В прериях Техаса

В прериях Техаса

Роман из жизни охотников на бизонов

Глава I

Когда Том Доон был еще юношей, в тревожную эпоху восстания южных штатов и еще до того, он постепенно все более поддавался тому влечению, благодаря которому столько молодых людей на юго-западе Северной Америки превратились в искателей приключений и в пионеров.

Семья его была не из счастливых, но, пока жива была мать и сестры еще не были замужем, он оставался дома, учился тому, чему можно было научиться в школе маленькой деревни штата Канзас, и усердно работал на ферме. Когда в начале восстания Канзас отказался стать на сторону Юга, отец Тома присоединился к известному повстанческому отряду Квентрилла. Сестры Тома тоже сочувствовали Югу. Но Том и его мать открыто держали сторону Севера. В семье произошел раскол. Затем сестры вышли замуж и покинули родной дом. Мать Тома недолго пережила своего мужа, убитого в одной из стычек. Тяжелое, полное горечи и тоски детство наложило свою печать на него. Только привязанность к матери удерживала его дома, а бедность заставляла много и усердно работать. Но после войны он стал переходить с места на место, все дальше и дальше в глубь взбудораженной страны. В нем была кровь пионера, и он уже наметил свое будущее.

Ему хотелось осесть на земле, заняться сельским хозяйством, ибо трудовая жизнь среди природы всегда была ему по душе. И вместе с тем в нем всегда жило стремление увидеть далекие края, погрузиться в самую гущу дикой, первобытной жизни, отыскать ту чудесную страну, которая удовлетворила бы его. Так что в душе Тома Доона слились воедино те два чувства, которыми были воодушевлены в то время тысячи людей и, благодаря которым цивилизация действительно проникла в западные штаты.

Однако влечению своему он поддался только осенью 1874 года. Лето этого года на юго-западе было весьма примечательным. И рассказы, доходившие с границы, поражали воображение Тома.

Отряд охотников на бизонов, соблазненный привольной жизнью и все возрастающим на рынке спросом на их шкуры, не обращая внимания на стоянки индейцев, погнался за большим стадом бизонов. Тогда племена киоваев и команчей взялись за оружие. Тысячи воинов этих племен окружили небольшой отряд охотников и сопровождавшую их военную охрану, но после неоднократных упорных атак были отбиты. Известие об этом дошло и до Тома Доона. Его особенно прельщала охота на бизонов. Не потому, что ему приходилось когда-нибудь охотиться на них, — на самом деле он никогда и не видел бизонов. Но рассказы, слышанные им в детстве, навсегда запечатлелись в его памяти.

Ранней весной Том Доон прибыл в пограничный форт, откуда целая армия охотников на бизонов готовилась отправиться в. долгий поход на юг.

Атмосфера этого укрепленного торгового местечка была новой для Тома и произвела на него глубокое впечатление. Вновь ожили в нем те волнующие чувства, которые он испытывал, жадно слушая в детстве рассказы о привольной жизни. Почти сразу очутился он чуть ли не у самой границы. Большие повозки, некоторые запряженные шестью лошадьми, были нагружены кипами бизоньих шкур, свезенных сюда из прерий и равнин. По широкой главной улице города беспрерывной вереницей шли мужчины и женщины, большинство в грубых дорожных костюмах, и все они стремились к какой-то таинственной цели… Казалось, что-то загадочное было в самой окружающей атмосфере. Было там немало солдат, были картежники с бледными лицами, были женщины в вызывающих нарядах, со слишком ласковым взглядом, как подумал Том: Были там увеселительные места и танцевальные залы, но Том считал, что для него достаточно мельком заглянуть туда. Лошади, проезжая, непрестанно поднимали тучи пыли, которая покрывала улицы густым слоем в несколько дюймов.

Вскоре внимание Тома привлекло предместье города. Там расположились лагерем отряды охотников на бизонов, готовые отправиться на юг. Том предполагал связать свою судьбу с одним из них, но рассказы, которые он слышал о некоторых из этих охотничьих отрядов, заставили его быть осторожным. По слухам, некоторые из них были не лучше команчей.

Первый человек, к которому обратился Том, был высокий загорелый мужчина с небольшой рыжей бородкой на худощавом лице. Он расположился со своей большой повозкой с парусиновым навесом под тополем, только что начинавшим зеленеть, и в тот момент был занят тем, что поправлял и прилаживал заднее колесо.

— Я вам помогу, — предложил Том и разом приподнял сзади повозку.

— Ух! — вырвалось у высокого человека, и он быстро приладил колесо. — Признаться, вы ловкий парень. Очень вам благодарен.

Том помог ему смазать колеса повозки и затем спросил его, не охотник ли он на бизонов.

. — Да, я охотник, — ответил тот. — А вы кто?

— Я пришел сюда, чтобы присоединиться к одному из охотничьих отрядов. Действительно ли эта охота может дать хороший заработок?

— Ну, вы, видно, новичок, — усмехнувшись, ответил тот. — Первая охота дала мне пятьсот долларов. На следующей я заработал четыреста. А в эту зиму у меня получилось шестьсот восемьдесят долларов!

Тома поразили и привели в восторг эти точные сведения, полученные прямо из первоисточника — от самого охотника.

— Это замечательно! — воскликнул он. — Значит, можно заработать достаточно, чтобы затем осесть на земле и обзавестись необходимым инвентарем. Были ли у вас помощники?

— Да, у меня было два парня, и я платил им жалованье.

— Сколько? — осведомился Том.

— Двадцать пять долларов в месяц. А вы ищете работу? — спросил охотник, взглянув на широкие плечи Тома и как бы оценивая его силу.

— Да, но не на такое жалованье. Я предпочел бы охотиться на свой страх и риск.

— Так и следует сделать, если вы можете купить себе все снаряжение.

Том навел справки и узнал, что снаряжение стоит слишком дорого, и со своими небольшими сбережениями он едва ли мог надеяться даже на частичную оплату покупки. Ему оставалось только наняться на службу на наилучших условиях и копить свое жалованье, чтобы впоследствии приобрести лошадей, повозку и вооружение. Однако и это казалось ему удачей. Том почувствовал подъем духа и новый прилив силы.

В конце дороги, у самой черты города, Том наткнулся на небольшое тенистое место, усаженное тополями, и увидел еще несколько повозок с парусиновыми навесами. Три охотничьих отряда расположились там лагерем, отдельно один от другого, и самый большой состоял из нескольких повозок.

Около него был разведен костер. Том с наслаждением втянул в себя запах дыма. Ему представились картины дикой, первобытной природы и жизни лагеря, раскинутого у одинокого ручья. Какая-то крупная женщина наклонилась над лоханью. Том заметил миловидное лицо девушки, выглядывавшей из одной повозки. Два молодых парня подковывали лошадь. Под тополем на куче грязного белья сидели двое мужчин.

Когда Том подошел, один из мужчин встал. Фигура у него была величественная, сложен он был пропорционально. На вид средних лет, он хорошо сохранился, и выражение его бородатого лица было веселое и добродушное. Открытый взгляд его голубых глаз был устремлен на Тома. У другого мужчины черты лица были острые, резкие, суровые, как бы высеченные из камня. Худые, загоревшие щеки были изборождены морщинами, а глаза из-под морщинистых век казались узкими. Они были серые, блестящие и удивительно пронизывающие.

Великан производил впечатление человека страшной силы. Том, быстро определявший свои симпатии и антипатии, не стал терять времени и представился.

— Мое имя Том Доон, — сказал он. — Я хочу вступить в какой-нибудь охотничий отряд.

— Рад видеть вас. Я Кларк Хэдиолл, а это мой друг Джюд Пилчэк, — ответил великан.

Оба они пожали Тому руку. Хэднолл откровенно рассматривал его сильную фигуру и безбородое лицо. Пилчэк смотрел пронизывающим взглядом, как бы вспоминая что-то.

— Доон, Билл Дооц, который был в отряде Квентрилла, — это ваш отец? — спросил он.

— Да, это мой отец, — ответил Том, немного растерявшись при этом неожиданном вопросе.

— Я знал вашего отца. Вы похожи на него, только он был крупнее и крепче вас. Это был отличный наездник и отличный стрелок… Вы были мальчиком, когда он…

— Мне было пятнадцать лет, — сказал Том, когда гот запнулся.

— Вы сочувствовали вашему отцу? — с любопытством спросил Хэднолл.

— Нет. Я был за Север, — ответил Том.

— Да, это было суровое время, — вздохнул Хэднолл, как бы вспоминая свои собственные переживания. Затем он оживился и сказал: — Нам нужен человек, и вы мне нравитесь. Есть ли у вас склонность к спиртным напиткам?

— Нет.

— Вы одинокий?

— Да.

— Никогда не охотились на бизонов?

— Никогда.

— Хорошо ли вы стреляете?

— Я всегда был хорошим стрелком. Много охотился за крупной и мелкой дичью.

— Что побуждает вас вступить в охотничий отряд?

Том минуту колебался, прежде чем ответить на этот вопрос, затем откровенно и правдиво рассказал о своих довольно неясных и сложных стремлениях и целях.

Хэднолл рассмеялся и был так растроган, что добродушно положил руку Тому на плечо.

— Молодой человек, я очень рад, что вы говорите мне это, — сказал он. — Что касается меня, то и я занялся этой опасной охотой только для того, чтобы осесть на земле и заняться сельским хозяйством. Так что у нас общая цель. Мы рады, что вы попытаете счастья вместе с нами. Вашу руку.

И Том почувствовал могучее пожатие мозолистой руки, которой были знакомы и плуг, и топор. Пилчэк тоже обменялся рукопожатием с Томом и высказался менее выразительно, чем Хэднолл.

— Думаю, что это хорошая сделка для обеих сторон, — сказал он. — Настоящие люди редки. Я знаю охоту на бизонов. Это тяжелая работа. Если сдирать шкуры не тяжелее, чем копать уголь, то я никуда не годный охотник.

Хэднолл подозвал двух молодых людей, которые подковывали лошадь. Оба были коренастые парни лет около тридцати, но на этом сходство их кончалось.

— Бэрн, пожми руку Тому Доону, — радушно сказал Хэднолл. — И ты тоже, Стронгхэрл… Доон отправляется на охоту вместе с нами.

Оба парня приветствовали Тома любезно и с любопытством, естественным при таком важном для них событии. По сходству Бэрна с Хэдноллом было очевидно, что это его сын. У Стронгхэрла лицо было столь же оригинальное, как и его имя.

— Бэрн, ты возьмешь Доона в свою повозку, — сказал Хэднолл. — Теперь наш отряд в полном сборе, и мы завтра отправимся в Пэнхэндл… Эй, женщины. — крикнул он, обернувшись к повозкам, — идите сюда и познакомьтесь с нашим новым охотником!

Крупная женщина бросила стирку и подошла, вытирая фартуком красные руки. Ее серьезное лицо осветилось улыбкой.

— Жена, это Том Доон, — сказал Хэднолл и затем представил его жене Бэрна. И Том узнал в ней женщину, которую он заметил в повозке. Последней появилась высокая девушка лет восемнадцати, сестра Бэрна, которой, по-видимому, гордился Хэднолл. У нее было миловидное лицо и плутовские глаза, которые тотчас же внимательно уставились на Тома.

И прежде чем Том мог сообразить, какая удача выпала на его долю, он очутился в кругу людей, близких ему по духу, которые с первого взгляда понравились ему. Хэднолл был одержим тем же пионерским стремлением, той же тягой к земле, как и Том. И особенно удачно было то, что сопровождать их в Техас будет такой старый, опытный охотник на бизонов, как Пилчэк. Правда, Том не договорился о жалованье, так как чувствовал, что может спокойно довериться Хэдноллу.

— Где ваш багаж? — осведомился Бэрн. — И какое снаряжение есть у вас?

— Багаж я оставил на станции, — ответил Том.

— Снаряжение у меня небольшое. Мешок с одеждой и чемодан.

— Нет ни лошади, ни ружья? Есть ли у вас деньги? — с живым интересом продолжал расспрашивать его Бэрн.

— Есть, двести долларов.

— Отлично. Сейчас мы подкуем эту лошадь, и я отправлюсь с вами в город.

— Я думаю, сын, — вмешался Хэднолл, — что лучше будет, если Том поручит Пилчэку купить и лошадь, и ружье, и все, что ему нужно.

— Насколько я знаю мужчин, — сказала миссис Хэднолл, — все вы считаете себя знатоками, когда речь идет о лошадях и ружьях.

— Мистер Доон, не хотите ли, чтобы и я помогла вам выбрать лошадь? — насмешливо спросила сестра Берна.

— О да, хочу, — смеясь, ответил Том. — Мне хотелось бы, чтобы вы все помогли мне!

Женщины вернулись к своим занятиям. Предоставленный самому себе, Том присоединился к Бэрну и Стронгхэрлу. Им было нелегко справиться с лошадью, которую они подковали. Она была с норовом.

— Доон, не приведете ли вы сюда вот ту гнедую? — сказал Бэрн, указывая в сторону, где среди деревьев виднелось несколько повозок с парусиновыми навесами.

Том отыскал недоуздок и пошел туда, погруженный в свои мысли и не обращая внимания на встречавшихся людей. Подойдя к лошади, он увидел, что ее кормит с руки какая-то девушка. Занятый лошадью, он не взглянул на нее, пока она не взглянул на нее, пока она не заговорила:

— Я два раза ловила сегодня вашу лошадь.

— Очень вам благодарен. Только она не моя, — ответил Том и, набросив недоуздок на шею лошади, посмотрел на девушку.

Взгляды их встретились. У нее были большие черные, как ночь, глаза, смуглая, как у индеанки, кожа и темные блестящие волосы. Они смотрели друг на друга пристально и изумленно, не отдавая в этом себе отчета. Затем Том отвел глаза и стал прилаживать недоуздок, но все еще видел ее. Она была молода, среднего роста и производила впечатление необычайно сильной и гибкой. Платье ее из домашней ткани казалось поношенным.

— Это хорошая лошадь, — сказала она, поглаживая ее по мягкому носу.

— Да, лошадь хорошая. Надеюсь, что та, которую я собираюсь купить, будет не хуже, — ответил Том.

— Вы тоже охотник на бизонов? — живо спросила она.

— Только собираюсь стать им.

— Милли! — крикнул грубый голос. — Ты не конокрад, и тебе нечего болтать с посторонними.

Том быстро обернулся и за костром увидел высокого человека. На нем был кожаный фартук, и в мускулистой руке он держал молоток. Редкая рыжая борода не могла скрыть грубого и сурового выражения лица этого человека. Голубые глаза его были блестящими и злыми. Невероятно, чтобы этот белокурый великан был отцом девушки!

— Простите меня, — сдержанно сказал Том. — Я пришел за лошадью мистера Хэднолла.

Затем, обратившись к девушке, он поблагодарил ее. Глаза ее были опущены. Том быстро ушел, ведя за собой лошадь. Он не придал особого значения этому инциденту, разве что обратил внимание на раздражение в словах и жестах белокурого человека. Однако эта деталь ускользнула из его памяти, и осталось только приятное впечатление от девушки. А потом все затмила серьезная и волнующая забота — о выборе лошади и ружья.

Тот факт, что Хэднолл и его помощники бросили свою работу, а Пилчэк настоял на том, что он будет иметь решающий голос при покупках, говорил о том значении, которое они придавали этому делу. Хэднолл помирился с Пилчэком на том, что тот так же хорошо разбирается в лошадях, как он сам в ружьях.

И они отправились в город. Шли по пыльной шумной улице, толкаясь среди индейцев, солдат, охотников, разведчиков, возниц, мужчин, на худые лица которых наложила печать порочная жизнь, и женщин с хищным взглядом. Пилчэк, по-видимому, знал всех.

Магазин, в который Пилчэк привел Тома и других, был полон покупателей, и, если бы не отсутствие бутылок с напитками, он был бы похож на пограничный кабачок. Пахло табаком.

Пилчэк подошел к прилавку, где лежали ружья и ножи.

— Нам нужно ружье крупного калибра, — сказал он продавцу.

— Осталось только одно, и то не новое, — ответил тот и отыскал большое, тяжелое ружье. Пилчэк осмотрел его и передал Тому.

— Я видел лучше, но и это годится пока… Нам нужен также пояс с патронами и два ножа — сдирать и скоблить шкуру…

У Тома теперь было почти все что нужно. Когда охотники сделали необходимые закупки и для отряда, Пилчэк повел всех на окраину города — на базар, переполненный запыленными брыкающимися лошадьми. Пилчэку и Хэдноллу понадобился целый час, чтобы выбрать лошадь для Тома. Работая всю жизнь на ферме, Том умел обращаться с лошадьми, но лихим наездником не был. В конце концов выбрали лошадь, седло, узду и шпоры. Расплатившись за все, Том увидел, как мало у него денег осталось.

— Все стало дорого и не стоит таких денег, — с сожалением заметил Пилчэк. — Но у нас нет иного выбора. Это хорошая лошадь — довольно молодая, сильная, у нее легкий ход, но она никогда не видела бизонов.

— Ну и что же? — спросил Том, и его восторженное чувство несколько ослабело.

— Ничего. Только первый бизон, с которым она встретится, покажет, насколько удачна наша покупка.

Это загадочное замечание произвело довольно тревожное впечатление на Тома, и он запомнил его.

Со всеми покупками и с багажом, полученным на станции, компания вернулась в лагерь.

Днем каждый был занят своим делом. Том надел простую грубую одежду и высокие сапоги, подходившие для жизни на открытом воздухе. В его душевном состоянии произошли большие перемены. Он уже был готов ко всем опасностям охоты и, как ни старался быть серьезным и сдержанным, не мог подавить восторженного волнения. Он попробовал свою лошадь, которую назвал Дести — Запыленная, так как, только выкупав, ему удалось очистить ее от пыли. Дести показала себя с самой лучшей стороны и заслужила одобрение всех, кроме Пилчэка. Особенно понравилась она Хэдноллу и его дочери Сэлли.

Потом он помогал Бэрну Хэдноллу приводить в порядок и грузить большую повозку, предназначенную для перевозки их драгоценного снаряжения, а после охоты — шкур, которые они надеялись добыть.

Перед закатом солнца Том услышал веселые голоса женщин, звавших ужинать, и вслед за Бэрном пошел к столу, который заменяла парусина, разостланная на земле. Все были голодны. Хэднолл, наложив себе еды на жестяную тарелку и наполнив кружку, вернулся к повозке и поставил свой ужин на сиденье. Ему удобнее было есть стоя. Он был слишком высок, чтобы сидеть на земле скорчившись и скрестив ноги по индейскому, обычаю. У Пилчэка была своя, особая манера. Он ставил тарелку на землю и ел, став на одно колено. Все, кроме Пилчэка, были возбуждены, и это способствовало радостному оживлению собравшихся. Том не один радовался тому, что оставляет надоевшую однообразную жизнь, не один мечтал о девственных краях, будущей работе на земле.

После ужина он снова отправился в город, намеренно один. Том не старался понять, что побудило его к этому. Однако прогулка по главной улице не удовлетворила каких-то смутных его устремлений, и он повернул обратно к лагерю. Том шел, не обращая внимания на редких прохожих, пока не услышал женский голос, раздавшийся позади него. В нем слышалось раздражение и даже гнев. Голос мужчины, что-то тихо и хрипло ответивший, заставил Тома быстро обернуться.

К нему подходила молодая женщина с тяжелым узлом в руке, а следом за ней в двух шагах шел мужчина. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять ее стремление отделаться от него. Том пошел ей навстречу и узнал девушку из соседнего лагеря, с которой утром обменялся несколькими словами.

— Этот парень пристает к вам? — спросил Том.

— Он оскорбляет меня, — ответила она.

Том быстрыми шагами направился к человеку, преследовавшему девушку.

— Эй, вы, послушайте! — решительно крикнул он. Но человек так поспешно пошел прочь, что пришлось бы бежать, чтобы догнать его.

— Оставьте его, — с облегчением сказала девушка и засмеялась.

— Этот город полон грабителей. Вам не следовало приходить сюда одной, — ответил Том.

— Знаю. Это случалось и раньше. Я не испугалась, я рада, что мы встретились.

— Узел у вас, наверное, очень тяжелый. Дайте я понесу его, — предложил Том.

— Благодарю вас, я отлично справлюсь сама, — ответила она.

Том взял у нее узел и при этом дотронулся до руки. Это произвело на него такое неожиданно глубокое впечатление, что на мгновение он лишился присущей ему непринужденности.

— Ну… я… он слишком тяжел… для девушки, — запинаясь, сказал он.

— О, я очень сильная, — возразила она.

Глаза их встретились снова, как тогда утром, когда Том пришел за лошадью. Только на этот раз, казалось, все было совершенно иначе. Она посмотрела вдаль, где в надвигающихся сумерках сверкали огни лагеря. Потом пошла вперед, а Том зашагал рядом.

Он хотел заговорить с ней, расспросить, кто она, куда ходила, в каких отношениях с тем грубым человеком, который назвал ее Милли. Но не мог произнести ни слова. Эта встреча не была обыкновенной случайностью. И он пытался понять то смутное, неясное чувство, которое охватило его. Не успели они дойти до конца города, как она остановилась.

— Благодарю вас, — мягко сказала она. — Теперь я сама понесу узел.

— Нет, до вашей стоянки еще далеко.

— Да… вот именно поэтому, — запинаясь, ответила она. — Вам не следует идти со мной… Он мой отчим, вы слышали, как он со мной говорил. Я… больше я ничего не могу сказать вам.

Том не отдавал узел.

— Может быть, я никогда не увижу вас! — вырвалось у него.

Она не ответила, но, взяв узел, прямо и пристально посмотрела ему в лицо. В ее завораживающих глазах он прочел те же слова, которые только что высказал вслух. Она пожелала ему спокойной ночи, повернулась и исчезла в сумерках.

Только когда она ушла, Том понял, что эта встреча, такая естественная во время путешествия, когда двое незнакомых людей обмениваются любезностями, — самое значительное и волнующее происшествие в его жизни. Почему он не удержал ее хотя бы еще на мгновение, чтобы попросить разрешения снова встретиться? А ведь он может увидеться с ней завтра!

Он сел на краю дороги и задумался. Наступила ночь, темная и холодная. Засверкали звезды. Разлетались искры лагерных костров, слышались мужские голоса… Что-то странное произошло с ним. Но что именно? Девичий взгляд, несколько слов, прикосновение руки… Не они ли были причиной внезапной тоски и одновременно необъяснимой восторженности этого самоуглубления — погружения в самого себя? Хотя Тому было уде двадцать четыре года, такого состояния он никогда не испытывал. Может быть, это радостное возбуждение было вызвано только открывавшимися перед ним перспективами, а не случайной встречей? Однако эта мысль показалась ему нелепой. Каждое мгновение он ощущал странную, мечтательную нежность, которую внушала ему эта девушка…

Глава II

Когда на другое утро Том проснулся, разбуженный веселым криком Бэриа Хэднолла, он понял, что спал дольше, чем обычно. Том вскочил с шерстяного одеяла, на котором лежал под повозкой, надел сапоги, вымыл лицо и руки и был готов начать день, суливший столько событий. Солнце только что поднялось над горизонтом. В ярком утреннем сиянии зелено-золотистым цветом отливала прерия, простиравшаяся на запад и юго-запад. Поблизости паслись лошади и мелкий скот. А вдали на дороге белыми пятнами выделялись парусиновые навесы. Том минуту стоял, задумчиво глядя вдаль и глубоко вдыхая свежий воздух. Что бы ни ждало его там, за пурпурным горизонтом, — приключения, лишения, удача, — он готов ко всему.

За утренним завтраком он вдруг вспомнил о своей встрече с Милли. При ярком свете дня он не испытывал того же, что накануне, в вечерних сумерках. Однако постепенно сладостное томление охватило его. Он взглянул сквозь тополя в ту сторону, где в первый раз встретился с ней, и не увидел белых повозок. Они уехали, и девушка вместе с ними. Том почувствовал пустоту в душе, а затем тоску и сожаление. Задумчиво принялся он за завтрак. Ничего не выйдет из этой встречи. Но ведь ее родные тоже охотники на буйволов, и, может быть, в этих диких краях он снова увидится с ней. Слабая надежда! И, лелея ее, он примирился с тем, что девушка уехала.

После завтрака любопытство заставило его пойти к тому месту, где был ее лагерь. Он пошел по дороге по следам повозок и определил, что они ведут на юго-восток.

— Наши соседи рано отправились в путь, — заметил он, остановившись около Пилчэка и Хэднолла, занятых сборами в дорогу.

— Задолго до восхода, — ответил Хэднолл. — Ты слышал, как они уехали, Джюд?

— Еще бы! Они мертвого разбудили бы, — проворчал Пилчэк. — Думаю, что у Рэндолла Джэтта были свои основания уехать.

— Джэтт? Это тот человек с рыжей бородой? Насколько я помню, он не отличался вежливостью.

— Я слыхан какие-то разговоры о Джэтте в городе, — продолжал Пилчэк. — Как будто я его встречал где-то, но не могу вспомнить, где. Он один из тех охотников, к которым относятся с подозрением. Говоря откровенно, только потому, что ничего определенного о нем никто не знает. Джэтт два раза возвращался из Пэнхэндла с тысячами шкур. Он зарабатывает большие деньги.

— Это интересно, — заметил Хэднолл. — Он только что женился. Моя жена беседовала вчера с одной женщиной — это была, вероятно, миссис Джэтт. Она с Миссури, и у нее взрослая дочь. Она сказала, что замужем всего несколько недель. Моей жене показалось, что охота на бизонов не очень по душе этой женщине и ее дочери.

— Когда ты попадешь в Стэкед Плэнс, то поймешь миссис Джэтт, — язвительно заметил Пилчэк.

Том прислушивался к их разговору с большим интересом и запоминал то, что слышал. Затем он спросил, все ли охотники на бизонов следуют по одному и тому же пути.

— Думаю, что да, — ответил Пилчэк. — На расстоянии сотни миль есть только одна хорошая дорога. А дальше охотники разъезжаются каждый сам по себе.

— И все они рассеиваются по прериям? — продолжал расспрашивать Том.

— Да, конечно, они держаться поближе к бизонам. Но их стада почти такие огромные, как и равнины Стекенд Плэнс.

Том не имел и понятия об этой части Техаса, однако у него уже сложилось представление о ее необъятных просторах.

— Когда мы выезжаем? — спросил он.

— Как только будем готовы.

Не прошло и часа, как отряд Хэднолла с тремя хорошими повозками вереницей тронулся в путь. Женщины ехали вместе с возницами. На долю Тома выпала обязанность вести оседланных лошадей… Они не хотели идти, пустынные поля как будто пугали их. Однако, пройдя несколько миль, лошади успокоились и рысью побежали по дороге.

Вскоре очертания города, деревья и столбы дыма исчезли за покатой возвышенностью. Кругом расстилалась беспредельная серо-зеленая равнина, перерезанная белой лентой дороги. Других повозок видно не было. Том нашел, что при таком ходе его лошади долгие поездки верхом будут терпимыми. К четырем часам дня отряд преодолел двадцать пять миль. Остановку предполагали сделать в небольшой рощице, которая давно привлекала к себе внимание Тома. Его забавлял дружеский спор между Пилчэком и Хэдноллом. Пилчэк, как все проводники и разведчики, давно привыкшие к кочевой жизни, хотел остановиться в первом подходящем месте, где уже побывали другие. А Хэднолл отыскал свежее, нетронутое место на некотором расстоянии от дороги — чистую прогалину под раскинувшимися ветвями только что зазеленевших вязов. Тут же у высокого берега протекала мелкая речка.

Работы было достаточно для каждого. Лошадей выпрягли, напоили и пустили пастись. Упряжь и хомуты повесели на передние колеса. Том отыскал сучья для костра, которых оказалось множество, и удары его топора гулко раздавались в тишине. Хэднолл с сыном вытащили из повозки походную печь и ящик с продуктами, кухонные принадлежности и складной стол. Расчистили ровное место, развели костер и растопили печь, и женщины принялись готовить пищу. Хэднолл раскинул палатку для себя и жены. Для Сэлли постель была устроена в повозке. Пилчэк помог Стронгхэрлу раскинуть палатку около их повозки, но себе устроил постель под деревьями, растянув брезент и покрыв его шерстяным одеялом. Бэрн Хэднолл тоже раскинул палатку для себя и жены, а Том решил расположиться под повозкой Бэрна.

К закату солнца сели ужинать. Все были голодны и веселы. Если раньше и были какие-то страхи и опасения у женщин, то теперь они рассеялись. И даже беспокойный Пилчэк, казалось, чувствовал себя хорошо. Сэлли Хэднолл кокетничала с Томом, но, видя, что тот не замечает ее заигрываний, перенесла свое внимание на Стронгхэрла.

После ужина Том нарубил и сложил дрова для костра на ночь и на следующее утро. Потом пошел вдоль речки к пасущимся лошадям. Он решил не привязывать Дести на ночь.

В нескольких стах ярдах от их стоянки речка, бурля, впадала в глубокий пруд. Присев на пень, Том погрузился в мечты. Мысли его, казалось, неслись без всякой цели. Но, когда мелькнуло воспоминание о Милли, оно уже не оставляло его. Здесь, в одиночестве, оно было совсем живым… Перебирая в памяти все подробности их встреч, он пришел к выводу, что Милли, вероятно, несчастна и положение ее тяжелое. «Я… я не могу вам больше ничего сказать…» — быстро проговорила она тоном, в котором, он теперь понял, слышался стыд и страх.

Когда темнота стала сгущаться, Том пришел в себя, встряхнулся и направился к стоянке. Мало было надежды увидеться когда-нибудь с этой девушкой. Покорно, со смутной тоской в душе, он постарался не думать о ней.

Дни шли за днями, и отряд Хэднолла продвигался все дальше по прерии, иногда на запад, иногда на восток, но главным направлением всегда был юго-восток. Они делали от пятнадцати до двадцати пяти миль в день, в зависимости от состояния дороги и подходящих для остановки мест. Время от времени — они встречали охотничьи отряды с повозками, доверху нагруженными бизоньими шкурами. Дни превращались в недели, и Том потерял им счет. На этих огромных равнинах уже началась весна. Все вокруг зазеленело.

Однажды во время остановки, на закате солнца, Пилчэк, окончив свою обычную работу, поехал верхом на ближайший холм. Доехав до вершины, он слез с лошади, поднял короткую подзорную трубу и долго смотрел на юго-восток. Когда он вернулся в лагерь, все взгляды были устремлены на него, а Том почувствовал волнение.

— Видно что-нибудь? — нетерпеливо спросил Хэднолл.

Бизоны! — возвестил Пилчэк.

На минуту наступило молчание. Женщины раньше всех отозвались на хорошее известие. Хэднолл, казалось, еще туго соображал, в чем дело. Бэрн бросил полено, которое держал в руке.

— Бизоны! — повторил он, и быстрый радостный взгляд, брошенный им на отца, говорил о том, что он считает себя ответственным за эту охоту.

— Сколько их? — спросил Хэднолл, большими шагами подойдя к разведчику.

— Право, сразу не могу этого сказать, — ответил Пилчэк.

Сэлли Хэднолл прервала своего отца:

— О, мне безумно хочется увидеть стадо бизонов. Много ли их?

— Довольно много, — ответил Пилчэк с профессиональной гордостью во взгляде. — Думаю, что стадо растянулось миль на пятнадцать в длину и мили на три в ширину.

И тут Хэднолл испустил громкий крик, что свидетельствовало о такой же искренней радости, какую испытывали все.

На следующий день был самый долгий переезд. Было пыльно, солнце пекло, дорога казалась бесконечной, а впереди повсюду простиралась однообразная равнина. Наконец, к закату солнца, вдали показались раскачиваемые ветром деревья. Там, несомненно, должна была протекать речка, за которой, по-видимому, и начинались пастбища бизонов. Через некоторое время отряд остановился в диком живописном месте.

В тот вечер Том быстро справился со своими лагерными обязанностями и поспешно взобрался на самый высокий холм. Дойдя до вершины и взглянув на восток, он вдруг замер от изумления и восторга. Заходящее солнце золотистыми лучами пронизывало обширное стадо крупных и странных на вид животных. Несомненно, это были бизоны. Какое изумительное зрелище! Это совсем не похоже на то, что он представлял себе по рассказам. Тысячи бизонов! Стадо растянулось так далеко, что терялось из виду. Он долго смотрел вдаль и почувствовал, что никогда не забудет той минуты, когда он впервые увидел бизонов.

Вернувшись в лагерь, Том обнаружил, что не он один опоздал к ужину. Хэднолл с Пилчэком тоже уходили, и Бэрн только что вернулся с женой и сестрой, которые оживленно беседовали о том, что они увидели.

— ` Много ли вы их насчитали? — спросил Хэднолл Тома.

— О, не имею никакого представления, тысяч пять, может быть, а конец стада я так и не увидел, — ответил Том.

— А мы обнаружили тысяч десять, и это по другую сторону от вас, — выразительно прибавил Хэднолл. Большие глаза его блестели, и взор был устремлен вдаль. Том понял, что Хэднолл не воспринимает всей дикой красоты открывшегося зрелища. Ему виделись только тысячи шкур для продажи.