Подкопы (Писемский) — ДО

Подкопы.

Комедія въ пяти дѣйствіяхъ.

«Гражданин», № 7, 1873

Оригинал здесь — http://www.philolog.ru/filolog/grajdanin.htm

Лошадь волки съѣли да санями подавились.

Пословица.

____

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Графъ Зыровъ.

Андашевскій, Алексѣй Николаичъ.

Вуландъ, Владимиръ Иванычъ.

Мямлинъ, Дмитрій Дмитричъ.

Князь Янтарный, Георгій Ираклевичъ.

Варнуха, полковникъ

Шуберскій.

Басаева, Ольга Петровна, дочь графа Зырова — вдова.

Вуландъ, Вильгельмина Ѳедоровна, жена Владиміра Иваныча Вуланда.

Сонина, Марья Сергѣевна, вдова.

Горничныя, слуги.

___

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

ЯВЛЕНІЕ I.

Утро. Большой кабинетъ. Передъ письменнымъ столомъ сидитъ Владиміръ Ивановичъ Вуландъ, плотный, черноволосый, съ щетинистыми бакенбардами мужчина. Онъ, съ мрачнымъ выраженіемъ въ глазахъ, какъ бы просматриваетъ разложенныя передъ нимъ бумаги. Напротивъ его, на диванѣ, сидитъ Вильгельмина Ѳедоровна (жена его), высокая, худая, белокурая нѣмка. Она, тоже съ недовольнымъ лицомъ, вяжетъ какое-то вязанье.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Я сегодня въ газетахъ прочла, что на мѣсто Янсона назначенъ Андашевскій.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (не поднимая глазъ

отъ бумагъ и мрачнымъ голосомъ).

Да!.. Съ недѣлю ужъ какъ рѣшено это назначеніе.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Отчего жъ ты мнѣ не сказалъ объ этомъ?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Забывалъ все какъ-то.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

А на какомъ основаніи тебя тутъ обошли?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (какъ бы удивленный

этимъ вопросомъ).

Что же я тутъ такое?

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА

А то, что ты гораздо старше Андашевскаго по службѣ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ

Это нынче ничего не значитъ.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Наконецъ, ты, я думаю, лучше его знаешь дѣло.... Опытнѣй его и полагаю даже, что умнѣе!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Ты такъ полагаешь; а другіе, видно, полагаютъ иначе!

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Что-жъ, ты и останешься на своемъ мѣстѣ?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Куда-жъ мнѣ дѣватъся!

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Очень просто: проси у графа какой нибудь высшей себѣ должности!… Скажи ему, что ты униженъ и оскорбленъ назначеніемъ Андашевскаго тебѣ въ начальники, — это самолюбіе благородное, а не глупое!.. Графъ долженъ это понять.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Какъ же, пойметъ!.. очень нужно ему до моего самолюбія.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

И ты, поэтому, съ докладомъ будешь ходить къ Андашевскому?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (покраснѣвъ въ

лицѣ отъ досады).

Конечно!

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА

(тоже вспыхнувъ отъ досады).

Ну, я женщина, а потому должна была бы имѣть меньше самолюбія, чѣмъ мужчина, — но я лучше бы сквозь землю провалилась, чѣмъ вынесла подобное униженіе.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Проваливайся, пожалуй!.. Какъ кого удивишь!.. Скажутъ только, что одной дурой на свѣтѣ меньше стало.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (разсердясь).

Дурой… Ты самъ послѣ этого дуракъ!.. За что ты бранишься?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Какъ же не браниться! Говоришь какой-то вздоръ, фантазіи какія-то!..

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Нѣтъ, это вовсе не фантазіи, а мнѣ дѣйствительно очень досадна несправедливость графа. Неужели же Андашевскій былъ полезнѣе тебя на службѣ и больше твоего участвовалъ хоть бы въ тѣхъ же реформахъ?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ грустной усмѣшкой).

Не думаю!.. По реформѣ большую часть работъ производилъ я!

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (стремительно).

Вотъ поэтому-то мнѣ ужасно и хочется узнать, за что собственно назначенъ Андашевскій?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

За то, что льстилъ и подличалъ передъ графомъ до такой степени, что гадко было видѣть это!.. Только что ноги не цаловалъ у него!..

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Ну, это пустяки: за одно подличанье онъ не назначилъ бы его. Тутъ непремѣнно должно быть чье нибудь постороннее вліяніе, какая нибудь особая причина; а то графу не было бы никакого основанія отдавать Андашевскому предпочтеніе передъ тобой.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Не было основанія, однако онъ все таки предпочелъ его.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Предпочелъ, потому что на то была какая нибудь особая причина; а потому ты тѣмъ больше имѣешь права обидѣться этимъ и требовать у графа, чтобы онъ выхлопоталъ тебѣ въ пенсію твое теперешнее содержаніе и выходи въ отставку.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Ну, да, такъ вѣдь сейчасъ это и сдѣлаютъ!.. На дняхъ еще циркулярно по всѣмъ вѣдомствамъ объявлено: чтобы никакихъ представленій о пенсіонныхъ назначеніяхъ выше штатныхъ не дѣлать.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

А если такъ, то плюнь на все!.. Пусть тебѣ дадутъ что слѣдуетъ по закону, и уѣдемъ за границу! Я лучше по міру, съ сумой готова идти, чѣмъ видѣть, что мужъ мой подъ начальствомъ у мальчишки, который прежде за счастье считалъ, когда я позволю ему поцаловать мою руку или налью чашку чаю.

(Владиміръ Иванычъ что-то такое хочетъ

возразить жене; но входитъ курьеръ).

КУРЬЕРЪ.

Господинъ Мямлинъ и полковникъ Варнуха.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

А я еще и не одѣта! Уйти скорѣе!..

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ досадой).

Уходи!.. Что тебѣ тутъ сидѣть!..

(Вильгельмина Ѳедоровна уходитъ).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (курьеру).

Проси этихъ господъ!

(Курьеръ уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ II.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (одинъ.)

Эти женщины хуже змѣи!.. У меня и безъ того адъ на душѣ, а она еще пилитъ своимъ милымъ язычкомъ! Справедливо сказалъ какой-то философъ, что человѣкъ не столько отъ того страдаетъ, когда ему самому скверно, какъ отъ того, когда онъ видитъ, что другому хорошо! Вчера при мнѣ г. Андашевскій пріѣхалъ въ театръ и проходитъ въ первый рядъ креселъ, смотрю всѣ лезутъ къ нему, кланяются, ручки ему пожимаютъ!.. А онъ оглоданой-то харей своей только всѣмъ улыбается, и ко мнѣ вдругъ чуть не съ распростертыми объятьями. «Какъ, говоритъ, я счастливъ, что вижу васъ»! Пытку-бы легче вынесъ, чѣмъ эту милую сцену, а между тѣмъ сиди, самъ тоже улыбайся и дѣлай видъ, что кромѣ удовольствія ничего не чувствуешь!.. Будь кто хочешь, кажется, назначенъ со стороны, хоть столоначальнишко какой-нибудь изъ аристократовъ, я перенесъ бы это равнодушно; но тутъ предпочтенъ человѣкъ совершенно-равный мнѣ, стоявшій рѣшительно въ однихъ условіяхъ со мной, — это ужъ прямо насмѣшка!.. Плевокъ въ лицо!..

ЯВЛЕНІЕ III.

Входитъ Мямлинъ, плѣшивый господинъ, съ женской почти физіономіей и съ необыкновенно-толстымъ задомъ, и полковникъ Варнуха, худенькій, мозглый малороссіянинъ, съ длиннѣйшими усами, съ неглупымъ, но совершенно необразованнымъ выраженіемъ въ лицѣ.

МЯМЛИНЪ.

Имѣю честь представиться! (на этихъ словахъ онъ вдругъ останавливается и начинаетъ дѣлать изъ лица гримасы).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (протягивая ему руку).

А у васъ это подергиванье въ лицѣ еще не прекратилось!

МЯМЛИНЪ.

Лучше нынче, лучше!.. (продолжаетъ гримасничать).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ нѣкоторымъ участіемъ).

Но, скажите, что такое собственно это за болѣзнь?

МЯМЛИНЪ.

Нервная!.. Тоже самое, что и пляска святаго Витта, какъ объясняли мнѣ врачи…

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

И что же, вы боль при этомъ сильную чувствуете?

МЯМЛИНЪ.

Нисколько!.. Ни малѣйшей!.. Непроизвольное только сокращеніе личныхъ мускуловъ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Но есть же противъ этого средства какія нибудь?

МЯМЛИНЪ.

Электричество больше всего тутъ помогаетъ, и мнѣ теперь гораздо лучше!.. Конечно, когда взволнуешься чѣмъ, такъ усиливаются припадки, а сегодня вотъ я являлся къ графу, потомъ къ вашему новому начальнику, Алексѣю Николаичу Андашевскому, и наконецъ къ вашему превосходительству… Все это очень пріятно, но не могло не подѣйствоватъ.

(Владиміръ Иванычъ перенесъ свой взглядъ на полковника Варнуху, который все время стоялъ не пошевеливши ни однимъ мускуломъ; но как только взоръ Владиміра Иваныча коснулся до него, такъ онъ мгновенно и очень низко поклонился ему и затѣмъ опять сейчасъ же вытянулся въ струнку.)

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (относясь къ нему).

Вы недавно причислены къ намъ?

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА (бойко и отчетливо).

Точно такъ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Но по чьему собственно представленію?

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Алексѣя Николаича-съ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Стало быть, вы лично ему извѣстны?

МЯМЛИНЪ (у котораго лицо окончательно уже успокоилось).

Дядя мой, князь Михайло Семенычъ просилъ за него Алексѣя Николаича… Господинъ Варнуха завѣдывалъ нѣкоторое время имѣньемъ дяди.

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Тогда, оставимши военную службу, я занимался частными дѣлами и почесть что всѣ имѣнья князя Михайла Семеныча пущалъ на выкупъ, и такъ какъ онъ остался оченно доволенъ мной, то и сдѣлалъ меня потомъ смотрителемъ Огюньскаго завода.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (какъ бы повторяя слова Варнухи).

Смотрителемъ Огюньскаго завода вы были?.. Но заводъ этотъ, какъ мнѣ помнится, производится этими несчастными ссыльными?

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Точно такъ-съ. Оченно трудно было управляться!.. На собственной рукѣ даже нѣсколько шрамовъ!.. (заворачиваетъ рукавъ мундира и показываетъ нѣсколько шрамовъ).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Это отчего?

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Билъ ихъ-съ изъ собственныхъ рукъ!.. Сѣчь не велѣно… но суду когда еще что будетъ, а между тѣмъ они буянствуютъ каждый день, только этимъ самымъ и усмирялъ ихъ!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Вы тамъ и получили чинъ полковника?

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Точно такъ-съ. Три года уже состою полковникомъ и тепериче-бы желалъ получить болѣе высшую должность.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Да… Но у насъ, вѣдь, предварительно всякаго назначенія, даютъ обыкновенно порученія…

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Слушаю-съ, ваше превосходительство!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

И смотря потому, кто какъ исполнитъ ихъ..

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.

Слушаю-съ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Прошу садиться! (Движеніемъ руки своей приглашаетъ гостей своихъ садиться. Мямлинъ довольно свободно располагается

на своемъ креслѣ; но полковникъ Варнуха

только притыкается на кончикъ стула).

МЯМЛИНЪ (заискивающимъ голосомъ).

А я только вчерашняго числа возвратился изъ моей скучной и длинной командировки.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (насильно улыбаясь).

Знаю это я!

МЯМЛИНЪ.

Въ три тома дѣло произвелъ!.. Вотъ какихъ три тома!.. (показываетъ рукою на аршинъ отъ земли). Двѣсти пятьдесятъ деревень объѣхалъ: съ желѣзными дорогами семь тысячъ восемьсотъ верстъ сдѣлалъ, — надобно было на это употребить времени и труда!

(На всѣ эти слова Владиміръ Иванычъ хоть бы малѣйшее выразилъ одобрѣніе).

МЯМЛИНЪ (продолжаетъ).

И какъ вотъ сей часъ я Алексѣю Николаичу докладывалъ: въ самую нынѣшнюю страстную недѣлю, когда всѣ истинно-русскіе желаютъ и ждутъ разговѣться, я, одинъ-одинехонекъ, живу въ идолопоклоннической, мордовской деревнюшкѣ; только одинъ разъ въ недѣлю и оживаешь душой, когда услышишь благовѣстъ изъ сосѣдняго русскаго села или съѣздишь туда къ обѣднѣ; вдругъ я читаю въ газетахъ, что на мѣсто Якова Васильича Янсона назначенъ нашъ Алексѣй Николаичъ. Я всплакалъ даже отъ радости; потому что этотъ выборъ прямо показываетъ, что въ настоящее время въ Россіи можно служить и что достоинства и заслуги не пропадаютъ даромъ!

(Владиміръ Иванычъ, лицо котораго становилось все болѣе и болѣе сердитымъ и недовольнымъ, и на эти слова ничего не проговорилъ).

МЯМЛИНЪ (обращаясь уже къ полковнику Варнухѣ).

Согласны вы съ этимъ?

ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА (потупляя глаза и какимъ-то

нерѣшительнымъ голосомъ).

Конечно-съ!..

МЯМЛИНЪ (совѣршенно не соображая

къ кому и что говоритъ).

Про Алексѣя Николаича всѣ, я думаю, даже враги его скажутъ, что онъ уменъ!.. Просвѣщенъ!.. Дѣятеленъ!.. Знающъ!

(Каждое слово Мямлина какъ бы булавкой

кололо полковника Варнуху, такъ что

онъ слегка даже вздрагивалъ).

МЯМЛИНЪ (въ окончательномъ пафѳосѣ своего

увлеченія и снова обращаясь къ нему).

И наконецъ души ангельской! Чего жъ можно больше требовать отъ человѣка!

(Полковникъ Варнуха при этомъ только

уже выворотилъ бѣлки свои на

Мямлина, какъ бы желая тѣмъ

выразить ему свое удивленіе).

МЯМЛИНЪ (ничего этого незамѣчавшій).

Это назначеніе такъ меня ободрило, что когда я радость мою по этому предмету передавалъ князю Михаилу Семенычу, такъ онъ, сочувствуя, конечно, вполнѣ выбору Алексѣя Николаича, посмѣялся даже мнѣ: "Ахъ ты, говоритъ, добрая, русская душа; каждому малѣйшему успѣху Россіи ты радуешься!.. "Я что жъ? Признаюсь: патріотъ!.. Люблю мое отечество! И теперь вотъ прямо самому графу и вамъ осмѣлюсь сказать и просить разсмотрѣть мои труды; можетъ быть, и въ нихъ найдется что нибудь полезное! Никакой поблажки или снисхожденія не желаю себѣ; а прошу только разсмотрѣть ихъ и оцѣнить по достоинству.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (мрачнымъ голосомъ).

Наша обязанность разсматривать всѣ поступающія къ намъ дѣла.

МЯМЛИНЪ.

А я только и желаю того! (начинаетъ снова выдѣлывать изъ лица гримасы).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ нескрываемымъ

отвращеніемъ).

Какая, однако, у васъ болѣзнь эта несносная.

МЯМЛИНЪ.

Очень несносная! (встаетъ и начинаетъ раскланиваться). Поручаю себя вашему вниманію.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (тоже вставая и протягивая

Мямлину руку).

Весьма радъ, что видѣлъ васъ!

МЯМЛИНЪ (склоняя передъ нимъ голову).

Супругѣ вашей прошу засвидѣтельствовать отъ меня глубочайшее уваженіе.

ВЛАДИМИРЪ ИВАНЫЧЪ.

Благодарю васъ! (обращаясь къ полковнику Варнухѣ, но не протягивая ему руки). Радъ, что съ вами познакомился!

(Полковникъ Варнуха проворно

и низко ему кланяется).

МЯМЛИНЪ (показывая на него рукою).

Мы съ полковникомъ только и просимъ васъ объ одномъ: воздать каждому изъ насъ по дѣломъ нашимъ!

(Оба за тѣмъ еще разъ раскланиваются

съ Владиміромъ Иванычемъ и уходятъ).

ЯВЛЕНІЕ IV.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (оставшись одинъ и какимъ-то

тигромъ разсвирѣпѣлымъ садясь на свое мѣсто).

Погодите, — я воздамъ вамъ по дѣломъ вашимъ!.. Этотъ дуралей-то прокаженный воображаетъ, что я его три дурацкіе тома стану читать; да я, безъ всякаго чтенія, прямо доложу графу, что это чепуха великая, и напередъ увѣренъ, что не ошибусь!.. Въ Андашевскомъ какого-то ужъ ангела открылъ и говоритъ мнѣ это прямо въ глаза, — одно это показываетъ, что онъ дуракъ набитый! Другой-то тоже хорошъ, спичка эта военная, воришка съ какого-то заводишка, высшей должности себѣ ожидаетъ! Что до меня касается, такъ я васъ обоихъ угощу: въ службѣ только еще и осталось одно это наслажденіе, что подобнымъ скотамъ можешь ногу подставить!

ЯВЛЕНІЕ V.

(Входитъ лакей).

ЛАКЕЙ.

Чиновникъ Шуберскій!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

О, чортъ его дери! (сердито къ лакею). Что ему надобно отъ меня?

ЛАКЕЙ.

Онъ съ бумагами какими-то пришелъ-съ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Зови!

(Лакей уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ VI.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Я увѣренъ, что этотъ прощалыга пришелъ высмотрѣть, что у меня написано на лицѣ.

ЯВЛЕНІЕ VII.

(Входить Шуберскій, молодой еще человѣкъ въ вицъ-мундирномъ фракѣ и съ дѣлами подъ мышкой).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (довольно сурово ему).

Что у васъ за дѣла такія спѣшныя?

(Шуберскій на это молча подаетъ ему бумаги).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (подписывая эти бумаги).

Это все пустяки какіе-то, подтвержденія!.. Развѣ они не могли полежать, пока я пріѣду! (почти швыряетъ къ Шуберскому подписанныя бумаги).

ШУБЕРСКІЙ (скромно подбирая эти бумаги).

Я еще и собственное дѣло имѣю къ вамъ, Владиміръ Иванычъ!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Что такое-съ?

ШУБЕРСКІЙ.

Я пришелъ попросить у васъ позволенія подать мнѣ въ отставку.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (видимо удивленный этими словами).

Это съ чего вамъ вздумалось?

ШУБЕРСКІЙ (грустно пожимая плечами).

Мнѣ при Алексѣѣ Николаичѣ невозможно оставаться служить. Онъ въ первый же разъ какъ будетъ управлять за графа, начнетъ непремѣнно преслѣдовать меня.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ нѣкоторымъ вниманіемъ).

Но что такое собственно у васъ съ нимъ вышло?.. Я до сихъ поръ не знаю хорошенько!

ШУБЕРСКІЙ (скромно потупляя глаза).

Я въ одномъ фельетонѣ моемъ написалъ про Алексѣя Николаича!.. Тогда, можетъ быть, вы изволите помнить дѣло это по Калишинскому акціонерному обществу.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ большимъ уже вниманіемъ).

Ну-съ!

ШУБЕРСКІЙ (съ тѣмъ же скромнымъ видомъ).

А у меня въ этомъ обществѣ зять, мужъ сестры моей, служилъ…

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (съ еще большимъ вниманіемъ).

Ну!

ШУБЕРСКІЙ.

Онъ какъ-то приходитъ къ намъ и разсказываетъ: «вашъ, говорить, Андашевскій взялъ съ нашей компаніи триста тысячъ акціями».

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (покраснѣвъ даже въ лицѣ отъ удовольствія).

Стало быть, это не утка газетная была?

ШУБЕРСКІЙ.

Какая же газетная утка? Зять мой съ управляющимъ компаніей и возилъ къ нему эти акціи и не на домъ, а на квартиру къ его любовницѣ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ

Это къ Марьѣ Сергѣевнѣ Сониной?

ШУБЕРСКІЙ.

Къ ней именно!… Алексѣй Николаичъ у ней въ гостиной и принялъ эти акціи; сначала сосчиталъ ихъ очень акуратно, а потомъ просилъ Марью Сергѣевну положить ихъ на время въ свою шифоньерку.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

И вы все это описали?

ШУБЕРСКІЙ.

Почти; но главнымъ образомъ я провелъ въ статьѣ ту мысль, что какъ выгодно бываетъ иногда акціонернымъ обществамъ открывать безплатную подписку нѣкоторымъ лицамъ, и въ примѣръ тому указалъ на Калишинское акціонерное общество и будто-бы нѣкоего г. Подстегина…

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

И что же, по поводу этого фельетона, Андашевскій имѣлъ съ вами объясненіе?

ШУБЕРСКІЙ.

Очень большое! Именемъ графа призывалъ меня къ себѣ и спрашивалъ: кто это писалъ? я сказалъ, что я. Онъ спросилъ: про кого это писано и кто именно г. Подстегинъ? Я отвѣчалъ, что лицо это совершенно вымышленное. Онъ, однако, не повѣрилъ тому и началъ меня тѣснить, такъ что если бы вы не взяли меня къ себѣ, то я службу долженъ былъ-бы оставить.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Я теперь припоминаю: онъ мнѣ тогда выговаривалъ, зачѣмъ я васъ взялъ къ себѣ!… Да вы садитесь, пожалуста!… Что-жъ вы все стоите?

(Шуберскій садится и принимаетъ

не столь уже подобострастный видъ).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (продолжаетъ съ важностью).

И разсказывалъ такъ, что когда вы сдѣлались фельетонистомъ газетъ, то безпрестанно стали являться къ нему и просить себѣ наградъ и повышеній; но онъ, не находя васъ заслуживающимъ того, отказывалъ вамъ, — тогда вы написали на него этотъ пасквиль…

ШУБЕРСКІЙ (съ нѣсколько вспыхнувшимъ лицомъ).

Нѣтъ-съ, я не пасквиль на него писалъ, а передалъ дѣйствительно случившійся фактъ!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

А зять вашъ, скажите, можетъ подтвердить этотъ фактъ?… Имѣетъ какое нибудь юридическое доказательство на него?

ШУБЕРСКІЙ.

Зять мой не станетъ подтверждать этого факта, потому что онъ до сихъ поръ служитъ въ томъ же обществѣ, и отъ этой службы зависитъ весь его кусокъ хлѣба; но всего лучше фактъ этотъ можетъ подтвердить Марья Сергѣевна Сонина.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Вона! Подниметъ Марья Сергѣевна руку на своего возлюбленнаго!…

ШУБЕРСКІЙ.

Подниметъ-съ теперь!… Онъ, говорятъ, покинулъ ее.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (восклицая въ удивленіи).

Какъ покинулъ?

ШУБЕРСКІЙ.

Совершенно покинулъ-съ и женится, говорятъ, на какой-то княжнѣ или графинѣ…

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (какъ-бы въ порывѣ благороднаго негодованія).

Ахъ, негодяй какой!… (сильно звонитъ).

(Вбѣгаетъ прежній лакей).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (ему).

Позови сюда скорѣй Вильгельмину Ѳедоровну.

(Лакей уходитъ).

ШУБЕРСКІЙ.

Даже многіе изъ нашихъ чиновниковъ удивляются этому поступку Алексѣя Николаича, зная, сколько лѣтъ онъ любилъ Марью Сергѣевну.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Никогда онъ ее не любилъ и никого въ мірѣ онъ не можетъ любить! Этотъ человѣкъ до мозга костей своихъ эгоистъ и лицемѣръ. Я началъ знать г. Андашевскаго съ самаго его поступленія къ намъ. Онъ шагу въ жизни не сдѣлалъ безъ пользы для себя. Пока Марья Сергѣевна была молода, недурна собой, — женщина она съ обезпеченнымъ состояніемъ, и поэтому денегъ отъ него не требовала, — онъ и водится съ ней, а теперь вѣроятно пріискалъ себѣ въ невѣсты какую нибудь другую дуру съ большимъ состояніемъ и съ хорошими связями.

ШУБЕРСКІЙ.

Я на-дняхъ узнаю кто эта невѣста его.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Узнайте пожалуйста и мнѣ передайте.

ШУБЕРСКІЙ.

Очень хорошо-съ. (Помолчавъ немного). Непонятно тутъ то, что какимъ образомъ графъ, личность столь умная и честная, могъ приблизить къ себѣ подобнаго человѣка.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (стремительно).

Очень просто это сдѣлалось: сначала г. Андашевскій постоянно старался представить изъ себя чиновника честнѣйшихъ правилъ и самыхъ возвышенныхъ взглядовъ и для этого накупалъ разныхъ книгъ и журналовъ иностранныхъ и всѣмъ обыкновенно разсказывалъ, что онъ то, сё, третіе тамъ читалъ, — это, разумѣется, доходило и до графа. Онъ сталъ обращать на него вниманіе. Господинъ Андашевскій, конечно, сейчасъ-же этимъ воспользовался, а потомъ сталъ льстить графу, увѣрятъ его въ безконечной преданности къ нему и тутъ же будто къ слову напѣвалъ ему, какъ онъ самъ работаетъ дни и ночи и этимъ способомъ обыкновенно каждый годъ выханжитъ у него то награды, то повышеніе въ должности, и я убѣжденъ даже, что господинъ Андашевскій Янсона подшибъ, чтобы сѣсть на его мѣсто…

ШУБЕРСКІЙ.

Слухи есть объ этомъ?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Непремѣнно-съ это было!… Потому что графъ очень любилъ Янсона и вдругъ возненавидѣлъ: явно, что тутъ чей нибудь насказъ былъ…

ЯВЛЕНІЕ VIII.

(Входитъ Вильгельмина Ѳедоровна).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (обращаясь къ ней).

Слышала: нашъ Алексѣй Николаичъ бросилъ свою Марью Сергѣевну?

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (отступая даже шагъ назадъ).

Не можетъ быть!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Бросилъ и женится на какой-то княжнѣ.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Господи, чего ужъ не выдумаютъ?

ШУБЕРСКІЙ.

Нѣтъ-съ, это не выдумка! Собственный лакей Алексѣя Николаича на-дняхъ въ трактирѣ хвасталъ и разсказывалъ, что господинъ его женится на какой-то графинѣ или княжнѣ, богатой, красавицѣ изъ себя…

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (видимо заинтересованная этой

новостью и садясь на диванъ).

Но можетъ быть это перемѣшали только, а онъ именно на Марьѣ Сергѣевнѣ и женится.

ШУБЕРСКІЙ.

Врядъ-ли-съ, потому что лакей къ этому прибавлялъ, что прежнюю свою привязанность Алексѣй Николаичъ бросилъ: ни самъ къ ней не ѣздитъ, ни ее къ себѣ не принимаетъ.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Бѣдная Марья Сергѣевна; я воображаю, что теперь съ ней происходитъ: она, я думаю, не перенесетъ этого и съ ума сойдетъ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Если только есть ей съ чего сходить! (обращаясь къ Шуберскому). А вы не извольте оставлять службы — это вздоръ!.. При женѣ ничего, — можно говоритъ все: г. Андашевскій безъ меня не можетъ сдѣлать вамъ никакого существеннаго зла; но если онъ отнесется ко мнѣ, то я прямо его спрошу, за что онъ васъ преслѣдуетъ? Онъ мнѣ, разумѣется, скажетъ, что въ каждомъ присутственномъ мѣстѣ неудобно имѣть чиновникомъ газетнаго репортера, такъ какъ онъ можетъ разгласить какія нибудь даже государственныя тайны. «Но гдѣ же, спрошу, статья закона, прямо воспрещающая газетнымъ репортерамъ быть чиновниками; потому что въ отношеніи нашихъ подчиненныхъ мы можемъ дѣйствовать только на основаніи существующихъ узаконеній; если-же, скажу, вы желаете употребить какую нибудь произвольную мѣру, то я не знаю, во первыхъ, въ чемъ она можетъ состоять, а во вторыхъ, пусть ужъ она будетъ безъ меня!» Тогда я и посмотрю, что онъ вамъ сдѣлаетъ.

ШУБЕРСКІЙ.

Сдѣлаетъ то, что велитъ подать мнѣ въ отставку.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (восклицая во весь голосъ).

Никогда!.. никогда!.. Какъ это вы — умный молодой человѣкъ, и не понимаете того!.. Если-бы онъ дѣйствительно имѣлъ глупость вытѣснитъ васъ, такъ вы объ этомъ можете напечататъ во всѣхъ газетахъ, потому что это явное пристрастіе и проведеніе въ службѣ личныхъ антипатій; и повѣрьте вы мнѣ-съ: г. Андашевскій не только не станетъ васъ преслѣдовать теперь, а напротивъ: онъ будетъ возвышать васъ…

ШУБЕРСКІЙ.

Ну, ужъ этого, я думаю, никогда не можетъ быть…

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Очень возможно-съ! г. Андашевскій, сколько я его знаю, смѣлъ и деспотиченъ только противъ слабенькихъ и смирненькихъ, а вы, кажется, не изъ такихъ и кромѣ того онъ очень хорошо понимаетъ, что въ рукахъ вашихъ печать, т. е. возможность за и противъ него направить общественное мнѣніе.

ШУБЕРСКІЙ (съ удовольствіемъ).

Конечно, я могу это сдѣлать (вставая на ноги), и если вы, Владиміръ Иванычъ, такъ на это изволите смотрѣть, то позвольте мнѣ, за все что вы сдѣлали и дѣлаете для меня, этой печатью служить вамъ, въ чемъ только вы прикажете…

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Благодарю васъ! Но, можетъ быть, вамъ не совсѣмъ будетъ удобно писать, напримѣръ, про наше вѣдомство, такъ какъ вы служите у насъ: опять, пожалуй, выйдетъ какая нибудь глупая исторія!

ШУБЕРСКІЙ.

Я самъ ничего и не буду писать; но у меня есть очень много пріятелей фельетонистовъ, которые напишутъ все что я ихъ попрошу.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Отлично это, безподобно!.. и я, признаюсь, весьма былъ-бы доволенъ, если бы, по поводу назначенія г. Андашевскаго, которое все таки считаю величайшей ошибкой со стороны графа, въ газетахъ прошла такого рода инсинуація, что отчего-де такъ мало обращаютъ вниманія на общественное мнѣніе при назначеніи на разныя должности и выбираютъ людей, у которыхъ на совѣсти дѣла въ родѣ дѣлъ по Калишинскому акціонерному обществу и которые женщину двадцать лѣтъ безкорыстно ихъ любившую бросаютъ при первомъ своемъ возвышеніи. Понимаете, чтобы, въ одно и тоже время, затушевано все было и прозрачно!

ШУБЕРСКІЙ.

Понимаю, и не прикажете-ли еще прибавить, что общественное мнѣніе тѣмъ болѣе бываетъ удивлено, что въ подобныхъ случаяхъ иногда обходятъ людей, истинно признанныхъ на извѣстный постъ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Нѣтъ, это зачѣмъ же ужъ!.. Довольно и того!

ШУБЕРСКІЙ.

Слушаю-съ! (кланяется сначала Владиміру Иванычу, а потомъ Вильгельминѣ Ѳедоровнѣ и идетъ).

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ (вслѣдъ ему).

Пожалуста, когда будете имѣть какую нибудь просьбу ко мнѣ, адресуйтесь безъ всякой церемоніи.

ШУБЕРСКІЙ (еще разъ кланяясь въ дверяхъ).

Не премину воспользоваться вашимъ добрымъ позволеніемъ! (уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ IX.

Владиміръ Иванычъ и Вильгельмина Ѳедоровна.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Съ этой стороны мы, значитъ, дадимъ г. Андашевскому щелчокъ порядочный!.. (обращаясь къ женѣ), потомъ ты съѣздишь къ Марьѣ Сергѣевнѣ.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (невиннымъ голосомъ).

Хорошо!.. Мнѣ самой очень хочется навѣстить ее!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Вопервыхъ, навѣстить тебѣ ее надобно; а потомъ… помнишь ты это Калишинское дѣло, по которому г. Андашевскій цапнулъ триста тысячъ?

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (въ удивленіи).

Триста тысячъ однако!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Триста тысячъ — ни больше, ни меньше, и пріемъ этихъ денегъ, какъ сказывалъ мнѣ сейчасъ Шуберскій, происходилъ на квартирѣ Марьи Сергѣевны и даже въ присутствіи ея: а потому она, Богъ знаетъ, можетъ быть, какія доказательства имѣетъ къ уличенію г. Андашевскаго.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Но если и есть у ней такія доказательства, развѣ она скажетъ объ нихъ.

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Скажетъ, потому что она зла теперь на Андашевскаго за его измену; а, наконецъ, она дура набитая: у ней всегда все можно выспросить и даже выманить; главное, нѣтъ-ли у ней какого нибудъ документика обличающаго: письмеца его или записочки?

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА.

Положимъ, у ней найдется такой документъ и она отдастъ его; но что-жъ потомъ будетъ?

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Потомъ превосходно будетъ: я двадцать такихъ писачекъ, какъ Шуберскій, найму и заставлю ихъ называть въ газетахъ прямо уже по имени г. Андашевскаго; мало того: я документъ этотъ лично принесу къ графу и скажу, что получилъ его по городской почтѣ для доставленія ему.

ВИЛЬГЕЛЬМИНА ѲЕДОРОВНА (недовѣрчиво пожимая плечами).

И графъ, разумѣется, разсердится на тебя за это; потому что Андашевскій все-таки его созданіе, а потомъ они уже вмѣстѣ, вдвоемъ, начнутъ тебѣ мстить и преслѣдовать тебя!

ВЛАДИМІРЪ ИВАНЫЧЪ.

Да хоть-бы они голову сняли съ меня за то, такъ и сдѣлаю это!.. Мнѣ легче умереть, чѣмъ видѣть, какъ этотъ плутъ и подлипало возвышается!..

(Занавѣсъ падаетъ).

Конецъ перваго дѣйствія.

«Гражданин», № 8, 1873

Оригинал здесь — http://smalt.karelia.ru/~filolog/grazh/1873/19febN8.htm