Осколки минувшего (Ге) — ДО

Осколки минувшаго.

Комедія въ 5-хъ дѣйствіяхъ, 6-ти картинахъ.

(4-е дѣйствіе въ двухъ картинахъ.)

Передѣлана изъ повѣсти Вс. Крестовскаго (псевдонимъ) «Въ ожиданіи лучшаго».

И. Н. Ге.

Къ представленію дозволено. С.-Петербургъ, 19 декабря 1890 г. № 5690.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Столбинъ-Десятова Екатерина Петровна, 85 лѣтъ, вдова дѣйствительнаго статскаго совѣтника. Крѣпкая еще старуха. Говоритъ медленно, отчеканивая слова, съ самоувѣренностью и апломбомъ.

Столбинъ-Десятовъ Иванъ Петровичъ (Жанъ), ея внукъ, отставной поручикъ кавалерійскаго полка. Носитъ мундиръ.

Теженецкій Василій Васильевичъ (Вася), ея внукъ (сынъ дочери), 16 лѣтъ — ученикъ частнаго пансіона.

Алексинская Екатерина Александровна, ея крестница. Молодая женщина. Кисейная барыня, крайне доброе существо.

Мѣстнова Аделаида Григорьевна, компаньонка Екатерины Петровны Столбинъ-Десятовой. Старая дѣва; бѣлится и румянится.

Пехлецовъ Дмитрій Владиміровичъ, помѣщикъ, старикъ. Дамскій угодникъ. Одѣвается по модѣ.

Неряцкій Михаилъ Никаноровичъ, 35 лѣтъ, инженеръ-технологъ, управляющій имѣніемъ Алексинской. Вполнѣ приличный образованный человѣкъ. Одѣвается изысканно хорошо, но просто; въ 4-мъ актѣ на немъ шелковая русская рубаха, поддевка тонкаго сукна съ рукавами, личные сапоги.

Абарова Анна Ѳедоровна, бѣдная чиновница — лѣтъ 36-ти, крайне утомленная и усталая.

Павла Егоровна (Полина), ея дочь.

Гусевъ — чиновникъ.

Додо Моронова, Анжъ Моронова, сестры, московскія барышни.

1-й Лакей, 2-й Лакей, 1-я Горничная, 2-я Горничная, 3-я Горничная, прислуга Столбинъ-Десятовой.

Настя, Лакей, прислуга Алексинской.

Всѣ указанія отъ зрителя.

1-е дѣйствіе происходитъ въ Москвѣ, въ квартирѣ Столбинъ-Десятовой; 2-е и 1-я Путина 4-го дѣйствія — у Алексинской, въ имѣніи ея Воскресенскомъ; 3-е и 2-я картина 4-го дѣйствія въ с. Бубнова, у Столбинъ-Девятовой.

1-е дѣйствіе совершается въ половинѣ мая; между 2-мъ и 3-мъ проходитъ двѣ недѣли, между 3-мъ и 4-мъ тоже.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Гостиная въ домѣ Столбинъ-Десятовой. По серединѣ двое дверей, изъ которыхъ одна — лѣвая, съ поднятыми портьерами, ведетъ въ столовую, гдѣ видѣнъ сервированный къ чаю столъ и прочее убранство комнаты, а правая — завѣшана опущенной портьерой. Налѣво — два окна, посереди ихъ зеркало, возлѣ оконъ стулья и цвѣты. Направо — ди, санъ, столъ, кресла, козетка и большое вольтеровское кресло, со стоящимъ рядомъ съ нимъ маленькимъ столикомъ. Передъ кресломъ большая, имѣющая видъ подушки, скамейка. Меблировка старинная, но богатая: всюду столики, этажерки, горки съ массой разставленныхъ бездѣлушекъ, чашекъ, серебряныхъ вещей, корзиночекъ, портретовъ въ рамкахъ и проч. Кромѣ того, комната завалена разнаго рода и разной величины сундуками, чемоданами, корзинками, корзиночками, въ чехлахъ и безъ чехловъ, разными свертками въ бумагѣ и простыняхъ, и грудой вещей, разложенныхъ и собранныхъ для упаковки. Сундуки стоятъ одинъ на другомъ, составляя цѣлыя пирамиды; иные разбросаны по одиночкѣ, иные зашиты въ полотно и перевязаны веревками. Зеркало и нѣкоторыя картинки на стѣнахъ завѣшаны кисеей.

ЯВЛЕНІЕ 1-е.

Изъ столовой входитъ Анна Ѳедоровна въ сопровожденіи Полины. За ними, въ столовой, показываются два Лакея.

Анна Ѳедор. (входя). Точно у васъ ушей нѣтъ!… Цѣлый часъ заставляете звонить и ждать у подъѣзда!

1-й Лакей. Да ея превосходительства нѣтъ дома, изволили къ обѣднѣ поѣхать.

Анна Ѳедор. Это ничего не значитъ; все-таки отворить можно. Что, ужь укладываетесь? Ѣдете?

1-й Лакей. Какъ видите. Одинъ обозъ уже отправленъ.

Анна Ѳедор. Да? Кто-же съ обозомъ поѣхалъ?

1-й Лакей. Поваръ — извѣстно; его обязанность.

2-й Лакей (съ насмѣшкой). И потоку кушанье теперь въ ресторанѣ только на двѣ особы берутъ съ.

Анна Ѳедор. (съ неудовольствіемъ). Ну хорошо, ступайте; я подожду генеральшу.

1-й Лакей. Аделаида Григорьевна еще не вставали.

Анна Ѳедор. Ну, такъ что-же? Ну и пусть себѣ дрыхнетъ хоть до 12 часовъ. Намъ ее совсѣмъ не нужно!

1-й Лакей. А какъ насъ заругаютъ. Скажутъ зачѣмъ пустили!

Анна Ѳедор. Что?!.. Что такое?!.. А вотъ я за это на тебя да на твою Аделаиду Григорьевну и пожалуюсь ея пр — ву, чтобы ты не смѣлъ грубостей мнѣ говорить.

1-й Лакей. Я не грублю, помилуйте… Какія грубости…

2-й Лакей. Зачѣмъ грубить…

Анна Ѳедор. Убирайтесь вонъ!.. вотъ и все!.. Я съ вами дураками и говорить не хочу… (Лакеи несмѣло удаляются.) Подайте намъ сюда чаю.

1-й Лакей. А вотъ когда ея превосходительство пріѣдутъ-съ…

2-й Ланей. Тогда и подадимъ. (Уходятъ.)

Анна Ѳедор. (имъ вслѣдъ). Грубое животное!.. Скотина!..(Взглянувъ на дочъ, которая все это время стоитъ молча въ сторонѣ.) Ну, что-же ты? Чего ждешь? Садись. Слава Богу, версты четыре прошли, думаю ногъ подъ собою не слышишь… Посмотри на себя какая ты блѣдная, какъ полотно!

Полина (подходитъ къ зеркалу, поднимаетъ кисею и взглянувъ на себя). Поблѣднѣешь, не обѣдавши четыре дня! (Снимаетъ шляпку и небрежно бросаетъ ее на столъ.) Ходимъ, ходимъ, точно вѣчные жиды и нигдѣ пристанища намъ нѣтъ!.. (Сдергивая перчатку.) Ахъ, надоѣла мнѣ такая жизнь! (Снимаетъ другую и рветъ ее.)

Анна Ѳедор. Что — готово уже? Конецъ?

Полина (желчно). Конецъ! Дешевыя перчатки никогда долго не носятся!

Анна Ѳедор. А, дорогихъ захотѣлось!

Полина. Еще-бы! Не даромъ говоритъ пословица: «что дорого — то мило». (Начинаетъ разсматривать разныя вещи на этажеркѣ.)

Анна Ѳедор. «А что дешево — то гнило». Знаю я это, матушка, знаю хорошо — да только нѣтъ у насъ и на дешевый-то товаръ денегъ… вотъ что! (Замѣтивъ, что Полина, зацѣпивъ рукавомъ одну изъ куколъ — повалила ее.) Поосторожнѣй, пожалуйста, не сломай чего-нибудь.

Полина (взявъ въ руки чашку). Ахъ, какая счастливая эта генеральша!.. Какъ я люблю vieux-saxe!

Анна Ѳедор. (садясь въ кресло и взявъ со стола книгу). Много ты его видѣла!

Полина. Столько-же, сколько и вы.

Анна Ѳедор. Гдѣ-же это?

Полина. Тамъ, гдѣ и вы; гдѣ мы бываемъ. У княжонъ Ручневыхъ, у Мороновыхъ… во всѣхъ хорошихъ домахъ.

Анна Ѳедор. Такъ я думаю, ты тамъ и не очень-то смѣешь все брать въ руки да вертѣть. Перестань, сдѣлай милость, поставь на мѣсто, положа, а то, того гляди, еще расколотишь!

Полина. Точно я ребенокъ. (Ставитъ вещицу на мѣсто.)

Анна Ѳедор. Хуже! И что за манера у тебя все брать, всему удивляться и все трогать… Бываешь въ хорошихъ, какъ ты говоришь, донахъ, — такъ и держи себя, какъ слѣдуетъ, порядочно.

Полина. Что-же я непорядочнаго дѣлаю, маменька? Развѣ въ томъ есть что-нибудь дурнаго, что я любуюсь чужимъ добромъ? Вѣдь только въ «чужихъ» домахъ я и вижу что-нибудь; дома вѣдь у насъ мнѣ разсматривать нечего…

Анна Ѳедор. (съ отчаяніемъ). Господи, да гдѣ же мнѣ взять?.. Гдѣ?.. Тебѣ вотъ vieux-saxe нравится, а я не придумаю гдѣ-бы простаго горшка добыть, чтобы сварить щи да кашу… (Махнувъ рукой.) Да и варить нечего!

Полина. Развѣ я этому виновата.

Анна Ѳедор. Ну и не я тоже! Я бьюсь какъ рыба объ ледъ!.. Развѣ ты не знаешь этихъ проклятущихъ большихъ баръ? За всякій грошъ, что они дадутъ, не оберешься отъ нихъ оскорбленій! Это они какъ будто долгомъ своимъ считаютъ.

Полина. Такъ зачѣмъ-же вы воспитали меня тогда, выростили въ ихъ средѣ и на ихъ средства, какъ свѣтскую барышню?.. развивали потребности роскоши и довольства? Вы знали, что у насъ ничего нѣтъ.

Анна Ѳедор. Вотъ она благодарность за любовь матери! И за это еще упрекъ!.. Вѣдь ты дочь чиновника, дворянка, — полагаю… Не могла-же я не дать тебѣ образованія? Ну и выклянчила, вымолила.

Полина. Господи!.. Хотя-бы какая-нибудь исходная, свѣтлая точка… хотя-бы искра надежды въ буду щепъ!.. Только что у меня веселый характеръ, что я не хныкалка…

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

Изъ правыхъ боковыхъ дверей входитъ Аделаида Григорьевна въ бѣломъ вышитомъ, модномъ пеньюарѣ, въ большихъ золотыхъ серьгахъ и богатомъ браслетѣ. Кивнувъ слегка головой на поклонъ Полины, она высокомѣрно взглядываетъ на Анну Ѳедоровну и величественной походкой быстро проходитъ въ столовую, скрываясь направо.

Анна Ѳедоровна (послѣ ея ухода). Ахъ, прахъ тебя возьми! Ты не кланяешься — и не нужно… и тебѣ никто кланяться не станетъ!.. Приживалка противная! Изъ-за всякой юбки готова ноги у генеральши лизать, наушничать на нею дворню, сплетничать — тѣнь и умна, и вдругъ…

Аделаида Григ. (показываясь опять въ столовой). Не могли вы имъ отказать?.. Всякій день таскаются.

2-й Лакей (вслѣдъ за ней). Да они, сударыня, не женируются… Мы докладывали, а они ея пр—ву, говорятъ, жаловаться будутъ… Не подъ ручку-же…

Аделаида Григ. Безсовѣстная!… (Входя.) Самоваръ давайте, я думаю сейчасъ Катерина Петровна пріѣдетъ. (Напѣвая, подходитъ къ окну и смотритъ на улицу.)

2-й Лакей. Слушаю-съ! (Уходитъ, а вслѣдъ затѣмъ вноситъ въ столовую самоваръ, ставитъ его на столъ и завариваетъ чай.)

Анна Ѳедор. (въ это время дочери, которая вновь принялась разсматривать портреты). Полина! Опять!.. Да что ты все изъ угла въ уголъ снуешь, точно преступленіе какое сдѣлала и не знаешь куда спрятаться! Чего ты переконфузилась?

Полина (съ досадой, желая скрытъ свое чувство). Я?.. Нисколько… Боже мой, и чего вы взяли?

Анна Ѳедор. Такъ успокойся — сядь и дѣлай что нибудь. Работа вѣдь съ тобой?

Полина. Со мной.

Анна Ѳедор. Ну и садись, въ такомъ случаѣ, и шей.

(Полина, вынувъ изъ кармана свертокъ батиста, нашитаго на клеенку, садится и шьетъ; Анна Ѳедор., подобравъ подъ себя ноги, углубляется въ чтеніе, а Адел. Григор., стоя у окна, смотритъ на кжи съ саркастическимъ вызывающимъ видомъ. Картина. Послѣ минутнаго молчанія въ передней раздается сильный звонокъ.)

Аделаида Григор. (въ тотъ-же моментъ). Ея прев—во!.. (Бросается въ столовую.) Иванъ!.. Клементій!.. Бѣгите отворять… Чаю, чаю скорѣе!.. Гдѣ подносъ?..

(Суета. Лакеи и горничныя пробѣгаютъ столовую, показываясь въ ней и опять исчезая. Аделаида Григорьевна разливаетъ чай.)

Анна Ѳедор. (замѣтивъ, въ это время, что Полина соскочила тоже съ своею мѣста). Сиди, сиди, матушка, сиди, не прыгай! Нечего тебѣ вылетать на встрѣчу… есть тамъ кому и безъ тебя похолопничать, да подслужиться!..

(Въ столовой показывается Столбинъ-Десятова, окруженная слугами.)

ЯВЛЕНІЕ 3-е.

Адел. Григор. (пропустивъ ее въ гостиную и протолкавшись впередъ, рисуется среди комнаты въ своихъ бѣлыхъ драпировкахъ). Устали?

Стол.-Десят. (развязывая ленты и снипая шляпку). Немного!.. Да, я еще вздувала заѣхать въ пансіонъ за Васенькой… Привезла тебѣ гостя.

Адел. Григ. (взявъ у нея шляпку и поспѣшно передавая ее горничной). Да?.. Базиля отпустили?

Вася (вбѣгая со связкой книгъ). Отпустили, отпустили!.. Ура! (Швыряетъ книги съ громомъ на полъ и, бросившись въ объятія Аделаиды Григорьевны, начинаетъ ее кружить по комнатѣ) Адель, душка, вакація, вакація!.. Мы съ вами уѣдемъ отсюда, будемъ гулять, бѣгать, веселиться!.. Vive les vacances!..

Столб.-Дес. Вася, Вася!.. Не шуми!.. Адель, уйми своего баловня… Вася!.. Какъ онъ тебя любитъ однако!

Адел. Григор. (цѣлуя Васю). О, у него золотое сердце.

Стол.-Десят. (Васѣ). Довольно!.. Отстань! (Адел. Григорьевнѣ.) Милая, я чаю хочу.

Адел. Григ. Сію минуту, ваше превос-ство, сію минуту… уже налитъ… (Оборачивается.) Клемеитій! (Увидавъ стоящаго возлѣ себя лакея съ подносомъ, на которомъ находятся двѣ налитыя чашки чая, сухарница съ крендельками, сахаръ, сливки и проч.) Пожалуйте… (Направляется, въ сопровожденіи лакея, къ столу, возлѣ котораго уже успѣла размѣститься на вольтеровскомъ креслѣ Стол.-Десят. и ставитъ передъ ней чашку, сливки и сухарницу съ крендельками. Вася ускользаетъ направо.)

Анна Ѳедор. (съ обидой, видя, что ее не замѣчаютъ). Здравствуйте ваше превосходительство.

Столб.-Десят. (медленно взглянувъ на нее черезъ лорнетку). А, вы уже здѣсь? Здравствуйте, милая.... (Замѣтивъ дѣлавшую ей реверансъ Полину) Bonjour, ma chère… (Прихлебнувъ чаю, Адел. Гри-нѣ.) Чай сегодня очень вкусенъ.

Адел. Григор. (сіяя отъ восторга). Вы очень добры, ваше пр-во… (Садится возлѣ нее и начинаетъ пить тоже чай.)

Столб.-Десят. Нѣтъ серьезно. Я съ удовольствіемъ пью. (Пауза.)

Анна Ѳедор. (вставъ съ неудовольствіемъ и пройдясь по комнатѣ). Вы когда собираетесь выѣхать въ деревню?

Столб.-Десят. (Взглянувъ на нее съ удивленіемъ). Я?… (Оглядываясь, какъ-бы ища чего-то, разсѣянно.) Не знаю.. Дня черезъ три, четыре… (Полинѣ, подавшей ей тартинки.) Merci, вы очень догадливы.

Анна Ѳедор. (садясь). Дай и мнѣ пирожекъ, Полина… (Видя, что та не трогается съ мѣста.) Да и сама съѣшь что-нибудь; я думаю ты голодна.

Полина (конфузливо потупивъ глаза, чуть слышно). Я не хочу…

Анна Ѳедоровна (злобно). Ѣшь, ѣшь, не стѣсняйся; у Катер. Петр. всякаго добра не мало!..

Столб.-Десят. Развѣ вы не пили чаю?

Анна Ѳедор. (рѣзко). Нѣтъ!

Столб.-Десят. Такъ вы-бы сказали; вамъ нальютъ; Аделъ, дай имъ.

Адел. Григор. Мы привыкли ждать приглашенія. (Аннѣ Ѳедоровнѣ язвительно.) Ахъ, извините! (Идетъ въ столовую, нарочно задѣвая за все по дорогѣ и натыкаясь на книги, брошенныя Васей.)

Столб.-Десят. (равнодушно). Ты-бы могла позвонить и приказать. (Указывая на книги.) Распорядись, чтобы прибрали это все.

Вася (вбѣгая). Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ, grand' maman, нѣтъ; этого безъ меня не сдѣлаютъ… Ничего, grand' maman, пусть онѣ полежатъ минуточку…

Столб.-Десят. (строю). Среди комнаты?

Вася. Въ такомъ случаѣ я ихъ отнесу къ себѣ. (Поднявъ связку.) Какъ тяжело! Ужасно тяжело, а я поднимаю!.. Посмотрите… Вы не поднимете grand' maman . (Бросая книги.) Bonjour, Анна Ѳедоровна. (Подкатывая ногой къ ней связку.) Попробуйте поднять… Нагнитесь… вѣдь вамъ ничего не стоитъ нагнуться, вѣдь вы безъ корсета…

Столб.-Десят. (еще строже). Базиль!

Вася (оторопѣвъ). Ахъ grand' maman… pardon, извините… но я думалъ… я предполагалъ, что я дома, у себя… и что по этому я могу дѣлать и говорить все, что хочу…

Столб.-Десят. Только не глупости!

Вася. Но… Ахъ, grand' maman, у васъ нѣтъ скамеечки подъ ногами, grand' maman… (Бросается опрометью въ столовую.)

Столб.-Десят. Не безпокойся, мой милый, — есть, есть!

Вася (останавливаясь у дверей). Есть? А я и не замѣтилъ. Мнѣ показалось… Въ такомъ случаѣ… (Стремительно бѣжитъ къ стулу, оставленному Адел. Григ-ной). Я могу спокойно садиться (Садится.) и пить чай. Да? Не правда-ли grand’maman?.. Да?.. (Входящей Адел. Григорьевнѣ.) Адель, милая, хорошая Адель, дайте мнѣ чашечку, я здѣсь, возлѣ grand’maman… Мы вмѣстѣ…

Адел. Григор. (внушительно, указывая съ язвительной улыбкой слѣдовавшему за ней, съ двумя чашками чаю, лакею на Анну Ѳедоровну и Полину). Имѣйте терпѣніе, Базиль, прежде дамамъ!

Вася. Дамамъ? Ахъ, это для Анны Ѳедоровны… Анны Ѳедоровны и m ile Pauline… Pardon, Анна Ѳедоровна… я по разсѣянности… я не хотѣлъ… la politesse avant tous…

Столб.-Десятова. (допивъ чай и отодвигая чашку). Послушай, Адель, ты кажется читала въ газетахъ о дешевыхъ товарахъ?

Адел. Григор. Я, ваше превосходительство.

Столб.-Десят. Гдѣ это? Я что-то не помню. Адел. Григ. На Срѣтенкѣ, возлѣ бульвара, въ магазинѣ Желтухина.

Столб.-Десят. Надо-бы съѣздить туда да посмотрѣть. Жаль, что я велѣла карету отпречь, ты-бы могла…

Вася. Да вотъ Анна Ѳедоровна — она и пѣшкомъ можетъ…

Столб.-Десят. Ахъ, въ самомъ дѣлѣ. Анна Ѳедоровна сходите, пожалуйста.

(Адел. Григор. фыркаетъ сдержаннымъ смѣхомъ.)

Вася (въ то же время). Вы вѣдь бѣгаете какъ страусъ.

Столб.-Десят. (строго ударивъ пальцемъ по столу). Василій Васильичъ! (Вася углубляется въ чаепитіе, уткнувъ носъ въ чашку.) Не знаю, право, чему ихъ тамъ учатъ! (Аннѣ Ѳедоровнѣ.) Такъ, пожалуйста…

Анна Ѳедор. (бросивъ молніеносный взглядъ на торжествующую Адел. Григ.). Если прикажете…

Столб.-Десят. Я васъ прошу. Видите ли, въ позапрошломъ году Адель мнѣ купила на распродажѣ, — не помню гдѣ, въ какой лавкѣ, — шелковую лѣтнюю матерію, очень хорошенькую; — мелкія клѣточки и полосочки по нимъ въ длину; только ее не достаетъ аршина три или четыре, почему я и не дѣлаю платья: — такъ вотъ, поищите и прикупите.

Анна Ѳедор. Хорошо, ваше превосходительство, если найду.

Столб.-Десят. Конечно.

Адел. Григ. Да кромѣ того и еще нужно кое-чего для деревни купить — разной мелочи…

Столб.-Десят. Да, и на платья для горничныхъ, и для подарковъ. Ты кажется все записала, Адель?

Адел. Григ. Какже ваше превосходительство.

Столб.-Десят. Такъ вотъ ты этотъ списокъ и передай Аннѣ Ѳедоровнѣ.

Адел. Григ. Слушаю. (Аннѣ Ѳедоровнѣ, направляясь къ бюро.) Кстати вы и поторгуетесь…

Анна Ѳедор. А вы точно не умѣете!

Адел. Григ. Вы лучше, куда намъ.

Вася. Это ужь вашъ талантъ, Анна Ѳедоровна, ваша профессія…

Столб.-Десят. (доставъ изъ ридикюля пачку денегъ). Вотъ вамъ деньги. (Передаетъ ей.) Адел. Григ. (взявъ съ бюро реестръ). А вотъ и списокъ покупокъ. (Передаетъ ей тоже).

Анна Ѳедор. (взглянувъ на него). Господи, сколько всего! Ваше превосходительство, я извощика возьму.

Столб.-Десят. Да развѣ это далеко?

Анна Ѳедор. На Срѣтенку-то?

Вася. Утро такое прекрасное… птички поютъ…

Адел. Григ. (удерживая смѣхъ). Солнышко свѣтитъ…

Анна Ѳедор. (съ отчаяніемъ). Да я и донесу всего этого! (Показывая генеральшѣ списокъ.) Тутъ хоть ломоваго бери!

Адел. Григ. Но вѣдь съ вами будетъ Полина.

Анна Ѳедор. (выходя изъ себя — раскланиваясь). Нѣтъ ужь — благодарствуйте!… Довольно что мнѣ и одной бока натолкаютъ, а моя дочь не хуже кого-нибудь, чтобъ я стала ее по толкучкамъ водить!…

Адел. Григ. Да и не лучше васъ…

Анна Ѳедор. Такъ вы бы пошли сами…

Столб.-Десят. Довольно, будетъ! прокричали мнѣ уши! (Аннѣ Ѳедоровнѣ.) Возьмите извощика обратно домой.

Адел. Григ. А деньги, что останутся, мнѣ привезите.

Анна Ѳедор. (съ раздраженіемъ надѣвая шляпку). Нѣтъ, себѣ возьму! Матерію вашу, Катерина Петровна, отъ кого прикажите получить?

Столб.-Десят. Отъ моей горничной.

Анна Ѳедор. Такъ я иду. Полина, дай мнѣ зонтикъ. (Направляется къ двери столовой въ сопровожденіи Полины.) До свиданья, ваше превосходительство. (Быстро, съ гнѣвомъ уходитъ черезъ столовую.)

ЯВЛЕНІЕ 4-е.

(Изъ правой, противъ зрителя, дверь входитъ Лакей.)

Лакей. Катерина Александровна Алексинская.

Вася. Алексинская? Grand’maman…

Адел. Григ. (въ это время приближала къ Столб.-Десят.). Прикажете принятъ?

Столб.-Десят. Конечно.

(Лакей уходитъ.)

(Вася бѣжитъ, схватываетъ связку книгъ и убѣгаетъ съ ней въ дверь направо. Ада Григорьевна слѣдуетъ за нимъ).

Столб.-Десят. Ты куда, Адель?

Адел. Григор. Одѣваться.

Столб.-Десят. Прикажи подать мнѣ работу по канвѣ.

(Адел. Григ. уходить).

ЯВЛЕНІЕ 5-е.

Алексинская. Bonjour, maman! (Подходя къ Столб.-Десятовой и наклоняется чтобы поцѣловаться.)

Столбинъ-Десятова. Bonjour ma chere (Подставляетъ ей для поцѣлуя щеку.)

Алексинская (увидавъ Полину.) Bonjour m-lle Pauline! (Дѣлаетъ ей навстрѣчу нѣcколько шаговъ и подаетъ руку.)

Столбинъ-Десятова (указывая возлѣ себя мѣсто). Садись сюда. (Алексинская садится.) Что такъ рано, mon enfant?

Алексинская. Я поспѣшила, боясь васъ не застать. Вы собираетесь въ деревню, такъ вѣроятно выѣзжаете часто.

Столб.-Десятова. Прощаться? О, нѣтъ, моя милая! Я нынѣшній годъ избавляю себя отъ этого труда. Не стоитъ.

(Горничная вноситъ большой сафьяновый сундучокъ съ бронзовыми гвоздиками и ставитъ на столъ передъ Столб.-Десят.).

Столб.-Десят. (Алексинской). Ты что дѣлаешь? Работаешь что-нибудь? (Отворяя сундучокъ и вынимая изъ него длинную полосу канвы, на которой вышиты пунсовые кактусы.) Посмотри мое шитье.

Алексинская (разсматривая канву). Ахъ, maman, это удивительно!… право только вы можете такъ… у васъ столько вкуса… Это для ковра на столъ?

Столб.-Десят. Да, кайма къ сукну. Я еще рѣшила какого цвѣта сукно — maron или vert president.

Алексинская. И то и другое будетъ одинаково хорошо.

Столб.-Десят. Это для Жана; ему въ кабинетъ.

Алексинская. Vert president будетъ лучше, maman, это оживитъ комнату.

Столб.-Десят. (глубокомысленно глядя на красные кактусы.) Ты думаешь?

Алексинская. Непремѣнно. (Послѣ небольшой паузы.) Я пріѣхала къ вамъ посовѣтоваться, maman…

Столб.-Десят. Вѣрно насчетъ лѣта и поѣздки за границу?

Алексинская. Нѣтъ, maman… о своемъ положеніи…

Столб.-Десят. (считая узоръ). Да?

Алексинская. Вы знаете, maman, что когда вышла замужъ за Nicolas, я не любила его — той безпредѣльной любовью, которою мы должны любить того, кому отдаешь всю жизнь, помните, какъ вы и всѣ говорили, что между нами бездна.

Столб.-Десят. Да, я всегда была этого мнѣнія. Конечно, твой мужъ и хорошъ собою, и молодъ, и съ прекраснымъ состояніемъ, и даже не глупъ; — но вы съ нимъ разнаго круга, а сколько тамъ ихъ не воспитывай — все равно!… Что онъ? — Отставной армейскій, артилерійскій офицеръ! Что онъ видѣлъ? — Только ты его и ввела въ свѣтъ.

Алексинская. Да, maman, но вы не знаете сколько мнѣ стоило это труда! Я должна была выносить все, все… оскорбленія, неудовольствія…

Столб.-Десят. Несчастный! Что же развѣ о общество, въ которомъ онъ таскался, лучше? Звонитъ.)

Алексинская. Должно быть, — по его мнѣнію, такъ какъ онъ былъ очень недоволенъ и даже выражалъ мнѣ это…

Столб.-Десят. (качая головой). Какъ человѣкъ ничтожный!

Алексинская. Не знаю… Но онъ мнѣ отомстилъ, maman.

Столб.-Десят. Отомстилъ? Какъ?… Развѣ онъ способенъ?

Алексинская. Къ несчастію! Я для него сдѣлалась ничѣмъ!…

Столб.-Десят. Ну это еще не бѣда! Что же такое, ma chère? Развѣ это измѣняетъ хоть сколько-нибудь твое положеніе въ обществѣ? Ничуть! Для него-же хуже… (Вошедшему лакею, не смотря на него.) Позвать Василія Васильевича.

(Лакей уходитъ).

Алексинская. Я хочу уѣхать, maman. Какъ вы совѣтуете?

Столб.-Десят. Уѣхать? Куда?

Алексинская. На лѣто въ деревню.

Столб.-Десят. Это въ твою, что по сосѣдству со мною?

Алексинская. Да, maman.

Столб.-Десят. Что же, пожалуй, поѣзжай для развлеченія… Твой мужъ, кажется, тамъ что-то устроилъ по своему?

Алексинская. Да, суконную фабрику.

Столб.-Десят. А на чьи деньги — свои или твой капиталъ?

Алексинская. Мы не раздѣляемъ денежныхъ счетовъ.

Столб.-Десят. Напрасно! Это бы первое слѣдовало сдѣлать. У тебя управляющій тамъ?

Алексинская. Да, нѣкій Неряцкій,.товарищъ мужа… Они друзья.

Столб.-Десят. (качая головой). А «товарищъ», вѣрно, «по дружбѣ» крадетъ какъ ни въ чемъ не бывало!… Ха… ха…

Алексинская. Не знаю, maman.

Столб.-Десят. Ну такъ поѣзжай тѣмъ болѣе, хотя ты и не понимаешь дѣла, но все же хозяйскій глазъ… притомъ воздухъ — онъ укрѣпитъ тебя… Поѣзжай! Будешь бывать у меня, а то я одна… (Вбѣжавшему Васѣ.) Вася, подойди сюда. — Я беру его къ себѣ на вакацію.

Алексинская (протягиваяруку Васѣ). Какъ я рада!… А что пишетъ твоя maman — какъ ее здоровье?

Вася (конфузливо). Merci. (Садится на кончикъ стула.)

Столб.-Десят. Бѣдная Агриппина — все страдаетъ; кажется ея болѣзнь неизлѣчима. Полина, подайте портретъ Агриппины Ивановны, матери Васи.

Алексинская (вскакивая и идя къ Полинѣ, которая исполняетъ требованіе Столб.-Десят.). Ахъ, не безпокойтесь, пожалуйста!… (Взявъ портретъ.) Merci infignement!.. (Взглянувъ, отступаетъ порывисто, затѣмъ конфузится.)

Полина. Ахъ, pardon, я вамъ по ошибкѣ подала портретъ Ивана Петровича… Ха.. ха… ха… Какая я разсѣянная… (Быстро ставитъ его на мѣсто и подаетъ Алексинской другой портретъ.)

Столб.-Десят. (не замѣтивъ случившагося). Не обращай вниманія, что она такъ полна; это полнота не натуральная. Ныньче вѣдь дознано медициной, что есть фальшивый аппетитъ, фальшивый сонъ, даже фальшивое здоровье, человѣку только кажется, что онъ здоровъ, а между тѣмъ — онъ боленъ!… (Вдѣвая въ иголку гарусъ.) Какъ ты находишь портретъ?

Алексинская (подходя къ ней). Похожъ — поразительно!

Столб.-Десят. Обратила ты вниманіе на ея кружева? Они тамъ стоятъ восемьсотъ франковъ… Ахъ, да, я и забыла тебѣ сказать… Знаешь Жанъ опять поступаетъ въ полкъ и чтобы отдохнуть отъ занятій…

Вася. Но, grand’maman, вѣдь онъ ничего такого и не дѣлалъ, чтобы уставать.

Столб.-Десят. Напрасно ты такъ думаешь, онъ готовится къ этому… все это утомляетъ, а такъ какъ лѣтомъ въ Петербургѣ невыносимо, — то онъ и сдѣлаетъ мнѣ удовольствіе и пріѣдетъ ко мнѣ въ деревню.

Вася. Чтобы скучать?

Столб.-Десят. Не думаю; онъ говорилъ мнѣ, напротивъ, что желаетъ разсѣяться…

Вася. Для того только, чтобы сказать вамъ что-нибудь пріятное! О, Жанъ очень хитеръ!

Алексинская. Въ самомъ дѣлѣ, maman, онъ соскучится съ нами.

Вася Конечно. Онъ будетъ скрывать это, потому что вы его звали, но въ глубинѣ души не будетъ звать какъ бы уѣхать скорѣе… Вѣдь онъ не то, grand’maman, что я… (Замѣтивъ недовольный, вопросительный взглядъ генеральши.) Онъ молодой человѣкъ, а я… я почти ребенокъ, я еще дитя… для меня наслажденіе сидѣть возлѣ васъ, бывать съ вами… Я даже знаете что думаю, grand’maman… что онъ совсѣмъ не пріѣдетъ и готовъ держать пари! Хотите?…

ЯВЛЕНІЕ 6-е.

Жанъ (показываясь въ дверяхъ столовой). Я хочу! Bonjour, grand’maman!… (Подходитъ къ генеральшѣ и цѣлуетъ ея руку.)

Столб.-Десят. Ты такъ шумишь, Вася, что и не слышно какъ кто входитъ! (Цѣлуя Жана въ лобъ.) Здравствуй, Жанъ, ты не былъ у меня вчера, здоровъ ли ты?

Жанъ. Merci, какъ всегда. (Дѣлая общій поклонъ Екатеринѣ Алексѣевнѣ и Полинѣ.) Входя я слышалъ здѣсь кажется шло пари… о чемъ? Я вчера проигралъ одно, такъ нельзя ли отыграться сегодня?

Столб.-Десят. Пари о тебѣ — пріѣдешь ты ко мнѣ въ деревню.

Жанъ (садясь). Разумѣется.

Столб.-Десят. Я была въ этомъ увѣрена. А нынѣшній годъ у меня сосѣдка будетъ, Катерина Александровна.

Жанъ (бросивъ взглядъ на Алексина). Въ самомъ дѣлѣ?

Алексинская (конфузясь). Да, я предполагала.

Столб.-Десят. Ты видѣлъ портретъ тетки?

Жанъ. Tante Agrippine? Конечно. (Васѣ, взявъ его за руки и ставя между колѣнъ). Ну, что, Васька, тебя отпустили?

Вася. Да.

Столб.-Десят. Взгляни на мою работу, Жанъ, это для тебя.

Жанъ (Вскакивая). Неужели? (Взглянувъ на шитье.) Ахъ, grand’maman, я этого не стою… (Цѣлуетъ ея руку.)

Столб.-Десят. (пріятно улыбнувшись). Я думаю, что не стоишь… я вѣдь вовсе не люблю тебя, шалунъ!

Жанъ. Вы право такъ добры… (Вторично цѣлуетъ ея руку и, сѣвъ возлѣ нея, ведетъ съ ней тихо оживленный, видимо интересный разговоръ.)

Вася (пробравшись въ это время къ Полинѣ). А вы для кого вышиваете, m-lle Pauline?

Полина (наблюдая за разговоромъ Жана и бабушки, со смѣхомъ). Для васъ, бѣдный обиженный юноша.

Вася (вспыхнувъ). Вы смѣетесь надо мной, m-lle Pauline… Конечно, я это понимаю, такая прелестная работа и вдругъ… но мнѣ обидно, мнѣ дѣйствительно обидно… у меня нѣтъ ни чего такого отъ grand’maman, чтобы могло составить «souvenir»… а между тѣмъ (Поглядывая на бабушку.) я такъ grand’maman люблю, такъ…

Полина. Вы напрасно теряете, молодой человѣкъ, заряды краснорѣчія, grand’maman васъ не слышитъ!

Вася (оторопѣвъ). Ахъ, m-lle Pauline, что вы!… Развѣ я для этого?… Однако, m-lle, какой у васъ злой языкъ!… я я не предлагалъ, право не предполагалъ этого…

Полина (смотря насмѣшливо въ упоръ на Васю). Иванъ Петровичъ кажется единственный наслѣдникъ вашей бабушки.

Вася (съ азартомъ). О, нѣтъ, какъ можно… имѣніе все родовое, а моя маменька… (Замѣтивъ, что Жанъ встаетъ, измѣняя тонъ.) M-lle Pauline, вы кажется не видѣли коллекцію раковинъ, которую я собираю, пойдемте я вамъ покажу.

Полина (съ саркастической улыбкой) Пойдемъ. (Оба уходятъ въ столовую.)

Столб.-Десят. (замѣтивъ уходъ Полины). Затѣмъ когда ты пріѣдешь ко мнѣ въ деревню — тамъ у меня и планы и бумаги, тамъ мы съ тобой и потолкуемъ. Конечно, если ты желаешь продолжать службу, то я понимаю, что служить въ кавалеріи безъ состоянія нельзя, но чтобы выдѣлить тебѣ одно изъ имѣній необходимо прежде хорошенько объ этомъ и подумать, и посовѣтоваться кой съ кѣмъ.

Жанъ. Я вполнѣ вѣрю въ ваше доброе ко мнѣ расположеніе, grand’maman…

Аделаида Григорьевна (раздвигая портьеры правой двери). Простите, ваше превосходительство, васъ ждутъ… (Замѣтивъ Жана, жеманко.) А, Иванъ Петровичъ!…

Жанъ (щелкая шпорами). Мое почтеніе, Аделаида Григорьевна.

Столб.-Десат. (съ неудовольствіемъ). Что въ такое? Какъ, будто безъ меня нельзя…

Адел. Григор. Это изъ деревни…

Столб.-Десят. Такъ что же? Все равно! (Вставая.) Ахъ, какъ это мнѣ надоѣло!… Я сейчасъ… A revients tout de suite.

(Уходитъ въ сопровожденіи Адель).

ЯВЛЕНІЕ 7-е.

Жанъ (направляясь, чтобы взять фуражку). Ну, а я домой!… (Беретъ фуражку.)

Алексинская (бросая книжку, которую она все время съ видимымъ вниманіемъ читала, и поспѣшно вставая). Иванъ Петровичъ (Оглянувшись.) Послушайте…

Жанъ (останавливаясь). Что прикажете?

Алексинская (оглянувшись еще разъ). Мнѣ нужно вамъ сказать два слова…

Жанъ. Что такое?

Алексинская (продолжая оглядываться). Удѣлите мнѣ минуту времени.

Жанъ. Съ удовольствіемъ. Говорите только скорѣе.

Алексинская (убѣдившись, что никто ее не видитъ, торопливо подходитъ къ нему). Жанъ, знаешь что? Я передумала… Не пріѣзжай лучше въ деревню.

Жанъ. Ха… ха… ха… Когда просятъ такія вещи, то ужь не говорятъ «ты»!… Вамъ стало опять угодно разстаться со мной? Вы отъ меня бѣжите? Да? Прошу не говорить послѣ этого, что я васъ бросилъ!

Алексинская. Но, Жанъ, ты не понялъ меня.

Жанъ. Потому что тебя и понять невозможно! Ты сама себя не понимаешь! То умоляешь пріѣхать въ Бубново, мечтая о томъ какъ мы вмѣстѣ проведемъ лѣто въ деревнѣ, то вдругъ — «лучше не пріѣзжай!»

Алексинская. Видишь ли, Жанъ… (беретъ его за руку повыше кисти.) Я мученица… Ты знаешь мою любовь къ тебѣ, но я боюсь…

Жанъ. Чего? Огласки? (Замѣтивъ, что Полина сѣла у стола въ столовой и смотритъ на нихъ.) Такъ будь поосторожнѣе: прими руку, а то вотъ та дѣвчонка все видитъ.

Алексинская (исполняя это). Я боюсь, милый мой, всего… Если ты пріѣдешь — что скажутъ? Что это для меня!

Жанъ (улыбаясь). Вовсе нѣтъ! Весь свѣтъ знаетъ, что мнѣ необходимо заискивать расположеніе бабушки, такъ какъ она меня выдѣлить собирается, и если ужь начнутъ говорить, такъ наоборотъ, что ты для меня бросила мужа и отправилась вслѣдъ за мной.

Алексинская (вскрикнувъ). Господи!… Но это тѣмъ хуже!

Жанъ. Кричи еще громче, чтобы и слышали, а то только глядятъ. (Отходитъ отъ нея.)

Алексинская (подбѣгая къ нему). Жанъ, ты безжалостенъ, не уходи!… Я буду говорить спокойно, тихо…

Жанъ. Чего ты всполошилась, скажи, пожалуйста? Чего? Вѣдь мужъ не догадывается? Въ обществѣ ничего не говорятъ?

Алексинская. Нѣтъ, еще ничего…

Жанъ. Такъ что же это за фантазія?

Алексинская. Я думала…

Жанъ. Перестань чудить!… Вѣдь это смѣшно!… Ты сама наводишь сомнѣніе…

Алексинская (впадая въ паѳосъ и повышая голосъ). Жанъ, ты знаешь вѣдь, какъ я тебя люблю, какъ ты мнѣ дорогъ!…

Жанъ. Знаю, знаю, только не кричи, не дѣлай сценъ, ради Бога!… (Мѣняя тонъ.) Ну, прощайте (Кладетъ фуражку подъ локоть лѣвой руки, причемъ изъ нея выпадаютъ перчатки, и подавая ей правую руку.) Au plaisir de vous revoir, madame! (Щелкаетъ шпорами и направляется въ столовую, встрѣчаясь въ дверяхъ съ Полиной.)

Полина (медленно входя въ комнату не переставая вышивать). Ваши перчатки, Иванъ Петровичъ. (Указываетъ.) Вы ихъ потеряли. (Шьетъ стоя, не поднимая глазъ.)

Жанъ (обернувшись). Ахъ дѣйствительно… merci! (Идетъ, поднимаетъ. Взглянувъ на Полину, которая продолжаетъ свою работу.) Какъ вы прилежны, mademoiselle, удивительно прилежны!

(Алексинская съ досадой начинаетъ разсматривать кипсекъ.)

Полина (не поднимая глазъ, спокойно). Да?

Жанъ (надѣвая перчатки). Примѣръ для насъ, лѣнивцевъ.

Полина (не измѣняя положенія). въ самомъ дѣлѣ? Кто же вамъ мѣшаетъ слѣдовать ему?

Жанъ. Лѣность… Впроченъ, примѣра одного мало — надо учить. Дайте мнѣ лоскутокъ кисеи, я буду вышивать.

Полина (разсмѣявшись, но не измѣняя положенія). Вотъ идея!

Жанъ. Право. Это должно быть очень весело — шить и только объ этомъ думать.

Полина (какъ прежде). Напротивъ; это именно такое занятіе, которое не мѣшаетъ думать о другомъ.

Жанъ. Серьезно? О чемъ же вы думаете?

Полина, (значительно взглянувъ на него, съ улыбкой). А вамъ очень хочется знать? (Продолжаетъ шитъ.)

Жанъ. Очень. Скажите.

Полина. О тысячи вещахъ, обо всемъ, что попадается на глаза… (Съ удареніемъ, опять взглянувъ на него и улыбнувшись.) Что я вижу, что слышу…

Жанъ. Слѣдовательно и обо мнѣ?

Полина (кокетливо). Да, между прочимъ.

Жанъ. Между прочимъ? — Этого надо.

Полина. Вы находите?

Жанъ. Конечно: я самолюбивъ…

Полина. Дурной порокъ.

Жанъ. Согласенъ… но… все-таки я лучше васъ; — я… откровененъ.

Полина. Какъ это? (Бросаетъ взглядъ на Алексинскую, потомъ на него. Со смѣхомъ.) Откровенность большая ошибка!

Жанъ (оторопѣвъ). Нѣтъ… (Улыбнувшись.) Видите-ли я… я… сознаюсь въ моихъ порокахъ, а вы не хотите признаться въ вашихъ мысляхъ.

Полина. Это труднѣе.

Жанъ. Развѣ? Почему?

Полина. Вы любопытны.

Жанъ. Но я и настойчивъ.

Полина. Да?

Жанъ. Увидите. Я добьюсь, я узваю… теперь мнѣ некогда, я спѣшу; grand’maman можетъ задержать меня, — но помните — при первой вашей встрѣчѣ.

Полина. Что?

Жанъ. Я узнаю.

Полина (съ наивностью). Что такое?

Жанъ. О чемъ вы думаете. Au revoir, m-lle Pauline. (Жметъ ей руку, щелкнувъ шпорами и сдѣлавъ поклонъ Алексинской, поспѣшно уходитъ черезъ столовую.)

ЯВЛЕНІЕ 8-е.

Столб.-Десят. (входя). Ну вотъ и я.

Алексинская (стоявшая все время впродолженіи разговора Жана и Полины въ страшномъ волненіи, дѣлая видъ, что разсматриваетъ кипсекъ). Ахъ, maman, (Бросаясь къ ней.) вы еще не знаете… я еще не все вамъ сказала…

Столб.-Десят. И не нужно… И нечего говорить!.. Мой совѣтъ тебѣ молчать вообще и ни съ кѣмъ не откровенничать… Что въ этомъ проку?

Алексинская. Но, maman…

Столб.-Десят. (холодно цѣлуя ее въ лобъ). Ты очень нервична, моя дорогая, тебѣ необходимо нужно посовѣтоваться съ докторомъ… Обратись вотъ хотя къ Ольтенгейту — прекрасный докторъ, онъ лѣчитъ Агриппину, единственный отъ нервныхъ болѣзней… Онъ дастъ тебѣ что-нибудь на лѣто въ деревню — пилюли или порошки — и будешь здорова.

Алексинская (въ слезахъ). Ахъ нѣтъ, maman, нѣтъ, будь я покойна душей…

Столб.-Десят. Ну холодныя ванны можетъ быть посовѣтуетъ — онѣ тебя укрѣпятъ… Ты кажется хочешь уже проститься со иной?

Алексинская. Да, maman, мнѣ нужно успокоиться… (Цѣлуетъ Столб.-Десят.)

Столб.-Десят. (цѣлуя ее вторично въ лобъ). Такъ до свиданія, мой ангелъ! (Провожая ее до двери.) Не забывай меня, старуху…

Алексинская (бросаясь опять къ ней ь объятія). Какъ можно, maman!.. Видѣть васъ единственное мое утѣшеніе… (Быстро подходя къ Полинѣ.) До свиданія, m-lle Pauline, заходите ко мнѣ, пожалуйста… всегда какъ только будетъ у васъ свободное время… безъ церемоніи… буду очень рада… (Подавая ей руку.) Au revoir! (Быстро идетъ къ Стол.-Десят., обнимаетъ и цѣлуетъ ее.) Au revoir. chère maman!.. простите за безпокойство.

(Уходитъ въ правую противъ зрителей дверь, въ сопровожденіи Полины).

ЯВЛЕНІЕ 9-е.

(Въ столовой слышится шумъ. Вбѣгаетъ Вася, волоча по полу пучки шнурковъ и тесемокъ и таща огромную связку, изъ которой сыпятся разные свертки, коробочки съ пуговицами, булавками, иголками и другими принадлежностями работы, клубки вязальной бумаги, мотки цвѣтныхъ шерстей. гребенки, шпильки, жестянки съ помадой и проч. Все это онъ теряетъ и въ концѣ концовъ швыряетъ съ шумомъ остальное посереди комнаты.)