Кулаки (Демидов) — ДО

КУЛАКИ.

ПИТЕЙНЫЯ СЦЕНЫ

ВЪ 5-ти КАРТИНАХЪ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

АЛЕКСѢЙ АЛЕКСѢЕВИЧЪ САДОВКИНЪ управляющій имѣніемъ.

ИВАНЪ АБРАМЫЧЪ ШМИТЪ, АНДРЕЙ ВАСИЛЬИЧЪ КРЕНЕВЪ, МИХАЙЛО МИХАЙЛЫЧЪ ЦЫПЛЕНКОВЪ, ИВАНЪ ЕВГРАФОВИЧЪ РАЗШИБИШАПКИНЪ, виноторговцы.

ВАРФОЛОМЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧЪ ОРЛОВЪ, ДМИТРІЙ ИВАНЫЧЪ ПЕРМЯКИНЪ, ИВАНЪ АКСЕНЫЧЪ АКСЕНОВЪ, ПЕТРЪ АВЕРЬЯНЫЧЪ МУРАТОВЪ, АНТОНЪ ЕГОРЫЧЪ ДУБАТОВЪ, СТЕПАНЪ ФОМИЧЪ БУЛАТОВЪ, зажиточные крестьяне.

ВАСИЛІЙ АЛЕКСЕИЧЪ КУДРЯВЦЕВЪ повѣренный.

ЛАВРЪ ПАВЛЫЧЪ КУЗИНЪ приказчикъ купца Пьянкова

Акцизный чиновницъ.

Становой приставъ.

Письмоводитель его.

АЛЕКСѢЙ буфетчикъ въ трактирѣ.

ПЕТРЪ половой.

ФЕДОРЪ мальчикъ при трактирѣ.

1-й, 2-й, 3-й, 4-й, Половые.

Плотникъ.

ПАВЕЛЪ ратникъ.

МИХЕЙ фабричный.

ЛИЗАВЕТА хозяйка квартиры Шмита,

Староста.

ИВАНЪ слуга Садовкина.

Три мужика, Гости въ трактирѣ, лица безъ рѣчей.

КАРТИНА ПЕРВАЯ.

Комната управляющаго имѣніемъ. На задней стѣнѣ дверь, по бокамъ ея два портрета, писанные маслянными красками, совершенно почернѣвшіе. Налѣво отъ входа по стѣнѣ два окна. Направо дверь въ сосѣднюю комнату. На авансценѣ посреди комнаты столъ, около него три кресла. Но лѣвой стѣнѣ между окнами стулья. У правой стѣны между дверями столъ, на немъ графинъ водки и проч.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

САДОВКИНЪ И СТАРОСТА.

Садовкинъ. Ну такъ, ты говоришь, они не согласны?

Староста. Не согласны; говорятъ, скотину некуда будетъ выгнать, да и сѣнокосу вовсе нѣтъ.

Садовкинъ. А мнѣ-то что на дѣло, могутъ арендовать гдѣ-нибудь сѣнокосъ.

Староста. А другіе такъ еще ругаются, грозятъ просьбу подать.

Садовкинъ. Врутъ они, дурачье.... Ну да ладно, мы съ ними сочтемся. Ступай ты себѣ, а пока скажи имъ, что вотъ молъ Алексѣй Алексѣичъ хочетъ сдѣлать но чести, ставитъ вамъ за сѣнокосъ три ведра вина, а не послушаютъ, ну тогда пусть на себя и пеняютъ.

Староста. Хорошо, скажу. (Уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

САДОВКИНЪ одинъ.

Садовкинъ. Пристрастить, такъ дѣло-то лучше выходитъ. Конечно иногда и винцо помогаетъ, особенно, какъ побольше поставишь, да самъ еще за компанію выпьешь; ну и растаютъ, бери, батюшка. А ужь гдѣ вино но дѣйствуетъ, тамъ кромѣ страху ничѣмъ не возьмешь, только и спасенье, что припугнешь Сибирью, а то встанутъ пнемъ, хоть ты, что хочешь.

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТІЕ.

САДОВКИНЪ И KPEHEВЪ.

Креневъ (входя, низко кланяется).

Садовкинъ. А, здравствуйте! ну что вы?

Креневъ. Да все на счетъ своего дѣла къ вамъ.

Садовкинъ. Да, да. Значитъ, вы соглашаетесь датъ Шмиту отступного, а со мной заключить контрактъ.

Креневъ. Да-съ, контрактъ-съ, такъ точно-съ.

Садовкинъ. М… м… хорошо! пожалуй! только ужь мнѣ, батюшка, за это взятку.

Креневъ (хихикаемъ). Какъ вамъ угодно-съ, все въ вашихъ рукахъ-съ.

Садовкинъ. Да тутъ нечего вилять-то, ужь взятку я съ васъ сдеру.

Креневъ (смѣется). Гдѣ ужь мнѣ вилять? Какой я виляльщикъ? Я человѣкъ простой, такъ только ввязался въ это дѣло, да и самъ не радъ.

Садовкинъ. Ладно, ладно, разговаривайте!

Креневъ. Да вѣдь что-же, какъ угодно, я не супротивникъ этому, извольте-съ, только думаю, что вы человѣкъ-то не того сорту, чтобы взятки брать.

Садовкинъ. Это почему же вы такъ думаете?

Креневъ. А такъ, вѣдь ужь это видно сейчасъ, да и мужики хвалятъ васъ, говорятъ, что вы и добрѣе и простѣе противъ бывшихъ управляющихъ:

Садовкинъ. Гм… Мужикамъ-то я дѣйствительно много уступокъ сдѣлалъ.

Креневъ. Ужь это именно-съ, Алексѣй Алексѣичъ, они должны за васъ весь вѣкъ Бога молить, у меня-то вѣдь они въ заведеніяхъ бываютъ частенько, ну такъ все разговоръ-то съ ними ведешь больше на счетъ васъ, да на счетъ надѣла этого.

Садовкинъ. Да… Ну такъ что-же, они довольны мною?

Креневъ. Довольны. Есть конечно горлопаны, такъ вѣдь на всѣхъ-то и солнышко не потрафитъ. Я, признаться сказать, поругиваюсь изъ за васъ съ ними.

Садовкинъ. О чемъ же вы поругиваетесь изъ-за меня?

Креневъ, Да не въ правилѣ дѣлаютъ-то они; другой дуракъ у васъ же напьется, да васъ же и ругать почнетъ, а я такой человѣкъ, неправды терпѣть не могу, ну и поругаешься иной разъ.

Садовкинъ. Такъ, такъ. Ну а съ Шмитомъ-то вы расходитесь изъ за чего.

Ереневъ. Тѣснятъ ужь очень они меня, Алексѣй Алексѣичъ, я вѣдь человѣкъ простой, ни обращенію, ни наукамъ не обучался и но торговлѣ этой тоже не бывалъ, служивалъ только прежде по питейной части повѣреннымъ, такъ ужь та часть отъ этой совсѣмъ теперь выходитъ разница.

Садовкинъ. Да вѣдь и Шмитъ не торговалъ никогда.

Ереневъ. Да они по дѣламъ-то ужь больно тонки, тоже служили управляющимъ, такъ всѣ законы, какъ свои пять пальцевъ, знаютъ.

Садовкинъ. Ну да что же за важность, законы? Къ вашей торговлѣ, кажется, они вовсе не относятся.

Креневъ. Какъ же, помилуйте, Алексѣй Алексѣичъ, какъ же не относятся? Теперь пригласили они меня въ компанію, я спроста и пошелъ, ни записки никакой, ни условія не сдѣлалъ, такъ на совѣсть; а теперь, какъ деньги-то отдалъ, такъ они и говорятъ, либо ты, говорятъ, давай мнѣ тысячу двѣсти отступного, либо убирайся совсѣмъ, потому условія промежду насъ нѣтъ никакого.

Садовкинъ. Да, это скверно. Ну такъ вы и рѣшились дать отступного? А денегъ достали?

Креневъ. Досталъ… Тысячу рублей занялъ, а то свои… (вздыхаетъ). Такъ ужь наказалъ меня Господь… Сдѣлайте божескую милость, Алексѣй Алексѣичъ, заставьте вѣкъ Бога, молить.

Садовкинъ. Да пожалуй я радъ помочь. Шмитъ вѣдь дѣйствительно мошенникъ. Деньги-то съ вами что ли?

Креневъ (хватаясь за карманъ). Со мною-съ.

Садовкинъ. Ну такъ давайте ихъ мнѣ, я самъ передамъ ихъ ему при васъ. Сейчасъ пошлю за нимъ и мы покончимъ.

Креневъ. Что же-съ, пожалуй извольте; прикажете, такъ и я добѣгу, тутъ недалечко?

Садовкинъ. Нѣтъ, ничего, я пошлю; (Кричатъ) Иванъ! (входитъ Иванъ). Сходи, попроси ко мнѣ Шмита съ контрактомъ, да по дорогѣ захвати двухъ грамотныхъ мужиковъ въ свидѣтели. (Въ это время Креневъ вынимаетъ деньги и передаетъ ихъ Садовкину).

Креневъ. Извольте получить тысячу двѣсти рублей; (къ Ивану) скажи, Ваня, Ивану Абрамычу, что и деньги, молъ, тысячу двѣсти рублей готовы.

Иванъ. Хорошо (уходитъ).

Садовкинъ (считаетъ деньги).

Преневъ. Такъ вотъ Богъ знаетъ, за что даю, за то развѣ только, чтобы отвязаться.

Садовкинъ (сосчитавъ). Вѣрно-съ! Такъ за то и даете, чтобы отвязаться?

Креневъ. А то за что же? деньги эти уже получены имъ, только безъ росписки отдавалъ-то я ихъ, ну и должонъ другой разъ отдать, чтобы только при дѣлѣ-то остаться, а то вѣдь что же? — прекратитъ онъ со мною дѣло, причемъ я останусь? деньги-то всѣ убилъ, да еще долговъ на себя наклонилъ, хоть но міру ступай, да еще въ острогъ пожалуй посадятъ.

Садовкинъ. Да пожалуй, что такъ. (Уходитъ въ комнату направо съ деньгами).

Креневъ (подходитъ къ авансценѣ). Надобно будетъ росписку попросить… вѣдь деньги-то у меня чужія (ходитъ въ раздумъи) неловко проситъ-то, разсердится пожалуй.... Ну да ничего, я вѣдь но уйду, да и Ванька-то тутъ былъ, я нарочно при немъ и давалъ.

Садовкинъ (входя). Ну вотъ мы и кончили. Я съ Шмитомъ долженъ сначала уничтожить контрактъ, а потомъ возобновить его съ вами, такъ вѣдь?

Креневъ. Какъ вамъ угодно. Маклера-то нѣтъ здѣсь, придется ѣхать за нимъ.

Садовкинъ. Да, ужь вы съѣздите.

ЯВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

ТѢ ЖЕ, ШМИТЪ, МУРАТОВЪ И ДУБАТИНЪ.

Садовкинъ. А, милости просимъ, прошу садиться (подаетъ имъ руку).

Муратовъ. Ничего, постоимъ, свычные.

Садовкинъ (садясь въ кресло, лицомъ къ зрителямъ). Вотъ, господа, Иванъ Абрамычъ желаетъ уничтожить со мною контрактъ, такъ я призвалъ васъ быть свидѣтелями.

Муратовъ. Такъ, такъ.... Это можно! А кто же тутъ вино-то продавать будетъ?

Садовкинъ. А вотъ я ужь заключу условіе съ г. Креневымъ.

Муратовъ. Да вѣдь и теперь Андрей же Васильичъ содержитъ.

Садовкинъ. Да, содержитъ Андрей Васильичъ, а контрактъ заключенъ у меня съ Иваномъ Абрамычемъ. Такъ вотъ, Андрей Васильичъ и даетъ Ивану Абрамычу отступного, тотъ и прекращаетъ со мною контрактъ прежде срока, а послѣ я заключу контрактъ съ Андреемъ Васильичемъ.

Муратовъ. Все равно значитъ, какъ теперича-бы передастъ одинъ другому.

Садовкинъ. Да, да; только передача должна производиться черезъ меня.

Муратовъ. Такъ, такъ.

Садовкинъ. Ну такъ, Иванъ Абрамычъ, давайте контрактъ, да нодшшгите на немъ ваше отреченіе отъ дѣла.

Шмитъ. Деньги давайте.

Креневъ (смѣется). Вы все шутите.

Садовкинъ. Какъ шутите? Что вы этимъ хотите сказать?

Креневъ. Деньги вѣдь я вамъ отдалъ.

Садовкинъ. Вы отдали мнѣ деньги?.. Это что за новость!..

Креневъ (улыбаясь). Пугаютъ все меня! (Мотнувъ головой). Экой вы шутникъ, Алексѣй Алексѣичъ!

Садовкинъ. Да вы когда отдавали мнѣ ваши деньги, у васъ есть росписка?

Креневъ. Господи помилуй! Да неужто же я подлецъ какой, что буду съ васъ просить расписку: сейчасъ отдалъ, сейчасъ и росписку! Я не такихъ правилъ.

Садовкинъ. Господа, прошу прислушать! (Крепеву). А много вы мнѣ давали денегъ?

Креневъ (струсивъ). Вы помните, сами считали!..

Садовникъ. Я ничего не помню, потому что ничего не считалъ и не получалъ. (Шмиту) Вамъ сколько слѣдовало съ него денегъ?

Шмитъ. Тысячу двѣсти рублей.

Садовкинъ. Такъ что же, вы шутите что-ли съ нами! Есть у васъ деньги, — такъ давайте; нѣтъ, — такъ нечего и безпокоить добрыхъ людей.

Креневъ. Да вѣдь дѣло-то было при Иванѣ, Алексѣй Алексѣичъ.

Садовкинъ. Ха, ха, ха, какъ онъ струсилъ-то! (Хохоча). Вотъ, господа, этотъ человѣкъ, назадъ тому полчаса жаловался мнѣ, что все его несчастіе происходитъ отъ излишней довѣрчивости а между тѣмъ отдалъ мнѣ тысячу двѣсти рублей, но взявъ съ меня росписки. Каково вамъ это покажется?

Муратовъ. Не могу знать.

Садовкинъ. Нѣтъ, однако, скажи, дѣлается у васъ такъ? Даешь ты деньги безъ росписки, съ глазу на глазъ?

Муратовъ. У меня случается частенько: я съ работникомъ, другой разъ, цѣлковыхъ пятьсотъ посылаю, не то что безъ расписки, да и живетъ-то онъ у меня безъ пачпорта. А это хорошему человѣку, по моему, отчего не дать, — совѣсть дороже росписки.

Садовкинъ. И ничего?

Муратовъ. Ничего, Богъ милуетъ. Бываютъ, конечно, дѣла случая, какъ наткнешься на мошенника, ну, такъ тутъ и росписка не поможетъ.

Садовкинъ. Ну, братъ, а но нашему, такъ нельзя — у насъ росписка.

Муратовъ (шутя). Таперича значитъ но этому выходитъ — совѣсть-то у васъ на бумагѣ.

Садовкинъ. Да, на бумагѣ.

Муратовъ. А у насъ вишь не выучилась, — сидитъ, гдѣ ей быть должно.

Садовкинъ. А гдѣ же ей быть должно?

Муратовъ. А такъ, мѣкаю, что въ человѣкѣ. Уже что же та за совѣсть, что скачетъ но бумагѣ… Это не совѣсть ужь есть.

Садовкинъ. А что же это, но твоему?

Муратовъ. А, но моему, это мошенничество!.. Не обидьтесь, Алексѣй Алексѣичъ, можетъ — вѣдь я и совралъ.

Садовкинъ. Ничего, ничего, только судишь-то ты, братецъ мой, плохо, не все же вѣдь мошенники дѣлаютъ дѣла. Документъ есть тоже совѣсть: ты сегодня вотъ отдалъ или взялъ деньги, а завтра умрешь, деньги-то и пропали.

Шмитъ. На то и щука въ морѣ, чтобъ карась не дремалъ.

Муратовъ. А ты, видно, Иванъ Абрамычъ, охочь до корасей-то?

Шмитъ. Ничего, ѣмъ.

Муратовъ. То-то я слыхалъ, что охочъ.

Дубатинъ. Я. братъ, Петръ Аверьянычъ, карасей самъ люблю, рыба отмѣнная.

Муратовъ. Это вѣрно.

Садовкинъ (входя съ деньгами). Ну-съ, Иванъ Абрамычъ, вотъ вамъ и деньги.

Шмитъ (сосчитавъ). Вѣрно, тысяча двѣсти рублей. (Вынимаетъ изъ кармана контрактъ, кладетъ въ карманъ деньги и, росписавіиись на контрактѣ, подаетъ, его Садовкину).

Садовкинъ, (читаетъ). «1864 года, іюня 3 дня. Я нижеподписавшійся дворянинъ Иванъ Абрамовъ Шмитъ, контрактъ сей уничтожаю и предоставленное мнѣ онымъ производство продажи нитей продолжать не имѣю права. Дворянинъ Иванъ Абрамовъ Шмитъ.» (Говоритъ). Господа, прошу подписаться свидѣтелями. Петръ Аверьянычъ, подходи. (Встаетъ).

Муратовъ (садится на мѣсто. Садовника, засучиваетъ рукавъ и беретъ перо). Что писать-то?

Садовкинъ. Пиши: при семъ свидѣтелемъ былъ крестьянинъ Петръ Муратовъ.

Муратовъ (подписавъ). Вотъ вы все дразните лѣнтяемъ-то, а гляди-ко, какъ подвалялъ.

Садовкинъ. Молодецъ, молодецъ, водкой за это поподчую.

Дубатинъ. Ему что, дѣло сподручное. А вотъ мнѣ такъ надсада. (Пишетъ).

Садовникъ (Муратову, показывая на графинъ). Ступай, ступай, погрызи.

Дубатинъ (кончаетъ писать и встаетъ, отирая полою лобъ). Инда взопрѣлъ!

Садовкинъ. Ну, ну, пойдемте. (Наливаетъ рюмку и подноситъ Муратову. Этотъ берется за рюмку, но Садовкинъ ему кланяется и выпиваетъ рюмку самъ).

Муратовъ (смѣясь). Надулъ!.. Ахъ!.. Волкъ-те ешь!..

Садовкинъ (наливаетъ снова). Ну, теперь, не надую, пей!

Муратовъ (беретъ рюмку). Будьте здоровы! (Выпиваетъ).

Садовкинъ (подноситъ Дубатину, который тоже пьетъ).

Шмитъ (мѣняясь съ Креневымъ расписками). У насъ готово.

Садовкинъ. Готово, ну и ладно! (Креневу). Ну, Андрей Васильичъ, теперь намъ слѣдуетъ заключить контрактъ съ вами, но такъ какъ маклера нѣтъ здѣсь, то вы за нимъ съѣздите, а до тѣхъ поръ довѣрьте дѣло мнѣ, какъ повѣрили деньги. Авось не обману.

Креневъ (молча раздумываетъ).

Садовкинъ. Ну что же?

Креневъ (помолчавъ, нерѣшительно). Что жъ, пожалуй, пожалуй…

Муратовъ. За угощеніе, Алексѣй Алексѣичъ!

Садовкинъ. На здоровье! Вамъ спасибо. Прощай, Петръ Аверьянычъ! Прощай, Антонъ Егорычъ! (Подаетъ имъ руку, тѣ уходятъ).

Креневъ. Прощайте пока, Алексѣй Алексѣичъ.

Садовкинъ. Прощайте, вы когда же за маклеромъ, сегодня?

Креневъ. Да, сейчасъ и пойду.

Садовкинъ. Ну добрый путь! (Прощается. Креневъ уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ ПЯТОЕ.

САДОВКИНЪ И ШМИТЪ.

Садовкинъ. Чѣмъ же вы думаете заняться, Иванъ Абрамычъ?

Шмитъ. Торговать виномъ буду.

Садовкинъ. Гдѣ же?

Шмитъ. Да. если вы позволите, здѣсь.

Садовкинъ. Какъ же это, вѣдь контрактъ уничтоженъ.

Шмитъ. Снова заключимъ.

Садовкинъ. Что вы! Господь съ вами! Вѣдь вы передали дѣло Креневу?

Шмитъ. Я передалъ дѣло вамъ, а съ Креневымъ только разсчеты кончилъ. Контрактъ не переданъ, а уничтоженъ.

Садовкинъ. Да онъ уничтоженъ съ вами, а съ Креневымъ я обязанъ заключить его снова.

Шмитъ. Нисколько вы не обязаны. Ваше добро, ваша и воля. Ному хотите, тому и отдадите. Вѣдь вы росписки Креневу не давали.

Садовкинъ. Да неужели честнымъ быть нужно только по роспискамъ!

Шмитѣ. Послушайте. Вы теперь передаете дѣло Креневу, нищему, банкроту, котораго скоро потащатъ за. долги въ острогъ, и передаете за семьсотъ рублей, которыхъ пожалуй-что и не получите. Я же даю вамъ сейчасъ девятьсотъ рублей: семьсотъ помѣщику, а двѣсти вамъ. Это будетъ, кажется, посущественнѣе слова — честь.

Садовкинъ (ходитъ). Странно, странно вы судите.

Шмитъ. Никакой тутъ нѣтъ странности; я называю только вещи настоящими ихъ именами.

Садовкинъ. Ну, а при названьи вами, какъ вы говорите, вещей настоящими ихъ именами и тѣмъ болѣе при выполненіи ихъ на практикѣ, у васъ, тутъ (показывая на сердце), не щемитъ?

Шмитъ. Какъ же-съ, пріятно щемитъ. Мнѣ дѣлается тогда очень весело, что я такъ хороню изучилъ жизнь, что могу жить безъ ошибокъ, могу ловить дураковъ на уду и наслаждаться на счетъ ихъ жизненными благами.

Садовкинъ. Вы философъ, Иванъ Абрамычъ; я этого не подозрѣвалъ въ васъ.

Шмитъ. Иронія тутъ, Алексѣй Алексѣичъ, лишняя, я говорю дѣло основательное и подтверждаю это дѣло фактами (вынимаетъ деньги). Вотъ девятьсотъ рублей: пишите контрактъ и получайте. А съ Кренева вы этого во вѣки вѣковъ не получите. Кажется, коротко и ясно.

Садовкинъ. Да, дѣйствительно, коротко и ясно. Только я-то не могу переварить этого, извините, непрактиченъ, еще молодъ.

Шмитъ. Говорите вы пожалуйста прямо. Бросьте вашу иронію. Ну къ чему она? Вѣдь я очень хорошо знаю, что вы непрочь положить въ карманъ двѣсти рублей, да дѣло-то вы сдѣлали слишкомъ гласно и потому отступленіе кажется неловкимъ. Я вѣдь это очень хорошо понимаю, и прошу — къ чему же тутъ вдаваться въ эти, извините за выраженіе, глупѣйшія прислушиванья къ какому-то небывалому внутреннему голосу и морочить добрыхъ людей.

Садовкинъ. Ну тамъ вы себѣ философствуйте, а меня избавьте отъ вашего лестнаго предложенія, да кстати и отъ темныхъ намековъ.

Шмитъ. Такъ вы не желаете?

Садовкинъ. Нѣтъ-съ, не желаю.

Шмитъ. Ну. смотрите, чтобы послѣ не жалѣть. Прощайте.

Садовкинъ. Прощайте.

Шмитъ (идетъ къ дверямъ, ворочается и смотритъ на Садовкина съ улыбкой). Ну, послушайте, я даю вамъ тысячу рублей. Подумайте; я пойду тихонько и буду оглядываться. Если надумаетесь, такъ кликните меня въ окно, а то пришлите за мною на квартиру. (Уходитъ).

Садовкинъ (одинъ). Триста рублей и сейчасъ деньги! (Ходитъ). Развѣ кликнуть?.. Нѣтъ… чортъ съ нимъ, неловко… Грѣшный человѣкъ, и я подумывалъ таки… Да, дѣйствительно, какъ говоритъ Шмитъ, дѣло-то слишкомъ огласилось; пожалуй и у мужиковъ-то потеряешь довѣріе, а ихъ дѣло для меня важнѣе… (Подумавъ). Да, это вѣрно.