Переписка с Д. Н Овсянико-Куликовским

Front matter

Переписка М. Горького с Д. Н Овсянико-Куликовским

Литературный архив. М. Горький.

Материалы и исследования. Том III.

1

М. ГОРЬКИЙ — Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКОМУ

[16 декабря н. ст. 1911 г.]

Многоуважаемый Дмитрий Николаевич!

Вчера, — 15—XII, — получил «Вестник Воспитания», где Ваши статьи, посвященные моей литературной работе, — неодолимо захотелось сказать Вам искреннее спасибо за Ваше серьезное отношение к моему труду, поделиться с Вами тою радостью, теми мыслями, которые вынес я из Ваших статей.

Вам известно, что, в свое время, я был весьма обласкан критикой, но — она не дала мне решительно ничего, кроме приятных эмоций, ничему не научила меня — позвольте сказать Вам, что впервые за двадцать лет литературной деятельности я испытал чувство глубокого нравственного удовлетворения, читая Ваши поучительные и как нельзя более, современные статьи.

Объяснюсь, дабы Вы не подумали, что я говорю любезности, что эти заявления вызваны радостью автора, которого хвалит критик, — нет, моя радость вызвана иными, более объективными причинами.

На стр. 22—24-й 6-й книги впервые в русской литературе дана удивительно точная и глубокая характеристика «тоски» — таинственного свойства русской души, которым у нас принято хвастаться, которое и я, в свою пору, считал началом творческим, но которая, в существе своем, есть ничто иное, как _н_а_ц_и_о_н_а_л_ь_н_а_я_ _б_о_л_е_з_н_ь_ _д_у_х_а, превосходно описанная Вами на 12-й стр. той же книги — болезнь Ярославцева.

Впервые, говорю я, мною встречено в столь резкой и точней форме это печальное, но давно уже необходимое и удивительно своевременное указание на органическую склонность великорусса к восточному пассивизму, который, в смешении с прославленной «широтой русской души» — вернее — с бесформенностью, хаотичностью этой души, — дает столь характерный для нас «ухарский нигилизм», всегда — пагубный, особенно губительный в наше строгое время.

Именно здесь, дорогой Дмитрий Николаевич, лежит — как я уверен — основы таких болезненных и уродливых явлений, каковы Карамазовщина и Каратаевщина…

…Отсюда — все наши «лишние люди», богомолы, бродяги, а также интеллигентское «беспокойство, охота к перемене мест» и на земле, и в области идей.

Именно отсюда, из «неумения и бессилия личности бороться за свое и общее дело, за лучшее будущее в _н_е_д_р_а_х_ _с_а_м_о_г_о_ _о_б_щ_е_с_т_в_а» вытекает — на мой взгляд — объяснение таких явлений, как наш мужицкий анархизм, выразившийся в бегунстве, нетовщине, мужицкий пессимизм, выраженный бегством в леса и пустыни, самосожжением, историею на Терновских плавнях и вообще историей северной Руси, всегда, как нам известно, хранившей в себе тенденцию «разбрестись розно».

«Моя идея — угол», — многократно говорил Ф. Достоевский, злой гений культурной России, человек, с наибольшей силой и ясностью изобразивший духовные болезни, привитые нам от монгола, увечья, нанесенные нашей душе мучительной московской историей.

Поставить верный диагноз не безнадежно больному — значит на половину одолеть болезнь. Мне думается Дмитрий Николаевич, что Вами поставлен диагноз национальной болезни русского человека и что с этой новой, плодотворной, национально важной точки зрения, следовало бы пересмотреть всю историю русской мысли, литературы, общественности. Отсюда глядя, мы поняли бы, наконец, почему у нас люди постоянно мечутся от социального фанатизма, зачеркивающего личность, к пассивному анархизму, совершенно отрицающему общество.

Неописуемо важны эти Ваши мысли именно теперь, когда в России главенствующее ее племя постепенно поддается внушениям зоологического национализма, когда внутренно расшатанное и усталое культурное общество видимо не в силах противоборствовать возрождению азиатски деспотических идей и проповедь порабощения племен, в состав империи входящих, не встречает в литературе и душе общества достаточно обоснованного, энергичного и необходимого отпора.

Дня три тому назад я отправил маленькую заметку на эту тему в «Запросы Жизни» и сегодня, прочитав Ваши статьи, был, повторяю, глубоко взволнован совпадением моих мыслей с Вашими. Поблагодарю Вас еще и за то, что Вы с достаточной ясностью отметили мое давнее и постоянное стремление проповедовать действенное, активное отношение к жизни — эту проповедь я считаю национально необходимой, единственно спасительной.

Знаете, что еще можно сказать Вам? Вы, южане, очевидна более зорки, чем люди северной России: о русском мужике написаны и пишутся целые сотни книг, а исчерпывающий очерк души русского мужика, исторически верный тип его дал В. Г. Короленко.

Надеюсь, Вы, Дмитрий Николаевич, не подумаете, что все сказанное, сказано в каких либо иных целях, кроме желания поделиться с Вами теми соображениями, которые с особенной силою взволнованы Вашею работою и которыми давно болит душа моя.

Как хотелось бы познакомиться с Вами лично и поговорить о том, что так важно, своевременно и может иметь прекрасные результаты не для нас одних. Не заглянете ли Вы на этот милый камень среди моря? Как хорошо было бы!

Всею душой желаю вам доброго здоровья, бодрости духа, крепко жму руку

А. Пешков

— — —

Письмо — машинопись на трех страницах почтовой бумаги большого формата. Последняя фраза и подпись рукою М. Горького. Печатается в выдержках.

.., маленькую заметку на эту тему в «Запросы жизни»… — М. Горький говорит о статье «Издалека», напечатанной в «Запросах жизни», 1911, № 11, 16 декабря и имеющий дату: Capri. 15.XII. В этой статье М. Горький освещает текущий политический момент, говорит о необходимости единения литераторов, ученых, о всероссийской демократии, о задаче литературы, о знакомстве с национальными культурами.

…очерк души русского мужика… дал В. Г. Короленко. — M. Горький имеет в виду образ Тюлина в рассказе «Река играет», о котором он неоднократно писал в статьях и письмах. В этом образе М. Горький усмотрел огромную правду, сказанную Короленко о русском народе, о его дремлющей до времени силе; эта сила незаметна в обычное время, но она просыпается и мощно дает себя знать в моменты опасности, кризиса, перелома. М. Горький писал еще в 1899 г. в письме к И. Репину: «Я верю в национальность русского характера и считаю, например, Тюлина у Короленко выражением национального русского характера. Тюлин на Ветлуге — тот же Минин в истории. Явился, сделал подвиг и исчез, пропал, уснул» (Минувшие дни. 1928, № 4, стр. 15). В письме к Короленко от 24 июля 1913 г. М. Горький сообщал о реферате, который он читал для рабочих. Темой реферата была роль Тюлина в русской истории: «У меня вышло так, что и Минин, и Болотин, и Пугачев — все Тюлины!» (30 дней, 1931, № 6, стр. 91).

2

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — М. ГОРЬКОМУ

11 дек[абря] 1911.

C. Петербург.

Боровая, 10.

Глубокоуважаемый Алексей Максимович!

От души благодарю Вас за Ваше милое, умное, искреннее письмо. Оно дорого мне, во-первых, лично, во-вторых как писателю, пишущему психологическую «Историю русс[кой] интеллигенции». Четвертая часть ее, начало которой печатается теперь в «Вестнике воспитания», будет на половину, если не на 3/4, наполнена Вами. Пока я успел написать 5 глав, из коих последняя появится в январ[ской] книге «В[естника] восп[итания]» (1912 г.). Я писал их летом в Крыму, на той самой даче Ф. П. Максимовича (возле Гурзуфа), где когда-то и Вы жили. Перечитывая Ваши произведения 90-х гг., вчитываясь и вникая в них, я все более очаровывался — не только ими, но и личностью их автора.

Я убедился в _ж_и_в_у_ч_е_с_т_и_ Ваших художественных произведений. В прежнее время многочисленные Ваши читатели и почитатели (и я в том числе) обращали внимание почти исключительно на яркость Ваших красок, на идейное содержание, на лирику в описаниях степи и моря, на колоритность языка. Но, кажется, лишь немногие замечали, что, — кроме всего этого, там есть еще нечто другое. Как определить это другое? Я бы сказал: «задумчивость» глубокой и искренней души, — то самое (только иначе выразившееся), что пленяло и вечно будет пленять у Чехова. Этот «плюс» (нужно признаться) я открыл у Вас только этим летом, вчитываясь в Ваши произведения. Открыв его, я убедился в том, что Вас недостаточно _ч_и_т_а_т_ь, а нужно _в_ч_и_т_ы_в_а_т_ь_с_я, т. е. _и_з_у_ч_и_т_ь, — и еще я открыл, что начинаю любить Вас, скажу, моею «чеховскою» любовью.

Помимо всего этого, личного, субъективного, — излишне распространяться о том, как велик _о_б_ъ_е_к_т_и_в_н_ы_й_ интерес, представляемый Вашими произведениями и Вами лично для «Истории русской интеллигенции» за последние 20 лет. —

В этой работе у меня теперь (после 5 глав о Вас в 90 гг.) на очереди: марксисты и народники 90-х гг., «от марксизма к идеализму», потом «от идеализма к ерундизму», — и даст бог — дойду до «Вех». Но, разумеется, будут и главы, посвященные психологии и критике сериозных идеологических исканий последних годов (с 1905 г.). Тут прийдется вернуться к Вам, — и я знаю, что Ваша литературная работа этого периода даст мне много.

Вашу статью о Каронине прочитал я с великим удовольствием и думаю утилизировать ее (в одной из дальнейших глав «Истории интеллиг[енции]»). Очень будет интересно прочитать Вашу статью в «Запросах жизни».

Теперь позвольте «закинуть удочку»: если бы Вы пожелали дать что-нибудь для «Вестника Европы», редакция in corpore встретила бы это с единодушным сочувствием.

Летом мы (т. е. я с семьей) предполагаем двинуться за границу. Но удастся ли попасть на Капри, — не знаю. А хотелось бы… Может быть, и удастся.

От души желаю всего хорошего.

Искренно преданный

Д. Овсянико-Куликовский.

P. S. Вы забыли проставить адресс, — поэтому посылаю И. А. Бунину для передачи Вам.

— — —

Письмо на двух листах почтовой бумаги обычного формата.

«Вестник воспитания» — ежемесячный научно-популярный педагогический журнал; издавался в 1890—1917 гг.; с 1895 г. редактором журнала был Н. Ф. Михайлов. Главное место в журнале занимали вопросы педагогики, школьного и внешкольного образования, организации учебно-воспитательной работы. В журнале освещались также вопросы искусства, литературы и естествознания. Журнал группировал вокруг себя научные силы; в нем участвовали: В. М. Бехтерев, Р. Ю. Виппер, В. Н. Острогорский, Н. К. Михайловский и др. Д. Овсянико-Куликовский состоял постоянным сотрудником «Вестника воспитания» более десяти лет. С 1903 по 1915 г. на страницах журнала периодически печатался ряд литературно-критических его статей, объединенных общим заголовком «Итоги русской художественной литературы XIX века». Данные статьи составили три известные части его «Истории русской интеллигенции». Четвертая часть этой работы печаталась в журнале 1911—1912 гг. и в значительной мере была занята характеристикой произведений М. Горького. Творчеству М. Горького здесь было посвящено пять глав: глава XXXIV — «А. М. Пешков (М. Горький) в 90-х годах — рассказы „Ошибка“, „Тоска“». (Вестник воспитания, 1911, № 6, сентябрь); глава XXXV — «Излюбленные герои Горького. „Челкаш“» (№ 7, октябрь); глава XXXVI — «Излюбленные герои Горького. „Коновалов“» (№ 8, ноябрь); глава XXXVII «Фома Гордеев. Ежов. Горький и интеллигенция» (1912, № 1, январь).

…Статью о Каронине... — воспоминания М. Горького о Н. Е. Каронине-Петропавловском под заглавием «Писатель» были напечатаны в журнале «Современник», 1911, кн. X, октябрь.

Вестник Европы — ежемесячный журнал, основанный М. М. Стасюлевичем в 1866 г.; с 1908 г. редактировался коллегией в составе М. М. Ковалевского, К. К. Арсеньева, Н. А. Котляревского, Д. Н. Овсянико-Куликовского. Журнал группировал вокруг себя академические круги либеральной кадетской интеллигенции. Публицистический отдел журнала возглавлялся К. К. Арсеньевым и М. М. Ковалевским. В. И. Ленин в письма к М. Горькому от 22 ноября 1910 г. следующими словами определил направление журнала: «Есть направление у „Вестника Европы“ — плохое, жидкое, бездарное, но направление служащее определенному элементу, известным слоям буржуазии, объединяющее тоже определенные круги профессорской, чиновничьей и так называемой интеллигенции из „приличных“ (желающих быть приличными, вернее) либералов» (Письма Ленина Горькому. Партиздат, М., 1939, стр. 30). Беллетристический отдел журнала в идейном отношении был менее однороден. В нем печатались: П. Боборыкин, Н. Минский, Е. Чириков, И Сургучев, И. Бунин, Д. Айзман, К. Бальмонт, С. Городецкий, А. Чапыгин, В. Муйжель и др.

3

М. ГОРЬКИЙ — Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКОМУ

2 января 1912 г. Капри.

Уважаемый Дмитрий Николаевич!

Спасибо Вам за письмо, слишком лестное для меня и возбудившее во мне с еще большею силой желание видеть Вас, познакомиться и поговорить «по душе».

Вы не упрекнете меня в наянливости, если я попрошу Вас прислать мне Ваши книги по истории русской интеллигенции? Будьте добры, сделайте это!

И еще — М. М. Коцюбиньский говорит, что у Вас есть работы по фольклору — пришлите мне их, очень прошу! И извините бесцеремонность мою — очень уж трудно доставать отсюда книги. Мой адресс просто — Италия, Капри, Горькому.

Ваше любезное предложение сотрудничать в «В[естнике] Е[вропы]» я с удовольствием принимаю и, если редакция желает, могу по скорости прислать небольшой рассказ о долголетнем споре одного россиянина с богом.

Мне очень хотелось бы знать как Вы смотрите на пропаганду обще имперской организации литературных и научных сил?

Доброго здоровья, бодрости духа!

А. Пешков

— — —

Письмо написано на листе почтовой бумаги обычного формата. Последняя фраза и подпись — рукою М. Горького.

… Работы по фольклору... — см. следующее письмо.

4

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — М. ГОРЬКОМУ

3 янв[аря] 1912.

С.-Петербург.

Боровая, 10.

Глубокоуважаемый Алексей Максимович!

Редакция «Вестника Европы» поручила мне просить Вас прислать рассказ о споре россиянина с богом. Издатели журнала предлагают гонорар 500 руб. за печ[атный] лист.

Будем ждать с нетерпением. "Историю интелл[игенции] " [3 тома] я послал Вам. — По фольклору я не писал, но были у меня работы по мифологии и религии (индусов). Если это Вас интересует, пришлю тот том, куда вошла статья на эту тему. Там есть и разное другое: по психологии мысли и чувства, по художеств[енному] творчеству и пр.

Очень возможно, что летом мы увидимся.

Что касается «организации литерат[урных] и научных сил», то это дело, разумеется, хорошее: и было бы оно, как нельзя более, кстати, но… едва ли выгорит. Сейчас идут хлопоты об открытии «п_е_т_е_р_б_у_р_г_с_к_о_г_о_ общества литераторов и ученых». Уповаем, но не уверены, что разрешат. Вашу заметку в «Запрос[ах] ж[изни]» прочитал и сочувствую идее. Она вызовет отклик, и, вероятно, вопрос станет на очередь.

Живем помаленьку…

Всего хорошего! Как Вы вообще чувствуете себя и как, в частности, Ваше здоровье?

Искренно преданный

Д. Овсянико-Куликовский

— — —

Письмо на листе бумаги обыкновенного формата.

… Работы по мифологии и религии (индусов). — Имеется в виду «Собрание сочинений» Д. Овсянико-Куликовского, т. VI. Психология мысли и чувства. Основы ведаизма. Пб., 1909.

Вашу заметку в «Запросах жизни» прочитал… — Статья «Издалека» (Запросы жизни, 1911, № 11, 16 декабря).

Сейчас идут хлопоты об открытии «Петербургского общества литераторов и ученых». — В ноябре 1911 г. состоялись совещания представителей органов периодических изданий, выдвинувших идею создания нового Общества. На совещаниях присутствовали В. Короленко, Д. Овсянико-Куликовский, В. Кранихфельд, Ф. Батюшков, В. Водовозов и др. Специальная комиссия разработала устав Общества, утвержденный в апреле 1912 г. как устав «Всероссийского литературного общества», целью которого было «всестороннее содействие развитию и процветанию литературы и улучшению бытовых и правовых условий литературной деятельности». В члены Совета нового общества были избраны: Ф. Батюшков, В. Кранихфельд, А. Редько, А. Кремлев и др. (Запросы жизни, 1912, № 16, стр. 973—974).

5

М. ГОРЬКИЙ — Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКОМУ

20 I [1]912 [н. стр.] Capri

Уважаемый Дмитрий Николаевич!

Рассказ — пришлю, но не «богоборца», а другой. Есть тема, которую давно хочу и обязан разработать.

Три ваши книги получил, сердечно благодарен. Очень просил бы прислать и ваши работы по мифологии; если это вас не затруднит — пришлите пожалуйста!

Как попытка объединения литераторов всех народностей, зачинается журнал в России; что будет — не знаю, многого — не жду. Прошу вас: обратите внимание на повесть Ивана Вольного, она начнется печатанием с первой книги журнала, автор — орловский крестьянин. Мне эта вещь кажется очень интересной и даровита сделанной.

Буде в этом журнале не удастся соединить публику, — другой надобно начинать.

Собственно говоря — за эту задачу надо бы взяться вам, «Вестнику Европы», старейшему журналу великорусскому, наиболее глубоко понимающему значение культуры, наименее партийному.

Весьма басовито и внушительно прозвучало бы на страницах «В[естника] Е[вропы]» указание на то, что нам, России, весьма грозит участь Австрии, страны, где огромное количество духовной энергии поглощается борьбою племенной, а общекультурный рост — застыл почти.

Простите, что открываю Америку! Мне кажется, что «национализм», хотя и не сильно, а все таки просачивается в массу российского народа, я его — знаю и, естественно, побаиваюсь эффектов нежелательных, а в то же время мне думается, что встать поперек этого течения можно, и должно.

Да, помимо массы народной, ведь и «культурное» наше общество весьма нуждается в том, чтоб ему изъяснили какою рукой от чертей отмахиваться надо.

А впрочем — будьте здоровы и еще раз — спасибо за книги! Всего доброго желаю.

А. Пешков

— — —

Письмо на листе почтовой бумаги большого формата с обеих сторон. В переписке сохранился конверт письма с адресом и датой штемпеля 24 января 1912 г.

Три Ваши книги... — имеется в виду «Собрание сочинений» Д. Овсянико-Куликовского, тома VII—IX — «История русской интеллигенции», части 1—3. Пб., изд. Т-ва «Общественная польза» и книгоизд. «Прометей», 1911.

…зачинается журнал в России… — имеется в виду журнал «Заветы», см. стр. 79 настоящего сборника.

6

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — M. ГОРЬКОМУ

23 января 1912.

С.-Петербург.

Боровая, 10.

Глубокоуважаемый

Алексей Максимович!

Доложил редакции, что Вы пришлете не «Спор», а другую вещь, давно задуманную. Редакция благодарит и шлет Вам привет. Ждем с нетерпением.

Посылаю Вам еще два тома (V и VI). Там есть и кое-что из области моей филологии и психологии (именно в VI-м томе). В V-м найдете давнишнюю статью о «На дне».

Открытая Вами «Америка» принадлежит к числу тех, которые необходимо открывать и разъяснять с разных сторон. Лозунгом должно быть: да живет и развивается всякая _н_а_ц_и_о_н_а_л_ь_н_о_с_т_ь, но да исчезнет всякий _н_а_ц_и_о_н_а_л_и_з_м. Дать простор развитию национальностей значит подорвать националистические стремления. Этой темой я давно интересуюсь и кое-что писал — в «Украинском Вестнике» (1906 г.). Думаю со временем переработать эти статьи («Что такое национальность»), а пока исподволь подбираю материал. Национализм есть болезнь национальности, возникающая у тех наций, которых угнетают, и у тех, которые угнетают других. Скверным симптомом явилась недавно статья П. Б. Струве в «Русс[кой] Мысли», где он ополчился против украинского движения, которое, по его мнению, следует подавлять, ибо оно, будто бы, опасно для целости России. В прежнее время мы это читали в статьях Каткова и ему подобных. Последняя эволюция Струве, очевидно, приведет его в реакционный тупик. В «Вестн[ике] Европы» скоро появится превосходная статья акад. Шахматова, касающаяся национального вопроса со стороны языка. Это будет отчасти и ответ Струве (хотя статья была написана раньше — для сборника по национальному вопросу, но это предприятие не осуществилось).

Повесть Ив. Вольного непременно прочту.

Всего хорошего!

Душевно преданный

Д. Овсянико-Куликовский

P. S. Почему молчит И. А. Бунин и не шлет обещанного рассказа? Надеюсь, его здоровье поправляется,

— — —

Письмо на двух листах почтовой бумаги обычного формата.

Посылаю Вам еще два тома… — «Собрание сочинений» Д. Овсянико-Куликовского. т. V — «Гейне, Гёте, Чехов, Герцен, Михайловский, Горький»; т. VI — «Психология мысли и чувства. Художественное творчество. Основы ведаизма». Пб., изд. т-ва «Общественная польза» и книгоизд. «Прометей», 1909.

… статью о «На дне». — Статья «Социальные отбросы», первоначально печаталась в газете «Харьковский листок», 1903, сентябрь, затем вошла в т. V «Собрания сочинений» Овсянико-Куликовского 1909 г. В этой статье Овсянико-Куликовский, высоко оценивая художественные стороны пьесы «На дне», неверно трактует ее огромное социальное содержание, следуя за трафаретными оценками либерально-буржуазной критики.

«Что такое национальность» — статья Д. Овсянико-Куликовского, печаталась в «Украинском вестнике», 1906, в №№ 1, 2, 5, 6, 8, 11, 12.

… статья П. Б. Струве — «Общерусская культура и украинский партикуляризм» напечатана в «Русской мысли», 1912, № 1.

… статья акад. Шахматова в «Вестнике Европы» не появилась. Речь идет, видимо, о статье А. А. Шахматова «Краткий очерк истории малорусского (украинского) языка», напечатанной в сборнике: «Украинский народ в его прошлом и настоящем». Изд. «Жизнь и Знание», 1916, стр. 664—707.

7

М. ГОРЬКИЙ — Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКОМУ

29 II [1]912 [н. ст.]

Многоуважаемый Дмитрий Николаевич!

Если вам еще не передали то на днях передадут рукопись моего рассказа «Три дня», о чем и спешу известить Вас.

С большим волнением прочитал вашу «Историю интеллигенции» и теперь рекомендую эту книгу разным «начинающим писателям».

Искренно желаю Вам доброго здоровья, кланяюсь.

А. Пешков

— — —

Письмо написано на листе почтовой бумаги большого формата.

… и теперь рекомендую эту книгу... — В письмах к начинающим писателям 1912—1913 гг. М. Горький неоднократно указывал на необходимость изучения истории русской литературы, отмечая в числе лучших книг — книгу Овсянико-Куликовского.

8

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — М. ГОРЬКОМУ

20 февр. 1912 г.

С.-Петербург. Боровая, 10.

Глубокоуважаемый

Алексей Максимович!

Получил и рукопись, и письмо. «Три дня» мне очень и очень понравились, как по замыслу, так и по исполнению. Редакция Вам очень признательна. Решили напечатать в двух ближайших книгах, т. е. в апрельской и майской, — в уповании, что к зиме Вы пришлете еще что-нибудь. В той же апрельской книге появится и повесть И. А. Бунина.

Спасибо за доброе слово об «Истории р[усской] интеллигенции». В новом издании будут пополнены некоторые пробелы, которых не мало. Так, необходимо будет внести Писемского и Гаршина. А главное прийдется дописать 4-ую часть.

Не теряю надежды попасть летом на Капри.

Всего хорошего!

Душевно преданный

Д. Овсянико-Куликовский

— — —

Письмо на листе почтовой бумаги обычного формата.

«Три дня» печатались в «Вестнике Европы», 1912, № 4 и № 5.

…повесть И. А. Бунина — «Суходол», была напечатана в журнале «Вестник Европы», 1912, № 4.

9

М. ГОРЬКИЙ — Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКОМУ

[Конец февраля 1912 г.]

Глубокоуважаемый Дмитрий Николаевич!

Не сочтите, пожалуйста, нижесказанное дерзостью с моей стороны и позвольте напомнить вам писателей, которых, — как мне казалось бы — не возможно оставить в стороне, говоря о духовных недугах русской интеллигенции. Уж если вы думаете дополнить вашу поучительную и важную книгу характеристиками Писемского и Гаршина — не следует ли также внести в нее характеристики Слепцова, Помяловского и Осиповича?

Последний, мне кажется, очень много сказал своим «Эпизодом из жизни ни павы, ни вороны», у Помяловского любопытен Череванин, а у Слепцова — Рязанов. Позвольте обратить внимание ваше на стр. 248—54 и 305—12 в повести «Трудное время» (Соч. Слепцова 3-е изд. 903 г.). Однажды А. П. Чехов сказал мне, что Слепцов лучше многих научил его понимать русского интеллигента да и самого себя.

Еще раз — прошу, извините, что вмешиваюсь в ваше дело столь бесцеремонно может быть вам более понятно будет это вмешательство, если я скажу, что второй раз читаю книгу вашу и все с тем же волнением, как впервые читал, хотя во многом и не согласен с вами.

Очень вы обрадовали меня сообщением вашим, что будете на Капри.

«Три дня» посланы мною потому что вещь, которую я начал писать для «В[естника] Ев[ропы]», мне не удалось бы кончить к сроку, указанному мною, и я отложил ее на осень, когда — с удовольствием — представлю вам. Не пожелаете ли вы иметь перевод весьма нашумевшего в Сирии и Египте романа, написанного арабом Георгием Зидоном? Роман именуется «Переворот», изображает интимную сторону младо-турецкого заговора, переводчик — араб Шукри Свидан Гассанит, его адресе:

Америка С. Ш. Ворчестер, Массачусетс, Wall Str, 96.

Знакомые арабы очень хвалят автора и книгу.

Могу ли я просить, чтоб контора «В[естника] Е[вропы]» послала в счет гонорара за рассказ 500 р. по прилагаемому адрессу?

Если вы похлопочете об этом — буду весьма благодарен!

Душевно желаю всего хорошего, будьте здоровы.

А. Пешков

— — —

Письмо на листе почтовой бумаги большого формата. — Без даты. Время написания определяем датой ответного письма Д. Овсянико-Куликовского.

Осипович — А. Осипович-Новодворский (1853—1882). Его повесть «Эпизод из жизни ни павы, ни вороны» напечатана была впервые в «Отечественных записках», 1876, № 6. В ней изображается двойственность положения интеллигента 70-х годов, находящегося между «молотом и наковальней». А. Осипович талантливо уловил новые настроения среди народнической интеллигенции и отметил начало ее глубокого идейного и психологического перерождения.

«Трудное время» — повесть В. А. Слепцова (1836—1878), напечатанная впервые в журнале «Современник». 1865, №№ 4—5, 7—8. В ней он разоблачает умеренных дворян — либералов, прикрывающих фразами гуманизма свое хищничество и поддержку крепостнических порядков. На указанных М. Горьким страницах повести главное действующее лицо, интеллигент Рязанов, высмеивает либерала-помещика Щетинина. Рязанов по своей идеологии близок русским просветителям 60-х годов. В своей статье «О Василии Слепцове» М. Горький дал высокую оценку повести (Литературное наследство, 1932, № 3, стр. 146—147).

Череванин — герой романа Н. Г. Помяловского (1835—1863) «Молотов». Упоминание о Череванине находим также в более раннем произведении Н. Помяловского — «Мещанское счастье». Череванин, как и Молотов, разночинец один из ярких типов интеллигента в демократической литературе 60-х годов. В романе он противопоставлен Молотову, как человек, который не может ограничиться «мещанским счастьем».

М. Горький в своих публицистических статьях высоко оценивал творчество писателей А. Осиповича, В. Слепцова и Н. Помяловского, считая, что указанные писатели сыграли большую роль в идейном развитии русской интеллигенции. Так, в статье «О литературе» (1931) он писал, что «хорошие повести Помяловского» недооценены, как недооценена повесть Слепцова «Трудное время». Эти авторы, по его мнению, — «проницательно изобразили процесс превращения героя в лакея, — процесс, который и в наше буйное время имеет место в жизни». О том же говорил М. Горький в другой статье «О том, как я учился писать» (1928). В статье «Беседы о ремесле. III» (1930) М. Горький определенно указывал на Помяловского, как на писателя, который творчески влиял на него. "Возможно, — писал он, — что Помяловский «влиял» на меня сильнее Лескова и Успенского. Он первый решительно встал против старой дворянской литературной церкви, первый решительно указал литераторам на необходимость изучить всех участников жизни — «нищих, пожарных, лавочников, бродяг и прочих».

Георгий Зидони — Жоржи (Георгий) Зейдан, крупнейший арабский писатель, историк и романист XIX—XX вв. (14 XII 1861—21 VIII 1914). Уроженец Бейрута, большую часть жизни оп провел в Каире, где основал (1892) наиболее популярный до наших дней журнал «аль-Хиллль». В приложении к нему он опубликовал 22 исторических романа. «Османский переворот», посвященный событиям младо-турецкой революции 1908—1909 гг., живо всколыхнувшей арабские страны, вышел в 1911 г. (4-е издание 1926 г.; франц. перев.: G. ZaОctan. Allah veuille. Roman de la rИvolution turque. Traduit de l’arabe par M. L BНlБr et Thierry Sandre, Paris. E. Flammarion, 1924). О Зейдане см.: И. Крачковский. Исторический роман в новой арабской литературе. — Журн. мин. нар. просв., 1911, июль, научн. отд. (отд. отт. 17—25); также: Der historische Roman in der ncueren arabischen Literatm. Die Wclt des Islam, XII, 1930. 69—70; id.; Enzyklopedie des hlam. IV, 1934, 1294—1295.

Шукри Халиль Свидан — один из многочисленных сирийских эмигрантов в Америку, изучил русский язык, вероятно, в школах Палестинского общества, с которыми он был как-то связан; в томе же 1912 г. в Бостоне он напечатал на арабском языке историю Палестинского общества за 25 лет (см. рецензию И. Крачковского в «Сообщениях Палестинского общества», XXIV, 1913, 553—555). Его перевод, равно как и существовавшие в рукописи другие переводы на русский язык романов Зейдана остались неопубликованными.

10

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — М. ГОРЬКОМУ

4 марта 1912.

С- Петербург. Боровая, 10.

Глубокоуважаемый

Алексей Максимович!

Ваша просьба о высылке 500 руб. по данному адресу будет исполнена неукоснительно — завтра или послезавтра.

Я очень признателен за Ваши указания. И мне это не только не обидно, но даже лестно, а кроме того и полезно, ибо в моей «Истории интелл[игенции]» много пробелов и недочетов, и сам не всегда во время вспомнишь о том или другом писателе или произведении. В особенности благодарен я за напоминание о Новодворской (Осиповиче), которого в свое время (1877—1880) я читал весьма усердно, а вот теперь — из головы вон. Это был очень талантливый беллетрист и притом — с юмором. Непременно введу его, как и Слепцова. Следует ввести и Каренина. Эта мысль пришла мне в голову еще в прошлом году — благодаря Вам, — при чтении Вашей превосходной статьи в «Соврем[енном] Мире». Этой статьей я воспользуюсь, — она рельефно очерчивает один из «моментов» в истории идей и настроений интеллигенции.

Редакция «В[естника] Евр[опы]» шлет Вам глубокую благодарность, как за «Три дня», так и за обещанную на осень вещь. Я уже писал Вам, что «Три дня» пойдут в апреле и мае. Рукопись уже в наборе.

О романе араба рецензий еще не последовало — за отсутствием Арсеньева, к-рый поехал отдыхать в Выборг.

Недели через две вопрос выяснится.

Получаете ли Вы «В[естник] Евр[опы]» на правах сотрудника?

Всего хорошего!

Искренно преданный

Д. Овсянико-Куликовский

— — —

Письмо на листа почтовой бумаги обычного формата.

…при чтении Вашей превосходной статьи... — статьи о Н. Е. Каронине-Петропавловском под заглавием «Писатель» — в журнале «Современник», 1911, кн. X, октябрь. Указание на «Современный мир» ошибочно.

11

М. ГОРЬКИЙ — Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКОМУ

[1912 г.?]

Многоуважаемый Дмитрий Николаевич!

Не покажется ли Вам интересным, пригодным для «Вестника Европы» и поучительным для русской публики прилагаемый перевод очерка А. Равицца?

Два соображения принудили меня предложить Вам этот очерк: мне кажется, что в России своевременно говорить о гуманизме и гуманитарной деятельности и что русское общество следует ознакомить с работой его женщин в Западной Европе.

Такие фигуры, как Равицца, Кулешова, Анжелика Балабанова — в Италии, Вера Старкова и жена Лагарделя — во Франции, а также русские женщины в других государствах и странах делают большое дело, знакомя иноземные общества с Русью и «русским духом» более успешно, чем газетные корреспонденции и книги о России, часто — почти всегда — поверхностные и неверные.

Сердечно желаю Вам доброго здоровья и не теряю надежды видеть Вас.

А. Пешков

— — —

Письмо на машинке на листе почтовой бумаги большого формата. — Без даты. Последняя фраза письма и подпись — рукою М. Горького. — Датируем условно по упоминанию о возможном свидании.

Мы не имеем сведений о всех лицах, упомянутых М. Горьким в письме. Кулешова, Анна — социал-демократка, жена известного итальянского политического деятеля Ф. Турати. — Анжелика Балабанова (р. 1877) — социал-демократка, работала в итальянской социалистической партии; во время империалистической войны — интернационалистка. В 1924 г. была исключена из Коминтерна вследствие соглашательства с «центристами». — Вера Старкова — сотрудница парижского левого журнала «La Revue». Критические статьи Старковой знакомили читателей Франции с современной русской литературой. — Ибер Лагардель (1875—1914) — французский революционный синдикалист, принимавший активное участие в рабочем движении.

Переводного очерка А. Равицца в «Вестнике Европы» не появилось.

12

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — М. ГОРЬКОМУ

4 сентября 1912.

С.-Петербург. Гончарная, д. 22, кв. 10.

Глубокоуважаемый

Алексей Максимович!

Ваши три рассказа пойдут в ноябре, декабре (сего 1912) и январе 1913 г. Половина гонорара (в размере, кажется, 1000 руб.) будет выслана Вам на днях.

_В_ы_ _з_а_б_ы_л_и_ _п_р_и_с_л_а_т_ь_ _з_а_г_л_а_в_и_е_ _р_а_с_с_к_а_з_о_в. _Н_е_ _о_т_к_а_ж_и_т_е_ _с_о_о_б_щ_и_т_ь_ _в_о_з_м_о_ж_н_о_ _с_к_о_р_е_е.

Не удалось повидаться с Вами этим летом. Я был (с семьей) d Швейцарии и еще ближе к Вам — возле Генуи, но очень недолго. По разным обстоятельствам пришлось вернуться в Россию раньше предположенного срока. Всего с остановками мы пробыли заграницей около месяца. Остальное время провели на нашем юге (в Одессе и Евпатории). Только на днях вернулся я в Питер и устраиваюсь на новой квартире.

Скоро примусь за обработку 2-ой части «Истории р[усской] интеллигенции» и первым долгом пополню пробелы, на некоторые из коих Вы указали (Слепцов и др.). Работы будет не мало.

Конст[антин] Константинович и вся редакция шлет Вам душевный привет. Спасибо, что не забываете нас.

Искренно преданный Вам

Д. Овсянико-Куликовский

— — —

Письмо на листе почтовой бумаги обычного формата.

Обработка 2-й части «Истории русской интеллигенции»… — Овсянико-Куликовский при обработке «Истории русской интеллигенции» очерков о Слепцове, Осиповиче и Помяловском не включил.

Константин Константинович — Арсеньев (1837—1919), публицист, литературный критик. С 1909 г. — один из редакторов «Вестника Европы».

13

Д. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ — М. ГОРЬКОМУ

5 сентября 1912.

С-Петербург. Гончарная, д. 22, кв. 10.

Глубокоуважаемый

Алексей Максимович!

Вчера послал Вам письмо, а сегодня выяснилось, что вместо 7-коп. марки я наклеил двухкопеечную. Эти марки похожи, и при тусклом освещении их легко смешать. А у нас в новой квартире еще не успели провести электричество, — обходимся пока свечами. Не зная, дойдет ли то письмо, посылаю сие, где кратко повторю содержание первого:

1) Три рассказа получены — мы хотим поместить их в ноябре и декабре сего года и в январе 1913-го.

2) Половина гонорара, в сумме, если не ошибаюсь, 1000 руб., посылается Вам на днях.

3) NB! Вы забыли вложить _з_а_г_л_а_в_н_ы_й_ _л_и_с_т, — и мы не знаем, как озаглавить рассказы. _Н_е_ _о_т_к_а_ж_и_т_е_ _с_о_о_б_щ_и_т_ь_ _з_а_г_л_а_в_и_е_ _п_о_с_к_о_р_е_е.