Училище дружества (Лашоссе) — ДО

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

МОНРОЗЪ.

КЛОРИНА.

АРАМОНТЪ.

ДОРНАНЪ.

АРИСТЪ.

ГОРТАНСА.

ЛАКЕИ.

СЛУГА.

СОЛДАТЪ.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

ЯВЛЕНІЕ I.

МОНРОЗЪ [готовится выходить], КЛОРИНА.

КЛОРИНА.

Какъ! вы уѣхать хотите?

МОНРОЗЪ.

Оставь меня, Клорина; я не могу отмѣнить перьваго выѣзда, наибольше здѣсь въ недоумѣніи остаться: рана моя довольно отняла у меня времени.

КЛОРИНА.

Она и нынче насилу затворилась.

МОНРОЗЪ.

Увы! два мѣсяца прошло, какъ я пріѣхалъ изъ арміи, раненый въ сраженіи, въ которомъ дядя мой погибъ; мнѣ бы должно было излѣчиться.

КЛОРИНА.

Какая причина!

МОНРОЗЪ.

Послѣ таковой утраты я хочу испытать милосердо ли для меня щастіе. Опыта сего требуетъ отъ меня причина сильняе той, которая меня смущаетъ. Дядя мой имѣлъ въ рукахъ своихъ имѣніе госпожи твоей. Я долженъ въ немъ отчетъ здѣлать- — - конечно долженъ время коротко — - — - и тѣмъ больше, что она хочетъ снова въ монастырь возвратиться.

КЛОРИНА [важнѣе прежняго.]

Однако, вы безъ сумнѣнія напередъ съ нею повидаетесь?

МОНРОЗЪ.

Какъ! я? Клорина; увы! я ее видалъ довольно.

КЛОРИНА.

Упорство это неожидаемо было. Какъ! вы боитесь увидѣть тое, къ которой вы пылаете.

МОНРОЗЪ.

Неожидаемой случай- — —

КЛОРИНА.

Перемѣнилъ сердце твое.

МОНРОЗЪ.

О! естьлибъ ето было! — - — - — когда я сколько нибудь былъ ее достоинъ она была нечувствительна къ моей горячности. Что же дѣлать мнѣ, когда я ничего не значу?

КЛОРИНА.

Любя хорошо не льзя предвидѣть. Такъ еша то душа прельщенная ее прелестьми? и это самой тотъ Монрозъ, которой изъ арміи столько разъ просилъ Горпіансу, чтобы она ему свой портретъ прислала; она бы послушалась, и ежели бы онъ поспѣлъ, его бы къ вамъ послали.

МОНРОЗЪ.

Престань терзать меня; когда бы я имѣлъ портретъ ее, мнѣ бы надлежало возвратить его, съ нею увидѣться и погрузиться

КЛОРИНА.

По крайности благопристойность — - —

МОНРОЗЪ.

О томъ и думать не надобно.

ЯВЛЕНІЕ 2.

КЛОРИНА [одна.]

Онъ конечно погибнетъ, ежели станетъ убѣгать госпожи моей. Я всѣми мѣрами свести ихъ постараюсь. Портретъ Гортансинъ мнѣ въ етомъ поможетъ много. Надлежитъ тайно какъ нибудь ему его доставить, и чтобъ какимъ нибудь вымысломъ, противъ своей воли нашелъ его у себя. Я хочу, чтобъ портретъ этотъ согласилъ ихъ, и конечно сударь я васъ самаго принужу вручить его Гортансѣ. Онъ безъ сумнѣнія увидятся, Любовь съ ними здѣлаетъ то, чего они не ожидаютъ. Какая судьба завиднѣе етой быть можетъ! Онъ самъ стараться будетъ, и при дворѣ ему препятствовать не станутъ. Это главное за тѣмъ, что друзья его не очень ему помогаютъ. Одинъ изъ нихъ простъ, чистосердеченъ, услужливъ; однако больше шумитъ, нежели дѣло дѣлаетъ; другой наполненъ важностью и непостоянствомъ.

ЯВЛЕНІЕ 3.

АРАМОНТЪ, КЛОРИНА.

АРАМОНТЪ [кричитъ позади театра].

Гей, кто нибудь! Куды ихъ чортъ засунулъ?

КЛОРИНА.

Изрядно! это истинно докучливой нашъ старичишко пріѣхалъ! Теперь онъ докажетъ мнѣ злодѣйскую свою ревность.

АРАМОНТЪ.

Слуги чортъ знаетъ гдѣ, когда господина дома нѣтъ! А! это Клорина. Я ее увидѣлъ къ стати. Я хотѣлъ съ тобою два слова молвить: Гортанса отсель ѣдетъ?

КЛОРИНА.

Конечно, сударь, ѣдетъ, въ тотъ самой монастырь, откуда она взята покойникомъ. Она бы давно туда уѣхала, ежели бы не безсмертная ее тетушка къ ней привязалась; она была больна, а теперь ей лутче.

АРАМОНТЪ.

Тѣмъ хуже.

КЛОРИНА.

И мы сего дня совсѣмъ прощаемся.

АРАМОНТЪ.,

Старуха ето вретъ, а госпожа твоя бредитъ.

КЛОРИНА.

По чему?

АРАМОНТЪ.

Сего дни все откроется. Гортанса получаетъ все свое имѣніе.

КЛОРИНА.

Кто нибудь другой вмѣсто ее вступится, на что оно? теперь въ немъ нѣтъ нужды.

АРАМОНТЪ.

Она разбогатѣетъ, очень разбогатѣетъ.

КЛОРИНА.

Такъ, сударь, я надѣюсь.

АРАМОНТЪ.

Я ужъ тебѣ сказываю, тѣмъ больше, что отецъ ее не имѣлъ управителя; старикъ этотъ, чтобъ быть господиномъ судьбы своей, больше ничего, какъ полную векселями записную книжку, и нѣсколько дорогихъ каменьевъ.

КЛОРИНА.

Всякой дѣла свои по своему вкусу устраиваетъ.

АРАМОНТЪ.

И такъ госпожа твоя, опричь етихъ бриліантовъ, почти первая невѣста въ нашемъ государствѣ. Хотя покойникъ и не оставилъ ей ничего въ сохраненіе: однако о етомъ всего менше надлежитъ думать; и такъ по всему видно, Клорина, ты дѣвочка любезная, проворная, разумница.- — —

КЛОРИНА [оборачивается, какъ будто бы кто ее кликалъ.]

Совсѣмъ нѣтъ, сударь, — - — - — - конечно нѣтъ — - — мнѣ кажется, — - — - — - извините, — - — - — - меня кличутъ.

АРАМОНТЪ [удерживая ее.]

Нѣтъ, нѣтъ, ни кто не кличетъ; а хотя бы кто и кликалъ, что нужды? могутъ и подождать. Для Монроза намъ поговорить надобно. Ты видишь, что дядя его очень скоро умеръ на войнѣ; ты вѣдаешь, сколько онъ любилъ своего племянника, и что женя его на твоей барынѣ онъ бы уступилъ ему и должность свою и правленіе. Онъ уже думалъ этимъ и утѣшаться; нечаянная буря разрушила его зданіе; быть стряпчимъ не военныхъ людей дѣло; и очень мало должно надѣяться на ихъ наслѣдство. Покойникъ жилъ одними казенными содержаніями, жалованьемъ, которыя и проживалъ безъ остатковъ; чтожъ до двора принадлежитъ, я сумнѣваюся и не знаю окончатъ ли начатое намѣреніе: и признаться искренно, я боюсь, чтобъ въ вредныхъ этихъ обстоятельствахъ, госпожа твоя не осталась единственныхъ намъ сокровищемъ. Вотъ о чемъ было переговорить надобно.

КЛОРИНА.

Къ чему послужатъ разговоры наши? Гортанса будетъ теперь подъ другою властію, и отъ нее другой покорности требовать будутъ.

АРАМОНТЬ

Отъ нее будутъ требовать невѣрности! Вы къ етому никогда препятствія не видите. Ежели Монрозъ сердцемъ ее — - —

КЛОРИНА.

Но онъ убѣгаетъ ее.

АРАМОНТЪ.

Однако ето не мѣшаетъ ему любить ее, только онъ такъ мало надѣется быть щастливымъ, или по крайности будущее отъ него такъ сокрыто, что онъ не смѣетъ покуситься докончишь свою побѣду. Онъ обрабѣлъ, и вотъ что его останавливаетъ. Скромность эта здѣлаетъ его виноватымъ; надлежитъ ихъ свести и согласить снова.

КЛОРИНА.

Разумѣю.

АРАМОНТЪ.

А чтобы больше утвердить мою ревность, мнѣ надлежитъ вѣдать одно слово: Гортанса любитъ ли ево?

КЛОРИНА.

Вы у меня про ево спрашиваете?

АРАМОНТЪ.

Безъ сумнѣнія.

КЛОРИНА.

Одумайтесь, сударь, кто бы мнѣ сказалъ про ето?

АРАМОНТЪ.

Она сама. По крайности я это думаю. Служанка и повѣренная, это все одно значитъ.

КЛОРИНА.

Однако не у Гортансы.

АРАМОНТЪ

Ха! ха! ха! однако вишь и отгадать можно.

КЛОРИНА.

Я въ ето не мѣшаюсь.

АРАМОНТЪ.

Тайности, о которыхъ намъ иногда не сказываютъ, открываются; ихъ понта изъ глазъ читать можно.

КЛОРИНА.

Я въ глазахъ читать не умѣю.

АРАМОНТЪ [съ досадою.]

Дѣвки нынче ничево не знаютъ, хотя извѣстно то, что они про все вѣдаютъ.

КЛОРИНА [смѣяся. J

Не льзя лучше въ нашу пользу думать, припомните ли вы свадьбу, которую вы сосватали?

АРАМОНТЪ

О! я люблю въ такія дѣла мѣшаться.

КЛОРИНА.

Я о послѣдней то упомянуть хочу. О! — - — случай етотъ былъ очень рѣдкой, и слѣдствіе совсемъ необыкновенно; молодые эти просятъ теперь, чтобъ ихъ развели, да вы имъ и въ разводѣ ихъ помогаете.

АРАМОНТЪ.

Вить я свадьбы учреждаю, а не склонности.

КЛОРИНА.

Изрядно! а какъ вамъ кажутся эти два соперника? какъ же ихъ хорошо между собой устроили! да за чемъ же они хотѣли драться?

АРАМОНТЪ.

Они на дорогѣ поссорились.

КЛОРИНА.

Не позабылиль вы еще? — - —

АРАМОНТЪ [съ сердцемъ.]

Оставь свое напоминаніе. Теперь не до исторіи моей дѣло. Ето стало, Клорина, что Гортанса потеряла и время и любовь у нашего пріятеля?

КЛОРИНА.

Не хотите ли вы, чтобъ я его етого избавила?

АРАМОНТЪ.

Къ чему же трудиться намъ, когда онѣ не хотятъ горѣть другъ къ другу?

КЛОРИНА.

Гортанса покорствовала дозволяя любить себя.

АРАМОНТЪ.

Снисхожденіе ето велико.

КЛОРИНА.

Довольно.

АРАМОНТЪ.

Можетъ ли онъ? — - — А сколькожъ времени надобно, чтобъ ей полюбиться, когда съ цѣлой годъ быть вмѣстѣ Въ любовникомъ? страсть его ничего въ ней не успѣла. Гортанса почти смѣялась тѣмъ, что ее любили. И что бракъ по возвращеніи изъ полку долженъ кончишься.

КЛОРИНА.

Это правда.

АРАМОНТЪ.

Время это замѣтить надобно. О чемъ же думала Гортанса? сколько разъ она собиралась ѣхать? однако любовь къ отъѣзду не была готова.

КЛОРИНА.

Довольно бы и того, ежелибъ любовь и послѣ брака насъ посѣтила; предупреждающая его страсть не очень основательна. Сердце надежнѣе отдавать послѣ клятвы. Любовница совсемъ другое дѣло. Гортанса была послушна дядѣ Монрозову; онъ былъ вмѣсто отца: за тѣмъ отецъ ее умирая препоручилъ ее ему: онѣ давно предвидѣли свойство ето. Гортанса бы на это согласилась: но дѣло это разрушено. Хорошо ли бы она вдѣлала, когда бы любила?

АРАМОНТЪ.

Когда такъ, ступайте, возвращайтеся, запритесь въ монастырѣ своемъ, Монрозъ свободенъ; и ежели онъ разсудителенъ, ему можно сыскать и приличнѣе этой невѣсту, которая бы имѣла и красоту, и богатство, и прелести; дѣло это можно поворотить въ другую сторону, такъ — - —

КЛОРИНА.

Что это? Кого вы стращаете? такъ я и вонъ выду.

ЯВЛЕHIЕ 4.

АРАМОНТЪ

По крайности угрозы эти служанку разсердили. Она рѣчь нашу госпожѣ своей разскажетъ, тѣмъ лутче. Ревность теперь лутчая надежда; гордость никогда щадить ненадобно. Раздраженная женщина въ половину умилостивлена.

ЯВЛЕНІЕ 5.

АРАМОНТЪ, ДОРНАНЪ.

ДОРНАНЪ.

Покорный слуга. Я радъ, что я съ тобою встрѣтился: что ты съ Монрозомъ сдѣлалъ?

АРАМОНТЪ.

Онъ тотъ часъ пріѣдетъ.

ДОРНАНЪ.

Ты его не покидаешь! Какъ же ты милъ мнѣ за ето! О! ежели случай ему милосердъ будетъ, какая же толпа друзей разогнана будетъ.

АРАМОНТЪ.

Онѣ не пропали, а всѣ они запуталися. Этотъ радъ друзей не совсѣмъ необыкновенной. Привыкшіе видѣть щастіе издалека, они не являются во время непогоды. Когда возвращается тишина, то можно опять на нихъ надѣяться. Тишина развращенной ихъ полкъ съ собой приводитъ. Однимъ словомъ, въ свѣтѣ это такъ водится, которой былъ и будетъ завсегда какъ нынѣ; нынѣ гораздо жалуютъ дѣлить съ другимъ благополучіе.

ДОРНАНЪ.

Монрозъ меня этимъ упрекнуть не можетъ, и дворъ хотя, по немъ, или противъ его будетъ, онъ мнѣ равно любезенъ останется.

АРАМОНТЪ.

Безъ сумнѣнія. Нещастіе развѣ заразительно?

ДОРНАНЪ.

Перемѣнилась ли доля, перемѣнились друзья и колеблющаяся дружба измѣнилась: малѣйшая перемѣна смертельно ее поражаетъ" У остается одно только имя, которое ничего дѣйствительнаго не имѣетъ.;

АРАМОНТЪ.

Знаешь ли ты, что ты говоришь дѣло?

ДОРНАНЪ [простымъ голосомъ].

Я такъ думаю. Однако этого еще не довольно, а этому и слѣдую. Никто представить не можетъ, сколько я объѣздилъ людей, и сколько трудился съ тѣхъ поръ какъ онъ занемогъ. Я преклонилъ къ сему всѣхъ своихъ знакомыхъ, я ласкалъ всѣхъ, которые ему помогать могутъ.

АРАМОНТЪ [въ сторону.]

За тѣмъ, что будто бы должно видѣть ихъ, когда есть нужда. Какое это дурачество!

ДОРНАНЪ.

Я бы отъ него удалился, ежели бы я это нашелъ способнымъ и надобнымъ. Богъ знаетъ, какой дорогой повелъ я это дѣло.

АРАМОНТЪ.

Какой дорогою?

ДОРНАНЪ.

Я думаю, что дозволено говорить смѣлѣе за друзей своихъ.

АРАМОНТЪ.

Все пропало.

ДОРНАНЪ.

Я дѣлаю все съ надеждою, которая побѣждаетъ всякое сопротивленіе. Я и страхъ и ужасъ вселилъ въ его соперниковъ; они теперь въ отчаяніи. Стараніе мое намъ очень помогаетъ — - — - — я разгласилъ повсюды — - — и тайно — - — и шопотомъ, — - — - — - и на ухо — - — что Монрозъ получилъ все отъ двора; этотъ слухъ, благодари мое попеченіе, я распустилъ сего дни. Я разрушилъ всѣ происки и коварство.

АРАМОНТЪ.

Я боюсь отъ этого худыхъ слѣдствій.

ДОРНАНЪ.

Ты себѣ никогда не противорѣчишь!

АРАМОНТЪ.

Для меня я остаюсь при моихъ собственныхъ попеченіяхъ, и менше ихъ опасаться долженъ; безъ Меня бы заимодавцы здѣсь и двери выломали, а то моимъ стараніемъ толпа ихъ удалена отсюда.

ДОРНАНЪ.

Какъ это?

АРАМОНТЪ.

Говоря повсюду, что наслѣдство теперь гораздо надежнѣе. Я удержалъ ихъ стремленіе и угрозы.

ДОРНАНЪ.

Это басни.

АРАМОНТЪ.

Слѣдствіе все откроетъ. Однако Дорнанъ не дивишься ли ты, что Монрозъ теперь оставленъ тѣмъ, на кого онъ больше всѣхъ надѣялся, Аристомъ?

ДОРНАНЪ.

Дружба вить не наслѣдство.

ЯВЛЕНІЕ 6.

АРИСТЪ, [невидимъ ими], ДОРНАНЪ, АРАМОНТЪ.

АРАМОНТЪ.

Какъ! лутчей другъ, котораго имѣлъ покойникъ, оставляетъ такъ его племянника, въ то время, когда бы должно было помогать ему всѣми силами? помощь бы его намъ много пособила, за тѣмъ, что онъ больше здѣсь знакомъ нежели думаютъ.

ДОРНАНЪ.

Онъ знакомство свое для себя, сохраняетъ. Этотъ человѣкъ не промахъ, онъ больше притворной льстецъ, хотя одѣтъ онъ пасмурнымъ и отвратительнымъ видомъ; философъ, однако болѣе темной, сокрытой и обманчивой политикъ, которой при дворѣ кажется, будто бы не хотѣлъ попасться ни въ чины, ни въ знатность, и ни въ какое достоинство, но которой тайно намѣряется быть перьвымъ господиномъ, и котораго гордость со времененъ откроется въ нашу, пагубу.

АРАМОНТЪ.

Однакожъ Аристъ — - — казалось, очень искренно вступается за Монроза; я его почиталъ ему другомъ.

ДОРНАНЪ.

Его! да на какомъ основаніи? Такихъ какъ онъ инаковыхъ совсѣмъ находятъ, нежели они кажутся. Дружба не подаетъ; такъ суроваго вида. Истинной другъ не имѣетъ иного свойства, какъ то, которое намъ нравится. Онъ по насъ себя распоряжаетъ; онъ получаетъ наши склонности; онъ входитъ въ нашъ вкусъ; превращается въ удовольствіе нашихъ хотѣніевъ, принимаетъ наши слабости, добродѣтели и пороки, и такъ какъ Камелеонъ премѣняется во всякіе виды.

АРИСТЪ.

Ты любовь изображаешь.

ДОРНАНЪ.

Это Аристъ! что я здѣлалъ!

АРИСТЪ.

Приходъ мой васъ удивляетъ?

ДОРНАНЪ.

Кто думалъ, чтобы вы тутъ были?

АРИСТЪ.

Никто. Естьли вѣрно слышалъ рѣчи ваши — - —

ДОРНАНЪ [въ сторону.]

Тѣмъ хуже.

АРИСТЪ.

Друзья Монрозовы въ превеликихъ хлопотахъ были. Вы кажется больше за него старались; и Монрозъ вамъ долженъ своею, повѣренностію, а насъ вы всѣхъ конечно изключаете. Онъ ни на кого кромѣ васъ не долженъ долженъ надѣяться; васъ на все станетъ: по крайности я этого желаю. Дружба та завсегда нескромная, которая вездѣ проповѣдуется. Однако согласитесь, чтобъ и другой кто нибудь въ число друзей его причелся. Дружба не заключаетъ въ себѣ подлой ревности. Этотъ припадокъ принадлежитъ къ одной любови.

ЯВЛЕНІЕ 7.

МОНРОЗЪ [въ превеликой радости], АРИСТЪ, АРАМОНТЪ, ДОРНАНЪ.

МОНРОЗЪ [Арамонту и Дорнану.]

Друзья мои, будьте участники теперь въ моей радости: щастіе мое очень близко; естьли вѣрить слухамъ, дворъ преклоненъ къ моему благополучію. [Увидѣвъ Ариста] Ахъ! государь мой, прости мнѣ, что я не упредилъ васъ почтеніемъ; они свидѣтели; имѣлъ-ли я время съ пріѣзду посѣтить васъ.

АРИСТЪ.

Ты становишься здоровѣе; я съ тѣмъ тебя поздравляю.

ДОРНАНЪ.

А я съ новостью — - —

АРАМОНТЪ [въ сторону.]

Ежели она успѣхъ получитъ.

МОНРОЗЪ.

Весь городъ говоритъ о томъ согласно.

ДОРНАНЪ.

Городъ тебѣ отдаетъ справедливость. Ее иногда получаютъ, тѣ, которые умѣютъ казаться важнымъ. Дѣло зависитъ отъ дороги, которою поведутъ его. Щастіе и любовь другъ на друга похожи; однаково съ ними поступать надобно.

МОНРОЗЪ.

Я начинаю вѣрить этому.

ДОРНАНЪ.

Надѣешься ли ты, что тебѣ удастся?

МОНРОЗЪ.

Въ чемъ?

ДОРНАНЪ.

Въ письмѣ, которое тебѣ написать и отослать такъ тяжело было за тѣмъ, что со мною, мой другъ, безъ сердца- — - —

МОНРОЗЪ.

Выраженія его показались не иного жестоки.

ДОРНАНЪ.

Тѣмъ лучше, ты хотѣлъ его нѣсколько переладить.

МОНРОЗЪ.

По крайней-мѣрѣ умягчить.

ДОРНАНЪ.

Слогъ его порядоченъ, покорность для насъ недостойной способъ, она всегда скучаетъ, и ничего не приноситъ; кто самовольно унижается, тотъ собственная своя жертва. Довольно и такъ насъ покорить стараются. Мы должны требовать, а не одолжаться, (къ Аристу) не правда ли сударь.

АРИСТЪ.

Всякъ живетъ по-своему.

МОНРОЗЪ.

Я видѣлъ всѣхъ друзей нашихъ

АРИСТЪ [въ сторону.]

Которые не умнѣе этихъ.

МОНРОЗЪ.

Какъ онѣ меня искренно обнимали!

АРИСТЪ.

Какъ! а ты суетныя принималъ ихъ ласки?

МОНРОЗЪ.

Да, я принималъ ихъ; а могъ ли я отказаться?

АРИСТЪ.

Ты никогда о себѣ не прекратишь худыхъ слуховъ.

ДОРНАНЪ.

Прекратить ихъ? Я утверждаю, что ето нещастіе цѣлаго государства; ихъ болѣе умножить не возможно. По этимъ щастливымъ и полезнымъ разглашеніямъ, всякъ почитаетъ это справедливымъ; всѣ хвалятъ это: я вамъ оставляю разсуждать, можетъ ли дворъ отказаться отъ справедливаго дѣла; оно ужъ не принадлежатъ къ нему; дворъ долженъ рѣшить его, и наконецъ уступить необходимости — - —

АРИСТЪ.

Вы говорите съ великою способностью, государь мой.

ДОРНАНЪ.

Не удивляетесь ли вы этому?

АРИСТЪ.

Вы истинной политикъ.

ДОРНАНЪ.

Больше другъ, нежели политикъ; я этимъ возношусь и хвастаю.

АРИСТЪ [въ сторону.]

Съ этимъ вѣтромъ я не знаю что мнѣ дѣлать. [Монрозу.] Я тотъ часъ могу возвратиться.

МОНРОЗЪ.

Прикажите — - —

АРИСТЪ.

Я съ вами нѣчто хотѣлъ поговорить. Однако я переговорю послѣ.

ДОРНАНЪ.

Наконецъ онъ изволилъ убраться.

ЯВЛЕHIЕ 8.

МОНРОЗЪ, АРАМОНТЪ, ДОРНАНЪ.

МОНРОЗЪ [радостно.]

И такъ я моту съ вами похвалиться, и поздравить васъ съ щастливымъ успѣхомъ Вашего старанія [обнимаетъ ихъ]. Припишите радость мою благодарности: все протчее будетъ въ моей волѣ. Надлежитъ признаться, что нещастіе мое казалося ужасно. Ежели бы вы знали, какіе страхи мечтались глазамъ моимъ! — - —

ДОРНАНЪ.

Оставимъ рѣчь эту, когда ужъ дѣло совсѣмъ сдѣлано, отчаянье твое для меня, обидно было, или я тебѣ непостояннымъ другомъ представлялся? Хотябъ судьба тебѣ измѣнила, илибъ была къ тебѣ милосерда, вѣдай мой другъ, что я всѣмъ что имѣю, тѣмъ жертвую тебѣ. Я думаю, что для этого ты меня избавишь напрасной клятвы. Часто однѣ обыкновенныя, слова сливаютъ невѣрность съ неблагодарностью.

МОНРОЗЪ.

Я уже давно въ тебѣ увѣренъ: однако я другому не хочу быть въ тягость. Знаетель вы, что холодность Аристова смущаетъ разумъ мой?

ДОРНАНЪ.

Онъ человѣкъ завидливой; онъ съ досадою видитъ-то, что дѣло безъ его помощи сдѣлалось. Ахъ! какое множество этихъ безчеловѣчныхъ людей, этихъ друзей ревнивыхъ, которые и въ дружбѣ хотятъ быть безъ совмѣстниковъ: они яростны, въ тѣ поры, когда нещастливой найдетъ, окромѣ ихъ прибѣжище? Щастливъ тотъ, которой славу ихъ уничтожаетъ и отмщаетъ дружбу! — - — но ежели ты мнѣ повѣришь, то время дорого теперь. Надлежитъ тебѣ не мѣшкавъ, безъ робости при дворѣ показаться.

МОНРОЗЪ.

И я о томъ же думалъ, только сперьва отдѣлаюсь отъ Ариста.

ДОРНАНЪ.

Отправь его скорѣе, безъ прощанья, Аристъ. Дѣло пойдетъ такъ, какъ я предвижу. Я пойду и напишу теперь въ десять или двенадцать мѣстъ письма.

ЯВЛЕНІЕ 9.

МОНРОЗЪ, АРАМОНТЪ.

АРАМОНТЪ.

А я пойду по приказнымъ людямъ, и кто намъ надобны, тѣхъ сюда приведу.

ЯВЛЕНІЕ 10.

МОНРОЗЪ [одинъ.]

Гортанса, возможноли! — - — Какъ мнѣ будетъ пріятно предстать тебѣ въ достойномъ тебя состояніи.

[Конецъ перваго дѣйствія.]

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

ЯВЛЕНІЕ I.

АРИСТЪ, МОНРОЗЪ.

МОНРОЗЪ.

Какой досадной разговоръ — - — но можетъ онъ скоро кончится.

АРИСТЪ.

Теперь мнѣ съ тобою говорить можно?

МОНРОЗЪ.

Естьли желаете.

АРИСТЪ.

Такъ ты мнѣ дозволяешь.

МОНРОЗЪ.

Весь родъ нашъ вами одолженъ былъ.

АРИСТЪ.

Тѣсная дружба меня съ нимъ обязала. Дядя твой ни вѣрнѣе, ни надежнѣе не имѣлъ себѣ друга, какъ меня. Я бы вамъ измѣнилъ всѣмъ, ежелибъ я съ тобою притворялся. Ты погибаешь Монрозъ.

МОНРОЗЪ.

Скажите мнѣ причину.

АРИСТЪ.

Ты входишь въ свѣтъ; и скоро ты покажешь на этомъ великолѣпномъ позорищѣ, на которомъ я не знаю какъ ногъ я такъ долго сохраниться; ты еще о всѣхъ его сокровенностяхъ не извѣстенъ. Должности и военная служба; до сихъ поръ тебя отъ него удаляли. Дворъ есть завсегда и самимъ его жителямъ земля незнакомая. По долговременной бытности и по многомъ обхожденіи еще въ немъ жить привыкаютъ: всегда по новымъ въ немъ ступаютъ опасностямъ «живутъ при немъ окруженные завистливымъ народомъ, или опасными друзьями. Щастливъ тотъ, которой узнаетъ ихъ! Не можно въ немъ инаково возвыситься, какъ паденіемъ другова, и пользуется въ немъ только другова погрѣшностями; иной, плавая въ желаніяхъ, сего дни держится, а завтре не смѣетъ противиться бурѣ, и кончаетъ теченіе свое опаснымъ кораблекрушеніемъ. Но изъ сего описанія, котораго совершенно изобразить не можно, не имѣешь ли ты въ чемъ укорять себя?

МОНРОЗЪ.

Я не нахожу ничего, въ чемъ бы я себя укорять могъ: да, и случай вамъ противное представляетъ.

АРИСТЪ.

Случай! Выдешь ли ты когда нибудь изъ заблужденія? Я бы хотѣлъ, чтобъ боязнь моя была тщетна: но я боюсь мой другъ.

МОНРОЗЪ.

Я ваши одолженъ очень.

АРИСТЪ.

Мнѣ безопасность твоя не понятна.

МОНРОЗЪ.

Я со всѣхъ сторонъ слышу о щастіи, котораго я ожидаю. Не справедливо ли я при Дворѣ стараюсь и требую? а отказать мнѣ въ его ли это волѣ? Я долженъ всего надѣяться отъ его справедливости.

АРИСТЪ.

Скажи лутче отъ его снисхожденія.

МОНРОЗЪ.

Я получаю мое имѣніе.

АРИСТЪ.

Ты многова достоинъ: однако тебѣ ни чемъ не должны.

МОНРОЗЪ.

По крайности, естьли не мнѣ, такъ предкамъ моимъ.

АРИСТЪ.

Ты вводишь право, которое дѣйствительно быть не можетъ. Предки твои каждой въ свое время получилъ награжденіе достойное по ихъ заслугамъ. Дѣла ихъ, а не ихъ предки навлекли на нихъ милости ихъ государей, и возвели въ достоинства, котораго ты ищешь. Милости изъявляются достойнымъ, и отнюдь онѣ въ наслѣдство не остаются; живущіе ихъ только получать могутъ; и всѣмъ къ полученію. ихъ одна дорога. Ты долженъ сохранять имя, которое тебѣ предки оставили, послѣдовать стопамъ ихъ, подражать ихъ добродѣтели и примѣрамъ. Вотъ въ чемъ Монрозъ ты долженъ упражняться, и что ты долженъ себѣ присвоить, а прочее послѣ нихъ не щитать въ наслѣдство.

МОНРОЗЪ.

Такъ я въ поступкѣ своемъ безразсуденъ?

АРИСТЪ.

Онъ бы могъ быть гораздо пристойнѣе; естьли я утверждаю, что тебѣ ничего не должны: я не говорю, чтобъ запрещено тебѣ было всѣ употреблять возможные способы, дабы спасти хотя остатки отъ бывшаго нещастія. Тебѣ надлежитъ стараться въ томъ, а мнѣ тебѣ помогать должно.

МОНРОЗЪ.

Я не знаю, чрезъ что бы я такъ много унизился. Щастіе дорого доставать за сію цѣну. Оставь пожалуй безплодной страхъ этотъ. Я низко въ людяхъ представлять себя не имѣю: да и при томъ же можно; просить, не показывая подлости. Я докучалъ, чтобъ за меня просили, однако съ достойнымъ моей породѣ видомъ и вольностью. Я бы избавилъ отъ безпокойства друзей моихъ; но мое здоровье мнѣ не дозволило. Ежели они это для меня и дѣлали, они судьями мнѣ не были; я же ко двору писалъ.

АРИСТЪ [возвращая письмо Монрозу.]

Вотъ и письмо это. Я не знаю кто о тебѣ старался. Случай ему дозволилъ узнать опасность, въ которую ты ввергается. Какъ! ты дерзаешь въ твоемъ состояніи укорять такъ благодѣяніями, какъ укоряютъ долгами? Ты спесью и тщеславіемъ убѣждать хочешь? Нѣтъ, ежели бы ты имѣлъ право, тыбъ потерялъ его. Тотъ, кто не имѣетъ благоговѣнія къ волѣ своего государя, тотъ огорчаетъ его, является неблагодарнымъ, и беспутно ему докучаетъ.

МОНРОЗЪ.

Ты ужасаешь меня.

АРИСТЪ.

Я дѣлаю должное. Я въ крайностяхъ льстить не умѣю. Ты совсемъ не таковъ, чтобъ тебѣ отъ себя погибнуть. Ахъ! отдайся только своей склонности, и щастливому свойству, которое тебѣ прилично. Ты рожденъ благоразумнымъ, человѣколюбивымъ, приятнымъ и услужливымъ. Надлежитъ преклонять сердца; за ними щастье слѣдуетъ. Когда въ силахъ это исполнить, какое заблужденіе тебя ослѣпляетъ! излишнею гордостью охранять себя не можно. Важные выговоры завсегда смѣшны бываютъ; и чѣмъ они пышнѣе, тѣмъ болѣе они не къ стати. Таковымъ то образомъ простой и легкомысленной народъ въ самомъ его уничиженіи, сколькобъ ему ни показывали благодѣяній, не скромно говоритъ о тѣхъ, которые привязаны къ мѣсту: ты и самъ такъ же почтенъ будешь, ежели тебѣ поручено управлять чемъ будетъ.

МОНРОЗЪ.

Вы изъяснились довольно. Не продолжайте болѣе. Вы разрушили теперь опасныя прелести.

АРИСТЪ.

Почто заключеніе это не въ моей волѣ? Однако окончанія этого еще предвидѣть не можно. Можетъ оно впередъ будетъ, и судьба твоя можетъ когда нибудь опредѣлиться. Дожидайся своей участи, и не принимай болѣе сколь подозрительныхъ, столь пустыхъ учтивостей. Можетъ быть друзья больше наполненные къ тебѣ усердія, а можетъ и совмѣстники распустили сіи слухи. Щастливой слухъ часто бываетъ вреденъ; повидайся съ людьми, которые ихъ знающѣе, и не погнушайся моими услугами.!

МОНРОЗЪ.

Мнѣ надлежитъ просить и снискивать ваши одолженіи; дозвольте, чтобы я съ сегодняшняго дня почиталъ васъ единственнымъ своимъ помощникомъ.

АРИСТЪ.

Ты въ етомъ не много трудиться станешь. Поди, а я пойду, и прощуся съ Гортансою.

ЯВЛЕНІЕ 2.

АРИСТЪ

Я теперь ему въ любви помогать буду. Узнаю обращается ли къ нему любовница. Въ случаѣ, ежели она его любитъ, я могу — - — Но вотъ и она идетъ ко мнѣ.

ЯВЛЕНІЕ 3.

ГОРТАНСА, АРИСТЪ.

АРИСТЪ.

Извините, сударыня, я было сей же часъ хотѣлъ васъ упредить въ вашей комнатѣ.

ГОРТАНСА.

Я знала, что вы честь эту здѣлаете.

АРИСТЪ.

Наконецъ, сударыня, необходимой отъѣздъ отлучаетъ отъ двора лутчее его украшеніе? Какъ тягостно потерять васъ въ ту пору, когда кажется, что прелести ваши отъ часу умножаются! Сколькихъ ето слезъ и вздоховъ стоить будешъ!

ГОРТАНСА.

Я познаю цѣну столь лестныхъ выговоровъ.

АРИСТЪ.

Чувствіи эти равныя всѣмъ сердцамъ, сударыня. Однако есть еще одно, для котораго противной случай етотъ всѣхъ пагубнѣе. Казалось оно для васъ сдѣлано. Могли ли вы сохранить столь нѣжное воспоминаніе? Спасетесь ли вы приключеній, которыя разлука производитъ?

ГОРТАНСА.

Она не превозможетъ моей благодарности.

АРИСТЪ.

Такъ что же будутъ узы составленные самой любовію? красота твоя и твое сердце, суть лутчія сокровищи, которыя любовь и щастіе доставить могутъ. Надежда возбудитъ превеликую толпу досадчиковъ; васъ конечно къ избранію принуждать станутъ. Воспомните ли вы тогда, что уже одинъ имѣлъ въ томъ право?

ГОРТАНСА.

Тотъ, о которомъ вы говорите, достоинъ моего почтенія.

АРИСТЪ.

А чувствіе нѣжнѣе этого развѣ не дозволено?

ГОРТАНСА.

Государь мой, вы меня удивляете.

АРИСТЪ.

Вы хотѣли обязаться съ нимъ узами наполненными прелёстей.

ГОРТАНСА.

Но мы не обязались.

АРИСТЪ.

Чтожъ мнѣ разумѣть чрезъ ето?

ГОРТАНСА.

Чтобъ преклонить меня къ нѣжной склонности, надлежитъ чтобъ бракъ мнѣ былъ закономъ.

АРИСТЪ.

Когда любовь покоряла тебя своей власти, то надежда близкаго и непостыднаго брака- — —

ГОРТАНСА.

Я бы и въ твоихъ и въ своихъ глазахъ была виновна. Наши должности иногда къ намъ однимъ относятся; вы можете быть любовниками, не бывъ еще мужьями, и безъ страха можете слѣдовать чрезмѣрной вашей горячности: а нашему полу совсѣмъ противное предписано! иногда и дозволенную любовь намъ почувствовать дорого стоитъ; по ужаснѣйшихъ обращеніяхъ насъ обвиняютъ, когда несправедливой мужъ лишаетъ насъ своей взаимности, и думаетъ, что онъ имѣетъ право насъ утѣснять, владѣя сердцемъ, увы! способнымъ къ пораженію.

АРИСТЪ.

Я вижу, что вы меня не хотите почтить своею повѣренностію: я имѣлъ уже нѣсколько опытовъ. Чево вы меня опасаетесь? не бойтесь.

ГОРТАНСА.

Ахъ! пожалуй не приступай ко мнѣ.

АРИСТЪ.

Нѣжнѣйшая, и больше нежели думать можно, довольная причина, принуждаетъ меня удвоивать мои докуки. Я льщусь на конецъ за это получить прощеніе. Въ чемъ нибудь можно для васъ быть полезнымъ, и у тѣхъ самихъ, отъ которыхъ вы зависѣть будете; я по малой моей довѣренности могу, я чаю, требовать. — - —

ГОРТАНСА.

Человѣкъ такой, какъ вы — - —

АРИСТЪ.

А! вы мало о томъ думаете; ежели вы не хотите открыть мнѣ своихъ мыслей, подай хоть способъ мнѣ, что бы я съ надеждою въ этомъ трудился. Открой мнѣ склонность свою, или свое отвращеніе, и сжалясь надъ собою, приказывай, надѣйся — - —

ГОРТАНСА.

Я очень чувствительна къ толикимъ одолженіямъ, и я ничего ни думать, ни говорить не должна другова чтобъ перемѣнить рѣчь — - — Что слышно о Монрозѣ?

АРИСТЪ.

Что надежда быть твоимъ составляла все его благополучіе.

ГОРТАНСА.

Не о сердцѣ его, но будемъ говорить о его щастіи.

АРИСТЪ.

Это правда, что съ тѣхъ поръ, какъ онъ вамъ покорился, сердце его столько вамъ извѣстно, что о немъ и говорить не надобно.

ГОРТАНСА.

Скажи мнѣ только то, что съ нимъ сдѣлалось.

АРИСТЪ.

И я у васъ о томъ же безполезно спрашивалъ.

ГОРТАНСА.

Такъ ли меня увѣдомлять надобно? — Но будетъ ли онъ правъ?

АРИСТЪ.

Онъ справедливости ожидалъ отъ васъ, сударыня.

ГОРТАНСА.

Ахъ! какое наказаніе! ты меня мучишь!

АРИСТЪ.

Я сожалѣю.

ГОРТАНСА [съ большою досадою.]

И такъ, сударь, храните и вы свою тайну.

АРИСТЪ [въ сторону.]

Я не обманулся въ моей надеждѣ. [Къ ней.] Отгадайте, и вы довольны будете; я вамъ не стану докучать болѣе. Дай Богъ, чтобъ щастливой оборотъ скорѣй удовольствовалъ и мои и ваши желанія.

ЯВЛЕНІЕ 4.

ГОРТАНСА, КЛОРИНА.

ГОРТАНСА.

Мои и его желанія! [задумывается.]

КЛОРИНА [въ концѣ театра.]

Портретъ ужъ почти у него. Монрозъ скоро придетъ, увидимъ, что то выдетъ изъ этого?

ГОРТАНСА [Клоринѣ.]

Я не могу къ себя притти; я вытерпѣла теперь пресильное и ужасное нападеніе — - — Ахъ! что я сдѣлала? что говорила я, и что со мною будетъ? Понимаешь ли опасности, можетъ быть и суетныя, въ которыя я ввергаюсь?

КЛОРИНА.

Что такое? Нѣтъ, я ничего не знаю.

ГОРТАНСА.

Чтобъ проникнуть въ мое чувствительное сердце Аристъ.

КЛОРИНА.

Чтожъ Аристъ?

ГОРТАНСА.

Онъ дѣлалъ все возможное.

КЛОРИНА.

То есть онъ отгадалъ.

ГОРТАНСА.

Я бы тѣмъ несказанно мучилась.

КЛОРИНА.

Онъ можетъ быть примѣтилъ то, что ужъ и я давно примѣтила.

ГОРТАНСА.

Что ты думаешь о его намѣреніи? и для чего онъ такъ старается? говори.

КЛОРИНА.

Чтобъ удовольствовать лукавое хотѣніе, къ которому всѣ мущины очень сродны: они стараются всегда узнавать наши слабости.

ГОРТАНСА.

Я думаю, что тонкости его напрасны были.

КЛОРИНА.

Кто это знаетъ? можетъ быть вы и по его вкусу пришли?

ГОРТАНСА.

Какъ!

КЛОРИНА.

Боже мой! а для чего же? О! нѣтъ. Бывъ такъ какъ вы прекрасною, надлежитъ ко всему готовиться.

ГОРТАНСА.

Нѣтъ, ты врешь Клорина; ето человѣкѣ разумной.

КЛОРИНА.

Такъ насъ только дураки любить могутъ! Разговорившись про любовниковъ, вы я чаю на меня гнѣваться будете.

ГОРТАНСА.

За что?

КЛОРИНА.

Постойте дайте мнѣ припомнить! По случаю — - — да вотъ вся исторія. Надлежитъ признаться, сударыня, за вашъ портретъ — - — Да что! онъ совершенно пропасть не можетъ.

ГОРТАНСА.

Бездѣлица, ты куда нибудь его засунула.

КЛОРИНА.

Нѣтъ, сударыня, я этимъ недовольна. Я какъ ни думаю, а не знаю — - — Тутъ какая нибудь есть тайна.

ГОРТАНСА.

Какъ!

КЛОРИНА.

Я хоть объ закладъ удалюсь, что онъ отсюда недалеко.

ГОРТАНСА.

Ни я, ни портретъ мой, ни до кого не принадлежитъ, такъ его назадъ пришлютъ.

КЛОРИНА.

Это то и подозрѣваю- — —  — - Ежели бы Монрозъ имѣлъ его- — —  — - Разумѣете ли вы меня?

ГОРТАНСА.

Чтожъ онъ сдѣлаетъ?

КЛОРИНА.

Вы у меня спрашиваете, что дѣлаютъ Съ поррірешомъ любимой женщины.