Дневник полковника С. А. Рашевского

Дневник полковника С. А. Рашевского

Исторический архив. X

М. —Л., Издательство Академии наук СССР, 1954

1

Русско-японская война 1904—1905 гг. является одной из первых войн эпохи империализма. Она была вызвана империалистическими противоречиями на Тихом океане, борьбой великих держав за господство на Дальнем Востоке и раздел Китая. С 70-х годов XIX в. Япония начала борьбу за порабощение Кореи. Японо-китайская война 1894—1895 гг. знаменует собой начало превращения Кореи в колонию Японии. Широкие возможности захвата китайской территории открыл перед японским империализмом и Симоносекский мирный договор. Япония захватила Ляодун с Порт-Артуром, Формозу (Тайвань), начала проникать в Маньчжурию. Захватническая политика Японии встречала поддержку со стороны США и Англии, стремившихся к ослаблению влияния России на Дальнем Востоке. Политика Японии представляла угрозу дальневосточным владениям России. Поэтому Россия совместно с Францией и Германией выступила против условий Симоносекского договора и заставила Японию отказаться от Ляодунского полуострова. Это усилило противоречия между Россией и Японией. Япония стала готовиться к войне с Россией, приступила к строительству большого флота и реорганизации армии.

Японо-китайская война показала экономическую и военную отсталость Китая. Империалистические государства начали новый натиск на Китай. Усилилось проникновение иностранного капитала, обострилась борьба за концессии на железные дороги, начался захват китайской территории.

Россия получила право провести через Маньчжурию железную дорогу на Владивосток и заключила с Китаем военно-оборонительный союз против Японии; был открыт Русско-китайский банк, оказана финансовая поддержка Китаю.

Это обострило отношения между Россией, с одной стороны, Японией, Англией и США, с другой.

Одновременно царское правительство, как и другие империалистические державы, было непрочь урвать лакомый кусок у Китая. Как только Германия захватила Кяо-чао, Россия заняла Порт-Артур и Ляодунский полуостров, Англия захватила Вей-хай-вей, Япония получила торговые компенсации. Царская Россия вместе с другими империалистическими государствами приняла участие в вооруженной интервенции в Китае в 1900 г. и оккупировала Маньчжурию. Соединенными усилиями империалисты разбили восставших китайских крестьян и навязали Китаю новый кабальный и унизительный договор (так называемый «Заключительный протокол» 1901 г.).

Япония при активной поддержке Англии и США выступила против России. Она стремилась полностью захватить Корею, Ляодун, изгнать Россию из Маньчжурии. Влияние России в Китае было опасно для США и Англии. США добивались «открытых дверей» в Китае и «равных возможностей» грабить Китай. Англия пыталась японскими штыками укрепить свое положение на Дальнем и Среднем Востоке. Германии вела провокационную политику, пытаясь втянуть Россию в вооруженный конфликт на Дальнем Востоке и тем развязать себе руки в Европе и на Ближнем Востоке. Царское правительство неправильно оценивало как политическую обстановку, так и силы своего противника. Оно самонадеянно считало, что Япония не посмеет напасть на Россию.

Крепость Порт-Артур — центр военно-морского могущество царской России на Дальнем Востоке — укреплялась преступно медленно. Со строительством большого Тихоокеанского флот л царское правительство опаздывало. Строительство железной дороги на Владивосток и Порт-Артур хотя и заканчивалось, но ее пропускная способность была очень мала и быстрая переброска крупных сил на Дальний Восток была невозможна. Между тем количество войск на Дальнем Востоке было очень невелико.

В стране назревала революция, росло количество политических стачек, пролетариат шел во главе революционного движения, ширилось крестьянское движение. Социал-демократическая партия (большевики) руководила борьбой трудящихся масс против царизма. Широкие народные массы не были заинтересованы в авантюристической, захватнической политике царизма на Дальнем Востоке. Поэтому царизм мог опираться лишь на помещиков и буржуазию.

Царская монархия являлась реакционной, антинародной злой, государственный аппарат царизма насквозь прогнил. Косность и продажность чиновников, отсталость и бездарность генералитета, являвшиеся результатом господства царизма, привели к тому, что царская Россия оказалась совершенно неподготовленной к войне с Японией. Япония опередила Россию в военно-технической подготовке к войне и развязала ее в выгодный момент, опираясь на финансовую, техническую и политическую помощь Англии и США.

После длительных дипломатических переговоров, в холе которых царская Россия проявила большую уступчивость, японское правительство отозвало посла и без объявления войны начало военные действия: в ночь с 26 на 27 января 1904 г. морские вооруженные силы Японии напали на русский флот в Порт-Артуре и Чемульпо. Внезапным нападением Япония рассчитывала добиться господства на море. Уже это нападение показывало главную цель борьбы — Япония добивалась уничтожения флота России на Дальнем Востоке, чтобы захватить Порт-Артур, Ляодунский полуостров и Маньчжурию. Японии не удалось выполнить свою задачу: русский флот в Порт-Артуре она не уничтожила, хотя и причинила ему серьезный ущерб, выведя на длительное время из строя три первоклассных корабля. Япония добилась временного превосходства на море и повела подготовку к захвату Порт-Артура и к наступлению на Маньчжурию. Таким образом, борьба за Порт-Артур, в которой приняли участие весь японский флот и сухопутные войска, представляет собой первый важнейший этап войны. Россия располагала на Дальнем Востоке довольно сильным флотом, по он был разбросай: основная его часть была сосредоточена и Порт-Артуре, 4 крейсера находились во Владивостоке, ряд кораблей — о Чемульпо, Инкоу и других портах. Шедшая под командой контр-адмирала Виреннуса эскадра (один броненосец и несколько крейсеров) не успела дойти до Порт-Артура. Оборона Порт-Артура требовала не пассивного ожидания подхода японских войск к фортам крепости, а активных действий как со стороны сухопутной армии, так и флота. Безопасность крепости должен был обеспечить в первую очередь, русский флот, нанеся поражения японскому флоту. Но этого, как известно, не случилось.

2

Наша военно-историческая литература по русско-японской войне довольно велика. Необходимо отмстить, что подавляющее большинство работ, посвященных этом войне, вышли в свет в ближайшие годы после войны и принадлежало перу офицеров и генералов царской армии. Еще до первой мировой войны Военно-историческая комиссия по описанию русско-японской войны выпустила и свет 9-томное описание русско-японской войны. Огромный 8-й том в двух частях (свыше 1200 стр. текста и свыше 400 стр. документов) посвящен обороне Квантуна и Порт-Артура. Это капитальное издание воспроизводит официальную точку зрения руководящих кругов русского Военного министерства и Генерального штаба, менее всего заинтересованных в том, чтобы разоблачить действительных виновников поражения русской армии — царское правительство и верхушку генералитета. Все же нельзя недооценивать значения этой работы, содержащей богатые фактические данные и ценную документацию в приложениях. Военно-историческая комиссия по описанию русско-японской войны использовала большой фактический материал, как официальный, так и мемуарный, привлекла издания иностранных генштабов, изучавших опыт обороны Порт-Артура. Комиссия частично использовала также «Дело Следственной комиссии по сдаче крепости Порт-Артур японским войскам».

Другим официальным изданием является «Русско-японская война 1904—1905 гг. Описание действий флота в войну 1904—1905 гг.» в 7 книгах, составленное Исторической комиссией при Морском генеральном штабе. Это издание, посвященное действиям на море, было начато в годы революционного подъема и закончено в годы империалистической войны, после февральской буржуазной революции в России. В нем еще откровенней, чем в описании действий сухопутной армии, проводится та клеветническая точка зрения, будто виновником поражения является революционный народ.

Царское правительство не решилось опубликовать «Дело Следственной комиссии по сдаче крепости Порт-Артур японским войскам», в котором содержался огромный разоблачающий материал. Эти документы до революции оставались недоступными для исследователей.

После Великой Октябрьской социалистической революции внимание советских историков было привлечено главным образом к вопросам экономическим и внешнеполитическим. Советские историки создали ряд ценных работ, посвященных дипломатической предистории войны на Дальнем Востоке, но они долгое время почти совершенно не интересовались вопросами военной истории. Большое значение для дальнейшего изучения войны представляла публикация дневников генералов Куропаткина и Линевича и некоторой дипломатической документации в «Красном архиве». Однако следует признать, что новых документов о русско-японской войне было издано очень мало, а об обороне Порт-Артура и совсем ничего не было издано. Поэтому новые работы по русско-японской войне, которые стали появляться с 30-х годов (книга Н. А. Левицкого и некоторые другие), базировались главным образом на документации, пущенной в научный оборот еще до Октябрьской социалистической революции. Не является исключением в этом отношении и интересная работа генерал-майора А. И. Сорокина «Оборона Порт-Артура», выпущенная недавно Воениздатом вторым изданием. Эта книга наиболее ценная из советской литературы, посвященной русско-японской войне.

Известный интерес для исторической науки представляют художественные произведения «Цусима» А. С. Новикова-Прибоя, «Порт-Артур» А. Н. Степанова, «На сопках Маньчжурии» П. Далецкого. Эти произведения в художественной форме показали некоторые стороны войны, которые недооценивались или даже совсем не замечались историками: героическую самоотверженную борьбу солдат и матросов и лучшей части офицерства. Несмотря на то, что война с Японией являлась несправедливой, захватнической и со стороны Японии и со стороны царской России, простой народ, на плечи которого легли вес тяготы войны и на суше и на море, проявил много смелости, находчивости, героизма в боях. Это хорошо удалось показать в художественных произведениях. В них раскрыто глубокое противоречие между народными массами и помещичьим самодержавием. Это противоречие с особенной резкостью проявлялось в армии и флоте, где над солдатской и матросской массой стояла привилегированная офицерская каста, тесно связанная с классом помещиков и царским самодержавием. Но и офицерство не было единым. В нем была передовая часть, которая стояла ближе к народу, лучше видела коррупцию и гнилость самодержавия, понимала, что без солдатской массы ничего нельзя добиться на войне. Эта часть офицерства видела ограниченность и тупость верхушки генералитета и правительства. Она видела неподготовленность армии и флота, взяточничество и лихоимство, бесправие солдата. Все это в различной степени заражало ее чувством оппозиционности и протеста, озабоченностью за судьбы России на Дальнем Востоке. Художественные произведения показали необходимость более углубленного и конкретного изучения различных эпизодов войны и в первую очередь героической обороны Порт-Артура.

Борьба за Порт-Артур являлась одним из решающих этапов войны. Она вскрыла гнилость царизма, отсталость военной машины царской империи, бездарность командования, ограниченность, тупость и продажность части офицерской верхушки; но одновременно она показала и силу русского народа, сыны которого в неимоверно трудных условиях в течение 11 месяцев героически защищали крепость против сильного противника — крепость, отдаленную от жизненных центров России и блокированную с моря и суши. Героическая борьба гарнизона Порт-Артура против превосходящего по силам противника довольно слабо изучена историками. А ее надо изучать, ибо в этой войне было много примеров героизма, величия духа, самопожертвования, которые показали русские солдаты и матросы и представители передовой части офицерства.

Героическая оборона крепости не раскрывается полностью в официальной документации, в приказах по крепости и поискам, необходимо привлечение новых документов. Такими документами являются частные записки активных участников обороны крепости, которые на протяжении 11 месяцев жили вместе с солдатами и матросами, переносили все тяготы войны, видели солдат «в деле» и сами непосредственно участвовали в боях вместе с ними. Наибольшую ценность и историческую значимость имеют документы, которые не предназначались для реабилитации своих поступков, писались не после окончания войны, а в ходе кровавой битвы, под разрывами 11-дюймовых бомб, вскоре после того как бывала отбита очередная атака врага. Такая документация отражает жизнь во всей ее остроте, конкретности, сложности.

К подобный историческим документам относится «Дневник полковника С. А. Рашевского».

3

Сергей Александрович Рашевский — военный инженер, окончил инженерную академию в 1890 г. Войну с Японией он встретил в Порт-Артуре, в чине подполковника (звание полковника Рашевскому было присвоено посмертно). Он прекрасно знал военную среду, командование, знал и понижал сильные и слабые стороны крепости, отдельных фортов и всей обороны в целом. Таким честным людям, как генерал Кондратенко, полковник Рашевский, казалось недопустимым, что важнейшие пункты нашей обороны, господствовавшие над линией фортов, не укреплялись. Кондратенко упорно настаивал на возведении укреплений на горах Плоская, Дивизионная, Угловая, Высокая, горах Дагушаня и Сагушаня. Инженер Рашевский принимал деятельное участке в создании укреплений Порт-Артура, уже после обложения крепости противником (в июне) он руководил созданием укреплений на высотах за радиусом фортов. В ходе осады РашевскиЙ все время находился на ответственных участках обороны Порт-Артура, руководил минной войной, принимал личное участие в вылазках. Это был храбрый боевой офицер, проведший войну на передовой линии обороны и отдавший свои знания и опыт делу укрепления важнейших участков обороны крепости, в особенности на ее правом фланге. Он выполнял ответственные поручения руководителя сухопутной обороны — генерала Кондратенко. Он и погиб вместе с Кондратенко от японского 11-дюймового снаряда.

«Дневник» начинается записью от 26 января 1904 г. Последняя запись — 29 ноября 1904 г., за несколько дней до гибели автора. «Дневник» С. А. Рашевского — важный исторический документ, ценный источник не только для понимания вопросов инженерной обороны, но и всего хода борьбы за крепость. В «Дневнике» прекрасно отражены настроения, которыми жил гарнизон, заботы и думы передового офицерства. «Дневник» содержит немало фактов, разоблачающих царскую систему в целом, рутинерство и косность, царившие в среде командования крепости и флота — алексеевых, стесселей, фоков, старков и др.

Разумеется, в «Дневнике» нашли отражение и слабые стороны мировоззрения офицера, хотя и прогрессивного, но все же офицера царской армии; временами проявляется склонность переоценивать искусство своего противника. В «Дневнике» имеют место и некоторые ошибки фактического порядка, неизбежные в силу того, что часто речь идет о фактах, которые невозможно было проверить, или о слухах, циркулировавших в осажденной крепости. Эти ошибки исправлены в примечаниях. Несмотря на эти отдельные недостатки, «Дневник» Рашевского дает много ценного фактического материала, передает настроения и обстановку, в которой жил гарнизон Порт-Артура. По мере хода войны в записях все меньше остается веры в куропаткиных, надежды на освобождение крепости Маньчжурской армией. Записи становятся более редкими, протестующими. Но в них нет паники, чувства обреченности. Записи отражают растущее и укрепляющееся чувство уважения к силе и храбрости русского солдата, матроса.

4

«Дневник» начат в первый день войны, записью, в которой сообщается о внезапной атаке японских миноносцев и о повреждениях, нанесенных нашей эскадре. «Ужасно больно, — пишет Рашевский, — как легко японцам удалось так заметно ослабить нашу эскадру». «Дневник» подтверждает, что адмирал Алексеев скрывал от гарнизона действительный характер русско-японских отношений. Об отозвании японцами своего посла «известно было в Артуре еще накануне утром и никто этого не знал, никто не верил в возможность нападения японцев, и моряки наши были настолько спокойны, что незадолго до этого дня наш крейсер „Варяг“ и герой Таку „Кореец“ ушли в Чемульпо; что их теперь ожидает — страшно подумать» (запись от 26 января). Уход этих двух кораблей в Корею ослабил русскую эскадру, а они, как известно, после неравного и геройского боя с японской эскадрой погибли.

В записи на следующий день после сражения русской эскадры с японской (во время которого отдельные снаряды залетали в город) РашевскиЙ передает настроение в крепости среди офицеров и гражданского населения. «После бомбардировки многих охватила паника, к вокзалу спешили со всех сторон, торопясь отправить свои семьи из Артура» (запись от 27 января). Офицерам пришлось отправиться на позиции, и Рашевскому не удалось самому проводить свою семью. Среди офицеров царила тревога за судьбу крепости. Опасались неожиданное высадки японских войск, причем ожидали ее в тылу Кинчжоуской позиции, а возможно и вблизи самой крепости. Между тем всему гарнизону хорошо было известно действительное состояние обороны — большинство укреплений не закончено, артиллерии на сухопутном поясе обороны нехватало, гарнизон крепости был очень мал.

Все эти обстоятельства следует учитывать, чтобы понять следующую запись: «В общем войск далеко не достаточно, для хорошего занятия всей линии обороны резервов почти нет. По нашему плану японцы не должны были бросаться на Артур, почему большинство войск ушло к границе Кореи, и вздумай японцы высадиться где-нибудь вблизи Артура, трудно бы, пожалуй, пришлось его защитникам, тем более что линия укрепления еще не сомкнута, большинство фортов не закончено и не вооружено» (запись от 27 января).

К теме об опасности для крепости неожиданной высадки японских войск автор «Дневника» возвращается и 29 января. Он записывает, чти 4 полками гарнизона крепости чинив обороны может быть занята лишь «жидкой черточкой», а многие окопы «вовсе не заняты», приморские батареи не имеют никакой пехотной охраны. Итог размышлений автора «Дневника» таков; «Людей, как сказано, не хватает для занятия линии обороны». Рашсвский, отражая, видимо общие настроения, допускал возможность успешной высадки японских войск, если даже не для овладения крепостью, то с целью вызвать панику среди ее защитников. Тревога автора «Дневника» в связи с неподготовленностью крепости к обороне и слабостью ее гарнизона была вполне обоснованной, ибо крепость не была подготовлена к длительной обороне, а гарнизон ее был крайне мал. За полтора месяца до начала войны из 6 фортов, которые должны представлять основные узлы обороны крепости, готов был только один форт IV. Форты I—III не были готовы, а форт V представлял собой «груду камней» и приспособление его к обороне требовало значительного времени. К постройке форта VI только что приступили. Многие долговременные укрепления и редуты вообще еще не начинали строить. Несмотря на резкое обострение международной обстановки на Дальнем Востоке, которое наступило после заключения англо-японского союза в 1902 г. и особенно усилилось в 1903 г., несмотря на посещение Порт-Артура в 1903 г. военным министром, преступное равнодушие царского правительства к судьбе крепости, гарнизона и эскадры на Дальнем Востоке привело к сокращению ассигнований на оборонительные работы в крепости на 1904 г. сравнительно с истекшим, 1903 г. Царские бюрократы пребывали в спокойной уверенности, что Япония не посмеет напасть и тормозили отпуск средств на создание крепости. Они планировали закончить строительство укреплений в 1909 г. В то время как Витте израсходовал 20 млн рублей на строительство коммерческого порта и города Дальнего, Порт-Артур — военная база царского правительства ил Дальнем Востоке, стоянка флота — оставалась без укреплений, без артиллерии, без гарнизона, без доков для ремонта военных кораблей. На линии сухопутной обороны посватало 179 орудий из 418, положенных по табели, и 10 пулеметов из 48. В случае высадки японских войск между Порт-Артуром и Кинчжоу гарнизон крепости «не будет превышать 12 тыс. человек», при длине сухопутной обороны в 21 версту. Как видно из документов, реальную опасность для крепости видел не только полковник Рашевский, но и генерал Кондратенко, который также признавал, что наличный гарнизон «недостаточен для обороны собственной крепости». В случае высадки японцы легко могли отрезать крепость и Квантунский полуостров от Маньчжурии. Однако японское командование не решилось на этот большой риск, очевидно, опасаясь не столько сопротивления гарнизона крепости, сколько силы русского флота. Благодаря этому гарнизон крепости в дальнейшем получил значительные подкрепления живой силой, артиллерийским вооружением и снаряжением. Инженеры крепости при помощи гарнизона и местного китайского населения в несколько месяцев провели огромную работу по спешному окончанию работ на фортах, возведению новых укреплений. По расчету специалиста, участника обороны крепости, до начала тесного обложения крепости (т. е. до 17 июля) было затрачено на строительство укреплений около 165500 рабочих дней. Одного китайского населения работало около 6000 человек ежедневно. Автор «Дневника» принимал активное участие в укреплении инженерной обороны крепости на ее правом фланге. Неудачи русского флота в Порт-Артуре, известия о потере «Варяга» и «Корейца» с Чемульпо, слабая активность флота после первых неудач, отсутствие уверенности в скором исправлении повреждений броненосцев «Цесаревича» и «Ретвизана» — все это создавало угнетенное настроение у защитников крепости.

В этой довольно тяжелой обстановке распространялись всякие необоснованные слухи: то о столкновении русских с японцами на р. Ялу, то о попытке высадки японцев у г. Дальнего.

Известную разрядку в настроении гарнизона и флота принесло известие о назначении командующим флотом адмирала Макарова. Это известие вызвало положительную оценку со стороны Рашевского: «Насколько известно, он (Макаров, — А. С.) человек энергичный и решительный, и, может быть, с его приездом наш флот будет более активным, а то японцы до сих пор чувствуют себя полными хозяевами Печилийского залива» (запись от 7 февраля).

15 февраля опять запись о Макарове: «Завтра ждем приезда Макарова, на которого все возлагают большие надежды, может быть, при нем флот наш оставит свою инертность». Как известно, Макаров действительно оправдал надежды защитников и за короткое время своего командования флотом поднял его боеспособность и активность.

Вообще в «Дневнике» отводится большое место действиям русского флота, в частности его борьбе с попытками японцев заградить выход из внутренней гавани на внешний рейд (см. записи от 11—12 февраля, 20 и 29 марта).

Описывая активные действия японского флота против Порт-Артура, автор «Дневника» исходит в общем из правильного понимания огромной роли крепости в этой войне как для японцев, так и для русских. Для японцев взятие Порт-Артура «имело бы огромное значение», так как для них «весь план войны мог бы вылиться в занятие Корен и Квантуна» (см. запись от 18 февраля).

Однако, правильно выражая недовольство по поводу пассивности флота до приезда адмирала Макарова и после его гибели, автор «Дневника» не дает верной оценки ряду мероприятий, осуществленных флотом, мероприятий полезных и целесообразных. К ним относится затопление нескольких пароходов с целью помешать японцам закупорить вход во внутренний рейд (см. записи от 24 и 25 февраля). Ряд конкретных данных, касающихся действий флота, нуждается в проверке и уточнении, что в необходимых случаях и делается в примечаниях. Но наряду с этим записи о качестве инженерных сооружений крепости, о боевых действиях русских кораблей против японцев дают много интересного материала. В частности, Рашевский высказывает ряд правильных мыслей о недостатках бетона и слабости укреплений, выявившихся при обстреле позиций японскими кораблями.

Усиление активности русского флота при адмирале Макарове, организация русской эскадрой перекидной стрельбы и из внутренней гавани через перешеек против японцев — все это радовало защитников Порт-Артура и зафиксировано в «Дневнике». Однако в «Дневнике» встречаются записи, которые свидетельствуют, что Рашевский неправильно оценивал отдельные распоряжения командующего флотом адмирала Макарова, например смену командиров кораблей (запись от 18 марта). В данном случае Рашевский находился под влиянием настроений реакционного офицерства, отрицательно относившегося к Макарову.

Назначение генерала Стесселя командующим укрепленного районе, «на несуществующую доселе должность», вызвало отрицательное отношение автора «Дневника». Это совершенно правильная оценка. Стессель, став хозяином положения и крепости, пытался подчинить себе и флот, хотя при Макароде этого ему, естественно, не удалось добиться.

Большой интерес представляет запись в «Дневнике» от 31 марта, когда русский флот и оборона Порт-Артура понесли тяжелую потерю: на броненосце «Петропавловск» погиб адмирал Макаров. Автор «Дневника» наблюдал с Золотой горы бой русской эскадры с японской и был свидетелем катастрофы. Запись Рашевского нельзя читать без глубокого внутреннего волнения.

«Тяжелый день, — заканчивал свою запись автор „Дневника“, — трагедия на море, унесшая в могилу слишком много сынов России».

Естественно, что записи ряда последующих дней проходят под знаком этой трагедии. В записях уточняется ряд первоначальных несостоятельных предположений, описывается бомбардировка Порт-Артура японцами 2 апреля. Японцы сосредоточили усилия на том, чтобы окончательно запереть русский флот во внутренней гавани и уничтожить его там. Но выполнить эти задачи японцам не удалось.

Высадка японцев у Бицзыво, как известно, не вызвала активных действий со стороны русского командования, хот эта высадка угрожала железной дороге, связывавшей Порт-Артур с Маньчжурией. Получив известие о высадке, главнокомандующий адмирал Алексеев вместе с великим князем Борисом Владимировичем экстренно уехали на крепости. Их отъезд имел вид «панического бегства» и произвел «очень неприятное па всех нас впечатление», — записал Рашевский (запись от 22 апреля).

5

С конца апреля начался новый период в жизни крепости, отрезанной теперь уже не только с моря, но и с суши. Было о чем подумать защитникам крепости, полностью изолированой и предоставленной споим собственным силам. Многие из них критически отнеслись ко всей политике царского правительства и сумели неподготовленность крепости и слабость ее обороны связать не только с ошибками местного начальства, но и со всей политикой царского правительства. Правда, Стессель и его подголоски вначале говорили, что Порт-Артур неприступен и может без помощи извне долго сопротивляться врагу. Отвечая им, Рашевский писал: «Да, Артур был бы неуязвим, если бы поглубже и побольше подумать о его значении раньше, до войны, да назначили бы для его занятия не менее 50 000 человек, а то вывели из Артура все, что можно, оставивши только 4 полка, и теперь приходится с этими силами нанять 22 версты сухопутной оборонительной линии и 7 верст береговой… Все те, которые для оттенения собственной деятельности кричали, что Артур неприступен — п_р_е_с_т_у_п_н_и_к_и п_е_р_е_д н_а_ш_и_м О_т_е_ч_е_с_т_в_о_м; благодаря им Артур очутился в нынешнем тяжелом положении, благодаря их уверениям м_а_л_о д_у_м_а_л_и о в_о_з_м_о_ж_н_о_с_т_и в_ы_с_а_д_к_и н_а К_в_а_н_т_у_н_е: теперь же это совершившиеся факт, и Артур, п_л_о_х_о занятый, — лицом к лицу с сильным и смелым врагом. Дай бог нам отсидеться и о_т_с_т_о_я_т_ь р_а_д_и ч_е_с_т_и и с_л_а_в_ы Р_о_с_с_и_и н_а_ш А_р_т_у_р, но видимо, что это будет стоить гарнизону Артура больших усилий и жертв» (запись от 23 апреля: разрядка наша.- А. С.).

Запись многозначительная, свидетельствующая о глубоком раздумьи защитников и критическом отношении к царскому правительству. Отныне честь и достоинство России были только в руках защитников крепости. Они располагали 495 орудиями и 14 пулеметами. Гарнизон крепости — пехота, артиллерия, инженерные войска, вместе со штабами, офицерами и чиновниками — насчитывал 44.5 тыс. человек, из которых 20 тыс. человек приходилось на пехоту (считая строевых и нестроевых, вместе взятых)." Кроме того, был флот, теперь значительно ослабленный. Командование флотом после гибели Макарова не верило в свои силы и не считало возможным разбить японцев на море. Уже в апреле началось частичное разоружение кораблей: с судов снимались дальнобойные орудия и прожекторы. Об этом в «Дневнике» записано 16 апреля: «Казалось бы, грустью в сердцах моряков должно было бы отозваться разоружение судов эскадры, но на деле причудится сознаться, что они делают это, видимо, скорее с видимым удовольствием, чем с огорчением». Разумеется, это положение не может быть безоговорочно распространено на всех моряков, но значительная часть верхушки офицерства во главе с контр-адмиралом Витгефтом, командующим эскадрой, действительно не верила в силу флота и его способность сражаться с японцами.

Следует иметь также в виду, что и командование крепости постоянно добивалось разоружения кораблей, не понимая роли флота в войне. Оно, при поддержке части морского командования, считало, что флот выполнит свой долг, если поможет обороне крепости. Этот неправильный взгляд на роль флота получил широкое распространение среди офицеров и нашел свое отражение в «Дневнике».

Заслуживает быть особо выделенной запись 2 мая 1904 г., когда на минах, поставленных накануне русскими, японцы потеряли два броненосца, причем один из них затонул в течение 12 мин., а другой, подорванный, японцы пытались увести на базу, но он затонул в пути. После этой тяжелой для японцев потери в последующие дни японский флот потерял еще ряд кораблей. Между тем на совете командиров русских кораблей было принято решение о невозможности выхода эскадры в море (см. запись от 4 мая). Это решение вполне справедливо осуждается автором «Дневника»: «Теперь вполне возможно флоту начать снова действовать активно, тем более что в этом месяце рассчитывают закончить исправление „Ретвизана“, „Цесаревича“ и „Победы“!». Однако флот оказался по вине командования неспособным на активные действия.

Японские войска приближались к Кинчжоу. В «Дневнике» появляются записи о первых раненых, прибывших в Порт-Артур (5 мая), о военных мероприятиях в г. Дальнем. Записи от 12—15 мая почти целиком посвящены бою за Кинчжоуские позиции, которые были оставлены по приказу генералов Фока и Стесселя. В этом сражении с русской стороны участвовал только один полк, остальные полки 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Фока оставались в резерве и не были введены в бой. Флот не сказал серьезной поддержки сухопутным войскам, и позиции была оставлена 13 мая. Стессель приказал отходить к Артуру. Он просил Куропаткина наградить Фока орденом Георгия 3-й степени и одновременно просил о скорой и сильной помощи.

Совершенно в ином свете выглядели итоги этого сражения в главах защитников Артура: «Известие об этом (об оставлении позиции, — А. С.) произвело у нас, в Артуре, удручающее впечатление. Та позиция, про которую все кричали, что ваять невозможно, что там надо положить целую армию, сдастся после второго натиска» (запись от 13 мая).

«Дневник» заполнен горькими размышлениями о судьбе крепости, о недостойном неведении флота, об ошибках Куропаткина.

Защитники крепости лучше, чем Куропаткин, понимали роль Порт-Артура в войне. Куропаткин, видимо, глубоко о_ш_и_б_с_я в плане японцев и продолжает ошибаться. Он решил что японцы непременно пойдут на Харбин и далее, а что Артур сам вполне может отсидеться от нерешительных действий японцев.

«[…] По-моему, главная цель войны — Артур и Артур. С_о в_з_я_т_и_е_м А_р_т_у_р_а я_п_о_н_ц_ы в_ы_и_г_р_ы_в_а_ю_т к_а_м_п_а_н_и_ю н_а_п_о_л_о_в_и_н_у, е_с_л_и н_е б_о_л_е_е. М_ы л_и_ш_и_м_с_я п_р_и э_т_о_м н_а_ш_е_г_о ф_л_о_т_а, д_о_р_о_г_и_х ф_о_р_т_о_в и б_а_т_а_р_е_й, огромных запасов, а главное — базы для действий нашей эскадры; помимо того, с падением Артура, вероятно […] европейские их друзья, Америка и Англия, станут денежно поддерживать их» (запись от 14 мая; разрядка наша. — А. С.). Нельзя не отметить глубокого и реалистического взгляда на роль крепости и на планы противника у автора «Дневника». Если в начальный период войны рядовой офицер, каким являлся подрлковник РашевскиЙ, писал "об оптимизме и близорукости Куропаткина и выражал сомнение в возможности подхода к Порт-Артуру с севера, т. е. со стороны Маньчжурской армии. Эти сомнения оказалось основательными и оправдались на деле.

В 20-х числах мая закончился ремонт броненосцев «Ретвизана» и «Цесаревича». 20 мая на броненосце «Севастополь» состоялся совет по вопросу о «наилучшем способе помощи, которую может оказать флот крепости Порт-Артур». Все собрание поставило вопрос об активных действиях флота. На нем большинство высших начальников крепости высказалось и за активные действия флота. Генерал-майор Кондратенко высказался о деятельности флота так: «Представляется безусловно необходимым для сохранения Артура самая энергичная и активная деятельность нашего флота, дабы задержать движение неприятельских войск и обеспечить трудную задачу генерала Куропаткина по освобождению Артура от блокады. По всей вероятности, это обсуждение вопроса о роли флота, началось в секрете от штаб-офицеров, да и самый ремонт поврежденных кораблей, вновь внушал надежду на выход флота в море.

В „Дневнике“, начиная с 23 мая, вопрос о роли флота и поведении и настроении командования флота занимает одно из главных мест. Суждения автора о флоте и моряках резки. Однако следует учесть, что, когда речь идет о моряках, автор имеет в виду лишь командную верхушку, которая решала вопрос об использовании флота. Трусливое поведение контр-адмирала Витгефта и его окружения» судя по «Дневнику», не оставалось тайной для сухопутных офицеров и вызывало у Рашевского резкие, но в основе своей справедливые суждения. Он писал: «Флот просто постарается продрать во Владивосток, избегая столкновения с японцами. Но главное — пусть выходит» (запись от 24 мая). Через три дня (27 мая) записано о том, что «снова восторжествовало мнение, что выходить слишком опасно». Автор, видимо, был убежден, что пребывание кораблей в крепости не спасет ее, а лишь приведет к гибели флота. Стратегия войны действительно требовала выхода кораблей в море с целью разгрома японского флота или нанесения ему серьезных потерь. Только такие действия флота могли способствовать успеху на суше. Поведение же командования флота, его стремление уклониться от боя, вызывало протест и недовольство среди лучшей части офицерства. Рашевский пишет даже об «озлоблении» и возмущении поведением морских командиров.

Японцы со своей стороны после Кинчжоуского сражения не торопились наступать. Они подтягивали силы и готовились к решительному удару. Куропаткин обещал помочь крепости, но медлил с этим. Посланная, наконец, Куропаткнным «помощь» — корпус генерала Штакельберга — не оправдала надежды. При Вафангоу Штакельберг потерпел поражение.

Наконец, флот все-таки вышел в море 10 июня, но этот выход оказался неудачным. Командование флотом, встретившись с японцами, вернулось обратно, не приняв боя. Население и гарнизон не были осведомлены вечером 10 июня о действительном положении дела, но возвращение эскадры казалось всем подозрительным (запись от 10 июня). А через день, как бы подытоживая настроения в городе, автор «Дневника» писал: «Настроение в городе после неудачного выхода флота неважное — всем тяжело сознание, что наши не выдержали встречи с врагом». Вскоре начались бои на передовых позициям, впереди укреплений крепости. Во второй половине июля русские войска отступили к крепости, и с этого времени начался период непосредственного обложения крепости.

Рашевский говорит о высоком моральном состоянии солдат перед приказом об отступлении с передовых позиций. «Многие солдаты просто уходить не хотели, удивляясь, что их заставляют отступать после удачной обороны, при которой потери японцев, видимо, превышали наши во много раз» (запись от 15 июля).

6

С 17 июля для Порт-Артура и его защитников начался новый этап войны, который продолжался свыше 5 месяцев. В свою очередь он делится на две стадии. В. И. Ленин писал: «Первая состояла в ожесточенных штурмах, которые все окончились неудачей и стоили знаменитому японскому полководцу н_е_о_б_ы_ч_а_й_н_о_г_о к_о_л_и_ч_е_с_т_в_а ж_е_р_т_в». Провал штурмов заставил японцев перейти «к чрезвычайно тяжелой, чрезвычайно трудной и медленной осаде крепости по всем правилам искусства» (разрядка наша, — А. С.).

Все эти месяцы из Маньчжурии доходили слухи о неудачах Куропаткина, которые окончательно подрывали все надежды на сухопутную армию. Второй выход эскадры 28 июля кончился неудачно — часть кораблей вернулась в крепость, а другие рассеялись по нейтральным портам. Вернувшиеся корабли превратились в крепости, и резерв артиллерии и живой силы. Следует прямо сказать, что если крепость продержалась так долго, то это результат той серьезной помощи солдатами и артиллерией, которую она получила от флота, решительно и целиком связавшего свою судьбу с судьбой крепости. В это время на осаду Порт-Артура были брошены японская армия и огромные артиллерийские средства. Японцы непрерывно пополняли свою армию живой силой, артиллерией и техническими средствами. Крепость держалась исключительно за счет использования тех сил, которые в ней остались. О состоянии крепости и ее технических средствах сохранилась богатая документация, об этом же подробно и хорошо рассказывается в работе генерал-майора А. Сорокина «Оборона Порт-Артура».