но нашей храбрости ихъ рабство днесь награда,

Ихъ жизнь купили мы, сражаясь десять лѣтъ,

И греческихъ вождей предъ симъ рѣшилъ совѣтъ,

Чтобъ жребій, между насъ распредѣли плѣненныхъ,

Живыхъ поработилъ на грудѣ убіенныхъ.

Супруга Гектора тебѣ пришла на часть;

Вдова Пріамова, прежившая напасть,

Котора чадъ ея и мужа поразила,

Властителемъ себѣ Улисса получила,

Кассандра, дочь ея, досталась мнѣ въ удѣлъ,

— Кассандра, коей гласъ совѣтъ Троянъ презрѣлъ

Какъ, вдохновенная внушеньемъ Аполлона,

Предсказывала имъ погибель Иліона,

И въ нѣдрахъ конскихъ смерть, и роковую ночь.

Отъ чадъ Пріамовыхъ одна осталась дочь

Свободною средь насъ, младая Поликсена,

Ахиллу нѣкогда невѣстой обрученна:

Ахиллову любовь почтили греки въ ней:

Весь прочій въ Троѣ плѣнъ межъ воевъ и вождей

Случайность жребія тогда же раздѣлила.

Какой же робкій вождь для мертваго Ахилла

Захочетъ удѣлить отъ плѣна своего

И въ жертву то принесть, что мужества его

Передъ отечествомъ быть должно увѣреньемъ,

— Передъ отечествомъ, куда давно-бъ съ стремленьемъ

Ахейскія неслись веселы корабли,

Сокровищь полные Троянскія земли?

Но боги, премѣнивъ обычный чинъ природы,

Наслали мертвый сонъ на воздухъ и на воды:

Нѣтъ вѣтра на поляхъ, недвижимъ зыбкій понтъ,

И десять дней безъ тучъ пылаетъ горизонтъ.

Въ сіи ли дни, неся плачь новый безпокровнымъ,

Мы раздражимъ боговъ убійствомъ хладнокровнымъ?

Пирръ.

Давно-ль Аргоса царь столь жалостливъ душей,

Сей, не жалѣвшій царь о дочери своей,

Какъ Ифигенію въ Авлидскомъ сборномъ станѣ

Онъ въ жертву предавалъ разгнѣванной Діанѣ?

Агамемнонъ.

Я молодъ былъ тогда, какъ нынѣ молодъ ты;

Но годы пронесли тщеславія мечты,

И, жизни перейдя волнуемое поле,

Сталъ менѣ пылокъ я, и жалостливъ сталъ белѣ;

Несчастья собственны заставили внимать

Несчастіямъ другихъ и скорбнымъ сострадать.

Ты бѣдъ не испыталъ; но павшій съ Иліономъ

Пріамъ — тебѣ примѣръ. Ты размышляй объ ономъ,

Доколь познаешь самъ изъ участи своей,

Что злополучіе — училище царей!

Пирръ.

Повѣдай лучше намъ, что ненависть къ Ахиллу,

Котору ты простеръ за темную могилу,

Что зависть, коей ты къ нему скрывать не могъ,

Ниной твоихъ рѣчей; а жалость лишь предлогъ!

Агамемнонъ.

Предлогъ иль нѣтъ, познай, что изъ числа несчастныхъ,

Пришедшихъ мнѣ въ удѣлъ илъ въ плѣнъ, моихъ подвластныхъ,

Я Пирру не предамъ для жертвы ни одной.

Когда въ наслѣдіе тебѣ родитель твой

Оставилъ съ храбростью жестокость лишь едину,

То, недругъ бывъ отцу, противникъ буду сыну.

Пирръ.

Неправую вражду ты властенъ продолжать

Изъ рода въ родъ; но ты не властенъ отказать

Въ достойной почести погибшему герою,

Котораго ты самъ да смерть призвалъ подъ Трою,

Который первый далъ, льстя пышности Твоей,

Блестяще званіе тебѣ царя царей.

Но духомъ гордые, подобные. Атріаду,

Благотвореніе считаютъ за обиду.

По счастью власть твоя надменная прешла;

Во станѣ греческомъ народныя дѣла

Отъ сонма мудраго вождей зависятъ нынѣ.

И если будетъ днесь угодно то судьбинѣ,

Чтобы Балхасевъ гласъ намъ въ жертву указалъ,

Одну изъ плѣнницъ тѣхъ, которыхъ ты избралъ,

То я надѣюся, что жертву выдать ону

Могущіе вожди велятъ Агамемнону,

Иль самъ я до шатра достигну твоего.

Коль долгъ велитъ, щадить не буду никого,

По выбору боговъ, безъ всѣхъ лицецріятій,

Кассандру самую я, изъ твоихъ объятій

Исхитивъ, привлеку на сей надгробный холмъ.

Агамемнонъ.

Кассандру!.. Нѣтъ; вождей благоразумный сонмъ,

Предъ тѣмъ, какъ мнѣ велитъ предать тебѣ Кассандру,.

Воспомнитъ, что привелъ я сто судовъ къ Скамандру,

Помыслитъ о числѣ подвластныхъ воевъ мнѣ

И не подастъ причинъ къ кровавой вновь войнѣ.

Ты самъ, о Пирръ, ты самъ прими совѣтъ полезный:

Коль въ жертву днесь Калхасъ, толкуя гласъ небесный,

Кассандру назоветъ… Калхасу ты не вѣрь!

(Хочетъ итти).

Несторъ (останавливая Агамемнона).

Постой, Агамемнонъ, и гнѣвъ ты свой умѣрь,

А ты, о Пирръ, смири сію нескромну ревность:

Послушайте меня! Настигнувшая древность

Мнѣ право подаетъ совѣты предлагать;

Тотъ истинно великъ, кто можетъ имъ внимать

Средь волнъ шумящихъ чувствъ, отъ ярости возженныхъ.

Въ примѣръ примите вы героевъ тѣхъ священныхъ.

Которыхъ нѣкогда я видѣлъ на земли;

Ужъ нѣтъ и ихъ сыновъ, ихъ внуки отцвѣли,

И Несторъ, пережилъ ихъ всѣхъ, въ гробахъ уснувшихъ,

Межь васъ, какъ памятникъ временъ давно минувшихъ.

Герои оные, подобные богамъ,

Внимали съ кротостью всегда моимъ словамъ.

Коль съ сими смертными сравниться вы хотите.

Подобно имъ, свой слухъ къ совѣтамъ приклоните,

Агамемнонъ, почти Ахилловъ славный — прахъ;

Его вся жизнь была иль смерть врагамъ, иль страхъ,

Имъ Гекторъ грозный налъ, оплотъ твердѣйшій Трои,

Предъ кѣмъ, какъ предъ стѣной, остановлялись вой,

Котораго сразивъ, божественный Ахиллъ

Въ потрясшійся тѣмъ градъ намъ легкій путь открылъ!

Не откажи, о царь, герою честь прилипну

И нравамъ Греческимъ, къ несчастію обычну

Коль прорицаніе, въ желаемый отвѣтъ,

Черезъ уста жрецовъ намъ жертву назоветъ!

(къ Пирру).

А ты, о юноша, умѣря лѣтъ стремленье,

Храни къ царю царей достойное почтенье!

Великій Юпитеръ изъ смертныхъ никому

Не удѣлялъ судьбы, какую далъ ему,

Ущедривъ дни его могуществомъ и славой.

Чѣмъ раздражать въ немъ духъ угрозою неправой,

Ты лучше бы замѣнъ богатый предложилъ

И въ жертву плѣнницу сокровищемъ купилъ.

Такъ убѣжденія смиренными рѣчами

Вѣрнѣе дѣйствуемъ надъ сильными сердцами.

Чѣмъ языкомъ угрозъ и укоризной словъ.

Но къ намъ Улиссъ идетъ.

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТІЕ.

ВСѢ ПРЕЖНІЕ И УЛИССЪ.

Агамемнонъ.

Какой отвѣтъ боговъ

Ты намъ принесу, Улиссъ?

Улиссъ.

Хранятъ молчанье боги.

Какъ свѣтъ обманчивый среди ночной дороги

Мгновеніемъ блеснетъ и исчезаетъ вдругъ,

Оставя путнику пустынный мракъ вокругъ;

Такъ прорицанія въ Калхасѣ духъ ужасный

Три раза возгаралъ и замиралъ безгласный.

Вотще маститый жрецъ, отъ юности своей

Достигшій старости подъ сѣнью алтарей,

Въ трепещущихъ сердцахъ и жертвъ въ потокахъ кровныхъ

Усердно вопрошалъ боговъ: вездѣ безмолвныхъ,

Вездѣ суровость ихъ встрѣчалъ Калхаса взоръ,

И небеса съ землей отвергли разговоръ.

Конечно нѣкое сокрыто преступленье

Подвигло грозное безсмертныхъ оскорбленье,

И никогда еще ни боги, ни Калхасъ

Въ подобный мракъ ума не погружали насъ.

Пирръ.

Добычей обдѣленъ Ахиллъ, богамъ любезный:

И удивляетесь вы ярости небесной!

Боготворимъ въ живыхъ, забвенъ отъ Грековъ мертвъ.

Оставленъ прахъ его безъ почестей и жертвъ.

Но за него теперь моющіе мстятъ боги

И, въ тишинѣ морей являяся намъ строги,.

Къ отечеству претятъ путь греческимъ судамъ,

Примкнувъ кормами ихъ къ несчастнымъ симъ брегамъ,

Къ брегамъ, гдѣ всюду видъ разрушенной природы,

Гдѣ дышимъ смрадомъ тѣлъ, гдѣ пьемъ кровавы воды,

И гдѣ, упорствуя въ нечестіи сердецъ,

Мы надъ добычею погибнемъ наконецъ.

О Гречески сыны, загладимъ преступленье,

Почтимъ героя прахъ, и жертвоприношенье

Пусть съ нами примиритъ Ахилла и боговъ!

Хотя уста жреца осталися безъ словъ,

Но ихъ молчаніе мнѣ жертву указало.

Простыя плѣнницы герою было мало:

Его спокоитъ тѣнь лишь Поликсены кровь.

Высокій родъ ея, Ахилла къ ней любовь.

Прелестна красота, несчастныя причины

Предсказанной отцу безвременной кончины,

Свобода самая, которою она

Изъ всѣхъ Троянокъ здѣсь отъ Грековъ почтена,

Все дѣлаетъ ее достойной нынѣ жертвой,

И обрученную женихъ давно ждетъ мертвый.

Агамемнонъ.

Прямый Ахилловъ сынъ… Суровый до конца,

Ты превзошелъ еще жестокостью отца,

Когда Калхась молчитъ и нѣмо прорицанье,

Ты кровожаждущимъ толкуешь ихъ молчанье,

Ты предлагаешь намъ, придавши гнѣвъ имъ свой,

Купить съ богами миръ убійства лишь цѣной!..

И чью ты смерть изрекъ? Невинной Поликсены,

Которой дни тебѣ должны бы быть священны,

Котора видѣла предъ брачнымъ алтаремъ

Супруга нѣжнаго въ родителѣ твоемъ.

И мыслишь ты, что симъ боговъ смягчить удобно?

Ахъ, если объяснять судьбы тебѣ подобно,

Почто не думать намъ, что мстятъ безсмертны днесь

За кровь, которою нашъ гнѣвъ упился здѣсь,

За кровь несчастныхъ дѣвъ, вдовицъ и малолѣтнихъ,

И старцевъ горестныхъ, и оныхъ жертвъ несчетныхъ,

Которы въ слабости и немощи своей

Спасенье мнили зрѣть отъ острія мечей?

Или, почто еще не полагать, что боги

Сомкнули путь морей, чтобъ берегомъ дороги

Мы нашей храбростью къ отечеству нашли?

Хотя-бъ чрезъ каждый шагъ и въ каждой намъ земли

Встрѣчались новыя въ теченіи препоны,

И новы Гекторы, и новы Сарпедоны,

Хотя-бъ намъ смерть въ пути боговъ назначилъ гнѣвъ:

Смерть честну предпочтемъ убійству слабыхъ дѣвъ!

Пирръ.

Указывая намъ толь славные походы,

Ты льстишься въ гордости, что греческій народы

Опять тебя вождемъ надъ войскомъ назовутъ.

Но пусть нашъ споръ рѣшитъ царей всеобщій судъ!

Улиссъ.

Совѣтъ могущаго всегда великодушенъ.

И кто изъ насъ, вожди, остался бы преслушенъ,

Когда Агамемнонъ и чести гласъ зоветъ

На новы подвиги и въ новый путь побѣдъ?

Но можно-ль чувству тамъ предаться намъ свободно,

Гдѣ долженъ умъ избрать спасеніе народно?

Погибни смертный тотъ, корыстью кто ведомъ.

Въ совѣтахъ говоритъ пристрастнымъ языкомъ,

И тотъ, кто, отъ гражданъ принявъ верховны правы,

Ихъ расточаетъ жизнь для личной только славы!

Мы войско собрали, и боги помогли, "

Чтобъ раззореніемъ Троянскія земли

Потомства въ памяти напечатлѣть обиду,

За кою мстили мы преступному Париду;

Предметъ сей брани былъ предъ свѣтомъ справедливъ.

Но, земли чуждыя оружіемъ покрывъ,

Какой предлогъ дадимъ? И кто изъ нашихъ воевъ

Захочетъ вдаль итти, искать кровавыхъ боевъ,

Опасностей другихъ, другихъ тяжелыхъ ранъ

И смерти можетъ быть, котору черный вранъ

Уже предчувствуетъ и, ждущій въ нолѣ дикомъ,

Зоветъ несчастнаго своимъ печальнымъ крикомъ?

Ужасна мысль, дари, отъ коей я и самъ

Здѣсь содрогаюся, изображая вамъ…

Но грекамъ мысль сія навѣрное явится;

Воображенье ихъ и гнѣвъ воспламенится;

И, можетъ быть, они, воспомня въ оный часъ

Молчаніе боговъ, ночный Ахилловъ гласъ,

Безвѣтріе стихій и жертвоприношенье,

Дадутъ всему свое ужасно объясненье

И, въ нетерпѣніи къ отечеству отплыть,

Не устрашатся въ честь Ахиллову пролить

Не только кровь одной Пріама скорбной дщери,

Но кровь Троянокъ всѣхъ, которыхъ здѣсь, какъ звѣри

По стану рыская, иль встрѣтятъ, иль найдутъ.

Предупредимъ, вожди, народа буйный судъ!

И какъ ни горестно убійство Поликсены;

Но бѣдства только симъ быть могутъ отвращенны.

Несторъ.

Увы, почто до сихъ я дожилъ скорбныхъ дней,

Въ которы должно мнѣ на, старости моей,

Признавъ надъ міромъ симъ судьбу неумолиму.

Невинность осудить на смерть необходиму!

Но знаю я народъ. Кто мыслитъ обуздать

Его средь ярости, тотъ хочетъ удержать

Иль море шумное, иль горный вѣтръ бурливый.

Агамемнонъ.

И такъ, васъ побѣдилъ Улиссъ краснорѣчивый!

Злодѣйство новое Троянскій узритъ край:

Но знайте, что ни я, ни братъ мой Менелай.

Согласіемъ никахъ не утвердимъ совѣта,

Который возбудитъ негодованье свѣта. «

Какую-бъ нужду вы тому ни привели;

По справедливости на всемъ лицѣ земли,

Среди-ль цвѣтущихъ селъ, среди-ль лѣсовъ пустынныхъ.

Ввѣкъ имя проклято губителя невинныхъ

Возставьте на себя вселенны грозный гласъ

И правый судъ боговъ! Я оставляю васъ.

(Агамемнонъ уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

ПИРРЪ, НЕСТОРЪ, УЛИССЪ И ПРОЧІЕ ГРЕЧЕСКІЕ ВОЖДИ.

Пирръ.

Довольно, о цари, вы знаете Агридовъ:

Всегда лишь дѣйствуютъ они изъ личныхъ видовъ.

Но въ ихъ согласіи теперь намъ нужды нѣтъ.

Коль Поликсены смерть назначилъ вашъ совѣтъ,

Въ твоихъ шатрахъ, Улиссъ, при матери плачевной

Осталася она отрадою душевной.

Ахилла именемъ, котораго ты чтилъ,

Кого предъ греками во славѣ ты явилъ,

Исхитивъ нѣкогда его младые годы

Изъ нѣги, въ коей честь скрывалъ своей породы,

Симъ именемъ тебя я заклинаю здѣсь

Привесть Гекубы дочь, которой смертью днесь

Мы тѣнь Ахиллову на вѣки успокоимъ.

Несторъ.

Но сколь сей смертію Гекубы плачь удвоимъ!

Несчастная жена, несчастливая мать,

Семейство по частямъ она должна терять

И скорбей всѣхъ земныхъ испить тяжелу чашу.

(Къ Улиссу).

О мудрый изъ царей, ты, вспомнивъ бренность нашу,

Щади и мать, и дочь въ тотъ злополучный часъ,

Какъ долженъ возвѣстить разлуку ихъ твой гласъ!

Кто милосердіемъ долгъ строгій умѣряетъ,

Тому и слухъ боговъ въ день горести внимаетъ.

Улиссъ.

О Несторъ, скорбныхъ другъ, я чувствую съ тобою,

Какъ жизнь царицы сей утомлена судьбою!

И если облегчитъ могу Гекубы долю,

Окончивъ для нея печальную неволю,

То пусть свободная въ союзныя страны,

Прейдетъ и сыщетъ тамъ забвенье сей войны!

Но щедрости вождей я несомнѣнно вѣрю,

Что замѣнитъ она мнѣ плѣнницы потерю.

Пирръ.

Замѣнъ тебѣ отдать мнѣ должно одному.

Скажи, что можетъ льстить желанью твоему:

Треножникъ-ли златый, иль хитрошвейны ткани,

Или что цѣнное, добытое въ сей брани?

Въ сокровищахъ моихъ пусть взоръ твой изберетъ!

Но помни, что Ахиллъ твоей услуги ждетъ!

Чрезъ два часа веди назначенную жертву:

Чрезъ два часа сей холмъ ее увидитъ мертву,

Сраженну не жрецомъ, но Пирровой рукой.

Я вѣчный возвращу родителю покой,

Соединя его въ могилѣ съ Поликсеной.

Иду готовиться къ сей должности священной;

(Обращаясь къ вождямъ).

А васъ, цари, зову присутствіемъ своимъ

Почтить свершаемый обрядъ надъ холмомъ симъ:

Услышитъ васъ Ахиллъ; герой не умираетъ:

Нѣтъ, гласамъ похвалы и прахъ его внимаетъ.

Съ нимъ боги раздѣлятъ и честь, и ѳиміамъ,

И разрѣшатъ моря и вѣтръ попутный намъ.

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

(Театръ представляетъ станъ Улиссовъ, и дѣйствіе происходитъ предъ его шатрами).

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

ГЕКУБА И ПОЛИКСЕНА.

(Выходятъ изъ шатра при пѣніи послѣдней строфы хора).

Хоръ дѣвъ и женъ Троянскихъ.

О, горе намъ! брега родины

Покинуть скоро мы должны,

И чрезъ моря неизмѣримы

Отплыть въ безвѣстныя страны.

Оставимъ здѣсь мы прахъ священный

Почившихъ смертію отцовъ;

Сей прахъ, въ молчанье погруженный,

Не возвовется изъ гробовъ.

Птицъ хищныхъ стая водворится

Надъ градомъ, обращеннымъ въ тлѣнъ,

И звѣрь пустынный поселится

Въ развалинахъ Троянскихъ стѣнъ.

Гекуба.

Прервите томный стонъ, о дщери Иліона!

До сердца каждый звукъ сего доходитъ стона,

И каждый звукъ, увы! напоминаетъ мнѣ,

Что я источникъ бѣдъ плачевной сей странѣ,

Парида породивъ, для Трои язву люту;

Почто небесный громъ въ ту пагубну минуту,

Когда рождался онъ, не поразилъ меня?

Иль пламя для чего подземнаго огня

Съ несчастной матерью не поглотило сына?

Благословенная была-бъ моя кончина:

Еще бы Иліонъ блисталъ на сихъ брегахъ;

Еще бы мой супругъ въ почтенныхъ сѣдинахъ

Сидѣлъ между сыновъ за трапезой пріемной,

Къ которой смѣло шелъ всякъ путникъ иноземной.

Дивясь могуществу и щедрости царя.

Но слава та, мнѣ въ казнь, погасла какъ заря.

Я въ домъ пріяла мой съ Еленою злодѣйство:

И Грековъ острый мечъ пожалъ мое семейство,

Какъ рѣзкій серпъ жнеца на нивѣ жнетъ класы,

Щадите грусть мою въ жестокіе часы,

Когда, подъ заревомъ пылающей столицы,

Вы зрите тяжкій плѣнъ и нищету царицы!

Поликсена (подаетъ знакъ Трояннамъ, чтобъ удалились).

О, матерь горестна! ты можешь-ли себѣ

Приписывать бѣды, угодныя судьбѣ?

Какъ смертные бы ихъ избѣгнуть ни хотѣли,

Судьба приводитъ насъ къ назначенной намъ цѣли.

Не ты-ль единожды, оракулу внимавъ,

Къ спасенью сей страны скрѣпила нѣжный нравъ

И, въ сердцѣ заглушивъ умильный гласъ природы»

Парида нѣкогда въ младенческіе годы

На смерть пустынную извергла въ нѣдра горъ?,

И тамъ рука боговъ, готовя намъ позоръ

И день плѣненія, Парида сохранила

На пагубу Троянъ, на пагубу Ахилла…