Объяснения на сочинения Державина

Объяснения на сочинения Державина относительно темных мест, в них находящихся, собственных имен, иносказаний и двусмысленных речений, которых подлинная мысль автору токмо известна; также изъяснение картин, при них находящихся, и анекдоты, во время их сотворения случившиеся

В подлиннике над этим заглавием написано: Начато писать на Званке 19 июня 1809 года.

Источник: Г. Р. Державин. СОЧИНЕНИЯ.

Составление, биографический очерк и комментарии И. И. Подольской

Иллюстрации и оформление Е. Е. Мухановой и Л. И. Волчека

(C) Издательство «Правда», 1985 Составление. Биографический очерк.

Комментарии. Иллюстрации.

Предварительное примечание вообще ко всем сочинениям

1-я часть сих сочинений поднесена была императрице Екатерине II лично автором в Петербурге ноября 6-го дня 1795 года, которая по прочтении ее государынею и оставалась у ней в кабинете по самую ее кончину, 1796 ноября 6-го дня последовавшую. Причина тому, что при жизни ее в печать оная не издана, не иная какая была, как недоброхотство сочинителю, которое внушили ей, что якобы в ней находятся на счет ее язвительные или сатирические выражения, из коих именно вторая ода растолкована, якобы содержащая в себе якобинство, о чем при той самой оде объяснится. По кончине ее, при императоре Павле, когда автор определен был в верховный совет и, знав неблагорасположение сего государя к покойной его матери, то имел случай чрез статс-секретаря Нелединского обратно оную взять к себе. В 1798 году Иван Иванович Шувалов, любя его сочинения, по временам списки им собранные отослал в университет и велел там напечатать, о чем в первом Издании сей 1-ой части подробно сказано; прочие же части напечатаны в 1808 году самим автором в Петербурге, из коих предисловия можно также видеть причины, по коим не объяснены были в том издании темные места сих сочинений и что он предоставлял их объяснить будущему времени, что сим и исполняется.

ПРИНОШЕНИЕ К ИМПЕРАТРИЦЕ1.

И музе будь моей подпорой и щитом, Как мне была и есть ты от клевет спасеньем. — Автор, после сочинения оды к Фелице, о коей ниже будет сказано, был гоним от вельмож, а особливо от генерал-прокурора Вяземского, вопреки которого взят он был в 1791 г. декабря 12 дня к императрице в статс-секретари.

Последний род Багрима. — Под сим автор разумел предка его Багрима, выехавшего из Золотой Орды на службу к великому князю Василию Васильевичу Темному, от коего дети были Нарбек, Кегл, Акинс и Держава; от них произошли роды Нарбековы, Кеглевы, Акинфовы и Державины; сие в бархатной дворянской книге и в грамоте на дворянство Державина видеть можно2; по преданиям полагают, что будто Багрим назывался по-русски Басенок, известный в истории; но сего за верное утвердить не можно.

Картина при сем Приношении изображает киргизского мурзу, посвящающего лиру свою Фелице, и проч. (см. T. I, стр. 717). Мурзой именовал себя автор потому, как выше явствует, что произошел он от татарского племени; а императрицу — Фелицею и киргизскою царевною для того, что покойная императрица сочинила сказку под именем Царевича Хлора, которого Фелица, то есть богиня блаженства, сопровождала на гору, где роза без шипов цветет, и что автор имел свои деревни в оренбургской губернии в соседстве от киргизской орды, которая в подданстве ее числилась

Эпиграф к Приношению3. — Эпиграф сей означает: Орел российский под щитом великой Екатерины рассыпает милости и щедроты из рога изобилия.

1 В нашем издании Том I, стр. 715.

2 Ср. Записки, P. Р., стр. 10. В бархатной книге Теглевы.

3 Эпиграфом названа здесь виньетка, воспроизведенная на заглавном листе всех томов нашего издания (ср. Том I, стр. XXXV).

ОДА «БОГ»1

Без лиц, в трех лицах божества. — Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические; то есть: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое бог в себе и совмещает2.

Пылинки инея сверкают. — Обитателям токмо Севера сия великолепная картина ясно бывает видима по зимам в ясный день, в большие морозы, по большей части в марте месяце, когда уже снег оледенеет, и пары, в ледяные капли обратившиеся, вниз и вверх носясь, как искры сверкают пред глазами.

И благодарны слезы лить. — Автор Первое вдохновение, или мысль, к написанию сей оды получил в 1780 году, быв во дворце у всенощной в Светлое воскресенье, и тогда же, приехав домой, первые строки положил на бумагу; но, будучи занят должностию и разными светскими суетами, сколько ни принимался, не мог окончить оную, написав, однако, в разные времена несколько куплетов. Потом, в 1784 году получив отставку от службы, приступал было к окончанию, но также по городской жизни не мог; беспрестанно, однако, был побуждаем внутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первой своей жене, что он едет в польские свои деревни для осмотрения оных, поехал и, прибыв в Нарву3, оставил свою повозку и людей на постоялом дворе, нанял маленький покой в городке у одной старушки-немки с тем, чтобы она и кушать ему готовила; где, запершись, сочинял оную несколько дней, но не докончив последнего куплета сей оды, что было уже ночью, заснул перед светом; видит во сне, что блещет свет в глазах его, проснулся, и в самом деле, воображение так было разгорячено, что казалось ему, вокруг стен бегает свет, и с сим вместе полились потоки слез из глаз у него; он встал и ту ж минуту, при освещающей лампаде написал последнюю сию строфу, окончив тем, что в самом деле проливал он благодарные слезы за те понятия, которые ему вперены были. Надобно приметить кстати к сему сочинению еще анекдот, в самом младенчестве с автором случившийся. Родился он 1743 года 3 июля, а в 1744 году, в зимних месяцах, когда явилась комета, то он, быв около двух годов, увидев оную и показав пальцем, быв у няньки на руках, первое слово сказал: Бог4. — В журнале, под именем Собеседник издаваемом в том году, то есть 1784, в летних месяцах в первый раз напечатана сия ода.

Картина к оде Бог: Круг означает вечность; в нем изображен «Ветхий деньми», края вселенныя собою занимая: Кто все собою наполняет и проч. Черты лица Его теряются в лучах: Кого никто постичь не мог. Из правой Его руки Как искры сыплются, стремятся, Так солнцы от Него родятся. Левою отделяет тму. Правою ногою опирается на землю, подножие ног его; левая скрывается в бездне.

Здесь еще надобно дополнить приличною cul-de-lampe, или кашкой5, ежели место в новом издании позволит.

1 Том I, стр. 195.

2 Однажды, в разговоре, Сперанский строго критиковал, с богословской точки зрения, первую строфу оды Бог. Известный граф Петр Александрович Толстой (род. 1769, ум. 1844, генер. от инфантерии, чл. госуд. совета) возражал и с своей стороны приводил, в защиту Державина, другие строфы оды, особенно стихи: «Как в мразный, ясный день зимой» и проч. Сперанский, сознавая красоту этого места, остался однако ж при своем мнении (слыш. от графа Блудова).

3 Зап. (Р. Б.), стр. 246.

4 Зап. (Р. Б.), 6.

5 Виньеткой называется собственно только картинка перед началом главы или стихотворения; настоящее же название картинки в конце их есть cul-de-lampe. По-русски для первой существует название цветок, для второй — кашка. По свидетельству Оленина (в Письме о тмутороканском камне) название цветок употребляется в синодальных типографиях.

II. НА ОСВЯЩЕНИЕ КАМЕННООСТРОВСКОГО ИНВАЛИДНАГО ДОМА, бывшее в 1778 г.1

Напеч. в первый раз в I томе 1798 г.

6) В сей оде только приметить должно некоторые сбывшиеся предсказания: первое, победы в Италии; второе, попечение супруги его (Павла I) о бедных и рождение в следующем году великого князя Константина Павловича, и проч.

1 Том I, стр. 61.

III. ВЛАСТИТЕЛЯМ И СУДИЯМ1, в Петербурге:

ода, которой мысль почерпнута из псалма Давидова 81; напечатана в первый раз2 в журнале под именем Зеркало света в 1787 году, а в 98 г. в II-ой части цензурой не пропущена.

К началу картина: Орел держит весы правосудия. К окончанию cul-de-lampe, картины, нет; но ежели в новом издании позволит место, то надобно изобресть программу и нарисовать.

Примечание. К сей оде принадлежит анекдот, упоминаемый выше3.

Когда автор поднес сочинения свои лично императрице, она приняла их благосклонно и занялась, сколько было известно, чтением оных; в наступившее воскресенье по обыкновению приехал он с прочими для свидетельствования ей своего почтения; но показалась она чрезвычайно холодна, и придворные все от него отвращались; не зная тому причины, должен был с неудовольствием возвратиться домой. В другое воскресенье то же с ним случилось. На третье он решился спросить гр. Безбородко (который был после князем); граф, по обыкновению своему, в неприятных случаях старался отделаться от него невразумительным бормотаньем, с чем от него и должен был идти. Случившийся тут граф Мусин-Пушкин, который тогда был обер-прокурором Синода, позвал его к себе обедать; туда же приехал к обеду Булгаков, бывший посланником в Цареграде; он, быв автору довольно знакомым, спросил у него, для чего он нынче пишет якобинские стихи. Он не мог сего понять; Булгаков объяснил ему, что читал их в его сочинениях в парафразисе псалма 81. Автор ответствовал, что он никогда не бывал якобинских мыслей, и почему считают таковым сей псалом, который написал царь Давид? — «Однако ж, в нынешние времена это очень дурно», — ответствовал Булгаков, замолчав (ибо приметить должно, что в сие время революция во Франции в жесточайшем была действии и опосле автор уже узнал, что якобинцы, сей псалом переложа, распространили по Франции, к упрекам правления Людвика XVI). После сего разговора автор остался в крайнем смущении и не знал, от кого спросить подробнейшее объяснение сему вопросу. По возвращении домой, приехал к нему вечером г. Дмитриев, бывший тогда гвардии Семеновского полка офицер, что ныне сенатор. Как он сам был стихотворец и хороший автору приятель, то и спросил его, что с ним делается. Он ответил, что ничего. Как? Вас велено спросить г. Шешковскому (тайной канцелярии секретарь), почему пишете вы такие дерзкие стихи, которые вы поднесли императрице. Он изумился и сказал: «Когда так, то я сам спрошу, почему их такими разумеют…», и тогда же написал анекдот, который подлинником находится в части4. Сие было в тот самый год, когда поднесены были сочинения императрице, то есть 1795 года в ноябре месяце, а псалом сей переложен в стихи в 1787 году, о чем в том анекдоте обстоятельно объяснено. Он при письмах своих послал тот анекдот к графу Безбородке, к статс-секретарю Трощинскому, у которого его сочинения, отданные графом, тогда находились и где читал их Булгаков, и третье отдал лично князю Зубову, бывшему тогда любимцем императрицы. По отсылке их в наступившее воскресенье поехал паки во дворец, дабы узнать, что с ним далее будет, увидел императрицу, весьма к нему милостивую и господ придворных, весьма ласковых.

1 T. I, 109.

2 Это неверно, см. там же.

3 Ср. Зап. (Р. Б.), стр. 287 и 881.

4 В 5-й части рукописных сочинений Державина. Этот «анекдот» перепечатан нами в приложении к оде.

IV. ВЕЛИЧЕСТВО БОЖИЕ1.

Мысль почерпнута из псалма 103; сочинен 1789 г., в первый раз в I-й части напечатан 1798.

Онагры, или просто дичь.

Эродий, или аист, который на высоких древах вьет гнезда.

Скимн — молодой лев.

1 т. I, стр. 236.

V. ПРАВЕДНЫЙ СУДЬЯ1.

Мысль почерпнута из пс. 100; написан в 1789 г. в Пб., напечатан в II-ой ч. 1798.

1 T. I, 265.

VI. ИСТИННОЕ СЧАСТЬЕ1.

Мысль из 1-го пс. Сочинен в Пб. в 1789 г., напечатан в I-й части в первый раз 1798 г.

К концу нет картины; ежели в новом издании место позволит, то, сделав программу, нарисовать.

1 T. I, 268.

VII. ПОБЕДИТЕЛЮ1.

Написано в Москве в 1789 г. и относится на счет победителя Очакова князя Потемкина, который, решившись на атаку сего города зимою, т. е. 6 Декабря 1797 в лютый мороз, показал свое благоговение к Богу.

И от зломышленных людей, и проч. — Относится сия мысль к тому, что во время сперва неудачной атаки сказанного города, были весьма дурные толки при дворе о князе и едва ему не отказано от команды.

Но кто ты, вождь, кем стены пали. — Весь сей куплет, при напечатании в 1798 г., московская цензура не пропустила по причине неблаговоления императора Павла к князю Потемкину.

Картинки. К началу: Победа с наградою идет на встречу к победителю.

К концу: Венец вечности, носящийся по высоте.

1 T. I, 231.

VIII. ПОМОЩЬ БОЖИЯ1.

Мысль взята из пс. 120. Соч. в Пб. 1793. В первый раз напечатан в II-ой ч. 1798.

12) Блюдет мой вход и нахожденье, Предупреждает искушенье, Чтоб злость вредить мне не могла. — Быв статс-секретарем при императрице, на автора наведено было сумнение по делам, особливо Якобия; но обнаружена была его невинность.

1 T. I, 551.

IX. УПОВАЮЩЕМУ НА СВОЮ СИЛУ1.

Мысль из пс. 146. Написан в Петрозаводске в 1786 в бытность там самого автора; напечатан в первый раз в II-ой ч. 1798.

1 T. I, 210.

X. СЧАСТЛИВОЕ СЕМЕЙСТВО1.

Мысль из пс. 147. Соч. в Пб. 1780, напечатан в первый раз в Собеседнике2 в том же или последующем году.

По бывшей тогда приязни между автором и Алексеем Андреевичем Ржевским и его семейством нарисована была картина первою женою автора с силуэтами, со всем семейством Ржевского, на обороте которой сия ода была написана. — После случившееся происшествие рассорило автора с сим почтенным человеком. У вышесказанного г. Дмитриева было дело, по завещанию дяди его Бекетова, с г. Всеволожским; со стороны Дмитриева автор и со стороны Всеволожского г. Васильев (который после был пожалован графом) и г. Сушков были избраны посредниками. Ржевский был тогда совестным судьею в Петербурге; справедливость была на стороне Дмитриева, но покровительство приближенных двора на стороне Всеволожского. Захотели обвинить Дмитриева, и, не давши случая к примирению тяжущихся, написали определение, обвиняющее Дмитриева. Позвали автора к выслушанию и к подписанию оного, в самый день свадьбы великого князя Константина Павловича, когда в суде прочих судей никого не было, кроме вышеписанных особ и секретаря. Автор стал доказывать, что определение сделано несправедливо и несогласно, с учреждением, которым велено примирять, а не обвинять тяжущихся; из сего вышел чрезвычайный шум; автор, увидя, что одному противу трех без посторонних свидетелей спорить не можно, могли бы записать в журнале, что хотели: то он, оставя их, ушел стремительно из суда. Ржевский подал рапорт генерал-губернатору Архарову, а сей донес императрице, что якобы он наделал много непристойности и бросил на пол ее учреждение. Императрица сим крайне оскорбилась, приказала взять ответ; автор донес подробно о всем происшествии, сославшись на самое определение, которое было беззаконно. Дело сие лежало по самую кончину императрицы перед ней; при императоре Павле уничтожены были совестные суды и отослано оное с прочими таковыми же в архив к вечному забвению. В бытность мою генерал-прокурором, Всеволожский, знав свою несправедливость и боясь, чтоб Дмитриев не возобновил иску своего, приехав нарочно из Москвы, просил автора, чтоб помирить его с Дмитриевым, что и исполнено на том основании, как автор полагал в совестном суде; обиженный получил свое удовлетворение3.

К концу картины нет, но ежели в новом издании достанет место, то надо сделать программу и нарисовать.

1 T. I, 107.

2 Неверно, см. там же.

3 Зап. (Р. К.), 356, 360. Подробную объяснительную записку Державина по этому делу см. между, его сочинениями в прозе. Она была напечатана в Москвитянине 1841 г., ч. 1, № 1, и потом в Смирдинском издании Держ. при стихотворении Счастливое семейство.

XI. УСПОКОЕННОЕ НЕВЕРИЕ1.

Соч. в Пб. 1778, напечат. в первый раз в том же году в С-петерб. Вестнике2, потом 1783 в Собеседнике и наконец в I части 1798.

Примечание. Сия ода самая первая, которая известна стала, будучи исправлена вместе с друзьями моими: Н. А. Львовым, В. В. Капнистом, И. И. Дмитриевым3 и А. С. Хвостовым, у последняго в доме.

1 T. I, 69.

2 Неверно, см. там же.

3 Имя Дмитриева стоит здесь по ошибке, вероятно вм. Хемницера: с Дмитриевым Державин познакомился не ранее 1790 года.

XII. ФЕЛИЦА1.

Соч. в Пб. 1782, напеч. в первый раз в Собеседнике 1783, в I части, во второй раз 1798.

Киргиз-кайсацкия орды. — Почему названа императрица киргиз-кайсацкою царевной, выше сказано.

Царевичу младому Хлору. — Тоже и о сем выше упомянуто.

Читаешь, пишешь пред налоем. — В то время императрица занималась сочинением законов, как то: грамотой дворянства, уставом благочиния и прочими, скоро после того вышедшими законами.

Коня парнасска не седлаешь. — Императрица, хотя занималась иногда сочинением опер и сказок, как выше явствует, но стихов писать не умела и не писала, а когда надобно было, то препоручала статс-секретарям Елагину и Храповицкому, потом и прочим.

К духам в собранье не въезжаешь. — Императрица не жаловала масонов и в ложу к ним не ездила, так, как делали многие знатные.

Скачу к портному по кафтан. — Относится к прихотливому нраву князя Потемкина, как и все три нижеследующие куплета, который то сбирался на войну, то упражнялся в нарядах, в пирах и всякого рода роскошах.

Лечу на резвом бегуне. — Относится тоже к нему, а более — к гр. Ал. Гр. Орлову, который был охотник до скачки лошадиной.

Или кулачными бойцами. — Тоже к Орлову относится, который охотник был до всякого молодечества русского, как и до песен русских.

И забавляюсь лаем псов. — Относится к Петру Ивановичу Панину, который любил псовую охоту.

Я тешусь по ночам рогами // И греблей удалых гребцов. — Относится к Семену Кирилловичу Нарышкину, бывшему тогда егермейстером, который первый завел роговую музыку.

Иль, сидя дома, я прокажу. — Сей куплет относится вообще до старинных обычаев а забав русских.

За библией, зевая, сплю. — Относится до кн. Вяземского, любившего читать романы (которые часто автор, служа у него в команде, пред ним читывал, и случалось, что тот и другой дремали и не понимали ничего) — Полкана и Бову и известные старинные русские повести.

Между лентяем и брюзгой. — В вышеупомянутой сказке о царевиче Хлоре, сочиненной императрицею, названы лентяем и брюзгой царевной Фелицей вельможи. Сколько известно, разумела она под первым кн. Потемкина, а под другим — кн. Вяземского, потому что первый, как выше сказано, вел ленивую и роскошную жизнь, а второй часто брюзжал, когда у него, как управляющего казной, денег требовали.

И знать и мыслить позволяешь. — Императрица, подобно императору Траяну, весьма снисходительна была к злоречивым к ее слабостям людям; многие о сем анекдоты сказать можно бы, которые, может быть, кем-нибудь и написаны будут, но они здесь неуместны.

Там можно пошептать в беседах. — При императрице Анне столь было строгое правление, что если двое пошепчут между собой, то принималось за подозрение какого-либо умыслу, и нередко таковых по доносам отвозили в тайную канцелярию.

За здравие царей не пить. — В то же правление те, которые в публичных пиршествах не выпивали большого бокала какого-нибудь крепкого вина, за здравие царицы подносимого, принимались за недоброжелателей ее и отсылались в тайную.

Там с именем Фелицы можно // В строке описку поскоблить. — Тогда же за великое преступление почиталось, когда в императорском титуле было что-нибудь поскоблено или поправлено. Сие продолжалось даже до времен Екатерины II, при которой уже стали переносить императорский титул и в другую строку, когда в первой не помещался. Разумеется, что не разделяли речений, что-либо значащих, а прежде того никак того сделать не смели, и таковых писцов, кто в сем ошибался, часто наказывали плетьми.

Или портрет неосторожно // Ее на землю уронить. — Равномерно подвергались несчастию кто хотя не нарочно из рук выранивал монету с императрицыным портретом: довольно было клеветнику донесть, что бросил кто изображение лица, то отвозим был в тайную, по одному крику, что я знаю за собою слово и дело государево; того, на кого сие сказано, забирали под крепкую стражу, дом весь кругом запечатывали и отвозили в столицу к тайному розыску.

Там свадеб шутовских не парят, // В ледовых банях их не жарят.... — Сие относится к славной шутовской свадьбе некоторого князя Голицына, бывшего при императрице Анне, которого женили на подобной ему шутихе; был нарочно состроен ледяной дом со всеми принадлежностями и даже пушки ледяные, из коих стреляли, также баня ледяная, в которой молодых парили; при сем случае был чрезвычайно славный маскарад: собраны были из всех подвластных российскому скипетру народов по мужчине и женщине наилучших, в богатейшем их уборе, с их музыкальными инструментами, которые ехали в церемонии на разных скотах и производили в доме молодых их собственные пляски и игры.

Не щелкают в усы вельмож; // Князья наседками не клохчут и проч. — Императрица Анна любила забавляться подлыми шутами, которых в ее царство премножество было; из числа оных был упомянутый князь Голицын; над ними любимцы государыни и прочие вельможи ей в угождение шучивали разными образами, подобно как иные благородные шалуны шутят над дураками, ими к забаве их содержимыми. Сии шуты, когда императрица слушала в придворной церкви обедню, саживались в лукошки в той комнате, чрез которую ей из церкви в внутренние свои покои проходить должно было, и кудахтали как наседки; прочие же все тому, надрываяся, смеялись.

Ты пишешь в сказках поученьи. — Напротив того, императрица Екатерина в часы отдохновения ее от дел забавлялась веселостями, свойственными просвещенному ее веку; она писала, хотя не весьма удачные, но шутливые комедии, как то: «Федул с детьми», «Недоумение» и проч., также сказки, как выше сказано, «Царевича Хлора», «Февея» и другие. Для царевичей Александра и Константина сочинена азбука, в которой, между прочим, сие точно есть нравоучение, что, не делая ничего худого, можно и самого лютого порицателя сделать презренным лжецом.

Который брани усмирил. — Сей куплет относится на мирное тогдашнее время, по окончании первой турецкой войны в России процветавшее, когда многие человеколюбивые сделаны были императрицею учреждения, как то: воспитательный дом, больницы и прочие.

Который даровал свободу // В чужие области скакать. — Имп<ератрица> Екатерина подтвердила свободу, дворянству данную Петром III, путешествовать по чужим краям, чего прежде делать не смели.

Сребра и золота искать. — Издала указ о свободном промысле дорогих металлов владельцам в собственную пользу, которые прежде принадлежали короне.

Который воду разрешает. — Позволила свободное плавание по морям и рекам для торговли.

И лес рубить не запрещает. — Сняла запрещенную порубку лесов, бывшую сперва под присмотром вальдмейстеров. Развязывая им и руки, // Велит любить торги, науки и проч. — Разрешила свободное производство всех мануфактур и торга, чего прежде без сведения мануфактур и коммерц-коллегии делать не можно было.

Примечание. Оде сей, как выше сказано, поводом была сочиненная императрицею сказка Хлора, и как сия государыня любила забавные шутки, то во вкусе ее и писана на счет ее ближних, хотя без всякого злоречия, но с довольною издевкою и с шалостью. При всем том автор опасался, чтоб не оскорбить их сим сочинением; то призвав своих друзей: покойного Н. А. Львова и Капниста, прочел им оное сочинение, которые также согласились с ним, что нельзя ее выдать в свет; вследствие чего осталась она известною только между ими, заперта была и год в сокрытии находилась. Но в одно утро занадобились автору некоторые бумаги, в бюро его лежащие, где была сия ода; он, разбирая прочие, выложил ее на стол; Козодавлев, живший с ним в одном доме, взошел нечаянно, увидел ее; прочетши несколько строк, просил его неотступно поверить ему на час для прочтения тетке его г-же Пушкиной, которая страстно любила стихотворство, а паче творения автора; не мог он отговориться, под клятвою отдал ему, чтоб никому не показывать; прошло час или два, он ему возвратил. Несколько дней спустя И. И. Шувалов, покровитель автора, у которого он был под начальством во время его учения в Казанской гимназии, присылает к нему человека просить его убедительно к себе за крайнею нуждою. Автор не мог отговориться, едет к нему, наводит сего почтенного человека в крайней тревоге, который его прискорбным видом спрашивает, что ему делать: отсылать ли ему стихи его кн. Потемкину, который тогда был в чрезвычайной силе во дворе и их просит. Автор, удивяся, спрашивает: «Какие стихи?» — «Мурзы к Фелице». — «Как вы их знаете? как они у вас?» — «Г. Козодавлев по дружеству дал мне их». — «Не как кн. Потемкин их узнал?» — «Вчера у меня обедала компания господ, как то: гр. Безбородко, гр. Завадовский, гр. Шувалов, Стрекалов и прочие, любящие литературу; при разговоре, что у нас еще нет легкого и приятного стихотворства, я прочел им ваше творение, а гр. Шувалов из подслуги к кн. Потемкину рассказал ему все, что там насчет его писано. Не переписать ли и выбросить те куплеты, которые к нему относятся?» Автор, подумав, сказал, что нет: извольте отослать как они есть, — рассудя в мыслях своих, что ежели что-нибудь выкинуть, то показать тем умысл на оскорбление его чести, чего никогда не было, а писано сие творение из шутки насчет всех слабостей человеческих. Между тем поехал домой с крайним прискорбием; призвав г. Львова, который был домашний человек у гр. Безбородко, пересказал ему все случившееся с ним и просил, чтоб он узнал графские мысли и предупредил его на случай, ежели императрица спросит о сем сочинении, что к писанию сего сочинения никакого оскорбительного умысла ни на чей счет не было, но писано оно из шутки и оставлено для друзей, но нескромностию г. Козодавлева вышло в свет. Г. Львов исполнил просьбу автора; неизвестно, посылал ли Шувалов к Потемкину, но только еще несколько времени сочинение сие было безвестно; но в 1783, в летних месяцах, сделана княгиня Дашкова директором Академии наук, а Козодавлев при ней советником; она, хотев восстановить российскую литературу, вознамерилась издавать от Академии журнал. Козодавлев тотчас принес ей, без авторского соизволения, сие стихотворение для помещения в том журнале, который назван «Собеседником». Княгиня, не сказав никому ни слова, приказала в нем оное напечатать и в первое воскресенье, в которое она обыкновенно езжала к императрице для поднесения ей об Академии своих рапортов, поднесла и тот журнал, на первой странице которого помещена сия ода. В понедельник поутру рано присылает императрица к ней и зовет ее к себе. Княгиня приходит, видит ее стоящую, расплаканную, держащую в руках тот журнал; императрица спрашивает, откуда она взяла сие сочинение и кто его писал. Княгиня сначала испугалась, не знала, что отвечать; императрица ее ободрила, сказав: «Не опасайтесь; я только вас спрашиваю о том, кто бы меня так коротко знал, который умел так приятно описать, что, ты видишь, я, как дура, плачу». Княгиня ей сказала об имени автора и все, что могла, об нем хорошего. Несколько дней спустя, когда автор обедал у начальника своего, кн. Вяземского, скоро после обеда сказывают ему, что почтальон принес ему конверт; он принимает, видит надпись: «Из Оренбурга от Киргизской царевны к Мурзе». Он догадывается, развертывает конверт и находит в нем золотую табакерку, осыпанную бриллиантами, и в ней 500 червонных; он приходит к князю, спрашивает его, прикажет ли он присланный ему подарок принять; он, взглянув суровым видом, спросил: «Какой?» Автор показывает; князь приметил, что табакерка была новой французской работы, понял, от кого она прислана, сказал: «Возьми, братец, когда жалуют», Между тем княгиня Дашкова уведомила его, что то сочинение она поднесла императрице: чрез несколько дней приказано было сочинителя представить государыне, и с тех пор стал он ей как сочинитель известен, и поднялось на него гонение от вельмож или, лучше сказать, от одного Вяземского, которому чрезвычайно досадно стало, для чего он без его покровительства стал известен императрице, ибо ничем его раздражить столько было не можно, как если кто без его предводительства был замечен и познаем государыней.

1 T. 1, 129.

XIII. БЛАГОДАРНОСТЬ ФЕЛИЦЕ1.

Соч. 1783, скоро по получении подарка, напечатана в первый раз в Собеседнике в том же году, потом в I части 1798.

Когда от бремя дел случится // И мне свободный час иметь. — Мысль сия относится к тому, что кн. Вяземский не любил стихотворства и весьма на тех нападал, кто в оном упражнялся, а особливо на авторов, говоря: что когда им заниматься делами, когда у них рифмы на уме; и вообще он думал, что стихотворцы неспособны к делам.

1 T. I, 153.

XIV. НА ОТСУТСТВИЕ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА В БЕЛОРУССИЮ1.

Соч. в Пб. 1780 и послана в Белоруссию чрез канцелярию кн. Вяземского к императрице, которая однако никакого внимания не произвела. Напеч. в первый раз в собеседнике 1783, потом в II-ой ч. 1798.

Человечество тобою, // Истина и совесть в суд. — Сей куплет есть список с того барельефа, который был в сенате в зале общего собрания, работы г. Рашета, изобретения г. Львова. Автор был в то время экзекутором в сенате в 1-ом департаменте; ему приказано было вновь переделанную общую залу украсить; между лепною работою сей залы, описанною в части2, сей барельеф занимал первое место, где представлены были три добродетели, то есть: Истина, Человеколюбие и Совесть, которых вводит Минерва в лице императрицы в храм правосудия; на них сходит, в виде обелиска, от провидения сияние, которое лучами своими поражает Злость и Ябеду.

Неизлишне поместить при сем забавную достопамятность. Князь Вяземский, быв генерал-прокурором, пришел осматривать работу залы и, увидев барельеф, где Истина была изображена нагая, сказал, что соблазнительно видеть ее гг. сенаторам, и для того приказал ее несколько прикрыть, что исполнено было. Барельеф сей существовал до восшествия на престол императора Павла; в угодность ли ему, или сам собою, ставши генерал-прокурором, кн. Куракин велел оный изломать и спрятать в архив 2.

И уставы Ты собою освяти. — В отсутствие императрицы из Петербурга приказано было ввести новое учреждение о управлении губерний, что и исполнил покойный фельдмаршал кн. А. М. Голицын.

Мирный твой храня завет. — Тогда во всей Европе был мир.

Ждут тебя младые внуки, // Сын тебя с супругой ждет. — Великие князья Александр и Константин Павловичи были тогда младенцы; наследник государыни, великий князь Павел, оставался с супругой своей в Петербурге.

Где грядет теперь она. — Путешествие сие совершалось в мае месяце.

1 T. I, 95.

2 Пробел в рукописи; читай: в V-ой части.

XV. НА ПРИОБРЕТЕНИЕ КРЫМА1.

Соч. в Пб. 1784, напеч. в том же году в Собеседнике в первый раз; потом в I-й ч. 1798.

Пастух и земледелец в песнях // Средь хижин воспевают мир. — Мир сделан с Оттоманскою портою без военных действий, чрез договор, коим присоединен к России Крым.

… и трость, // Водимая умом обширным, и проч. — Перо гр. Безбородко, водимое по мыслям кн. Потемкина, получило успех, то есть, чрез их совет приобретен Крым; кто знает татарскую историю и все от сих народов претерпенное Россиею, тот отдаст справедливость сей важной услуге, ибо покорением Крыма получила Россия прочное спокойствие.

Россия наложила руку // На Тавр, Кавказ и Херсонес. — В то самое время обузданы кавказские орды, и Херсонес, древний город князей российских, возвращен России.

Стамбулу флотами гремит. — Относится к известным победам росс. Флота над турецким в Средиз. и Черном морях.

Заносит из Европы ногу, — и возрастает Константин. — Отношение к Константину Палеологу, дарю константинопольскому, с которого смертию пало греческое царство, и что наместо его возрастает великий князь Константин Павлович, которого государыня желала возвесть на престол, изгнав Турков из Европы, и для (того) обучен был греческому языку. Какие замыслы! человек замышляет, а Бог исполняет.

Цирцея от досады воет, и проч. — Отношение на известную басню, что Цирцея обратила Греков в свиней, а Минерва отдала им прежний образ: сим предсказывалось, что Екатерина по подобию сей богини возстановит Грецию, то есть, просветя Греков, сделает из скотов людьми.

Осклабясь, Пифагор дивится. — Обращение на Пифаторову систему на преселение душ; т. е. из стрекозы или из какого-нибудь ничтожного Грека может выйти какой славный стихотворец, подобный Гомеру.

К началу: Портрет гр. Безбородко, которого перо, водимое великою Екатериною, приобрело бессмертную славу. Здесь облик его представлен как соучастника в делах, касательных до приобретения Крыма без военных действий. К концу: Ежели позволит место, то в новом издании сочинить и поместить надо программу.

1 Зап. (P. Б.), 132.

2 T. I, 181.

XVI. ВИДЕНИЕ МУРЗЫ1

Соч. в Пб. 1783 мая 9 дня; напеч. в первый раз в Собеседнике в том же году2, потом в I-й части.

Из теремов своих янтарных // И сребро-розовых светлиц. — В Царском Селе была одна комната убрана вся янтарем, а другая розовая фольговая с серебряною резьбою.

Как будто из улусов дальных. — Улусом называется селение кочующих народов или несколько кибиток в совокупности, на удобном месте поставленных.

Украдкой от придворных лиц. — Императрица притворялась, что будто не к ней относится вышеупомянутое сочинение «Фелица», и для того подарок к автору послан был без огласки.

За россказни, за растабары… // И в досканцах червонцы шлют. — Отношение к тому, что ва упомянутые стихи, или вирши, прислан был вышесказанный подарок. В старинные времена в России табаку не нюхали и потому табакерок не знали, а употребляли наместо их так называемые досканцы, в которых сохраняли мушки, булавки и тому подобные к женским уборам принадлежащие мелочи.