"Этот уголок земли обожаем…"

Front matter

«Этот уголок земли обожаем…»

Мураново в письмах Э. Ф. Тютчевой

Перевод с французского Л. В. Гладковой.

4

Д. Ф. Тютчевой

1876. 27 июля. Артемово*

Здесь я ежедневно вижу кого-нибудь из Муранова. Внуки тоже иногда приходят, а третьего дня они у меня обедали. Они очень милы, и мне бы хотелось, чтобы ты их увидела. Я не расскажу тебе о них ничего особенного, так как, во-первых, я не понимаю ни слова из того, что они говорят, или почти ни слова, но я уверена, что Федя не говорит ничего необычного… Что в них мило, так это их внешность и манера поведения. Соня очень хороша, а Федя очень забавен. Они так кротки и послушны, будучи при этом вполне веселы и непринужденны.

5

К. Пфеффелю

1876. 2/14 августа. Артемово под Москвой

Оно <письмо> нашло меня там, откуда я сейчас пишу: в старом деревенском доме, довольно обветшалом. Он расположен неподалеку от Муранова, имения родителей жены Ивана, где живут Иван с семьей и родители. Узнав, что я не еду к вам в этом году, мои добрые дети пригласили меня пожить до конца лета по соседству с ними, и я на это решилась, несмотря на усталость и на то, что предстоит новая поездка в Москву.

<…> И вот уже две недели я в Артемове, где благодаря заботам моего доброго Ивана, право, совсем неплохо устроилась. Я занимаю половину довольно просторного дома, оставленного его владельцем, который живет за границей, но управляющий сдает, боюсь по собственной инициативе, те несколько комнат, что предложены мне.

<…> Я нахожусь в трех верстах от Муранова, и ежедневно кто-нибудь из многочисленного общества, собравшегося там, совершает этот короткий путь, чтобы повидать меня. Мои внуки тоже иногда проводят у меня часть дня. Должна сказать, они очень милы. Маленькая Софи в возрасте г-на Франсуа. Она высокого роста и очень хорошенькая, похожа на отца, но имеет несравненно более здоровый вид. Маленькому Федору — Феде, как его называют, — три года. Он не так хорош, хотя у него черные глаза, невероятно блестящие и большие, с длинными черными ресницами, но особую прелесть составляют его оригинальность и живость. Уже почти можно говорить о его уме, и Анна так и делает, но она, конечно, очень усложняет те пустяки, которые он произносит. хотя мальчик определенно обещает быть небанальным. Что касается воспитания обоих малышей, можно сказать, оно предоставлено природе, и потому они немного балованы, но несмотря на это я не нахожу их докучливыми, а малышка Софи, по-моему, даже очень послушна.

6

К. Пфсффелю

1876. 4/16 сентября. Артемово

Я все еще в деревне и из экономии останусь здесь по крайней мере весь сентябрь (ст. стиля), плохая или хорошая будет погода. Я нахожусь в полном одиночестве, но почти не замечаю его, благодаря данной мне Богом способности предаваться разным занятиям. Теперь я читаю переписку Ампера, можно сказать с увлечением. <…> Здоровье Ивана лучше, чем весной. Он очень занят своими обязанностями мирового судьи и сельским хозяйством.

7

К. Пфеффелю

1876. 11/23 октября. Петербург

<…> 22 сентября я праздновала ваш день рождения не только в мыслях, но и на словах, в тот день я находилась в Муранове у Путят, где много говорилось о вас, и Иван с женой присоединились к моим добрым пожеланиям. Письмо от 26-го нашло меня в Артемове в самый разгар осени. Я не хотела больше писать вам из этого места, где меня вконец одолела скука, я бы не продержалась там так долго, если бы не обещала Ивану провести с ним несколько дней, прежде чем уеду в Петербург, а чтобы выполнить это обещание, надо было дождаться, пока мурановский дом частично освободится от гостей. Итак, только 3/15 октября я рассталась со своим уединенным уголком, ставшим в последнее время менее печальным, благодаря нескольким прекрасным жарким и солнечным дням, давшим вновь возможность совершать прогулки хотя бы в саду, так как дороги все же окончательно испорчены проливными дождями и даже сильным снегопадом 21 сентября/3 октября. В Муранове я приятно провела четыре дня в теплом доме, где, начиная от входной двери и кончая последним уголком, температура была 15 градусов и выше. В этом прибежище Иван с семьей проведут зиму, моя невестка должна родить в следующем месяце. Дети очень милы и прекрасно воспитаны, правда без малейших к тому усилий родителей или лиц, приставленных к ним. Наконец, в четверг 7/19 октября я вырвалась из тенет этой патриархальной жизни и направилась в Москву, где меня встретили с распростертыми объятиями.

А. Ф. Тютчева, в замужестве Аксакова, дочь поэта.

Фото Г. Деньера. Петербург, начало 1860-х годов

8

К. Пфеффелю

1876. 7/19 ноября. Петербург

<…> семья Тютчевых пополнилась новым членом. Моя невестка родила мальчика, которого назвали Николаем в честь его деда по материнской линии, что будет напоминать, хотя бы на время, двух братьев Тютчевых — Николая и Федора.

9

Д. Ф. Тютчевой

<1877>. 15 июня. Артемово*

Неделя как приехала в Артемово. В Муранове* все хорошо. Внуки очень милы, а младший Николай Иванович* — лучший из бэби, кроткий, спокойный, довольный и цветущий. Иван, интересующий меня больше, чем молодое поколение, выглядит хорошо <…> У меня есть закрытая и очень комфортабельная коляска… это превосходное средство, чтобы поехать в Хотьково* или Талицу*, или добраться до Муранова.

10

Д. Ф. Тютчевой

<1877>. 18 июля. Артемово*

Я была уверена, что ты особо вспомнишь обо мне в этот день. Я заказала заупокойную обедню и панихиду* в церкви в нескольких верстах от Муранова* и долго вспоминала о монастыре и о печальной дорогой могиле <…> Теперь, чтобы вернуться к милому уголку земли, где я проживаю, скажу, что погода здесь стоит идеальная и воздух напоен тысячью ароматов, приносимых летним ветерком из глубины леса, тянущегося до горизонта. 15-го после службы я вернулась к себе и провела в одиночестве этот и следующий день, бесконечно перебирая в памяти не только печальные воспоминания о смерти l’Aime, но о всей той части его жизни, которую я знала и в которой принимала участие. Я часто вижу детей и всех обитателей Муранова*, но, поскольку сейчас среди скота надеж, а лошади не являются исключением, Иван ввел карантин для скота, так что теперь я сама в наемной карете езжу в Мураново*, тогда как в прошлом году обитатели Муранова* приезжали в Артемово*. Мне кажется, что новый порядок предпочтительнее, так как я более свободна в своих действиях.

11

К. Пфеффелю

1877. 25 июня/7 июля. Артемово

Я живу уже почти три недели в том же доме среди лугов с лесами на горизонте, откуда я вам писала прошлым летом. Здоровье мое немного поправляется под влиянием деревенского воздуха, но я все та же старая развалина, которой не угодить <…>. Как говорил мой муж, жизнь — это такая трудность, которая становится все более обременительной. Я вижусь каждый день с Иваном и его семьей, и иногда выезжаю в деревню к Путятам, где собрались все те же, что и прошлым летом. Весь этот кружок (за исключением молодежи — Ивана и его семьи) чрезвычайно постарел и охвачен недомоганиями — кто катаром, кто астмой, кто другими, еще более сильными болезнями. В общем, эти люди стоят одной ногой в могиле, среди них даже я выгляжу сильной, хотя почти им ровесница. Живут здесь очень тихо; впрочем все страстно интересуются войной, следят за ее ходом, желая России успехов, в которых, впрочем, никогда не сомневаются. При этом читаются газеты, обсуждаются депеши из армии.

Обыкновенно главная тема общих разговоров — дети. Все крутится вокруг малышей, у которых поистине счастливое детство.

12

Д. Ф. Тютчевой

<1878>. 7 июня. Артемово*

…вчера утром прибыла в Москву, а затем в Артемово* в три часа пополудни <…> Дети и их родители ждали меня в Артемове*, как и в предыдущие годы. Я нашла Колю* чрезвычайно похорошевшим и очаровательным, хотя совсем в другом роде, чем Федя*, который по-прежнему драгоценность в высшей степени.

13

К. Пфеффелю

1878. 24 июля/5 августа. Артемово

Мы через несколько часов ждем в Муранове (местопребывание Ивана) знаменитого изгнанника, который отсюда, вероятно, отправится в Овстуг, т. к. вчера он телеграфировал Ивану, прося пристанища на его земле, не имея больше его на своей. <…> Мои внуки очень милые, хорошенькие, свежие, кроткие и хорошо воспитанные. Я их вижу почти каждый день, хотя нас разделяет темный лес с дорогой, почти всегда отвратительной… Иван благополучен, но нервничает перед предстоящими выборами мировых судей. Он боится, что не будет переизбран, и очень огорчается этим обстоятельством.

14

Д. Ф. Тютчевой

<1878>. 29 июля. <Артемово>

…я тотчас же хотела ответить, но отложила до получения самых свежих известий от А<ксаковых>, которых я должна была увидеть на следующий день, т. е. вчера. Поскольку это свидание состоялось, я хочу сделать тебе отчет о нем. Прежде всего, я присоединилась к Анне в поезде, направлявшемся в Троицу, и на целую станцию меня опередила Ольга с Соней* и Федей*. В Троице А<ксаков> пришел встретить свою жену, и мы увидели, как он серьезно и достойно переносит — без тени ярости и злобы — свою опалу. День прошел самым приятным образом. Погода стояла прекрасная, не считая довольно докучливого восточного ветра. Мы все были в соборе, где хранятся мощи св. Сергия, и А<ксаковы> заказали молебен перед ракой Святого. Федя* поцеловал мощи с серьезным видом, а Соня со священным трепетом, вызвавшим у нее слезы. <…> После совместного обеда, прошедшего очень весело, мы, обитатели Муранова* и Артемова*, попрощались с блестящими изгнанниками. Что до них, они только в 11 часов вечера смогли продолжить свой путь. Впечатление от этого свидания таково, что нельзя испытывать и переносить лишения с большим стоицизмом, чем эти супруги. Между прочим, никакой бравады, никакого нарочитого равнодушия — но полнейшая свобода разума и смирение, смирение без усилий и горечи.

15

Д. Ф. Тютчевой

<1878>. 11 декабря. <Петербург>

Что до 100 рублей, это пожертвование* в школу Ивана, и ты меня обяжешь, передав деньги г-же Путяте с просьбой отправить их прямо в Мураново*. Они пойдут на оплату столяру, который изготавливает скамьи для будущей школы.

16

К. Пфеффелю

1879. 10/22 апреля. <Петербург>

Мой сын, который, слава Богу, самый преданный слуга Его Величества, достойно отпраздновал в своей деревне сохранение жизни Государя. Были отслужены обедня и молебен в маленькой церкви, построенной им самим, после чего он произнес речь, обращенную к крестьянам, в которой призывал их не поддаваться внушениям негодяев, сеющих недовольство в умах и призывающих к бунту против законов страны. Его слова сопровождались бурным «ура!», а вечером, в заключение праздника состоялась небольшая иллюминация: горел вензель Императора в окружении слов: «Боже, Царя храни». Я очень одобряю все это.

17

Д. Ф. Тютчевой

<1879>. 7 июня. Бабушкино *

Милая Дарья, я не буду сегодня описывать тебе мое новое жилище, я только хочу сказать, что прибыла вчера благополучно в назначенный час. Дом очень милый и даже удобный, расположенный на границе сада в Муранове* и в ста шагах от дома самих хозяев. Добрый Лизи трудился сам, чтобы построить для меня этот дом, и он сделал чудо, закончив в течение одного месяца и шести дней полностью весь дом с печами и всем тем, что составляет комфортабельное и основательное жилище, Как говорят, здесь можно проводить зиму, а всегда хорошо знать, что в случае крайней нужды имеется свой очаг рядом с лучшим из сыновей. Лизи решительно таков, и мое сердце переполняется нежностью к нему. Я нашла, что он довольно хорошо выглядит, а Ольга в известном положении… Дети очень, очень милы и так кротки и доброжелательны! Сейчас занялись шитьем платья, присланного тобой Соне*. Оно должно было быть готово к моему приезду, но запоздали. Вот я и на месте и не представляю, как я смогу уехать в конце августа, чтобы навестить брата.

И. С. Аксаков. Фото Г. Деньера. Петербург, вторая половина 1860-х годов

18

К. Пфеффелю

1879. 13/25 июня. Подмосковье.

<Мураново>

…уехала в Москву, чтобы оттуда сбежать в деревенский дом, подготовленный мне заботами моего милого сына. Добрый мальчик, убедившись, что лачугу, в которой я жила три лета подряд, не годится больше снимать, придумал ни больше ни меньше, как построить в деревне, где живет он сам, прелестный деревянный дом на кирпичном фундаменте, оборудованный прекрасными печами, украшенный балконами и в самом деле очень комфортабельный. Он его построил меньше, чем за шесть недель почти тайком от меня, и хотя я не сомневалась, что по приезде меня ждет сюрприз, я все же была поражена видом хорошенького, изящного дома на том месте, где когда-то был огород. Я очень удобно расположилась одна в моем доме, с моими людьми и совершенно независима и свободна в моих действиях и во времени. Что меня особенно привлекает, так это прекрасный вид из окон, которым я любуюсь. Окна теперь широко раскрыты, и через них проходят широкие потоки воздуха, наполненные полевыми ароматами, навевающими на меня меланхолию и напоминающими мне летние дни, проводимые когда-то в Овстуге. Я благословляю моего милого Ивана, за то, что он сделал для меня, и в то же время я не совсем довольна, так как во-первых, мне жаль денег, потраченных им на меня, а во-вторых, мне грустно возобновлять новый арендный срок с жизнью, после того, как я не одно лето провела во временном состоянии. <…> мы получаем большое количество газет.

19

Д. Ф. Тютчевой

<1879>. 14 июня. <Мураново>

Я по-прежнему очарована Бабушкиным*, и привыкаю к нему все больше и больше, что несколько скрашивает мое положение. Более всего остального меня восхищает вид из моих окон — широкий и меланхолический. Через широко распахнутые окна с края горизонта проникают потоки благоуханного воздуха, которым я не могу надышаться. Это несравнимо лучше, чем то, что мы вдыхали через открытые окна на Итальянской. Анна хочет проездом в Варварино остановиться в Муранове, и помимо всего, в Бабушкине*, где действительно есть комната для гостей, но очень маленькая и рядом с комнатой для прислуги <…>. Говорила ли я тебе, что маленькая церковь очаровательна? Я уже два раза ходила туда к обедне. При церкви живет священник, нанятый на средства Ивана. Дети очень милы. Маленький Коля* красивый мальчик, самый крепкий из троих, не похожий ни на отца, ни на мать, живой, веселый, очень предприимчивый и решительный но характеру. Федя* тонкий, легкий, изящный, в этом у него есть сходство с его дедом, но не в чертах лица.

20

Д. Ф. Тютчевой

1879. 21 августа/2 сентября.

<Мураново>

На следующий день <16 августа> в праздник иконы, которой посвящена церковь, построенная Иваном (Нерукотворенный образ Спасителя)*, состоялась торжественная служба с дьяконом и певчими, приглашенными для этого случая из Москвы. Действительно, говорят, что здешний священник человек образованный и выходящий из ранга обычных сельских священников. Но он, кажется, никогда и не был сельским священником. Он служил священником в семинарии в Троице, и из-за своего слабого здоровья согласился искать место, где он не был бы перегружен работой.

21

Д. Ф. Тютчевой

1879. 2/14 сентября. <Мураново>

Анна, добрая маленькая Анна, вчера вечером приехала сюда. К счастью, погода несколько дней назад переменилась к лучшему и, похоже, так удержится. <…> Анна чувствует себя лучше. До сих пор она, кажется, довольна Мурановом, вернее, Бабушкином*; не знаю, что останется от этого настроения через несколько дней. Все зависит от ее здоровья. Анна вновь завалила детей всевозможными игрушками, и вчера у меня стоял необычный гам, который, должно быть, удивил стены моего жилища, до сих пор привыкшие к полной тишине.

С. Л. Путята. Фото Ю. Мебиуса.

Москва, конец 1860-х годов

22

К. Пфеффелю

1879. 3/15 сентября. <Мураново>

Я пишу сегодня, можно сказать, зажавшись в угол. Анна (Аксакова) приехала ко мне на несколько дней, а лишний человек в пределах моего деревенского дома — это почти теснота. Бесконечные беседы, разговоры на разные темы уносят все мое время и делают это письмо бессвязным… Сегодня с коротким визитом должен приехать Аксаков. После его знаменитой прошлогодней речи в Славянском комитете, стоившей ему ссылки, Аксаков больше ничего не пишет, и вы неправы, думая, что именно его памфлеты против Германии чуть не смешали карты правительств вашей страны и России.

23

К. Пфеффелю

1879. 10/22 сентября. <Мураново>

Анна уехала, проведя шесть дней под моей крышей. Приезжал Аксаков и был приятен и очарователен в беседах, почти не затрагивая политических и славянских вопросов. Он ничего больше не пишет и ждет лучших дней для России. Впрочем, он считает, что они наступят нескоро. Одно его выражение поразило меня, что в России народ являет собой партию тори, а высшие классы виги. Это очень верно и утешительно, т. к. благодаря этому, революция по образу революции 89-го года во Франции, невозможна.

24

Д. Ф. Тютчевой

1879. 10/22 сентября. <Мураново>

Анна провела у меня полных шесть дней. Фурункулы не слишком беспокоили ее и, в общем, мне кажется, она осталась довольна своим пребыванием здесь. Она несколько излишне вмешивалась с критикой гигиены детей Ивана и этим глубоко обидела Ольгу, которая не любит советов, но она была очень добра к самим детям и нельзя не быть к ней за это признательным. Аксаков пробыл здесь сутки. Я была очень рада увидеть его. О политике говорили мало, и он был кроток и симпатичен. <…> Мой дом теплый, и мне довольно хорошо.

25

Д. Ф. Тютчевой

1879. 27 сентября/9 октября.

Мураново

Китти пробыла здесь сутки, думаю, она напишет тебе. Она, кажется, осталась довольна Мурановым и среди всего прочего Бабушкиным*, которое она нашла милым и комфортабельным жилищем. Мой дом очень теплый, иногда даже слишком теплый, но я на этот недостаток не жалуюсь. Ольга меня особенно просила напомнить тебе о ней, Лизи также. Он в настоящее время очень занят постройкой дома, предназначенного служить школой для 30 мальчиков. Единственным учителем в школе будет священник, а затраты оплатит земство, — я, по крайней мере, на это надеюсь.

26

Д. Ф. Тютчевой

<1879>. 1 ноября. <Мураново>

…вчера в 10.30 вечера у меня родилась внучка, которую назвали Екатериной. Она появилась на свет без шума и хлопот, как и подобает хорошо воспитанной маленькой барышне. <…> Сегодня метель, и деревня имеет темный и печальный вид.

27

Д. Ф. Тютчевой

<1880>. 14 июня. Мураново

На следующий день после моего приезда сюда установилась невероятно отвратительная погода. Мне пришлось велеть затопить печи, т. к. в моих комнатах было всего 10-12 градусов тепла. Нельзя было выйти из дома из-за проливного дождя, и мне казалось, что продолжается прошлая осень, так схожи были мои впечатления. У бедного Ивана на следующий день после моего приезда началась зубная боль, и он жестоко страдал всю неделю, не выходя из дома, и, что еще хуже, проводя ночи без сна. Я навещала его время от времени по нескольку минут, но, поскольку в сущности, я ничем не могла помочь ему и не имела возможности беседовать с ним, я не злоупотребляла своими визитами. Сегодня боль покинула его, как считают, вследствие чар одного заговорщика*, которого вызвали из Москвы. Этот человек приехал в прошлую среду вечером, а в четверг и пятницу Иван страдал еще больше, чем раньше. Вечером в пятницу он почувствовал себя легче, крепко уснул и сегодня он совсем здоров. Он даже приходил в Бабушкино*, где его застала гроза, но это досадное обстоятельство не имело никаких последствий. Теперь нездорова Ольга, и, поскольку она кормит маленькую Катю*, это новый повод для волнения. Надеюсь, что все кончится благополучно, но ты видишь, что с тех пор, как я здесь нахожусь, у нас все немного неблагополучно. Последних два дня потеплело, воздух наполнился запахами, на деревьях появилась свежая и густая листва — прелестный месяц июнь вступает в свои права, правда, слишком поздно, но, наконец-то, он здесь, и хоть бы он больше не уступил несвоевременным холодам.

28

Д. Ф. Тютчевой

1880. 15 июля. <Мураново>.

Милая Дарья, я вернулась из церкви, где отслужили обедню и панихиду* за упокой души моего дорогого Aime', и я хочу немного поговорить с тобой, к сожалению, письменно, чтобы вновь помянуть нашего усопшего в годовщину его смерти. Семь лет прошло с тех пор, как прекратились его жестокие страдания, и как он вошел — я надеюсь — в царство вечного покоя. Какою бы ни была его привязанность к жизни, я уверена, что он более счастлив там, где он сейчас находится, чем в этом печальном мире, и это примиряет меня с моей утратой. Но когда я думаю только о себе, мне так же печально, как в первый день, не видеть и не слышать его больше. Я не понимаю, как могут в свете обходиться без его ума, такого живительного, и я уверена, что там впали в самую отвратительную пошлость. Рядом с ним самые глупые обретали немного ума, он им давал часть своего, и в наименее думающих иногда рождалась мысль. Есть ли кто-нибудь в обществе похожий на него? Не думаю. Я вновь перебрала в памяти ужасные страдания последнего месяца его жизни, и мое сердце сжалось, как и в те дни, когда я присутствовала при этом горестном зрелище. Бедный Aime', если для того, чтобы войти в вечную жизнь, он должен был искупить какой-нибудь грех, — то я уверена, что его долгая, жестокая болезнь способствовала очищению души от любого пятна. Я верю в это так же, как в Божье милосердие.

29

Д. Ф. Тютчевой

1880. 30 июля/11 августа. <Мураново>

Оба милых мальчика, Федя* и Коля*, носят часто и с большим удовольствием красивые тирольские шапочки, которые ты им привезла из Мариенбада прошлым летом. Они им очень идут. Эти два шалуна поистине восхитительные дети и неотразимы каждый в своем роде. Федя* более красив, чем Коля*, но последний так оригинален, что очаровывает этим. В наших краях уже две недели стоит тропическая жара. И, вообще, давно я не видала подобного лета.

30

К. Пфеффелю

1881. 13/25 апреля. <Петербург>

Мой сын имеет у себя в Муранове школу, которая зависит от уездных властей, хотя открыл ее Иван и содержит почти единственно на свои средства. Эта школа нам нравится, потому что обучением в ней занимается священник, или поп, который служит в маленькой церковке, основанной и построенной моим добрым Иваном.

31

К. Пфеффелю

1881. 15/27 июня. <Мураново>

Я нашла здесь все таким, как оставила 8 месяцев назад. Иван выглядит не лучше, чем тогда, но по-прежнему поглощен своим делом мирового судьи, которое он выполняет с завидным усердием.<…> Он хотел бы быть избранным на новый срок, но для детей — двух старших, разумеется, — было бы лучше жить в городе, т. к. здесь очень трудно, если не сказать невозможно, найти гувернера или гувернантку, которые согласились бы запереться в деревне на круглый год. <…> Всего несколько дней стояла прекрасная погода, и наступило обычное русское лето — если не жара, то ветер и холод.<…> В качестве чтения взяла с собой два тома неизданных сочинении Сен-Симона, которые вам, конечно, известны. А сейчас я читаю очень увлекательное сочинение «History of our own times» Me Carthy.

32

Д. Ф. Тютчевой

<1881>. 13 июля. <Мураново>

В качестве праздников мы имели именины Ольги, которые для меня свелись к длинной службе утром в церкви и обеду с шампанским у г-жи Путяты.

33

К. Пфеффелю

1881. 19/31 июля. Мураново

Несмотря на все мои старания добиться, чтобы в доме было прохладнее, термометры показывали постоянно, даже ночью, 22—23 градусов жары (по Реомюру). Это ужасно. К счастью, гроза освободила нас 15/27-го от этой бразильской температуры. <…> Сегодня с утра Царская семья отправилась в Троицкую лавру поклониться мощам св. Сергия. Троица в 2,5 часах от Москвы по железной дороге, которая ведет также в Мураново. Ольга и Иван в надежде увидеть Государя отправились на станцию в 1 час и увидели лишь хвост поезда, увозившего в Москву высочайших пассажиров.

34

К. Пфеффелю

1881. 18/30 октября. Мураново

Все еще Мураново! 5 градусов мороза. Яркое солнце. Установился санный путь. Я накануне отъезда из Муранова. Завтра именины Ивана, а потом я уеду. В этом году была исключительно хорошая погода. <…> Иван вновь избран мировым судьей.

35

Д. Ф. Тютчевой

<1882>. 4 июля. <Мураново>

Я напрасно искала в твоем недавнем письме слово, которое бы мне оставило надежду увидеть тебя здесь. Может быть, ты воздерживаешься от приезда в Бабушкино, потому что боишься, что я отдам тебе свою комнату. Но, если я это сделаю, это будет для меня удовольствием, а если не сделаю — лишением. Но, конечно, я могу тебе предложить комнату, в которой жила Анна, если только это тебя удерживает, чтобы приехать ко мне. Петербургские Путяты здесь уже давно. Они меня ничуть не стесняют, и часто я целыми днями их не вижу.

36

Д. Ф. Тютчевой

<1882>. 18 июля, <Мураново>

Ужасная жара, продолжавшаяся всю прошлую неделю, помешала мне, милая Дарья, написать тебе, как я хотела, чтобы сообщить тебе об Иване. На моем балконе, выходящем прямо на юг, было до 39 градусов, а в комнатах колебалось от 23 до 25. Невозможно ничего делать при такой температуре, но тем временем наш дорогой больной понемногу выздоравливал — я тебе хотела это сказать, но не было сил. Теперь Лизи здоров по-своему, т. е. не совсем. Сегодня он в первый раз мог отстоять обедню без особого утомления <…> 15-го у нас здесь была панихида в память о дорогом Aime' и других наших возлюбленных усопших.

37

Д. Ф. Тютчевой

<1882>. 23 августа. <Мураново>

Мой Иван сказал, что у крыльца его школы висят фонари и что зимой они необходимы. Он говорит, что это незначительный расход, поскольку два фонаря стоят всего 4,50 руб. <…> Погода великолепная; на солнце жара и очень свежо в тени. Не знаешь, что и выбрать. Я читаю Карлейля, прогуливаясь по очаровательной, уединенной дорожке парка, соприкасающейся одной стороной с довольно широкой полосой газона и затененной великолепными деревьями. Я очень люблю эти часы, проведенные наедине с книгой.

38

Д. Ф. Тютчевой

<1882>. 17 сентября. <Мураново>

Я рассчитываю уехать отсюда 24-го, т. е. через неделю. <…> Я тем более сожалею о своем отъезде из Муранова*, что стоит прекрасная погода, впрочем, мне трудно покидать не только само место… Я теперь совершаю прогулки среди дня и мне очень не хватает тебя в этих странствованиях, потому что ты, по-моему, любишь ходить пешком. Впрочем, на днях, я — помимо своей воли — совершила такую прогулку и очень устала.

39

К. Пфеффелю

1883. 22 марта/3 апреля. <Петербург>

Мой сын пишет, что вьюги, не прекращающиеся порой по двое суток, буквально замели дом высокими сугробами. В усадьбе работают изо всех сил, расчищая дороги — в первую очередь к колодцу, откуда берут воду, но за ночь этой работы уже не видно, т. к. все снова заносит снегом. Невозможно посылать изо дня в день на железнодорожную станцию за письмами и газетами; впрочем, то и дело из-за снежных заносов на дороге поезда останавливаются и все сообщение прекращается. Неделю назад все еще было 23 градуса мороза. Иван жалуется, что у них нет ни дров, ни сена и нужно их покупать за немыслимую цену; он опасается за последствия ледохода на маленькой речке, которая из-за обильного снега выйдет из берегов; он уверен, что снесет плотину, и прочие бедствия потребуют от него расходов. Разумеется, у крестьян тоже нет корма для животных, и, чтобы прокормить лошадей и коров, они снимают с крыш солому, защищавшую их кое-как от холода. Эта страшная зима — настоящее бедствие. А сколько болезней она принесла. Москва наводнена ими. Будем надеяться, что перед коронацией атмосфера очистится от этих тлетворных миазмов.

40

К. Пфеффелю

1883. 1 июня/20 мая. <Петербург>

Мой сын с семьей ездил в Москву. Они присутствовали при торжественном въезде Государя в столицу и посмотрели, насколько это было возможно, церемонию коронации, — вернее, выход Императора из храма после церемонии коронации, и иллюминацию в городе. Но вчера наши милые деревенские жители вернулись в свое Мураново. Иван, как председатель уездного съезда мировых судей, должен поехать в ближайшее воскресенье к Троице встречать Государя и Государыню, которые со всем двором приедут поклониться мощам св. Сергия. Троица — это центр уезда, который представляет Иван, и он должен будет предложить хлеб-соль Их Величествам. Я молю Бога, чтобы ему не пришлось отказаться от этой чести из-за нездоровья — но надежды мало.

41

Д. Ф. Тютчевой

1883. 29 мая/10 июня. <Петербург>

Завтра день рождения Лизи. Ему исполняется 37 лет. Дай Бог ему здоровья и сохрани в великих жизненных испытаниях. Соня* все еще, кажется, слегка хромает. Что до Ивана, он 22-го был в Троице и помогал преподносить Государю хлеб-соль. Лизи считает, что Его Величество его совсем не заметил, и это более чем вероятно, но я, по крайней мере, довольна, что он не отказался исполнить эту обязанность, как я опасалась. Лизи жаловался, что в Троице, пока ждали Государя, было холодно.

42

Д. Ф. Тютчевой

1883. 10/22 июня. Бабушкино*

Я приехала сюда во вторник 7/19, как и предполагала… <…> Я нашла все на своих привычных местах. Соня хромает, вернее тащит ногу, Лизи чувствует себя неплохо. <…> Соня очень подросла, она побледнела и осунулась, и, на мой взгляд, она сейчас как раз формируется. Но вот эта нога беспокоит — боюсь, как бы у нее не оказалось то, что по-немецки называют <нрзб.>, болезнь, которой не видно конца… Мне за них очень тревожно — видимо, это крест, посланный, чтобы уравновесить радости отцовства и материнства. Ольга временами очень обеспокоена, но она успокаивается при первом проблеске надежды. Бедная женщина, да к тому же она отягощена присутствием г-жи Путяты из Петербурга. По-прежнему стоит жара, но здесь, на природе, это благо. Впрочем, в эту минуту собирается гроза и в отдалении гремит гром. <…> Я получила вчера твое письмо от 2/14 июня, а в эту минуту от 5-го. Оба дня — годовщины. 2/ 14 была 11-я годовщина смерти моей Мари, а не 13-я, как ты пишешь. Будет 13 лет, как нет больше Димы и 10 лет, как нас покинул папа. Вчера, 9-го июня, был день рождения дядюшки Николая. Словом, почти каждый день памятная дата. <…> Дождь перестал, я только что прогулялась по балкону. Воздух напоен самыми опьяняющими запахами, и природа восхитительна. Я очень люблю мой маленький домик и отдыхаю здесь всей душой.

И. Ф. Тютчев, сын поэта. Фото M. Конарского. Москва, 1868

О. Н. Тютчева, невестка поэта. Фото M. Конарского. Москва , 1868

43

К. Пфеффелю

1883. 18/30 июня. Мураново

…я уже почти десять дней в деревне, отдыхаю от усталости последних двух недель, проведенных в Петербурге.<…> Своего сына я нашла в добром здравии, слава Богу. Он с головой ушел в обязанности мирового судьи, ведение собственных дел и занятия с двумя старшими детьми — дочерью и сыном. Он бесконечно далек от праздности, чему я очень рада. Однако в Муранове совсем не весело, несмотря на прекрасную погоду и удовлетворительное в данный момент здоровье Ивана и детей. Бедная г-жа Путята, теща моего сына, умирает от рака груди и зрелище упадка ее сил очень печально. К счастью, она не сильно страдает, но на ее чертах лежит печать смерти.

44

Д. Ф. Тютчевой

<1883>. 26 июня/8 июля. <Мураново>

Анна собирается приехать в Мураново 14-го июля, чтобы провести здесь 15-ое июля. <…> Маленькая Катя прелестна, а Коля ласковый и дружелюбный. Он заметно подрос, но, по сравнению с ростом Сони*, братья ей уступают. Катя*, по-моему, тоже будет очень высокой, и только Федя* будет, наверное, среднего роста. Лизи чувствует себя очень неплохо, но это вовсе не значит, что он пышет здоровьем.

45

К. Пфеффелю

1883. 16/28 июля. Мураново

У меня всю неделю гостила Анна, и ее муж тоже дважды приезжал на день в Мураново. Аксаков — лучший из людей. Он доставил мне большое удовольствие своей оценкой деятельности Ивана и его общественного служения. Он сказал, что если бы в каждом уезде бескрайней Российской Империи был бы такой Иван Федорович, проблемы были бы решены, и счастливый русский народ процветал. К сожалению, очень мало таких заинтересованных, как Иван, таких преданных своему делу и выполняющих его с таким знанием и постоянством.

46

Д. Ф. Тютчевой

<1883>. 13/25 июля. Мураново

Анна в эти минуты находится здесь. Она прибыла третьего дня, а ее муж приедет завтра. Я еще не знаю, останутся ли они здесь, чтобы провести с нами 15-ое. <…> Приезд Анны внес разнообразие в мою монотонную жизнь. Сегодня была панихида в память о Диме.