Жизнь Магомета (Ирвинг; Соколова) — ДО

ЖИЗНЬ МАГОМЕТА.

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛІЙСКАГО

Л. СОКОЛОВОЙ.

Изданіе книжнаго склада Д. П. Ефимова. Москва, Б. Дмитровка, д. Бахрушиныхъ.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

ПРЕДИСЛОВІЕ

ГЛАВА I. — Предварительныя свѣдѣнія объ Аравіи и арабахъ

ГЛАВА II. — Рожденіе и родство Магомета. — Его дѣтство и отрочество

ГЛАВА III. — Преданія, относящіяся къ Меккѣ и Мединѣ.

ГЛАВА IV. — Первое путешествіе Магомета съ караваномъ въ Сирію

ГЛАВА V. — Занятіе Магомета торговлей. — Его бракъ съ Кадиджей

ГЛАВА VI. — Поведеніе Магомета послѣ свадьбы. — Его забота о религіозной реформѣ. — Его привычка къ уединеннымъ размышленіямъ. — Видѣніе въ пещерѣ. — Онъ провозглашаетъ себя пророкомъ

ГЛАВА VII. — Магометъ тайно проповѣдуетъ свое ученіе небольшому числу учениковъ. — Онъ получаетъ новыя откровенія и божественныя велѣнія. — Возвѣщаетъ ихъ своимъ родственникамъ. — Какъ отнеслись послѣдніе къ этимъ откровеніямъ. — Горячая преданность Али. — Дурныя предзнаменованія христіанъ

ГЛАВА VIII. — Главныя черты магометанской вѣры

ГЛАВА IX. — Насмѣшки надъ Магометомъ и его ученіемъ. — Отъ него требуютъ чудесъ. — Поведеніе Абу-Талеба. — Насилія корейшитовъ. — Дочь Магомета Рокайя вмѣстѣ со своимъ мужемъ Отманомъ и нѣкоторыми учениками отца находитъ себѣ убѣжище въ Абиссиніи. — Магометъ въ домѣ Оркама. — Вражда Абу-Джаля; его наказаніе

ГЛАВА X — Омаръ-Ибнъ-аль-Каттабъ, племянникъ Абу-Джаля, хочетъ убить Магомета и тѣмъ отомстить за своего дядю. — Его чудесное обращеніе въ новую вѣру. — Магометъ укрывается въ замкѣ Абу-Талеба. — Абу-Софіанъ, вождь враждебной линіи корейшитовъ, преслѣдуетъ Магомета и его приверженцевъ. — Онъ добивается приказа, которымъ запрещается сообщаться съ ними. — Магометъ оставляетъ свое убѣжище и въ теченіе мѣсяца, посвященнаго богомолью, обращаетъ многихъ въ свою вѣру. — Легенда о томъ, какъ былъ обращенъ въ Исламъ Хабибъ Мудрый

ГЛАВА XI. — Постановленіе, запрещающее сношенія между двумя родственными линіями, тайнымъ образомъ уничтожается. — Магометъ получаетъ возможность вернуться въ Мекку. — Смерть Абу-Талеба и Кадиджи. — Магометъ обручается съ Айишей. — Его женитьба на Савдѣ. — Корейшиты снова начинаютъ преслѣдовать Магомета. — Магометъ ищетъ себѣ пристанища въ Тайифѣ. — Его изгоняютъ оттуда. — Явленіе духовъ въ Наклахской пустынѣ

ГЛАВА XII. — Ночное, путешествіе пророка изъ Мекки въ Іерусалимъ, а оттуда на седьмое небо

ГЛАВА XIII. — Магометъ обращаетъ въ Исламъ пришедшихъ изъ Медины богомольцевъ. — Онъ рѣшается бѣжать въ этотъ городъ. — Заговоръ противъ его жизни.-Его чудесное спасеніе. — Его Геждра или бѣгство. — Пріемъ, оказанный пророку въ Мединѣ

ГЛАВА XIV. — Мединскіе мусульмане — могаджерины и ансаріане. — Партія Абдаллы-Ибнъ-Обы и «Лицемѣры». — Магометъ строитъ мечеть, говоритъ проповѣди и обращаетъ въ Исламъ христіанъ. — Медленное распространеніе Ислама среди евреевъ. — Братство, учрежденное между бѣглецами и союзниками

ГЛАВА XV. — Бракъ Магомета съ Айишей. — Бракъ его дочери Фатимы съ Али. — Ихъ хозяйство

ГЛАВА XVI. — Мечъ превозглашается оружіемъ вѣры. — Первое нападеніе на корейшитовъ. — Нечаянное нападеніе на караванъ

ГЛАВА XVII. — Бедерская битва

ГЛАВА XVIII. — Смерть дочери пророка Рикайи. — Возвращеніе его дочери Зейнабъ. — Пророкъ проклинаетъ Абу-Лахаба и его семью, дѣйствіе этого проклятія. — Бѣшенство Хенды, жены Абу-Софіана. — Магометъ съ трудомъ спасается отъ убійцъ. — Послы отъ корейшитовъ. — Абиссинскій король 179

ГЛАВА XIX. — Усиливающееся могущество Магомета. — Его гнѣвъ на евреевъ. — Оскорбленіе, нанесенное одной арабской дѣвушкѣ еврейскимъ племенемъ Кайнока. — Смятеніе. — Бени-Кайноки скрываются въ своемъ замкѣ. — Они покорены и наказаны конфискаціей и изгнаніемъ. — Бракъ Отмана съ дочерью пророка Онъ-Колтумъ и самаго пророка съ Хафзой

ГЛАВА XX. — Хенда подстрекаетъ Абу Софіана и корейшитовъ къ мести за смерть ея родственниковъ, убитыхъ въ битвѣ при Бедерѣ. — Корейшиты выступаютъ въ походъ; ихъ сопровождаетъ Хенда со своими пріятельницами. — Битва при Оходѣ. — Жестокая Хенда торжествуетъ. — Магометъ утѣшаетъ себя женитьбой на Хендѣ, дочери Омейи

ГЛАВА XXI. — Вѣроломство нѣкоторыхъ еврейскихъ племенъ. — Ихъ наказаніе — Преданность пророку его вольноотпущенника Зеида, который разводится съ красавицей женой для того, чтобы она могла сдѣлаться женою пророка

ГЛАВА XXII. — Походъ Магомета противъ племени Бени-Мосталековъ. — Его женитьба на плѣнницѣ Баррѣ. — Измѣна Абдаллы-Ибнъ-Оббы. — Клеветана Айишу. — Ея оправданіе. — Ея невинность доказана откровеніемъ

ГЛАВА XXIII. — Битва при Рвѣ. — Храбрость Саадъ-Ибнъ-Моада. — Пораженіе корейшитовъ. — Магометъ овладѣваетъ еврейскою крѣпостью Кораида. — Рѣшеніе Саада относительно наказанія евреевъ. — Магометъ женится на еврейской плѣнницѣ Реханѣ. — Его жизнь подвергается опасности отъ колдовства, но ему является ангелъ и спасаетъ его

ГЛАВА XXIV. — Магометъ отправляется на богомолье въ Мекку. — Онъ ускользаетъ отъ Каледа и посланнаго противъ него коннаго отряда. — Располагается лагеремъ неподалеку отъ Мекки. — Ведетъ переговоры съ корейшитами о дозволеніи войти въ Мекку и исполнить всѣ религіозные обряды. — Договоръ, заключенный на десять лѣтъ, по которому онъ имѣетъ право ежегодно посѣщать Мекку и оставаться въ ней три дня. — Онъ возвращается въ Медину

ГЛАВА XXV. — Походъ противъ города Каибара; осада его. — Подвиги полководцевъ въ арміи Магомета. — Единоборство Али съ Мархабомъ. — Штурмъ цитадели. — Али пользуется вмѣсто щита воротами. — Взятіе крѣпости. — Отравленіе Магомета", онъ женится на одной плѣнницѣ, по имени Сафіи, а затѣмъ на вдовѣ Омъ-Хабибѣ

ГЛАВА XXVI. — Посольства, отправленный къ разнымъ правителямъ: къ Ираклію, къ Хозрою II-му и къ египетскому префекту. — Ихъ результаты

ГЛАВА XXVII. — Магометъ отправляется на богомолье въ Мекку. — Его бракъ съ Маимуной. — Кадедъ-Ибнъ-аль-Валедъ и Амру-Ибнъ-аль-Аассъ становятся его учениками

ГЛАВА XXVIII. — Убійство мусульманскаго посла въ Сиріи. — Походъ съ цѣлью отомстить за его смерть. — Битва при Муттѣ. — Ея слѣдствія

ГЛАВА XXIX. — Замыслы противъ Мекки — Посольство Абу-Софіана. — Его результаты

ГЛАВА XXX. — Нападеніе врасплохъ на Мекку и взятіе этого города

ГЛАВА XXXI. — Враждебныя дѣйствія въ горахъ. — Лагерь непріятеля въ долинѣ Аутасъ. — Битва въ горномъ ущельи Хонейнъ. — Взятіе непріятельскаго лагеря. — Свиданіе Магомета съ кормилицей. — Дѣлежъ добычи. — Магометъ на могилѣ матери

ГЛАВА XXXII. — Смерть дочери пророка Зейнабъ. — Рожденіе его сына Ибрагима. — Депутація отъ дальнихъ племенъ. — Состязаніе въ поэзіи въ присутствіи пророка. — Его пониманіе поэтическихъ красотъ. — Покореніе города Тайифа и истребленіе въ немъ идоловъ. — Переговоры съ эмиромъ Ибнъ-Тафилемъ, высокомѣрнымъ начальникомъ бедуиновъ, независимый духъ послѣдняго. — Свиданіе Али, другого начальника, съ Магометомъ

ГЛАВА XXXIII. — Приготовленіе къ походу противъ Сиріи. — Интриги Абдаллы-Ибнъ-Оббы. — Пожертвованія правовѣрныхъ. — Выступленіе арміи въ по, ходъ. — Проклятая мѣстность Гаджаръ. — Лагерь въ Табукѣ. — Покореніе сосѣднихъ областей. — Каледъ нападаетъ врасплохъ на Окаидоръ и его крѣпость. — Армія возвращается въ Медину

ГЛАВА XXXIV. — Торжественное вступленіе арміи въ Медину. — Наказаніе тѣхъ, которые отказались участвовать въ походѣ. — Впечатлѣніе, произведенное отлученіемъ. — Смерть Абдаллы-Ибнъ-Оббы. — Разладъ въ гаремѣ пророка

ГЛАВА XXXV. — Богомольцы отправляются въ Мекку подъ предводительствомъ Абу-Бекра. — Али поручено возвѣстить народу откровеніе

ГЛАВА XXXVI. — Магометъ посылаетъ своихъ полководцевъ въ дальнія страны. — Онъ назначаетъ своихъ намѣстниковъ въ Счастливую Аравію. — Посылаетъ Али для того, чтобы подавить возстаніе въ этой области. — Смерть Ибрагима, единственнаго сына пророка. — Его поведеніе при послѣднихъ минутахъ сына и на его могилѣ. — Его усиливающіяся болѣзни. — Его прощальное путешествіе въ Мекку на поклоненіе святынѣ; его поведеніе и проповѣдь въ этомъ городѣ

ГЛАВА XXXVII. — О двухъ лжепророкахъ: Аль-Освадѣ и Мосеильмѣ

ГЛАВА XXXVIII. — Армія приготовляется выступить въ походъ противъ Сиріи. — Осама назначается ея предводителемъ — Прощальная рѣчь, сказанная Магометомъ арміи. — Его послѣдняя болѣзнь. — Его проповѣди въ мечети. — Его смерть и сопровождавшія ее обстоятельства

ГЛАВА XXXIX — Личность и характеръ Магомета. — Его пророческая дѣятельность

ПРИЛОЖЕНІЕ.

Исламъ

Дѣла благочестія

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Предлагая моимъ читателямъ жизнеописаніе Магомета въ настоящее время, когда къ относящимся сюда уже извѣстнымъ фактамъ не можетъ быть прибавлено ничего новаго, я считаю необходимымъ предпослать моему труду краткое объясненіе. Много лѣтъ тому назадъ, живя въ Мадридѣ, я намѣревался написать цѣлый рядъ очерковъ и въ нихъ изобразить время владычества арабовъ въ Испаніи. Этимъ очеркамъ должно было предшествовать жизнеописаніе основателя Ислама, положившаго начало завоеваніямъ арабовъ. Многія подробности для этой послѣдней книги были заимствованы мною изъ испанскихъ источниковъ и изъ перевода сочиненій арабскаго историка Абульфеды, сдѣланнаго Ганье, копію съ которой я нашелъ въ іезуитской библіотекѣ монастыря св. Исидора въ Мадридѣ.

Во время моего послѣдняго пребыванія въ Испаніи я развлекался въ скучное время моей долгой болѣзни, просматривая эту рукопись, причемъ воспользовался тѣмъ, что пролило новый свѣтъ на эти факты, благодаря трудамъ различныхъ ученыхъ и, главнымъ образомъ, доктора Густава Вейля, библіотекаря Гейдельбергскаго университета, человѣка весьма умнаго и ученаго, трудолюбивымъ изслѣдованіямъ котораго, сдѣланнымъ умѣлою рукою, я, говоря по совѣсти, обязанъ очень многимъ.

Таково Происхожденіе труда предлагаемаго мною читателямъ; авторъ не заявляетъ въ немъ претензіи на новизну фактовъ или глубину изслѣдованій. На немъ безспорно лежитъ отпечатокъ книги, предназначаемой для семейной библіотеки, при составленіи которой единственною цѣлью автора было передать въ простомъ, ясномъ и плавномъ изложеніи всѣ безспорные, относящіеся къ жизни Магомета, факты, а также и тѣ легенды и преданія, съ обработкой, которыя мы встрѣчаемся на каждомъ шагу въ восточной литературѣ; вмѣстѣ съ тѣмъ я имѣлъ въ виду передать сущность вѣры Магомета въ доступной заурядному читателю формѣ. Принимая это во вниманіе, я не считалъ нужнымъ загромождать страницы книги многочисленными ссылками и цитатами, или отступать отъ принятой у насъ въ Англіи восточной номенклатуры.

В. И.

Сеннисайдъ, 1849.

ГЛАВА I. Предварительныя свѣдѣнія объ Аравіи и арабахъ.

Въ теченіе длиннаго ряда столѣтій, начиная отъ самаго ранняго періода нашей исторіи и до седьмого вѣка христіанской эры, тотъ обширный полуостровъ, который образуется Краснымъ моремъ, рѣкою Евфратомъ, Персидскимъ заливомъ и Индійскимъ океаномъ и извѣстенъ подъ именемъ Аравіи, оставался все въ одномъ и томъ же видѣ, безъ всякой перемѣны; его почти не затронули событія, произведшія переворотъ въ остальной Азіи и глубоко потрясшія Европу и Африку. Въ то время, какъ возникали и падали царства и имперіи, безслѣдно исчезали древнія династіи, измѣнялись границы и названія странъ, а ихъ жители или поголовно истреблялись, или дѣлались плѣнниками и уводились далеко, Аравія, несмотря на то, что пограничныя ея области испытали нѣкоторыя перемѣны, въ глубинѣ своихъ пустынь сохранила свой первобытный характеръ и свою независимость, и ея кочевыя племена не склонили своей гордой выи подъ ярмо рабства.

Преданія арабовъ о ихъ родинѣ относятся къ незапамятной древности. Они говорятъ, что вскорѣ послѣ потопа она была заселена потомками Сима, сына Ноя, которые мало-по-малу образовали изъ себя нѣсколько племенъ, самыми извѣстными изъ которыхъ были адиты и тамудиты. По преданію, всѣ эти первобытныя племена были или стерты съ лица земли въ наказаніе за ихъ нечестіе, или же пропали при послѣдующемъ измѣненіи расъ и все, что осталось отъ нихъ, это — только неясныя преданія, да еще упоминается о нихъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Корана. Въ исторіи Востока о нихъ говорится иногда, какъ о «древнихъ первобытныхъ арабахъ», или «исчезнувшихъ племенахъ».

По мнѣнію тѣхъ же авторитетныхъ ученыхъ, родоначальникомъ оставшагося до сего времени населенія полуострова должно считать Катана или Іоктана, потомка Сима въ четвертомъ поколѣніи. Его потомство заселило южную часть полуострова и распространилось по берегамъ Краснаго моря. Одинъ изъ его сыновей, Я рабъ, былъ основателемъ государства Іеменъ, гдѣ названа была по его имени территорія Араба; отъ него же произошло названіе какъ самихъ арабовъ, такъ и ихъ страны. Другой его сынъ, Джюргамъ, основалъ государство Геджасъ, которымъ правили его потомки въ теченіе цѣлаго ряда поколѣній. Этимъ-то народомъ и была гостепріимно принята изгнанная патріархомъ Авраамомъ Агарь съ ея сыномъ Измаиломъ. По прошествіи нѣкотораго времени Измаилъ женился на дочери Мадада, владѣтельнаго князя изъ потомства Джюргама, и такимъ образомъ чужеземная еврейская кровь привита была къ первобытному арабскому племени. Этотъ привитый черенокъ, какъ оказалось впослѣдствіи, обладалъ большою жизненною силою. Жена Измаила родила ему двѣнадцать сыновей, которые стали господствовать надъ страною, а многочисленное ихъ потомство раздѣлилось на двѣнадцать племенъ, и эти послѣднія изгнали или взяли въ плѣнъ и стерли съ лица земли первобытныхъ потомковъ Іоктана.

Такъ разсказываютъ о своемъ происхожденіи населяющіе полуостровъ арабы, а христіанскіе писатели указываютъ на него, какъ на доказательство исполненія того завѣта между Богомъ и Авраамомъ, о которомъ упоминается въ священномъ писаніи: "и сказалъ Авраамъ Богу: «О, хотя бы Измаилъ былъ живъ предъ лицомъ Твоимъ!» — Богъ же сказалъ (Аврааму): «И о Измаилѣ Я услышалъ тебя: вотъ, Я благословлю его, и возращу его, и весьма, весьма размножу; двѣнадцать князей родятся отъ него, и Я произведу отъ него великій народъ». (Бытія XVII, 18,20).

Объ этихъ двѣнадцати князьяхъ вмѣстѣ съ ихъ племенами упоминается и далѣе въ Библіи (Быт. XXV, 18); о нихъ говорится, что они жили въ странѣ «отъ Хавилы до Сура, что передъ Египтомъ, какъ идешь къ Ассиріи», — эту послѣднюю область библейскіе географы считали частью Аравіи. Ихъ описаніе вполнѣ сходится съ тѣмъ, что мы встрѣчаемъ у арабовъ въ наше время. Объ однихъ говорится, что они владѣютъ городами и укрѣпленіями, о другихъ же, что они живутъ въ шатрахъ или имѣютъ поселенія въ пустынѣ. Изъ князей чаще всѣхъ упоминается о двухъ старшихъ сыновьяхъ Измаила, Наваіоеѣ и Кидарѣ, какъ самыхъ богатыхъ, владѣвшихъ многочисленными стадами мелкаго и крупнаго скота и славившихся прекраснымъ руномъ своихъ овецъ. Отъ Наваіоеа произошли навуфеи, населившіе Каменистую Аравію, а имя Кидаръ употребляется иногда въ Библіи для обозначенія всего арабскаго народа. «Горе мнѣ, — говоритъ псалмопѣвецъ, — что я пребываю въ Месехѣ, что я поселился въ шатрахъ Кидарскихъ»… Повидимому, какъ тотъ, такъ и другой, были родоначальниками кочевыхъ или пастушескихъ арабовъ, свободно переходящихъ въ пустынѣ съ одного мѣста на другое. «Это — богатый народъ, — какъ говоритъ пророкъ Іеремія, — живущій безпечно; ни дверей ни запоровъ нѣтъ у него, живутъ по одиночкѣ.» — Уже въ самую раннюю эпоху между арабами, «жившими въ городахъ и укрѣпленіяхъ» и тѣми, «которые жили въ шатрахъ» возникло весьма замѣтное различіе. Изъ числа первыхъ нѣкоторые поселились въ попадавшихся тамъ и сямъ среди горъ плодоносныхъ ущельяхъ и долинахъ, гдѣ эти города и укрѣпленія были окружены виноградниками, фруктовыми садами, пальмовыми рощами, полями, засѣянными хлѣбомъ, и роскошными пастбищами. Жизнь они вели осѣдлую, занимаясь исключительно земледѣліемъ и скотоводствомъ.

Другіе же изъ принадлежавшихъ къ этимъ племенамъ арабы стали заниматься торговлей; у нихъ были города и гавани по берегамъ Краснаго моря, на южномъ берегу полуострова и вдоль Персидскаго залива, и они отправляли товары за границу на корабляхъ и караванами. Этимъ занимались преимущественно арабы, жившіе въ Іеменѣ или Счастливой Аравіи, этой странѣ пряностей, благовоній и ладана — странѣ, называемой поэтами Савеей, а въ Библіи — Шебой. Они принадлежали къ числу самыхъ предпріимчивыхъ торговыхъ мореплавателей въ восточныхъ моряхъ. Съ противоположнаго варварійскаго берега они привозили на корабляхъ въ свою страну мирру и бальзамы, вмѣстѣ съ золотомъ, пряностями и другими предметами роскоши, доставляемыми изъ Индіи и тропической Африки. Эти товары, вмѣстѣ съ продуктами ихъ родины, перевозились чрезъ пустыню въ полуарабскія страны Аммонъ, Моавъ, Эдомъ или Идумею къ финикійскимъ гаванямъ на Средиземномъ морѣ, откуда расходились по всему Западу.

Если верблюда назвали кораблемъ пустыни, то караванъ можно назвать ея флотомъ. Обыкновенно іеменскіе караваны снаряжались кочующими арабами, жившими въ шатрахъ; они охраняли эти караваны и вели ихъ, а потому и могутъ быть названы пловцами въ пустынѣ. Они доставляли огромное число потребныхъ для каравана верблюдовъ и пополняли недостатокъ груза тонкимъ руномъ своихъ безчисленныхъ стадъ. Книги пророковъ ясно показываютъ намъ, какое важное значеніе имѣлъ въ библейскія времена этотъ сухопутный торговый караванный путь, который соединялъ съ древнею Сиріей богатыя страны юга: Индію, Эѳіопію и Счастливую Аравію.

Оплакивая Тиръ, Іезекіиль восклицаетъ: «Аравія и всѣ князья кидарскіе производили мѣну съ тобою, ягнятъ, барановъ и козловъ промѣнивали тебѣ, купцы изъ Савы и Раемы торговали съ тобою всякими лучшими благовоніями и всякими дорогими камнями и золотомъ платили за товары твои. Харанъ, Хоне, и Еденъ, купцы савейскіе, Ассуръ и Хилмадъ торговали съ тобою.» — А Исаія, обращаясь къ Іерусалиму, говоритъ такъ: «Множество верблюдовъ покроетъ тебя; дромадеры изъ Мадіама и Ефы, — всѣ они изъ Савы придутъ, принесутъ золото и ладанъ… Всѣ овцы кидарскія будутъ собраны къ тебѣ; овны новаіоескія послужатъ тебѣ.» (Исаіи LX, 6, 7).

Впрочемъ арабы-земледѣльцы и арабы-купцы, жившіе въ городахъ, никогда не считались типичными представителями арабской расы.

Осѣдлый образъ жизни и мирныя занятія смягчили ихъ характеръ и, благодаря сношеніямъ съ чужестранцами, они утратили многія изъ своихъ первобытныхъ чертъ. Сверхъ того и Іеменъ, какъ самая доступная изъ всѣхъ другихъ частей Аравіи всего болѣе соблазнялъ грабителей, которые не разъ нападали на него и овладѣвали имъ.

Національный характеръ сохранился во всей своей первобытной силѣ и чистотѣ между арабами другого рода, — бродячимъ племенемъ пустыни, «жителями шатровъ», которые были и гораздо многочисленнѣе первыхъ. Имъ, кочевникамъ по своимъ привычкамъ и пастухамъ по занятію, были извѣстны по опыту и преданію всѣ скрытыя въ пустынѣ сокровища; они вели бродячую жизнь и переходили съ одного мѣста на другое, — отыскивая тѣ колодцы и источники, которые, во времена патріарховъ, служили мѣстомъ убѣжища для ихъ предковъ; они раскидывали свои шатры вездѣ, гдѣ только находили тѣнь финиковыхъ пальмъ, а также и пастбища для своихъ стадъ и верблюдовъ и затѣмъ перекочевывали на другое мѣсто, какъ только истощались у нихъ эти временные запасы.

Эти арабы-кочевники раздѣлялись и подраздѣлялись на множество мелкихъ родовъ или семей, у каждой изъ которыхъ былъ свой шейхъ или эмиръ, изображавшій собою что-то въ родѣ древняго патріарха, и копье, воткнутое въ землю у его палатки, служило знакомъ его власти. Онъ могъ сохранять за собою эту должность въ одной и той же семьѣ въ теченіе нѣсколькихъ поколѣній, но она не была строго наслѣдственною, и назначеніе его зависѣло отъ доброй воли рода. Его могли низложить и выбрать на его мѣсто человѣка изъ чужого рода. Его власть была также ограничена и зависѣла отъ его личныхъ достоинствъ и отъ питаемаго къ нему довѣрія. Ему принадлежало право вести переговоры о войнѣ и мирѣ, предводительствовать своимъ племенемъ въ войнѣ съ врагами, выбирать мѣсто для лагеря, принимать и угощать знатныхъ иностранцевъ. Но, сохраняя за собою эти и подобныя имъ права, онъ подчинялся контролю общественнаго мнѣнія и волѣ своего народа {По словамъ Буркхарда, арабы-кочевники рѣдко остаются лѣтомъ дольше трехъ или четырехъ дней на одномъ мѣстѣ; какъ только ихъ скотъ выщиплетъ всю траву въ томъ мѣстѣ, гдѣ есть вода, племя двигается дальше, отыскивая новое пастбище, а когда трава выростетъ вновь, то она пригодится для другихъ кочевниковъ. Лагери бываютъ разные, смотря по числу палатокъ, которыхъ можетъ быть отъ шести до восьмисотъ. Если палатокъ немного, то ихъ ставятъ такъ, что онѣ образуютъ собою кругъ; если же ихъ значительно больше то онѣ ставятся по прямой линіи, или же идутъ ряды отдѣльныхъ палатокъ, по три и по четыре, одна за другой, и такъ бываетъ въ особенности по берегамъ какой-нибудь рѣчки. Зимой, когда не чувствуется недостатка въ водѣ и пастбищахъ, все племя разсыпается по пустынѣ небольшими партіями, по три или по четыре палатки, и каждая партія отстоитъ отъ другой на разстояніи получасовой ѣзды. Палатка шейха всегда разбивается на той сторонѣ, откуда можно ожидать непріятелей или гостей. Отразить первыхъ и съ честію принять вторыхъ, это считается первою обязанностью шейха. Каждый отецъ семейства втыкаетъ въ землю копье у своей палатки, впереди которой онъ привязываетъ свою лошадь. Здѣсь же спятъ ночью и его верблюды. — Burckhard, Notes on Bedouins, томъ I, стр. 33.

Вотъ еще описаніе ассирійскихъ арабовъ, которое, впрочемъ, можно отнести въ значительной степени ко всѣмъ арабамъ вообще:

«Было бы трудно описать появленіе многочисленнаго племени, перекочевывающаго на новыя пастбища. Мы вскорѣ очутились посреди стадъ овецъ и верблюдовъ, разсыпавшихся на далекое пространство по пустынѣ. Насколько можно было окинуть его глазомъ, направо, налѣво и впереди насъ мы видѣли одни только подвигающіяся стада. Длинные ряды ословъ и быковъ, на которыхъ были навьючены черныя палатки, огромные котлы и пестрые ковры; старики и старухи, не могущіе итти пѣшкомъ и привязанные наверху разной домашней утвари; дѣти, засунутыя въ прикрѣпленные къ сѣдламъ мѣшки, причемъ ихъ крошечныя головки торчали изъ узкаго отверстія; они качались на спинѣ животнаго вмѣстѣ съ ягнятами или козлятами, привязанными для противовѣса съ противоположной стороны; молодыя дѣвушки въ однѣхъ только плотно прилегающихъ къ тѣлу арабскихъ рубашкахъ, которыя скорѣе обрисовали, нежели скрывали ихъ граціозныя формы; матери, несущія дѣтей на плечахъ; мальчики, погоняющіе стада ягнятъ; всадники, вооруженные своими длинными пиками съ пучкомъ шерсти и мчащіеся во весь духъ по равнинѣ на своихъ быстрыхъ, какъ вѣтеръ, кобылицахъ; ѣздоки, погоняющіе своихъ дромадеровъ короткими согнутыми палками и ведущіе за собой въ поводу своихъ чистокровныхъ коней; прыгающіе жеребята, — такова была пестрая толпа, сквозь которую намъ нужно было пробивать себѣ дорогу. — Layard’s Nineveh, I, 4.}.

Какъ бы ни были многочисленны и мелки части, на которыя раздѣлялось племя, но каждая отдѣльная группа крѣпко держала въ своей памяти родственныя узы. Всѣ шейхи, принадлежащіе къ одному племени, признавали одного начальника, называвшагося шейхомъ надъ шейхами, который, жилъ ли онъ въ неприступномъ замкѣ на скалѣ или же въ пустынѣ въ палаткѣ, окруженный своими стадами и табунами, — это все равно, всегда могъ собрать подъ свои знамена всѣ разбросанныя тамъ и сямъ вѣтви племени въ томъ случаѣ, если дѣло шло о благѣ всего народа.

Многочисленность этихъ кочующихъ племенъ изъ которыхъ каждое имѣло своего князька и свою крошечную территорію, но безъ народнаго главы служила причиною частыхъ столкновеній. Кромѣ того, и родовая месть была у арабовъ чуть не религіознымъ принципомъ. Отмстить за смерть родственника лежало на обязанности семьи, и нерѣдко въ подобное дѣло замѣшивалась честь всего племени убитаго; иногда такой долгъ кровавой мести оставался неисполненнымъ въ теченіе цѣлыхъ поколѣній, порождая въ этомъ случаѣ смертельную вражду.

Необходимость быть постоянно насторожѣ, чтобы охранять свои стада и табуны, научила араба съ ранняго дѣтства владѣть оружіемъ. Никто не могъ превзойти его въ искусствѣ владѣть лукомъ, копьемъ, саблей, или въ умѣньи ловко и граціозно править лошадью. Но кромѣ этого онъ былъ также и хищникомъ, потому что, если онъ по временамъ и нанимался на службу къ купцу, чтобы доставлять ему верблюдовъ, проводниковъ и погонщиковъ, то все-таки онъ былъ болѣе склоненъ налагать выкупъ на караванъ или же прямо ограбить его во время утомительнаго перехода чрезъ пустыню. Во всѣхъ этихъ случаяхъ онъ считалъ законнымъ дѣломъ пустить въ ходъ оружіе, потому что смотрѣлъ свысока на любящихъ наживу сыновъ торговли считая ихъ людьми низшей расы, униженной привычкою къ стяжанію и погоней за барышомъ.

Таковъ былъ арабъ пустыни, обитатель шатра, на которомъ сбылись пророческія слова, сказанныя о судьбѣ его предка Измаила: «Онъ будетъ между людьми, какъ дикій оселъ; руки его на всѣхъ и руки всѣхъ на него». Природа создала араба какъ бы именно для такой участи. Легкій и худощавый онъ въ то же время обладалъ сильно развитыми мускулами, былъ дѣятеленъ и способенъ переносить большую усталость и всевозможныя лишенія. Онъ былъ умѣреннымъ и даже воздержнымъ; ему требовалось мало пищи, да и та была у него самая простая. Его умъ былъ также легокъ и подвиженъ, какъ и его тѣло. Въ немъ были развиты въ высшей степени всѣ интеллектуальныя особенности семитической расы: онъ обладалъ проницательностью, остроуміемъ, быстротою пониманія и блестящимъ воображеніемъ. Воспринимая все быстро и живо, онъ такъ-же быстро переходилъ отъ одного настроенія къ другому; гордый и смѣлый духъ былъ видѣнъ на его блѣдно-желтомъ лицѣ и свѣтился въ его черныхъ сверкающихъ глазахъ. Его легко можно было воодушевить краснорѣчіемъ, или очаровать прелестью поэзіи. Говоря на языкѣ богатомъ и обильномъ выраженіями, слова котораго сравнивались съ драгоцѣнными камнями и цвѣтами, онъ былъ, такъ сказать, ораторомъ отъ природы; но онъ больше любилъ пословицы и афоризмы, чѣмъ послѣдовательное изложеніе мыслей, и былъ склоненъ выражать ихъ по-восточному — нравоучительными баснями и притчами. Неутомимый воинъ-хищникъ, онъ былъ въ то же время великодушенъ и гостепріименъ. Онъ очень любилъ давать подарки; его дверь была всегда отворена для путника, съ которымъ онъ готовъ былъ подѣлиться послѣднимъ своимъ кускомъ; и даже самый смертельный его врагъ, преломившій съ нимъ хлѣбъ, могъ совершенно безопасно отдохнуть въ его палаткѣ, которую арабъ считалъ ненарушимой святыней.

Въ тѣ времена, которыя арабы называютъ «днями невѣдѣнія», они заимствовали свои религіозные взгляды главнымъ образомъ у сабеянъ и маговъ, вѣра которыхъ была въ то время господствующей на Востокѣ. Впрочемъ изъ этихъ двухъ религій они были больше склонны къ сабеизму. Они полагали, что начало ему было положено Саби, сыномъ Сива, который, по ихъ словамъ, вмѣстѣ съ его отцомъ и братомъ Енохомъ былъ схороненъ въ пирамидахъ. Другіе же производятъ это названіе отъ еврейскаго слова «саба», что значитъ звѣзды и относятъ начало религіи къ ассирійскимъ пастухамъ, которые, сторожа свои стада по ночамъ на равнинахъ, подъ безоблачнымъ небомъ ихъ страны, замѣчали положеніе и движеніе небесныхъ тѣлъ и дѣлали различныя предположенія о добромъ и зломъ вліяніи звѣздъ на человѣческія дѣла; изъ этихъ смутныхъ догадокъ халдейскіе философы и жрецы составили цѣлую систему, которая считается древнѣе даже системы египтянъ. По мнѣнію третьихъ, начало этой религіи было положено еще болѣе высокимъ авторитетомъ, и они утверждаютъ, что люди исповѣдывали ее еще до потопа. По ихъ словамъ, она пережила потопъ и ея потомъ держались патріархи. Ее проповѣдывалъ Авраамъ, она была принята его потомками, сынами Израиля, освящена и подтверждена -на скрижаляхъ закона, врученныхъ Моисею, среди грома и молніи, на горѣ Синаѣ.

Религія сабеянъ въ своемъ первоначальномъ видѣ была чистою и духовною; она внушала понятіе о единомъ Богѣ, учила о томъ, что ждетъ человѣка за гробомъ — награда или наказаніе, и что необходимо вести добродѣтельную и святую жизнь для того, чтобы получить блаженство въ будущей безсмертной жизни. Благоговѣніе, питаемое сабеянами къ Верховному Существу, было такъ глубоко, что они никогда не упоминали его имени и не осмѣливались никогда приближаться къ Нему иначе, какъ чрезъ посредство безплотныхъ духовъ, т.-е. ангеловъ. Они полагали, что эти послѣдніе населяютъ и оживляютъ небесныя тѣла точно такъ же, какъ въ человѣческомъ тѣлѣ обитаетъ, оживляющая его душа. Ангелы обитали въ предназначенныхъ имъ небесныхъ сферахъ для того, чтобы наблюдать надъ вселенной и управлять ею, подчиняясь при этомъ волѣ Всевышняго. Поэтому сабеяне, обращаясь къ звѣздамъ и другимъ небеснымъ свѣтиламъ, не поклонялись имъ, какъ божествамъ, но старались только умилостивить обитающихъ на нихъ ангеловъ, какъ посредниковъ между ними и Высшимъ Существомъ, обращаясь чрезъ посредство этихъ сотворенныхъ существъ къ великому, создавшему ихъ Творцу — Богу.

Мало по малу религія эта утратила свою первоначальную простоту и чистоту; ея смыслъ былъ затемненъ таинствами, и она погрузилась въ идолопоклонство. Теперь сабеяне вмѣсто того, чтобы смотрѣть на небесныя свѣтила, какъ на жилища своихъ предстателей предъ Богомъ, стали поклоняться имъ, какъ божествамъ; они ставили изсѣченныя изъ камня изображенія ихъ въ священныхъ рощахъ и мрачныхъ лѣсахъ и, наконецъ, перенесли этихъ идоловъ въ храмы и, начали воздавать имъ божескія почести. Религія сабеянъ, распространившись въ различныхъ странахъ, подверглась многимъ перемѣнамъ и видоизмѣненіямъ. Египетъ долгое время обвиняли въ томъ, что онъ довелъ ее до крайней степени униженія; изваянія, гіероглифы и раскрашенныя гробницы считались памятниками поклоненія не только небеснымъ силамъ, но самымъ низкимъ тварямъ и даже неодушевленнымъ предметамъ. Впрочемъ, благодаря новѣйшимъ изслѣдованіямъ и изысканіямъ, мы видимъ все яснѣе и яснѣе, какъ несправедлива была клевета, взведенная на этотъ, наиболѣе развитой въ умственномъ отношеніи народъ древняго міра, и, по мѣрѣ того, какъ изслѣдованія эти медленно приподнимаютъ съ египетскихъ гробницъ таинственный покровъ, мы узнаемъ, что всѣ эти видимые предметы поклоненія были только символами различныхъ свойствъ единаго Верховнаго Существа, имя Котораго было такъ свято, что смертные не осмѣливались произносить его. У арабовъ къ сабеизму примѣшалось дикое суевѣріе и унизившее эту религію грубое идолопоклонство. Каждое племя поклонялось своей особенной звѣздѣ или планетѣ, или ставило своего особеннаго идола. Въ ихъ религіозные обряды вошло, наводящее ужасъ, отвратительное дѣтоубійство. Среди этихъ кочевыхъ племенъ рожденіе дочери считалось несчастіемъ: при кочевой и разбойничьей жизни арабовъ отъ женщины было мало пользы, а, между тѣмъ, она могла навлечь позоръ на семью своимъ развратнымъ поведеніемъ, или въ томъ случаѣ, если бы попала въ плѣнъ. Такимъ образомъ мотивы, проистекавшіе изъ ненормальнаго образа жизни, примѣшавшись къ ихъ религіознымъ чувствамъ, заставляли ихъ приносить дѣтей женскаго пола въ жертву идоламъ, или зарывать ихъ живыми въ землю.

Другая, соперничавшая съ сабеизмомъ религіозная секта маговъ или гвебровъ (огнепоклонниковъ), которая подѣлила вмѣстѣ съ нимъ господство надъ Востокомъ, получила свое начало въ Персіи, гдѣ, по прошествіи нѣкотораго времени, ея изустное ученіе было записано ея великимъ пророкомъ и учителемъ Зороастромъ въ его книгѣ, называемой «Зендавестой». И эта вѣра такъ же, какъ и вѣра сабеянъ была въ самомъ началѣ простою и чистодуховною; она учила вѣрить въ единаго верховнаго и вѣчнаго Бога, Которымъ и чрезъ Котораго существуетъ вселенная; Онъ своимъ творческимъ словомъ создалъ два дѣятельныхъ начала — Ормузда, начало, или ангела свѣта или добра, и Аримана, начало, или ангела мрака или зла; они образовали міръ изъ смѣшенія этихъ противоположныхъ элементовъ и, управляя его дѣлами, ведутъ между собою постоянную борьбу. Отсюда торжествуютъ поперемѣнно то добро, то зло, смотря по тому, кто имѣетъ перевѣсъ — ангелъ свѣта или ангелъ мрака. Эта борьба будетъ продолжаться до конца міра, до того времени, когда наступитъ воскресеніе мертвыхъ и день суда; тогда ангелъ мрака и его ученики будутъ изгнаны въ такое мѣсто, гдѣ царствуетъ ужасная тьма, а ихъ противники войдутъ въ блаженное царство непреходящаго свѣта.

Первоначальные обряды этой религіи отличались большою простотою. У маговъ не было ни храмовъ, ни алтарей, ни религіозныхъ символовъ какого бы то ни было рода; они въ своихъ молитвахъ и гимнахъ обращались прямо къ Богу, или къ тому, что считали его обителью — къ солнцу. Они воздавали почести этому свѣту, какъ жилищу божества, какъ источнику свѣта и тепла, изъ которыхъ составлены всѣ остальныя небесныя тѣла; и они зажигали огни на вершинахъ горъ, чтобы замѣнить этимъ свѣтъ въ то время, когда угасало солнце. Зороастръ первый сталъ строить храмы, въ которыхъ священный огонь, будто бы нисшедшій съ неба, постоянно поддерживался жрецами неотлучно находившимися при немъ и охранявшими его день и ночь.

Съ теченіемъ времени и эта секта, подобно сабеянамъ, перестала понимать божественное начало въ символѣ, и люди, принадлежащіе къ ней, начали поклоняться свѣту и огню, какъ настоящимъ божествамъ, и приходили въ ужасъ отъ мрака, считая его сатаною или дьяволомъ. При своемъ неукротимомъ фанатизмѣ, они готовы были хватать невѣрующихъ и приносить ихъ въ жертву огню для того, чтобы умилостивить это грозное божество.

На ученіе этихъ двухъ сектъ и указываютъ слѣдующія прекрасныя слова въ книгѣ Премудрости Соломона: «Подлинно суетны по природѣ всѣ люди, у которыхъ не было вѣдѣнія о Богѣ, которые изъ видимыхъ совершенствъ не могли познать Сущаго и, взирая на дѣла, не познали Всевышняго, а почитали за боговъ, правящихъ міромъ, или огонь, или вѣтеръ, или движущійся воздухъ, или звѣздный кругъ, или бурную воду, или небесныя свѣтила»

Изъ этихъ двухъ вѣръ, какъ было сказано выше, между арабами былъ болѣе распространенъ сабеизмъ, но только въ сильно искаженномъ видѣ, смѣшанный съ разными злоупотребленіями и измѣнявшійся, смотря по племени, которое егоисповѣдывало. Религія маговъ была господствующею у тѣхъ племенъ, которыя, живя въ пограничныхъ областяхъ, имѣли частыя сношенія съ Персіей, между тѣмъ какъ другія племена заимствовали суевѣріе и идолопоклонство у народовъ, жившихъ съ ними въ сосѣдствѣ.

Іудейская вѣра проникла въ Аравію еще въ раннюю эпоху, хотя въ какомъ-то неопредѣленномъ и неполномъ видѣ; но какъ бы то ни было, многіе изъ ея торжественныхъ обрядовъ и странныхъ преданій укоренилось въ этой странѣ. Позднѣе, когда Палестина была опустошена римлянами, а городъ Іерусалимъ взятъ и разграбленъ, многіе изъ евреевъ нашли себѣ убѣжище у арабовъ, присоединились къ ея племенамъ, образовали свои общины, пріобрѣли во владѣніе плодородные участки земли, выстроили замки и укрѣпленія и добились значительной власти и вліянія.

И христіанская религія нашла себѣ тоже послѣдователей среди арабовъ. Самъ апостолъ Павелъ говоритъ въ своемъ посланіи къ Галатамъ, что вскорѣ послѣ того, какъ онъ призванъ былъ проповѣдывать христіанскую вѣру среди язычниковъ, онъ «пошелъ въ Аравію». Благодаря распрямъ, возникшимъ въ Восточной церкви, она распалась на многія секты, и каждая изъ нихъ, получивъ перевѣсъ, начинала преслѣдовать остальныя, многихъ ссылала въ отдаленныя страны Востока, и такимъ образомъ секты эти, населивъ аравійскія пустыни анахоретами, способствовали распространенію христіанства среди нѣкоторыхъ изъ главныхъ племенъ.

Вышеупомянутыя причины, какъ физическія, такъ и духовныя, могутъ объяснить намъ, почему съ арабами въ теченіе цѣлыхъ вѣковъ не произошло никакихъ перемѣнъ. Съ одной стороны ихъ обособленное положеніе и ихъ обширныя пустыни служили имъ защитой отъ завоеваній, а съ другой ихъ внутреннія распри и недостатокъ общей связи политической или религіозной помѣшали имъ сдѣлаться, въ свою очередь, грозными завоевателями. Они представляли собою обширную аггрегацію отдѣльныхъ частей, сильныхъ, каждая въ отдѣльности, но такихъ, которымъ недоставало общей связующей силы. Хотя кочевая жизнь закалила ихъ и пріучила къ дѣятельности, хотя большинство изъ-нихъ отличалось съ самаго дѣтства воинственнымъ характеромъ, но они поднимали оружіе только другъ противъ друга, за исключеніемъ нѣкоторыхъ пограничныхъ племенъ, которыя служили наемными войсками во внѣшнихъ войнахъ. Вотъ почему въ то время, какъ другія кочевыя племена центральной Азіи, которыя въ сравненіи съ ними были нисколько не воинственнѣе, въ продолженіе цѣлыхъ столѣтій съ успѣхомъ дѣлали нашествія на цивилизованный міръ и завоевывали его, эта воинственная раса, не сознававшая своей силы, оставалась разъединенною и, живя въ глубинѣ родныхъ пустынь, не представляла собою никакой опасности.