Очерки современной енисейской золотопромышленности (Дробыш-Дробышевский) — ДО

ОЧЕРКИ ЗОЛОТОПРОМЫШЛЕННОСТИ въ Енисейской тайгѣ.

А. Уманьскаго

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Товарищество «Печатня С. П. Яковлева», Демидовъ пер., № 1.

1888.

Очерки современной енисейской золотопромышленности.

Енисейская золотопромышленность, о чемъ уже не разъ говорилось въ печати, переживаетъ нынѣ второй періодъ со времени начала своего существованія. Въ первомъ періодѣ преобладали крупныя компаніи съ исключительно промышленной постановкою дѣла, во второмъ преобладаютъ мелкія и кулачество. Этимъ двумъ періодамъ соотвѣтствовало и законодательство о золотомъ промыслѣ. Въ 1838 г., къ началу промысла въ енисейской тайгѣ, было разрѣшено заниматься промывкою золота дворянамъ, почетнымъ гражданамъ и купцамъ первой гильдіи. До тѣхъ же поръ, т. е. до 1838 г., золотопромышленность составляла исключительную монополію правительства; частнымъ лицамъ позволяли искать золото лишь изрѣдка, въ видѣ особой милости. Полная демократизація промысла наступила но такъ давно, въ 1870 г., когда разрѣшена была промывка золота всѣмъ, но лишеннымъ по суду правъ. Разрѣшеніе вызвано было какъ общимъ духомъ нашего времени, не терпящимъ исключительныхъ привиллегій, такъ и экономическими условіями промысла во многихъ мѣстностяхъ Россіи.

Къ этому времени выгодность золотопромышленнаго дѣла въ енисейской тайгѣ значительно уменьшилась. Особенно богатые пески были, болѣе или менѣе, уже промыты, а оставшіеся могли давать хорошіе барыши лишь при осторожномъ и раціональномъ веденіи дѣла. Все это повліяло на увеличеніе рискованности золотопромышленныхъ предпріятій, которыя и безъ того весьма рискованны, такъ какъ требуютъ большихъ предварительныхъ затратъ; неточная развѣдка мѣстности влечетъ за собою нерѣдко крупные убытки. Послѣднее отразилось банкротствомъ многихъ крупныхъ компаній прежняго времени и сокращеніемъ дѣла. Но одновременно съ банкротствомъ крупныхъ компаній создались въ енисейской тайгѣ условія, благопріятствующія развитію золотопромышленности мелкой. Съ одной стороны развитію ея благопріятствовало удешевленіе техническихъ приспособленій, наступившее вслѣдствіе быстраго сокращенія дѣла, а съ другой — и обиліе въ тайгѣ прежнихъ отваловъ, остатковъ пластовъ въ бортахъ разрѣзовъ, — однимъ словомъ, тѣхъ крохъ труда, которыя выгодно промывать лишь мелкими работами, потому что постановка для нихъ крупныхъ не оплатилась бы. Вмѣстѣ съ тѣмъ, общерусская неспособность къ веденію крупныхъ капиталистическихъ предпріятій дѣлала ихъ нерѣдко убыточнѣе мелкихъ, гдѣ за всѣмъ надзираетъ непосредственно глазъ хозяина, хотя мелкія, какъ извѣстно, но допускаютъ тѣхъ экономій, которыя возможны въ крупныхъ. Положеніе дѣлъ на столько опредѣлилось къ концу 60-хъ годовъ, что многіе ужо (а въ томъ числѣ и г. Паткинъ) предсказывали наступленіе въ енисейской тайгѣ эры мелкихъ предпріятій и желали государственныхъ мѣръ, которыя бы облегчили ихъ развитіе. «Только одна мелкая золотопромышленность — писалъ въ то время г. Паткинъ въ своей извѣстной книгѣ — способна поднять падающее въ нашей тайгѣ съ каждымъ годомъ дѣло». Съ тѣхъ поръ идетъ уже второй десятокъ лѣтъ, и новое положеніе дѣлъ на столько опредѣлилось, что можно попытаться подвести итоги и указать на тѣ измѣненія, которыя внесла въ енисейскій промыселъ побѣда золотопромышленности мелкой. Этой задачѣ въ значитель-ной степени и будутъ посвящены наши скромные очерки.

I. Капиталисты и арендаторы.

Уменьшеніе богатыхъ розсыпей въ тайгѣ, увеличивая рискованность крупныхъ предпріятій, отвратило, болѣе или менѣе, отъ непосредственнаго веденія дѣла крупныхъ капиталистовъ. Въ настоящее время можно указать только на очень немногихъ изъ нихъ, которые ведутъ еще дѣло непосредственно отъ своего лица. Въ большинствѣ случаевъ золотопромышленное дѣло въ енисейской тайгѣ ведется такъ, какъ ведется земледѣльческое хозяйство въ Россіи многими изъ крупныхъ землевладѣльцевъ. Пріисковые владѣльцы сдаютъ свои пріиски въ аренду, а капиталисты ссужаютъ арендаторовъ деньгами и припасами на веденіе дѣла, т. е. «обставляютъ пріиски», какъ говорится въ тайгѣ. Наступленіе эры мелкихъ предпріятій повлекло такимъ образомъ къ раздѣленію класса золотопромышленниковъ на двѣ рѣзко раздѣленныхъ категоріи — капиталистовъ и арендаторовъ. Въ этомъ раздѣленіи слѣдуетъ видѣть главную, основную черту енисейской золотопромышленности, — чорту, которая придаетъ извѣстный оттѣнокъ и всѣмъ функціямъ золотопромышленной жизни. Отношенія капиталистовъ и арендаторовъ создаютъ въ тайгѣ ту атмосферу кулачества и недобросовѣстности, которая возбуждала противъ себя столько нареканій, они же вліяютъ и на самую продуктивность тайги, и на отношенія хозяевъ къ рабочимъ.

Кто почерпнулъ свои свѣдѣнія о золотопромышленности изъ книгъ, трактующихъ большею частью о прежнемъ, богатомъ ея періодѣ, того, конечно, удивитъ, что слово «золотопромышленникъ» но есть уже синонимъ слова «богачъ». Напротивъ даже, нынѣшній золотопромышленникъ — это, въ большинствѣ случаевъ, человѣкъ едва сводящій концы съ концами, обремененный долгами и процентами и работающій на чужой землѣ. Пріисковая земля въ значительной степени сосредоточена нынѣ, какъ и прежде, въ рукахъ нѣсколькихъ крупныхъ владѣльцевъ, хотя считается по закону государственною собственностью. Законъ признаетъ за заявителями пріисковъ право пользованія ими до выработки въ нихъ золота, т. е. разсматриваетъ заключенное въ пріискахъ золото, какъ движимую собственность открывателя. Это право пользованія, не ограниченное временемъ (только неуплата подесятинной подати лишаетъ владѣльца права на пріискъ), фактически оставило землю собственностью компаній, завладѣвшихъ ею нѣкогда, хотя бы эти компаніи и но занимались теперь непосредственно золотопромышленностью. Отсюда вытекла необходимость аренды для мелкихъ предпринимателей, желающихъ заняться промысломъ. Арендаторъ или уплачиваетъ за.землю постоянную условленную плату (размѣръ которой обыкновенно очень высокъ), или же, что случается чаще, самъ получаетъ плату за каждый золотникъ или нудъ промытаго золота, далеко меньшую его дѣйствительной стоимости. Кромѣ владѣльцевъ пріисковыхъ, есть еще крупные арендаторы, которые сосредоточиваютъ въ своихъ рукахъ большое количество сдаваемыхъ въ аренду пріисковъ и потомъ, въ свою очередь, сдаютъ ихъ въ аренду различнымъ мелкимъ арендаторамъ. Такимъ образомъ между владѣльцемъ пріиска и непосредственнымъ предпринимателемъ находится иногда нѣсколько посредниковъ, такъ что, случается, непосредственный предприниматель получаетъ за золотникъ промытаго золота всего 2 р. 50 к. — 2 р. 80 к., т. е. меньше, чѣмъ получаютъ на иныхъ пріискахъ золотничные работники. При этомъ, по большей части, арендаторы ведутъ дѣло въ кредитъ, ни чѣмъ не обезпеченный, получая деньги на задатки рабочимъ и припасы на обстановку отъ мѣстныхъ капиталистовъ.

Прежній богатый періодъ золотопромышленности создалъ въ Енисейскѣ обиліе свободныхъ капиталовъ, ищущихъ для себя рынка и помѣщенія. Находятъ они его въ тайгѣ, — въ золотомъ промыслѣ, или же въ сопряженныхъ съ нимъ операціяхъ: другого рынка для капиталовъ пока не существуетъ, быть можетъ, по неумѣнію капиталистовъ создать его. Какъ и во всѣхъ первобытныхъ странахъ, изъ разнообразныхъ формъ роста капитала здѣсь предпочитается простое ростовщичество, лихва. Подобно кулакамъ, которые даютъ крестьянамъ ссуду на посѣвы на баснословно-прижимистыхъ условіяхъ, мѣстные капиталисты — купцы ссужаютъ мелкихъ арендаторовъ деньгами и товарами для веденія дѣла. Положеніе дѣлъ таково, что непосредственный предприниматель является do facto лишь управляющимъ, но съ большой отвѣтственностью, такъ какъ весь доходъ съ предпріятія идетъ на уплату ренты, долговъ и процентовъ. Сами капиталисты занимаются золотопромышленностью мало, предпочитая доходъ вѣрный, безъ риска. Арендаторская система представляетъ для нихъ ту выгоду, что раздробленіе промысла по мелочамъ уменьшило для нихъ самихъ личную рискованность предпріятій: банкротство одного кредитора съ избыткомъ оплачивается непомѣрными процентами съ другихъ. Замѣтимъ, между прочимъ, что владѣлецъ пріиска и капиталистъ, ссужающій деньги и припасы, не совмѣщаются непремѣнно въ одномъ и томъ же лицѣ. Въ большинствѣ даже случаевъ предприниматель, арендуя пріискъ у одного, кредитуется у другого.

Одну изъ самыхъ выгодныхъ операцій въ золотопромышленномъ дѣлѣ составляетъ продажа въ тайгу хлѣба, мяса, сѣна, овса, а также и доставка различныхъ припасовъ. Хлѣбная торговля въ Енисейскѣ сосредоточилась въ рукахъ нѣсколькихъ крупныхъ капиталистовъ, принявъ характеръ грозной монополіи. Хлѣбъ доставляется въ Енисейскъ изъ хлѣбороднаго Минусинскаго округа весною, воднымъ путемъ, при половодьи Енисея. Часть хлѣба, доставляемая зимнимъ путемъ изъ волостей Красноярскаго и отчасти Ачинскаго округовъ, можетъ только иногда, при хорошемъ урожаѣ, сильно вліять на хлѣбныя цѣны. Дальше Енисейска населеніе немногочисленно, и хлѣбъ туда идетъ лишь въ небольшомъ количествѣ, почему, при скопленіи большого количества хлѣба въ городѣ, цѣна его сильно падаетъ, а при недостаткѣ, — такъ какъ трудно достать со стороны, — непомѣрно повышается. Такъ, напр., въ 1883 г. хлѣбъ, стоившій весною 34 коп. за пудъ, зимою дошелъ до 1 р. 40 к., чему, конечно, не мало помогла и прямая стачка между крупными скупщиками. Сильныя колебанія цѣнъ въ состояніи выдерживать только крупные капиталы, почему, въ концѣ концовъ, въ ихъ рукахъ и сосредоточилась вся хлѣбная торговля, какъ въ городѣ, такъ и съ тайгою. До чего торговля съ тайгою выгодна, можно видѣть хотя бы изъ того, что ржаная мука, которая въ 1884 г. покупалась въ городѣ весною по 37 к. за пудъ, въ тайгѣ продавалась по 2 р. 25 к., а пшеничная, стоившая 50 к., продавалась по 2 р. 55 к.; провозъ въ тайгу стоилъ отъ 50 до 60 к. за пудъ. Отъ тираніи крупныхъ скупщиковъ меньше страдаютъ золотопромышленники Южной тайги, такъ какъ земледѣльческіе продукты покупаются тамъ большею частью у мелкихъ кулаковъ Канскаго округа и Пинчугской волости. Эти же енисейскіе торговцы хлѣбомъ и другими припасами занимаются также и самою доставкою припасовъ въ тайгу, для чего имѣютъ въ своемъ распоряженіи цѣлыя деревни закабаленныхъ возчиковъ; многіе изъ послѣднихъ находятся у капиталистовъ въ неоплатномъ долгу. Вообще, слѣдуетъ замѣтить, что капиталисты въ Енисейскѣ сосредоточиваютъ въ своихъ рукахъ множество различныхъ функцій. Обороты капитала здѣсь медленны, почему не создалось рѣзкой спеціализаціи занятій, и это же обусловило баснословную величину процентовъ. Нерѣдко одинъ и тотъ же капиталистъ занимается — и подрядною доставкою въ тайгу припасовъ, и ростовщичествомъ, ссужая деньги и товары въ кредитъ, и непосредственно золотопромышленностью. Денежный тузъ окруженъ здѣсь толпою золотопромышленной мелюзги, берущей у него деньги на задатки рабочимъ, а также припасы и товары для пріисковыхъ лавокъ. Проценты на деньгахъ доходятъ нерѣдко до 30 %, на припасахъ они еще больше — случается, доходятъ до 100 % въ годъ, а на товарахъ только до 15, такъ какъ въ послѣднемъ случаѣ, уже при самой продажѣ товаровъ въ кредитъ, цѣна на нихъ выставляется больше и товары продаются лежалые и испорченные. Принявъ во вниманіе, что Ирбитская ярмарка сбываетъ изъ Россіи гниль и бракъ, легко себѣ вообразить, каковы должны быть тѣ товары, которые являются уже бракомъ изъ брака.

Сама золотопромышленность ведется кулаческимъ способомъ, занимаются ли ею непосредственно крупные капиталисты, или же подставная мелюзга. Тайга въ настоящее время представляетъ какъ бы большой рынокъ для сбыта товаровъ, созданный искуственно въ глухой, безлюдной пустынѣ. Въ значительной степени тайгою поддерживается нынѣ вся енисейская торговля. Рѣдкія предпріятія въ тайгѣ опираются теперь исключительно на промышленномъ основаніи, на улучшеніяхъ технической стороны дѣла. Большинство хозяевъ соединяетъ золотопромышленность съ торговлею, чему дало поводъ существованіе въ тайгѣ пріисковыхъ лавокъ. Условія труда въ безлюдной пустынѣ вызвали необходимость устройства на пріискахъ амбаровъ, гдѣ находятся различные товары для служащихъ и рабочихъ. Представляя сначала лишь обременительную для золотопромышленника необходимость, амбары получили, съ теченіемъ времени, самостоятельное значеніе, какъ средство въ рукахъ золотопромышленниковъ понизить рабочую плату до ничтожнаго minimum’а. Составъ въ нихъ товаровъ сталъ разнообразнѣе, прибавилось такъ называемыхъ «предметовъ роскоши», тогда какъ прежде нельзя было достать даже сахару. Въ настоящее время нерѣдко можно встрѣтить любопытное явленіе, что пріиски, признанные негодными въ промышленномъ отношеніи, при существующей въ тайгѣ нормѣ содержанія золота, въ соединеніи съ торговлею начинаютъ приносить барышъ. На товары должна существовать по закону однообразная такса, не превышающая справочныхъ енисейскихъ цѣнъ и стоимости провоза, но такъ какъ правило это не соблюдается, то на пріискахъ существуетъ относительно цѣнъ безконечное разнообразіе. Особенно велики цѣны у мелкоты, которая, забирая сама товары въ кредитъ, обремененная процентами, весьма естественно старается наверстать свои потери на рабочихъ. Для сравненія приведу здѣсь цѣны нѣкоторыхъ товаровъ на крупномъ пріискѣ и тѣхъ же самыхъ на мелкомъ. На крупномъ ф. сахару стоилъ 48 к., кирпичъ чаю — 1 р. 30 к., 1000 спичекъ — 10 к., ф. махорки — 27 к., ф. масла — 30 к., ф. мыла — 21 к., бродни — 2 р. 60 к., ситцевая рубаха — 1 р. 80 к.; на мелкомъ ф. сахару стоилъ 50 к., кирпичъ чаю — 1 р. 60 к., 1000 спичекъ — 15 к., ф. махорки — 50 к., ф. масла — 50 к., ф. мыла — 60 к., бродни — 3 р., ситцевая рубаха — 2 р. 15 к. Но при всемъ безобразіи цѣнъ у мелкихъ арендаторовъ, едва-ли даже амбары особенно для нихъ выгодны, такъ какъ необходимость обставлять ихъ въ кредитъ является нерѣдко на шеѣ арендатора новою петлей, которую купецъ по замедлитъ затянуть потуже. Мелкота, по преимуществу, спасается скупомъ краденаго золота и продажею запрещеннаго въ тайгѣ спирта.

Крупные капиталисты, надо отдать имъ справедливость, гнушаются мелочной торговлею спиртомъ, доставляя спиртъ оптомъ мелкимъ арендаторамъ, а тѣ уже производятъ раздробительную продажу. Торговля эта, благодаря ея запрещенному характеру и страсти къ спирту пріисковыхъ рабочихъ, приноситъ и арендаторамъ крупные барыши. За бутылку спирта въ 30—40° (воды прибавлять не жалѣютъ) берутъ отъ одного до 2 рублей, а такъ какъ изъ ведра спирта получается бутылокъ 40, то отъ 40 до 80 руб. (въ Енисейскѣ ведро спирта стоитъ около 10 р.). Спиртъ иногда, даже чаще, продается на золото, и тогда берутъ за сотую часть ведра 12 доль и больше. Нѣкоторые изъ арендаторовъ спеціально занимаются спиртоношествомъ, для чего бродятъ по тайгѣ, подъ предлогомъ починки дорогъ, продавая спиртъ на золото и на вещи, которыя идутъ въ ихъ амбары на обстановку пріиска. Случается даже, и притомъ нерѣдко, что нѣкоторые заявляютъ совершенно бездоходный участокъ, при чемъ рабочіе этого фиктивнаго пріиска занимаются спиртоношествомъ, а скупленное ими золото вписывается въ книгу, какъ выработанное. Въ тайгѣ, подъ вліяніемъ многихъ причинъ, а главное — стѣснительнаго положенія арендаторовъ, создалось толерантное отношеніе ко всевозможнымъ продѣлкамъ, своеобразная нравственность. Многое поразитъ посторонняго, свѣжаго наблюдателя, что на пріискахъ не удивляетъ никого и что практикуется людьми даже завѣдомо честными. Покупка краденаго золота, напримѣръ, перестала считаться чѣмъ-либо недостойнымъ, и если не всѣ занимаются этимъ спеціально, то очень многіе примутъ краденое золото, если имъ принесутъ таковое. Нѣкоторые не примутъ золота отъ чужихъ рабочихъ, но примутъ принесенное своими, хорошо зная, что оно украдено и даже у кого украдено, примутъ также и краденые съ сосѣдняго пріиска рабочіе инструменты. Мнѣ самому случалось видѣть, что у нѣкоторыхъ хозяевъ выдавались рабочимъ инструменты завѣдомо негодные, въ томъ наивномъ убѣжденіи, что рабочіе и сами съумѣютъ добыть себѣ получше. Нѣкоторые но продадутъ рабочимъ спирта на деньги (а есть и такіе, у которыхъ настоящіе кабаки, гдѣ спиртъ продается свободно, но въ размѣрахъ, по мѣшающихъ работѣ), но продадутъ спиртъ въ обмѣнъ на такъ называемое «старательское» золото. За то вездѣ, на всѣхъ пріискахъ (я по слыхалъ объ исключеніяхъ, хотя и могутъ найтись праведники), часть задатка, при наймѣ въ тайгѣ, выдается спиртомъ, по нѣскольку бутылокъ на брата, которыя вписываются въ разсчетный листикъ подъ наименованіемъ «особыхъ припасовъ». Послѣднее такъ распространено и укоренилось, что строго говоря, нельзя даже ставить этого въ вину нанимателямъ; рабочіе настолько привыкли получать задатокъ спиртомъ, что безъ этого было бы трудно и нанять ихъ. Стараясь всѣми средствами увеличить доходы, арендаторы часто уклоняются отъ взноса полностью арендной платы. Переводъ золота съ одного пріиска на другой, когда плата получается отъ промытаго золотника, составляетъ явленіе вполнѣ даже обыденное. Есть пріиски, на которыхъ работы производятся только номинально, какъ то извѣстно всѣмъ и каждому, гдѣ золота нѣтъ и въ поминѣ, но оно есть въ золотой книгѣ, потому что вносится туда съ другого пріиска, богатаго содержаніемъ, но гдѣ низка плата за золотникъ. Если арендаторъ по имѣетъ пріиска на собственное имя, куда бы могъ переносить золото съ пріиска, арендуемаго на невыгодныхъ условіяхъ, онъ можетъ сдать золото сосѣду, продавъ ниже дѣйствительной цѣны, но выше арендной платы. Общественное мнѣніе относится къ этому вполнѣ толерантно.

И при всемъ этомъ рѣдкіе изъ мелкихъ арендаторовъ, особенно изъ болѣе честныхъ, получаютъ достаточные барыши. Большинство перебивается изъ года въ годъ, не выходя изъ долга, многіе кончаютъ полнымъ банкротствомъ. Особенно тяжело отражаются на арендаторахъ сильныя колебанія размѣровъ работъ въ тайгѣ. Преимущественно размѣры работъ и число пріисковыхъ рабочихъ зависятъ отъ цѣны на хлѣбъ, мясо, сѣно, овесъ, а также и отъ курса русскаго бумажнаго рубля. Въ 1882 г., при сильномъ повышеніи хлѣбныхъ цѣнъ, число пріисковыхъ рабочихъ сразу уменьшилось почти на двѣ тысячи. Пониженіе курса бумажнаго рубля, напротивъ, выгодно для золотопромышленниковъ. Оно, если и влечетъ за собою дороговизну товаровъ въ Европейской Россіи, не отражается такъ рѣзко въ отдаленной Сибири, гдѣ цѣны продолжаютъ сохранять нѣкоторое время по инерціи прежнюю норму. Получая уплату за золото бумажными рублями, по курсу, золотопромышленникъ кладетъ себѣ въ карманъ разницу между курсомъ и высотою цѣнъ на мѣстѣ. Внезапное, сильное повышеніе курса, какъ утверждаютъ люди компетентные, было бы гибельно для большей части мелкихъ пріисковъ. При такомъ непрочномъ положеніи промысловаго дѣла, немалое число арендаторовъ банкротится изъ года въ годъ, и если все таки находятся охотники браться за дѣло, то объясненіе этого слѣдуетъ искать въ лоттерейыомъ характерѣ промысловаго дѣла. Одному изъ немногихъ удастся разбогатѣть, наткнувшись нечаянно на богатое золото, и множество бѣдняковъ устремляется за нимъ вслѣдъ, забывая опасность разоренія. Но въ то время, когда несчастная мелюзга перебивается изъ года въ годъ, задыхаясь въ долгахъ, съ Дамокловымъ мечомъ банкротства надъ головою, неустанно богатѣютъ крупные капиталисты — заимодавцы. «Трудно — говоритъ одинъ посторонній наблюдатель — найти другую мѣстность, гдѣ бы такъ много встрѣчалось обанкротившихся и еще ожидающихъ банкротства людей, какъ здѣсь, и гдѣ-бы такъ неустанно росли крупные капиталы. Нерѣдко, видя безвыходное положеніе золотопромышленной мелюзги, чувствуешь къ ней невольную жалость и забываешь тогда практикуемую ею кражу золота, торговлю спиртомъ и обманываніе рабочихъ». Къ этому слѣдуетъ прибавить, что иногда арендатору, разъ принявшись за дѣло, трудно уже и отстать, потому что долги принуждаютъ тянуть лямку дальше, при всемъ нежеланіи, въ надеждѣ извернуться современемъ.

Арендаторская система явилась продуктомъ духа кулачества, присущаго Сибири въ далеко болѣе сильной степени, чѣмъ Россіи. Опутываніе долгами, кабала, спаиваніе рабочихъ, грубая эксплуатація — далеко не составляютъ особенностей только таежнаго труда и жизни, но встрѣчаются на каждомъ шагу въ этой странѣ. Можно сказать только, что тайга практикуетъ ихъ въ усиленной степени, en grand. Прежде, когда еще были чрезмѣрно богатыя розсыпи въ тайгѣ, мѣстные капиталисты находили возможнымъ придерживаться исключительно промышленной почвы; но чуть только тайга обѣднѣла и потребовалось больше знаній и привычки вести промысловое дѣло, обычное кулачество пересилило и въ золотопромышленности. Но будемъ говорить здѣсь объ общественномъ вредѣ настоящаго положенія золотопромышленности, создающаго ту мутную воду, въ которой могутъ ловить рыбу различные «молодцы» и «ловкіе люди». Скажемъ только, что экономическія отношенія, господствующія въ тайгѣ, весьма вредно отражаются и на самомъ промыслѣ, уменьшая возможные, при другихъ соціальныхъ условіяхъ, размѣры производства. Дѣло въ томъ, что арендаторы, обремененные долгами, принуждены промывать только пески съ сравнительно большимъ содержаніемъ золота и по возможности меньше требующіе предварительныхъ затратъ. Большинство даже довольствуется, по этой причинѣ, промывкою прежнихъ отваловъ, но будучи въ состояніи произвести, при скудости своихъ средствъ, сколько-либо сносной шурфовки. Все это вліяетъ на постоянное уменьшеніе производства, на сокращеніе дѣла, что обыкновенно приписываютъ исключительно истощенію розсыпей. Спору нѣтъ, — тайга но представляетъ уже нынѣ того богатства, что прежде, но наше «истощеніе» могло бы, пожалуй показаться богатствомъ въ другомъ мѣстѣ. Въ енисейской тайгѣ бросаются нерѣдко пески съ сорока-дольнымъ и больше содержаніемъ, тогда какъ на Уралѣ считаютъ выгоднымъ промывать въ 15 доль содержанія, а въ Америкѣ и Австраліи даже въ 6. И если, вслѣдствіе причинъ мѣстныхъ, географическихъ и техническихъ, у насъ невозможна такая промывка, то несомнѣнно также, что къ этимъ причинамъ слѣдуетъ причислить и причины соціальныя, съ устраненіемъ которыхъ промывка могла бы значительно подняться.

Замѣтимъ въ заключеніе, что все предыдущее говорилось нами но въ осужденіе золотопромышленности мелкой вообще, которая имѣетъ свой raison d'être и несомнѣнно вызвана экономическими условіями промысла. Мы осуждаемъ только тѣ условія, при которыхъ совершается раздробленіе промысла, тотъ духъ кулачества, который извратилъ его результаты. И если бы намъ понадобилось резюмировать въ одной фразѣ современное положеніе дѣла, мы бы сказали, что капиталисты непомѣрной эксплуатаціей уничтожаютъ ту курицу, которая песетъ имъ золотыя яйца.

II. Сибирскіе рабочіе.

Прежнія компаніи, въ богатый періодъ енисейской золотопромышленности, стремились, по преимуществу, къ большему расширенію производства, но жалѣя затратъ на рабочую силу. Число промысловыхъ рабочихъ доходило тогда до 20.000, и нанимались они не только по всей Сибири, но даже и изъ русскихъ губерній, прилегающихъ къ Уралу. Большое значеніе каждаго рабочаго, при богатствѣ золота и трудности достать рабочихъ, дѣлало ихъ заработки очень значительными и даже работу сравнительно легче. Номинальная плата не была, правда, высока, но обязательная работа оканчивалась въ 3 часа по полудни, а послѣ нея шла такъ называемая старательская, съ сильно увеличенной платой. Старательскія работы встрѣчались еще и въ 50-хъ годахъ, о которыхъ говоритъ Кривошапкинъ въ своей книгѣ «Енисейскій округъ», когда положеніе рабочихъ сдѣлалось уже гораздо хуже. Съ тѣхъ поръ оно, по отношенію къ заработку, все болѣе ухудшалось, одновременно съ упадкомъ и раздробленіемъ золотопромышленности. Съ трудомъ теперь вѣрится, что рабочіе когда-то выносили по нѣсколько сотъ рублей изъ тайги и сорили деньгами направо и налѣво. Если и теперь пьянствуютъ при наемкѣ и послѣ разсчета, то пьянство это очень мизерное и совершается насчетъ послѣдующаго голоданія и кабалы.

Нынѣшнія компаніи, промышленное основаніе которыхъ очень шатко, стремятся къ возможно — большему ограниченію числа рабочихъ, и къ возможно — большей эксплуатаціи ихъ. Для нихъ важенъ, при ихъ стѣсненномъ положеніи, не столько лишній работникъ вообще, сколько работникъ дешевый. Поэтому старательскія работы, которыя еще и во времена Кривошапкина или сократились или сдѣлались de facto обязательными, въ настоящее время совершенно исчезли, замѣнившись обязательными, урочными. Объ ихъ быломъ существованіи напоминаетъ только разница платы на нѣкоторыхъ пріискахъ въ будни и праздничные дни (а въ контрактахъ на всѣхъ, кажется). Вмѣстѣ съ тѣмъ, о чемъ мы уже говорили въ первомъ очеркѣ, заработокъ рабочаго уменьшается продажей по дорогой цѣнѣ товаровъ, т. е. рабочій эксплуатируется не только въ качествѣ производителя, но и какъ потребитель. Послѣднее ухудшило экономическое положеніе рабочихъ до невозможности, особенно на мелкихъ пріискахъ, такъ какъ на крупныхъ оно и до сихъ поръ значительно лучше. Особенно худо теперь положеніе рабочихъ общеконтрактныхъ, нанимаемыхъ осенью въ тайгѣ и весною въ городѣ и волостяхъ; эти рабочіе составляютъ нынѣ главный контингентъ пріисковыхъ рабочихъ. Нѣсколько лучше положеніе отрядныхъ, нанимаемыхъ для вскрыши торфа, съ опредѣленной платой отъ сажени вскрыши, и окладныхъ, которые получаютъ опредѣленную мѣсячную плату. Заработокъ золотничныхъ, получающихъ плату отъ золотника промытаго золота, въ значительной степени зависитъ отъ случайности.

Общеконтрактные или общіе, какъ ихъ называютъ въ тайгѣ, могутъ быть, въ свою очередь, подраздѣлены на два разряда: зимнихъ и лѣтнихъ, изъ которыхъ особенно худо положеніе первыхъ. Главныя работы въ тайгѣ производятся только лѣтомъ, почему на зиму большая половина рабочихъ выбрасывается изъ тайги, что составляетъ огромную резервную армію рабочихъ, понижающихъ плату остающихся въ тайгѣ на зиму. Зимняя плата рабочихъ ничтожна даже по сравненію съ городскою, принявъ во вниманіе таежныя цѣны. Самая большая — конюхамъ, забойщикамъ и подкатчикамъ — отъ 8 до 10 р. въ мѣсяцъ, остальные — возчики и различные чернорабочіе — получаютъ всего по 6 руб. Лѣтняя плата между тѣмъ гораздо выше: для 1-й категоріи она доходитъ до 22 р., а на крупныхъ пріискахъ даже до 24, а для 2-й — до 15 и на крупныхъ до 18; въ весенній мѣсяцъ, апрѣль, платятъ тоже нѣсколько больше: для рабочихъ 1-й категоріи высшая плата 12 р., а для 2 и — 8. Содержаніе рабочихъ, болѣе или менѣе однообразное на всѣхъ пріискахъ, состоитъ по положенію въ слѣдующемъ: въ мѣсяцъ 2½ пуда ржаной муки (на многихъ пріискахъ хлѣбъ выдается безъ учета), 1 ф. сала, крупы 7½ ф., соли 3½ ф., мяса въ день 1¼ ф. Содержаніе это, по сравненію съ содержаніемъ чернорабочаго въ Россіи, нельзя признать дурнымъ, но слѣдуетъ замѣтить, что у сибирскихъ промысловыхъ рабочихъ потребности развиты гораздо больше, чѣмъ у русскихъ, почему и перечисленное содержаніе оказывается для нихъ недостаточнымъ. Каждый рабочій набираетъ въ лавкѣ припасовъ и товаровъ ежемѣсячно на 4—5 рублей, а если къ этому прибавить задатокъ (средняя его норма, при наймѣ въ тайгѣ на зимнія работы, 10 р. деньгами и 6 р. «особыми припасами») и различныя вещи долговременной носки, то заборъ достигаетъ до 8—9 р. въ мѣсяцъ. Возможность брать товары въ кредитъ, не отдавая сейчасъ же денегъ, способствуетъ забору, дѣлая расходы какъ бы нечувствительными. При такихъ условіяхъ, зимній рабочій почти неизбѣжно входитъ въ долгъ, и задолжалъ бы еще больше, если бы на большинствѣ пріисковъ заборъ не ограничивался управляющимъ или хозяиномъ, которые выдаютъ товары изъ амбара съ разсчетомъ, чтобы рабочій не зарвался сильно, что могло бы его побудить весной къ побѣгу. Этой задержки но дѣлаютъ лѣтомъ, когда рабочій выйдетъ изъ долга, или когда его долгъ сдѣлается незначителенъ. Заборъ рабочаго лѣтомъ, вслѣдствіе этого, значительно возрастаетъ.

Мы сдѣлаемъ здѣсь приблизительное вычисленіе въ цифрахъ заработка и расходовъ рабочихъ годовыхъ, чтобы читатель могъ получить объ этомъ болѣе точное понятіе. Возьмемъ для вычисленія заработокъ рабочаго средняго, какимъ можетъ быть названъ подкатчикъ. Зимой онъ получаетъ 8 р. въ мѣсяцъ, весною 10, а лѣтомъ 21 р.; при этомъ слѣдуетъ замѣтить, что плата вписывается поденно (мѣсяцемъ считается 30 рабочихъ дней), почему ни за одинъ мѣсяцъ онъ по получаетъ полной платы. Ежемѣсячно рабочій имѣетъ право воспользоваться 1 льготнымъ днемъ, а также почти всякій рабочій, при отсутствіи праздниковъ (за исключеніемъ 2 дней Рождества, 3 дней Пасхи и 1 Троицы), остается разъ или два въ мѣсяцъ притворно-больнымъ. Заработокъ подкатчика достигаетъ, при этихъ условіяхъ, едва до 140 р. въ годъ. При поступленіи, большинству изъ зимовщиковъ приходится брать ежегодно шубу, которая стоитъ на мелкомъ пріискѣ 6 р. 50 к. — 12 р., смотря по достоинству. Дурное качество товаровъ и условія пріисковой работы заставляютъ изнашивать въ годъ 2 пары бродней, стоющихъ по 3 р. пара, а всего на 6 р., рукавицъ на 2 р. 25 к., 3 пары варежекъ къ нимъ зимой (1 р. 15 к.), онучи суконныя въ 3 арш. (1 р. 5 к.), изъ бѣлья 3 рубахи (6 р. 50 к.) и шаровары, которыя носятся до тѣхъ поръ, пока не обратятся въ жалкія лохмотья. Многимъ изъ рабочихъ приходится также брать азямъ, стоющій 5 р., и кунгурскіе сапоги, цѣна которыхъ на мелкомъ пріискѣ доходитъ до 8. р. 80 к.; къ этому слѣдуетъ прибавить: кушакъ, шапку зимнюю и лѣтнюю и т. п. мелочи. Конечно, не всякій беретъ непремѣнно всѣ перечисленныя нами вещи (одинъ беретъ шубу, другой азямъ, одинъ весь годъ ходитъ въ зимней шапкѣ, другой ухитряется весь годъ носить двѣ рубахи и т. д.), но болѣе или менѣе всѣ эти расходы неизбѣжны. Заборъ вещами продолжительной носки доходитъ такимъ образомъ до 30— 40 р. на годъ, а если къ этому прибавить рублей 16 задатка, который въ тайгѣ почти всегда обращается въ спиртъ, а часто и съ прибавкой вещей, оставшихся отъ прошлаго года, то заборъ достигаетъ 50 р. Теперь перечислимъ еще неизбѣжный ежемѣсячный заборъ каждаго рабочаго, заборъ, который можно считать почти минимальнымъ. Неизбѣжно почти каждый рабочій боретъ въ мѣсяцъ: ½ кирпича чаю (80 к.), 2 ф. сахару (1 р.), табаку 2 ф. (1 р.), спичекъ 1000 (15 к.), холста на онучи 3 аршина (54 к.), и почти ежемѣсячно головки къ броднямъ (1 р. 60 к.) или подошвы къ нимъ (1 р. 5 к.), а также почти всякій беретъ (развѣ только управляющій не дастъ) до 10 ф. пшеничной муки въ мѣсяцъ (около 60 к.) и фунтъ или два масла (отъ 50 к. до 1 р.). Кой-что изъ этого можетъ показаться на первый взглядъ и излишнимъ, напр. сахаръ, который мало употребляется крестьянами въ сибирскихъ деревняхъ. Но въ тайгѣ сахаръ составляетъ неизбѣжную потребность для рабочаго, благодаря вліянію атмосферы среды, благодаря тому, что вошло среди рабочихъ въ обычай употребленіе его. Повторяемъ еще, что мы беремъ расходы средніе, скорѣе минимальные, къ которымъ слѣдовало бы еще причислить заборъ на мясѣ въ лѣтніе дни, когда выписка дѣлается свободнѣе, а также изрѣдка на мылѣ и ситцѣ, который дарится бабамъ за мытье бѣлья. Такимъ образомъ средній заборъ годоваго рабочаго на пріискѣ по изъ крупныхъ достигаетъ нерѣдко 100—120 р., при общемъ заработкѣ въ 140 р., и въ концѣ операціи рабочій получаетъ 20, много 30 руб., если онъ по крестьянинъ, и съ него не требуютъ значительной суммы на подати и повинности. Рабочій же низшаго разряда, получающій въ годъ около 100 р., не остается иногда долженъ только благодаря усиліямъ уполномоченныхъ и управляющихъ, сводящихъ его выписку до самаго ничтожнаго minimum’а. Семейному рабочему почти нѣтъ никакой возможности не остаться въ долгу, а потому семейныхъ рабочихъ вообще въ тайгѣ мало. Ничтожность заработка ведетъ за собой безписьменность значительной части рабочихъ, проводящихъ цѣлые годы въ тайгѣ безъ паспорта, что ставитъ ихъ въ положеніе крайне невыгодное по отношенію къ предпринимателямъ. На крупномъ пріискѣ, о чемъ упоминалось въ первомъ очеркѣ, товары стоятъ значительно дешевле, по за то нѣтъ того стѣсненія въ выпискѣ, какъ на мелкихъ, что, въ концѣ концовъ, сводитъ заработокъ рабочаго и на крупныхъ пріискахъ почти на нѣтъ.

Положеніе рабочихъ лѣтнихъ, т. е. работающихъ одно только лѣто, нѣсколько лучше, какъ это ни странно, положенія годовыхъ, т. е. имѣющихъ занятія въ теченіи всего года. Въ настоящее время нѣтъ большихъ заработковъ, и величина задатковъ значительно уменьшилась. При наемкѣ на мелкіе пріиски, задатокъ лѣтнихъ рабочихъ доходитъ только до 30 р., а рублей 45 получаютъ рабочіе развѣ только при наемкѣ на крупные пріиски (хотя задатки въ 60 р. и болѣе случаются, но очень рѣдко). Частью этого задатка пользуется волостной писарь, который кладетъ въ карманъ съ каждаго рабочаго по 2 р. 50 к., вписываемыхъ въ разсчетный листъ рабочаго подъ наименованіемъ «за засвидѣтельствованіе контракта»; берутъ еще, случается, и на «пожарные инструменты» (рубля 2), что тоже идетъ въ карманъ волостнаго писаря. Остальное идетъ на уплату податей, или въ уплату квартирному хозяину, если рабочій проживалъ зиму безъ занятій, а часть еще, и по возможности значительная, пропивается.

Къ началу работъ изъ нанятыхъ рабочихъ составляются партіи казакомъ или служащимъ, нарочно для этого присланнымъ, и ведутся въ Енисейскъ — на сѣверные промыслы, или до Каргиной — на южные, на собственный счетъ рабочихъ. Дорога рабочему обходится въ нѣсколько рублей, но иногда, по крайней мѣрѣ для большинства, и очень дорого стоитъ, такъ какъ дорогой по нѣсколько разъ пропиваются вещи, выкупаемыя потомъ служащимъ. Хозяинъ на этомъ по теряетъ, такъ какъ вещи каждый разъ вписываются въ листъ по высокой цѣнѣ, какъ выданныя снова, по теряетъ и служащій, кладя себѣ въ карманъ разницу между рыночной цѣной вещи и стоимостью выкупа ея въ кабакѣ. Отъ Енисейска и отъ Каргиной, гдѣ кончаются уже «жилыя мѣста», рабочіе получаютъ до пріиска сухари и полкирпича чаю и отправляются пѣшечкомъ до пріиска по таежной дорогѣ. Появляясь въ тайгѣ, рабочій имѣетъ уже за плечами долгъ въ нѣсколько десятковъ рублей, — при крайней бережливости рублей до 40, хотя часть изъ нихъ, именно задатокъ, слѣдуетъ считать въ его пользу, т. е. рублей до 20, вычтя плату писарю и стоимость дороги. Средній рабочій можетъ заработать за лѣтнюю операцію brutto около 110 рублей, а вычтя его заборъ рублей въ 50, а также часть задатка, пошедшую не въ его пользу, мы получимъ чистаго заработка рублей около 50, вмѣстѣ съ полученнымъ прежде задаткомъ. Такъ какъ послѣдній идетъ въ большинствѣ на уплату жизни за зиму, и при этомъ рабочій можетъ имѣть зимой кой-какія занятія въ городѣ или въ деревнѣ, то изъ этого можно вывести заключеніе, что лѣтнія работы даютъ, по крайней мѣрѣ, рабочему возможность отдохнуть, тогда какъ, оставаясь на зимнія, онъ живетъ на пріискѣ, при тяжелой работѣ, въ значительной степени въ счетъ будущаго лѣтняго заработка. На зимнія работы нанимаются въ большинствѣ случаевъ самые невоздержные изъ рабочихъ, получающіе задатокъ на будущую операцію въ тайгѣ и пропивающіе его вмѣстѣ съ оставшимися отъ прошлой операціи деньгами. Такіе рабочіе живутъ въ тайгѣ безвыходно по 10—15 лѣтъ на одномъ и томъ же пріискѣ, такъ какъ безпаспортность ставитъ ихъ въ полную зависимость отъ хозяевъ.

Рабочіе бережливые и воздержные большею частью принадлежатъ къ разряду окладныхъ и отрядныхъ. Приходятъ они въ тайгу въ началѣ мая, на свой собственный счетъ, когда оказывается на разныхъ пріискахъ непредвидѣнная раньше нужда въ большомъ количествѣ рабочихъ. Пользуясь этимъ обстоятельствомъ, окладные и отрядные нанимаются работать на условіяхъ очень выгодныхъ, но сравненію съ общими. Окладные получаютъ (при этомъ плата не считается поденно, какъ у общихъ) жалованья отъ 25 до 30 руб. въ мѣсяцъ, а принеся съ собою изъ жилыхъ мѣстъ одежду, очень немного забираютъ изъ амбаровъ. По окончаніи операціи, они выносятъ изъ тайги около ста рублей, а трезвость позволяетъ имъ эти деньги сохранить, чтобы явиться на будущій годъ въ тайгу снова на свой собственный счетъ. Для нихъ тайга выгодна и несомнѣнно является большимъ подспорьемъ. Положеніе отрядныхъ, въ особенности для сильныхъ и ловкихъ рабочихъ, бываетъ еще лучше. Эти получаютъ жалованье отъ сажени вскрыши. Обыкновенно отрядные обязываются по контракту, при двухъ людяхъ, вывезти въ день одну кубическую сажень земли, за что получаютъ отъ 80 к. до 1 р., смотря по свойству почвы и разстоянію отвоза. За землю, вывезенную сверхъ обязательной сажени — что соотвѣтствуетъ прежнимъ общимъ старательскимъ работамъ — они получаютъ двойную плату, а за недовозъ дѣлается двойной вычетъ. Содержаніе окладнымъ и отряднымъ выдается на счетъ компаніи, какъ и общеконтрактнымъ рабочимъ. При такихъ условіяхъ отрядный, сильный и ловкій рабочій, можетъ заработать въ мѣсяцъ отъ 35 до 40 р. и во всякомъ случаѣ, при средней силѣ, не меньше окладныхъ. Отрядные и окладные, благодаря лучшему вознагражденію и личнымъ свойствамъ, отличаются въ среднемъ большею добросовѣстностью работы и поведенія, почему охотно нанимаются большими компаніями. Мелкія нанимаютъ ихъ только въ крайности, какъ слишкомъ дорогихъ и невыгодныхъ по небольшому ихъ забору изъ лавокъ. Въ прежнее время, когда преобладали предпріятія чисто промышленныя, число окладныхъ и отрядныхъ было гораздо значительнѣе, особенно славились такъ называемые «нижегороды» и татары, но теперь они вынеслись въ болѣе богатую Олекминскую тайгу. Число окладныхъ и отрядныхъ въ настоящее время, при раздробленіи промысла, очень незначительно.