Новообращённый

Новообращённый

Драма в 4-ёх действиях.

С использованием сюжета и мотивов драматических сцен « Зарницы» Н. Р. Старикова.

Действующие лица:

Павел Михайлович Муринов — богатый заводчик.

Мария Ивановна — его жена.

Екатерина — их дочь.

Граф Ментиров — министр.

Александр Петрович Волков — племянник Ментирова, молодой офицер.

Дмитрий Норов — молодой человек, сосед Муриновых.

Николай Степанович Горлов — чиновник.

Феодора Ивановна — жена его, сестра Муриновой.

Маша — горничная.

Акулина — кухарка.

Лакеи Муриновых.

Действие первое.

Чрезвычайно богато отделанная комната. Диван слева на авансцене. Окна с гардинами. Справа шифоньерка. Лесенка с цветами. Стены увешаны картинами в богатых рамах. Стол загромождён уродцами и побрякушками. Большая рыжая ваза с чёрными фигурами.

На диване, с газетой в руках, сидит Муринов, крепкий, хорошо сохранившийся человек с проседью в бороде и тёмными волосами.

Муринова ходит по комнате, осматривая её убранство. Два лакея в ливрее стоят и смотрят на неё в ожидании приказаний.

Явление I.

Муринов, Муринова, два лакея.

Муринова. Задёрните занавески. Зачем оставили щель? Всё из окна видно.

Лакей задёргивает.

Муринова (подходит к окну). Что это? Три свечи, точно для покойника! Может, забежит кто вечерком, — что подумают? Поставь ещё свечу.

Лакей. Слушаю-с!

Муринова. Вазу в угол переставь. Этак и уронить недолго, а она не одну тысячу стоит.

Лакеи переставляют вазу и уходят.

Муринова (продолжая). Вот, полон дом прислуги, а за всем присматривай сама. (Бросает взгляд на мужа). У других взрослая дочь матери помощница, а мне только одни хлопоты.

Муринов (поднимая голову от газеты). Ну уж, кажется, от Кати тебе мало хлопот.

Муринова. Вот, вы всегда становитесь на сторону Кати. Слова про неё не скажи, хотя я и мать!

Муринов. Хоть ты ей и мать, но зачем же произносить напрасные слова?

Муринова. Да уж где мне с вами тягаться? Я женщина необразованная. Что ж, не моя вина, что мой отец не ухлопал на меня целый капитал, как вы на Катю, хоть и любил меня не меньше. За то я из его воли не выходила. А вы вот вырастили да воспитали свою Катеньку, точно студента, а теперь сами на себя и пеняйте.

Муринов. Зачем же пенять? Я и не думаю. Да ты это к чему?

Муринова. Уж, стало быть, есть к чему.

Муринов (откладывая газету). Говорила ты с ней, что ли?

Муринова (потупившись, нерешительно). Ну да, говорила.

Муринов. Ну и что же?

Муринова. Да ничего. Так-таки ничего и не вышло. Рассердилась даже. « Надоели вы мне, — говорит, — со своими женихами. Не успеешь одному отказать, как вы уж другого подсовываете».

Муринов. Вишь ты, на что обижается! Да другая бы на её месте за такого жениха семипудовую свечку поставила.

Муринова. Вот это самое я ей и говорю.

Муринов. Ну, а она?

Муринова. « А не хочу, — говорит, — да, не хочу. Что мне, — говорит, — до его связей? Я не чиновник. И, потом, — говорит, — мы совсем не сходимся с ним в убеждениях».

Муринов (смеётся). Вот выдумала! Да ей-то что до его убеждений?

Муринова. Это самое я ей и говорю. « Я, как за твоего папашу, — говорю, -выходила, так до обручения его в глаза не видела, не только убеждений, а и с рожи какой он не знала. И слава Богу, — говорю, — когда б увидела, то с дуру бы упёрлась». (Смеётся). « Как пришёл он, — говорю, — на обручение с приятелем своим одним — приятель-то красавец собой, просто картинка — у меня сердце так и екнуло. „ Который“? — думаю. „ Матерь пресвятая Богородица, — взмолилась я про себя — сделай, что б этот красавец-то и был жених. Тебе всё возможно“. А вот не тут-то было! Женихом-то оказался твой папенька. Ну, и что ж? Приятель-то вышел мошенником и в каких-то бумагах попался. А папенька твой, хоть на вид неказист, а в люди вышел, и век мы с ним свековали — дай Бог всякому. Родители, — говорю, — уж лучше знают, как девичье счастье устроить». Потому девка — дура! Что она понимает?

Муринов (смеётся). Ну что ж, она с этим, вероятно, не согласна?

Муринова. Не согласна. « Не такие, — говорит, — теперь времена».

Муринов. Да. Трудные времена пошли. Что и говорить. (Задумывается). Вздор всё это… Убеждения там эти… Какие у девчонки могут быть убеждения? (Подсаживается ближе, конфиденциально). Послушай, нет ли у неё кого другого на уме? Не заметила ли ты чего? Девичье сердце что бочонок: влей, чего хочешь, пока пусто, а чем бы ни налито, — уж ничего не лезет. Так не приметила ли ты чего?

Муринова (с испугом). Что ты? Разве бы я не видела? Я мать.

Муринов. То-то, мать.

Муринова. Не пугай. Говори прямо, кого подозреваешь?

Муринов. Что, насчёт соседа Норова ничего не заметила? Учёный он, и Катя сама учёная. Он что-то повадился к нам. Так долго ли!..

Муринова (смеётся). Ну, попал пальцем в небо!

Муринов. Да ты толком говори. Чего смеёшься?

Муринова. Не сердись. Умный ты человек, а тут… Ну, как хочешь! Норов? Да где ему! У него и разговора-то с девицей нет никакого. Я раз сидела в другой комнате, и дверь была отперта. Им невдомёк, что я слышу. Так о чём бы ты думал он говорил? Всё о народе, да о том, как он бедствует.

Муринов (с волнением). О народе? А ещё?

Муринова. Да ещё о каком-то долге богатых бедным. Братьями он их всё называл.

Муринов. Ну, ну…

Муринова. Да я, признаться, не дослушала: сон на меня нагнало от этих разговоров. Вижу, вздорный человек. Что братьями их называет, это ещё пускай. И в Писании так говорится, и из этого ничего не следует. А уж насчёт долга, хоть я и не учёная, а могу понять, что вздор: ну как может богатый человек задолжать бедному, когда у того, сам же говорит, гроша нет за душой?

Муринов. Ах ты, простота! Что ж ты мне об этом сразу не сказала?

Муринова. Вот выдумал! Стану я тебя таким вздором беспокоить. Точно у тебя своего дела нет?

Муринов. Да знаешь ли ты, что этими разговорами он яд ей вливал в душу, тот самый нигилизм, от которого столько погибло?

Муринова. Господи, помилуй! Да нигилисты — это ведь те, кто взрывают и стреляют.

Муринов. Есть и такие. И до этого доходит. И дойдёт. А начало и корень — это вот эта жалость к народу и есть. Взрывают и стреляют, всё это что б народу волю дать, освободить его от царя, что будто народ угнетает. Вот куда эти разговоры ведут. А ты сидишь рядом, да носом клюёшь: « Не моё, — мол, — дело»!

Муринова. Ах он, разбойник! Да я его помелом. Да я ему… Дочка, дочка моя! Ах… Бегу.

Муринов. Постой. Напутаешь ещё больше. Уж не мешайся. Пошли ко мне Катю. Я с нею поговорю. Может быть, ещё не так далеко зашло.

Муринова. Иду, иду. (Уходит).

Явление II.

Муринов один, потом Катя.

Муринов. Так вот оно что, значит, эти убеждения! Дочь, моя дочь… Это ужасно. Как вор, пробрался он к её неопытной душе и украл у меня мою гордость, надежду! Да нет, не может быть. Я робок и мнителен, как женщина. Всегополгода, как он переступил порог моего дома. Не может быть, что б всё, что я насаждал годами, пошатнулось и разбилось от первого прикосновения. Нет, никогда в это не поверю! Лучше даже не волновать Катю расспросами. Но присмотреться нужно, ох, нужно! Трудные теперь пришли времена.

Входит Катя.

Катя. Папочка, ты меня звал? Мама пришла и сказала, что ты меня требуешь, да так серьёзно, что я чуть-чуть не испугалась.

Муринов. Ах ты, казак-девка! Никакого-то на тебя страху нет. Что делала сегодня? (Подходит ближе). Да ты совсем мокрая и волосы растрёпаны!

Катя. Забрызгало немного. На лодке каталась.

Муринов (с упрёком). В такую погоду!

Катя. Очень уж хорошо на Неве. Я обогнула остров и почти до взморья доплыла, не заметивши. Так славно рваться напролом и резать волны! То тебя вскинет вверх, то в яму уронит, а ты всё своё держишь и идёшь вперёд и вперёд. Нева точно сердится на тебя, что ничего не может с тобой сделать, и шипит и плещет. Серые чайки кружатся над головой и смотрят на тебя сверху, и ты сама чувствуешь себя вольной птицей. Знаешь, папа, мне бы птицей хотелось быть. Не канарейкой, и даже не соловьём, — их в клетки сажают, — а морской чайкой, что борется с бурей и непогодой. (Она сбрасывает свою накидку и поправляет волосы).

Муринов. Катя, как тебе не стыдно! Долго ли до беды? Ты не подумала, каково нам будет, если с тобой что-нибудь случится?

Катя (бросается ему на шею). Папа, милый, прости! Но, право же, ты напрасно обо мне беспокоишься. Ничего со мной не случится. Я, знаешь, как тот волшебный щит, что ни в огне не плавится, ни в воде не тонет. Оттого-то мне и весело.

Муринов (лаская её). И долго ты будешь порхать пташкой, ни о чём не думая? Никогда тебе не придёт в голову, что так не всегда будет? Хорошо, пока мы живы. А как нас не станет, что тогда?

Катя. Ах, папа, зачем об этом думать? У меня никогда таких мыслей не бывает.

Муринов. Вот то-то и беда. Ты думаешь, что всё как теперь, так навек и останется? А годы пройдут, ох, как скоро пройдут! Не оглянешься. Теперь-то и надо думать о будущем. А если сама не хочешь, то нужно нам за тебя подумать.

Катя (смеётся). Бьюсь об заклад, что ты сейчас о Волкове заговоришь. Дался он вам! Скольким женихам я отказывала, и вы — ничего, а тут и ты и мама насаждаетесь с двух сторон, точно невесть какой клад нашли.

Муринов. Клады только в сказках находятся, Катя. А всё-таки, другой такой партии тебе не скоро дождаться. Жизнь — дело серьёзное, Катя, и мне хотелось поговорить с тобой серьёзно.

Катя. Не говори, не говори, я знаю всё, что ты скажешь. (Загибает пальцы). Во-первых, он племянник графа Ментирова. Так?

Муринов кивает головой.

Во-вторых, выйдя за него, я стану женой племянника графа Ментирова, а в-третьих, ты станешь отцом жены племянника графа Ментирова. Так ведь? Никаких других достоинств за ним я не знаю.

Муринов. Егоза! (Смеётся). На тебя и сердиться нельзя. Ты ещё девочка и не знаешь, как много значит в жизни положение. Но разве это одно? Он так любит тебя. Он в глаза тебе будет смотреть. Он всё сделает для твоего счастья. Подумай об этом и будь хоть на минуту серьёзной.

Катя. Ну, буду серьёзной. Ты говоришь, он меня любит, а мне кажется, что он твои деньги любит больше меня. Я ему (с гримасой) нравлюсь. Может быть. Он говорит, что любит меня, что я всё могу с ним делать. Но я не рею в такую любовь. Не настоящая она какая-то. Мне с ним страшно подчас. Дразнить его хочется, а самой страшно. Да и он, кажется, ненавидит меня иногда. Чужие мы с ним, вот что. Ничего у нас общего нет.

Муринов. Фантазии это всё. Жизнь не роман. Стерпится, — слюбится.

Катя. Ах, как это, должно быть, смертельно скучно! Нет, я хочу, что б у меня был роман, да настоящий, — и будет, а то пусть лучше ничего не будет. Папа, ведь не всё же скука? Бывают и романы в жизни. А то с кого бы их писали?

Муринов. Уж и не знаю, право. Романы, что я видел, такие, что лучше бы их вовсе не было. Бросится такая вот, как ты, очертив голову, а потом — разочарование, ссоры, взаимное раздражение. Вот и плачется всю жизнь. Нет, Катя, не такой удел я тебе готовлю, и не на то я тебя вырастил такою, как ты есть. Твоё место в высшем свете. Ты должна блистать, должна царить.

Катя. Должна капризничать, рядиться, мотать деньги, головы кружить. Но что же мне делать, когда всё это так скучно?

Муринов подходит к ней.

Муринов (важно, внушительно). Должна помочь мне построить на незыблемом основании величие нашей фамилии.

Катя успокаивается и слушает с серьёзным выражением лица.

Ты знаешь, — в этом цель моей жизни. Я работал, не покладая рук, и заложил фундамент. А здание, — кто его построит, если ты мне не поможешь? Умри я завтра, — что от моих трудов останется? Знаешь, когда ты родилась, я чуть не заплакал, — с горя.

Катя. С горя? (Делая гримасу).Спасибо.

Муринов. Да. Я молил Бога, что бы у меня родился мальчик. Но как ты стала подрастать, да умнеть, да хорошеть, — я утешился. Ты, моя катя, трёх сыновей стоишь. Чего мужчина добивается десятками лет труда, то ты можешь взять сразу, по праву, на заре жизни, на моих глазах. Тебе стоит только протянуть руку. Подумай об этом, Катя. Если ты выйдешь за Волкова, твои дети будут носить его и моё имя. Мне это легко устроить. При нашем богатстве и положении графа — чего только мы не достигнем? Всё, о чём я мечтал, всё, для чего я жил, — сбудется, и я умру счастливым.

Молчание.

Ты молчишь?

Катя. Папа, милый, прости меня. Я не могу осуществить твою мечту. Я не хочу знатности, не хочу богатства. Мне они не нужны, противны. Папочка, мне давно хотелось высказаться, но у меня не хватало смелости. Меня душат эти « палаты», томит вся эта роскошь. Мне хочется всё это бросить и уйти к тем, кто беден, кто страдает, кто нуждается в свете и помощи. Хочется работать для них, делить с ними горе и радость, погибнуть за них, если нужно. В этом теперь всё моё счастье.

Муринов. Катя, дочка! Для чего же я работал всю жизнь?!…

Явление III.

Входит лакей, потом Волков.

Лакей. Александр Петрович Волков.

Муринов (после некоторой паузы). Проси.

Катя садится на диванчик на авансцене, так что из глубины комнаты её легко не заметить.

Входит Волков в офицерском мундире.

Муринов (идя к нему навстречу). Добро пожаловать! Отчего вчера не были? Мы вас до одиннадцати ночи поджидали. Думали, не завернёте ли из клуба.

Волков (смеясь). Хорош бы я был, если б вчера вечером нагрянул! У меня ещё и теперь в голове шумит. Митька Званский женится и вчера мальчишник свой справлял. Последняя холостая попойка. Ну, я для такого случая, вы понимаете… Нельзя же… Я вам прямо говорю: у меня перед вами душа нараспашку. Кучу. Хочу накутиться в последний раз, что б было чем молодость помянуть. А женюсь — остепенюсь, и кончено. Сами увидите. Зарок дал.

Муринов. Тс-с… Разве вы не видите? Катя здесь.

Волков (оторопев). Чего же вы меня не остановили? (К Кате). Катерина Павловна, простите великодушно. Я вас не заметил. С кем греха не бывает? (Муринову). Нынче одни нигилисты не кутят.

Катя. Полно вам! Чего вздумали извиняться? Это с вашей стороны очень мило, что вы посвятили меня в свои тайны. Вы женитесь? Поздравляю. На ком же, если не секрет?

Волков. Катерина Павловна, вам должно быть известно.

Катя. Право же, мне совершенно неизвестно, а я страх как любопытна.

Волков. Вам угодно шутить?..

Муринов. Катя, полно тебе ломаться. Александр Петрович делает тебе предложение и, как благородный человек, обратился сперва ко мне. Это, может быть, не по-новому, но по моему это благородно. Я дал своё согласие. Теперь дело за тобой. Он во всяком случае заслуживает серьёзного ответа.

Катя. А виновата ли я, что мне хочется смеяться? (Поворачивается с серьёзным лицом к Волкову).

Волков. Я не требую немедленного ответа. Я подожду. Успокойтесь, подумайте…

Муринов. Да, да. Она подумает. Я передам вам её ответ. Это с вашей стороны очень деликатно… Ну, что его сиятельство? В добром ли здоровье?

Волков (приосаниваясь и ободряясь, играя портупеей). Дядя здоров. Я видел его третьего дня. Он велел вам сказать, что заедет к вам запросто сегодня вечерком, попозже.

Муринов. Его сиятельство пожалует собственной персоной! Это вам, конечно, я обязан такою честью?

Волков. Дядя очень расположен к вам и к вашему семейству. Он вполне одобряет… и с своей стороны хотел… Впрочем, об этом мы лучше потом…

Муринов. Как вам угодно. Но не пройдём ли мы ко мне в кабинет? У меня там для вас припасены такие сигары, что пальцы оближете. (Пропускает Волкова вперёд и возвращается к Кате). Подумай, крепко подумай. Не решай сгоряча. От твоего слова зависит твоя судьба. (Уходит).

Явление IV.

Катя сидит, опустив голову в глубоком раздумье. Из боковой двери входит Норов и подходит к ней.

Катя (испуганно глядя на него). Что такое? Ах, это вы! Зачем вы пришли?

Норов (улыбаясь). Как зачем? Вот вопрос. Видел вас! Разве этого мало? Шутка ли: целую неделю не мог урвать минуты. Я боялся, что вы рассердитесь, а вы вдруг спрашиваете, зачем и вовсе пришёл.

Катя (задумчиво). Нет, вы хорошо сделали, что пришли. Это я так. От неожиданности. Я не то хотела сказать.

Норов. Спасибо. Но что это вы такая странная? Огорчены чем-нибудь? Скажите. Ведь мы с вами друзья и обещали всё, всё друг другу говорить.

Катя. Скажу. Только дайте мне прийти в себя… Скажите, отчего это вас так долго не было? Я так соскучилась.

Норов. А то спрашиваете, зачем я лезу, а теперь — отчего не приходил? Вот же, не скажу.

Катя. Перестаньте! Мне не до шуток.

Норов. Ну, простите, не буду. Мы страшно спешили набрать вот это. (Вынимает). Только что из-под станка. Моя первая работа. Смотрите, как набрано. Загляденье! В правительственной типографии хуже бы отпечатали, чем у нас на чердаке.

Катя. Что это? Прокламация! (Читает заголовок). « От революционного комитета ко всем честным гражданам русской земли». Спасибо. Только мне теперь не до того. Потом прочту. (Кладёт прокламацию в книжку нот и снова садится в прежней позе).

Норов. Но что с вами? Говорите ради Бога! Вы меня пугаете.

Катя. Ах, такие у меня неприятности! Слушайте. (Скороговоркой). Волков теперь с отцом. Он сделал мне предложение. Отец молит, требует, что б я за него пошла.

Норов. Волков сделал вам предложение! Этот гад осмелился поднять на вас глаза! Этого только недоставало. Да знаете-ли вы, что у этой птицы за спиной?

Катя. Что такое? Я ничего особенного про него не слышала.

Норов. Ну, так я могу вам сообщить, что это он предал Артемьевых, брата и сестру. Он как-то затесался к ним в дом. Там собирался народ, говорили о всякой всячине. Полиция пронюхала, и разом их всех нарыли.

Катя. Ну, и что же?

Норов. Ну, разумеется, пошли допросы, и этот Волков предпочёл спасти свою драгоценную особу, выдавши всех с головой. Имел даже остроумие заявить, что и посещал-то он их с целью проникнуть в их тайны и открыть их в своё время правительству. Ловкий парень. Не наром граф Ментиров ему так протежирует.

Катя. Да нет! Не может быть. Отец бы это знал.

Норов. История старая, и волков сумел припрятать концы в воду. Впрочем, отец, может быть, и знает. У них эти вещи называются иными именами.

Катя. И за такого человека отец мог меня сватать!

Норов. Катя, неужели вы ещё можете это выносить?

Катя. Что же мне делать?

Норов. Бросьте всё, порвите со своим прошлым и идите к нам. Мы все давно вас ждём.

Катя. Это убьёт отца. Разве я могу быть счастлива такою ценою?

Норов (подходит к ней ближе). Катя, я зову вас не на счастье, а на подвиг. Мы будем бороться вместе за свободу родной земли. Мы будем сильнее, лучше, смелее вдвоём. Если б я думал, что это будет иначе, я бежал бы от вас, и ни слова вы бы от меня не услышали. Дайте же мне руку, и пусть у нас будет всё общее — и жизнь, и счастье, и страдания! Не братское у меня к вам чувство: я люблю вас, Катя.

Катя (бросается к нему с радостным восклицанием, потом вырывается, упавшим голосом). Нет, нет, я не могу. У меня не хватит для этого сил.

За кулисами раздаётся голос Горловой.

Горлова (за сценой). Чего бежишь? Успеешь рассказать ведь. Не уйдёт.

Горлов (так же). Да я ничего, я так…

Катя. Идут!

Норов и Катя разбегаются в разные стороны.

Явление V.

Одновременно из разных дверей входят Муринов, Муринова, Волков и Горлов с женой.

Горлова. Ах, как у вас тут славно! Дворец, одним словом. Вот, кого взыщет Господь, а кого уничтожит. Не по заслугам, а по своей великой милости. Я правду привыкла говорить. Здравствуй, сестра! (Целуется с Муриновой). Здравствуйте, Павел Михайлович! (Здоровается, подходит к Кате). Что приуныла? Знаю. Слыхала. Кому охота с девичьей волей расставаться и в хомут лезть? Да уж доля наша такая горькая, женская.

Горлов. Представьте, какое известие!

Горлова (накидывается на него). Постой! Чего тебе не терпится? Поздороваться не даст, как следует.

Горлов. Да я так… Я ничего.

Горлова. Ну, то-то же. (Садится).

Муринов (Горлову). Сюда, Семён Афанасьевич, там дует от окна. Простудитесь, того и гляди, и мне перед вашей супругой отвечать придётся, а она у вас дама строгая.

Горлов. Благодарю, не беспокойтесь. Я уж тут около Катеньки, под её крылышком. Позволяете?

Катя (с улыбкой). Разрешаю великодушно. Я вас вот ширмочкой заставлю. (Заслоняет Горлова ширмой от окна и жены, вполголоса). А ноты, которые я вас просила принести, принесли?

Горлов. Принёс, принёс. Как же. Все магазины оббегал. Вот. (Даёт ей).

Муринов. Ну, так что же известие? Мы ждём с нетерпением. У вас всегда что-нибудь есть. В газетах ничего, — а у вас есть.

Горлов. Именно: в газетах ничего, а у меня есть. Представьте: граф Ментиров назначен министром. Что, какова новость? (Смеётся). Высочайшим указом. Завтра появится в « Правительственном Вестнике», а сегодня я узнал от секретаря, по знакомству. Что, довольны?

Муринов. Вот так новость! Ну, удружил. Спасибо. Поздравляю. (Трясёт ему руку, потом Волкову). Поздравляю, поздравляю.

Норов (про себя). Нашли, чему радоваться! Шут гороховый назначен править судьбами России.

Муринов (отводя жену в сторону). Для высокого гостя нужно шампанское. Поздравить надо, как следует, по всей форме. Музыкантов бы, хоть немцев каких с улицы.

Муринова. Уж знаю, знаю. Не учи. Распоряжусь. (Уходит).

Муринов (громко). Да не мы одни, ближайшие друзья, имеем основание радоваться. Для всей России открывается новая эра. Дворянство твёрдой рукой будет возведено на высоту своего прежнего положения.

Горлов (перебивая). Нет, уж извините. Я ничего не имею против дворянства, но только извините… Граф при мне самолично изволил говорить… Вот так я сижу, так он. « Дворянство, — говорит, — отжило свой век. Теперь, — говорит, — народные интересы прежде всего. Моя политика», — говорит…

Муринов (перебивая). Не может быть. Я сам, своими глазами читал его собственноручные проекты, где говорится: « Деревня разлагается и только восстановление власти дворянства может предохранить страну от гидры революции». У вас вышло какое-нибудь недоразумение.

Горлова. Наверное, напутал. Он у меня всегда так.

Горлов (отмахиваясь от жены). Почему же у меня недоразумение, а не у вас? Говорю вам, — тут он сидит, тут я сижу. Я собственными ушами слышал…

Муринов. А я видел собственными глазами…

Норов. Позвольте, господа, чего вы напрасно спорите? Неужели вы не видите, что граф подшутил над вами обоими? Да и над вами ли только…

Муринов. Как подшутил? Это ещё что?

Норов. Так и подшутил. Ведь он шутник известный. Всё у него шутки. И министром-то его назначили за шутовство.

Муринов. У меня в доме так говорить о моём друге и покровителе…

Волков. При мне, о моём дяде…

Норов. Извините. Я не состою ни в каких личных отношениях с графом, и до ваших к нему чувств мне нет дела. Он государственный человек. В его руки передана судьба России. Могу же я, как русский, высказать, по крайней мере, чувство негодования и отвращения, которое возбуждает во мне это шутовское назначение.

Катя делает движение по направлению к Норову с поднятой рукой, что бы остановить его. Отец становится между ними и отодвигает её рукой. Между гостями происходит движение, и Норов остаётся один.

Муринов. Молодой человек, всему есть предел. Молодость имеет право на снисхождение, но ваши слова…

Явление VI.

Входит лакей.

Лакей. Граф Ментиров!

Муринов. Проси.

Норов. Мне, я думаю, лучше удалиться.

Муринов (с большой любезностью и торопливостью). Не смею вас задерживать. До свидания, до свидания! (Провожает его до двери).

Норов уходит.

Явление VII.

Входит граф Ментиров, развязанный, живой и не очень старый человек.

Муринов (кричит). Человек, шампанского! Музыканты!

В это время раздаются звуки « Камаринской».

Муринов (хватаясь за голову). Не ту, не ту, дураки!

Оркестр замолкает.

Ментиров (с благодушной улыбкой). Ничего, ничего, я люблю народные мотивы.

Поздравления, рукопожатия, тосты.

Благодарю, благодарю. (Усаживается в кресло).

Около него составляется почтительный кружок.

Да, почтён, взыскан не по заслугам и даже обременён не по летам. Едва к вам вырвался.

Муринов. Не знаю, как благодарить ваше сиятельство за честь.

Ментиров. Представьте, ещё в газетах не было, а сегодня же тринадцать депутаций.

Горлов. Вот так нахлынули. Целых тринадцать!

Ментиров. Ну, то есть не тринадцать. Депутация-то одна, но коллективная. От кого бы вы думали? От двенадцати колен Израилевых и от их общей синагоги. Итого тринадцать. Как это они так скоро проведали, — понять не могу. Проворный народ эти евреи. Люблю их за это. У меня самого, знаете, этого еврейского проворства много. Это у меня в крови. Когда я путешествовал по Палестине с одним турком, Мухтар-Пашой… Слышали? Отличный человек, хотя пил горькую, даром, что турок, — так я, представьте, открыл, что род графов Ментировых происходит по прямой линии от царя Ирода. Преинтересно! Ну вот, про что, бишь, я начал? Да! Ну, я, конечно, депутацию от евреев обласкал. Нельзя же. У меня правило. Но (поднимая палец) интересы народа превыше всего.

Горлов (вполголоса Муринову). Вот слышите, слышите.

Ментиров. " К евреям, — говорю, — я расположен душевно. Западная граница вам открывается настежь. Сделайте одолжение! Европа к вашим услугам. Там вам место. Там вас любят. Там нужны ваши таланты и способности. А нам зачем они? У нас своих довольно. Нам нужен русский дух. Мы оторвались от почвы. Мы становимся европейцами. А зачем нам Европа? Россия должна быть сама по себе. Ничего нам ни от кого не нужно. Торговля, обмен продуктов — вздор. Зачем нам торговля? Моя политика проста: ни ввоза, ни вывоза! Вот моя торговая политика. Я так и государю сказал. Поверил, и очень понравилось. (Смеётся, подмигивая). Мы знаем, чем кому понравиться. Просвещение — вздор, суета. Мужик должен быть в вере твёрд и к старшим почтителен. В этом всё наше спасение. Деревня разлагается. Нам грозит гидра революции.

Муринов(вполголоса Горлову). Вот, слышите, слышите? Кто был прав?

Ментиров (продолжая). А просвещение — зачем, я вас спрашиваю, оно мужику? Дай мужику грамоту, он сейчас же захочет читать газету, а там и до прокламаций доберётся. Ему нужен священник, помещик и урядник. Вот « православная троица», а над ней — царь, как Господь Саваоф. И эту « троицу» мы ему посадим, посадим…

Катя (шутливо). Бедный мужик! Не хотела бы я быть на его месте.

Ментиров (любезно расшаркиваясь). Вас трудно вообразить в посконной рубахе и в лаптях. Алмазами не мостят мостовых. Ими украшают короны! (Смеётся). Простите старику, вашему будущему тестю. Мне вот этот балбес (указывая на Волкова) во всём признался и просил быть у вас на свадьбе посажённым отцом.

Волков. Дяденька, вы немного поторопились. Катерина Павловна не дала ещё своего согласия, и я просил вас только поддержать моё предложение.

Ментиров. А, вот как! Изволь, изволь. Поддержу. Всегда готов. Я люблю молодёжь. Я сам был молод. Мы все были молоды, не правда ли? Так как же, дорогой друг? (Муринову). Я со своей стороны душевно рад. Такая милая девушка. Она будет украшением нашему дому. А мужу умная жена — по службе клад. У меня начальник канцелярии: глуп, как пробка, и, как пробка, непотопляем. Жена умная — в этом весь секрет. (Волкову). Ты не обижайся: это я не в твой огород. Ты-то и сам всюду пролезешь. А всё-таки приятно будет этак зайти к тебе иногда вечерком запросто поболтать с умной женщиной, послушать музыку. (Кате). Вы, я слышал, очень мило поёте и играете. Я так люблю музыку, особенно нашу, народную. По-моему, « Лучинушка» выше всяких Бетховенов. Что это у вас тут? А, народные песни! Вот прекрасно. (Берёт красную тетрадь). Не споёте ли чего?

Катя (старается взять у него из рук тетрадь). Я этого давно не пела. Не хотите ли, я вам лучше спою вот отсюда? (Берёт другую тетрадь).

Ментиров. Нет, нет, — это неметчина. Мне именно хочется народное. Вот тут есть одна, как раз к случаю. Невеста поёт жениху… (Перелистывает и роняет на пол прокламацию). Что это? (Читает). « От революционного комитета ко всем честным гражданам русской земли». Прокламация! (Опускает руку и обводит всех медленным взглядом). Нет розы без шипов! (К Кате). Так вот вы отчего к мужикам такая жалостливая! Не ожидал, не ожидал… (Муринову). Где же ваши глаза были? Вы, столп отечества, опора престола, а ваша родная дочь — нигилистка! Да ей не замуж за будущего сановника, а прямой дорогой в Сибирь! Знаете ли вы это? (Становится перед Муриновым в грозной позе, засунув руки в карманы. Он что-то нащупывает в правом кармане, вытаскивает сложенную бумагу, развёртывает её и читает). « От революционного комитета»… Ба! Прокламация у меня в кармане. (Сличает). Так, значит, и я нигилист, ия сам себя должен немедленно сослать в Сибирь! (Смеётся). Этакое проворство. Молодцы. Люблю проворных людей. Ловко подсунули. (Добродушно к Муринову). Ну, так что же вы скажете на моё сватовство, любезный Павел Михайлович?

Муринов. Граф, я подавлен вашей отеческой снисходительностью.

Ментиров. Э, мы между своих! Сам был молод, знаю. (Кате). Так что же скажет наша красавица?

Катя между тем делает знак Волкову и отводит его в сторону на авансцену. Она садится на диван. Волков хочет сесть рядом, но она указывает ему на стул подле.

Ментиров (подмигивая и глядя на них). Молодость! Все-то их секреты насквозь видно. Ну, не будем им мешать. Они без нас лучше сговорятся.

Разговор между Катей и Волковым происходит на авансцене и ведётся с обеих сторон нарочно спокойным, сдержанным тоном, с соблюдением внешнего декорума.

Катя. Послушайте, прекратите, пожалуйста, этот глупый фарс. Я никогда не буду вашей женою. Не знаю, могу ли я иметь вас в числе моих знакомых.

Волков. Катерина Павловна, что это? Что значит эта перемена? Чем я вас обидел?

Катя. Так… У меня бывают капризы… Не можете ли вы мне сказать, что случилось с Артемьевыми, братом и сестрой, с которыми вы когда-то были так дружны?

Волков (совершенно растерянный). Артемьевыми? Я… Вот оно что!.. Я не был с ними дружен, хотя бывал у них… (Опускает голову).

Катя. Так это правда?.. (Со сдержанным негодованием). И вы после этого смели думать, что какая-нибудь порядочная девушка согласится быть вашей женой?

Волков. Вы беспощадны. Что же в сущности сделал? Свидетелей было так много, что их бы всё равно уличили. Пропадать зря кому же охота? Не я показал бы, так другой.

Катя. Вы предпочли вырвать приз у других и стать подлецом самому?

Волков (вздрагивая). Катерина Павловна, остерегитесь. Не будите во мне чёрта.

Катя (презрительно). Чёрта! Не поминайте строптивого и гордого духа. Скажите лучше змею.

Волков. Что, в сущности, одно и то же. Как вы помните, именно нечистый дух принял облик змия-искусителя в райском саду во время грехопадения Адама и Евы… Пусть. Но змеям наступать на хвост опасно. Они умеют жалить. (Встаёт, подходит к Ментирову).

Ментиров. Ну что? Поладили?

Волков. Не совсем?.

Ментиров. Как « не совсем»?

Волков. Меня смущает это приключение с прокламацией, и мне кажется, до полного разъяснения…

Ментиров. Вздор. Не следствие же производить над невестой. Кто не увлекался в молодости? Я сам, будучи студентом…

Волков. После объяснения с Катериной Павловной я не могу так легко смотреть на это дело…

Ментиров. Что же она тебе такого сказала?

Волков пожимает плечами и выразительно на него смотрит.

Ментиров (хлопая себя по лбу). Как это я сразу не догадался! Из-за убеждений пожертвовать невестой с миллионным приданным. А ещё говорят, что у нас нет людей с убеждениями. Да, если об этом кое-кто кое-куда пустит слух, тебя ещё и приметят и, может быть, наградят. Смешно и низко, однако ловко. Люблю ловких людей. (Подходит к остальным, обращаясь к Муринову). Мне очень жаль. Объяснение с вашей дочерью привело моего племянника к сознания, что, несмотря на светские выгоды союза, он, как верноподданный своего государя, вынужден отказаться от чести быть её женихом. Как его ближайший родственник и доверенный слуга моего государя, я не могу не одобрить его патриотического поведения. Очень сожалею. Очень сожалею. Буду надеяться, что печальные события нынешнего дня не получат огласки и не повлияют на ваше положение в известных сферах. (Величественно удаляется с Волковым).