Памятник претекших времян…

Front matter

Памятник претекших времян,

или

Краткие исторические записки о бывших происшествиях и о носившихся в народе слухах

О состоянии России и отношении к прочим государствам

При начале сего года отечество наше было все еще в прежней славе и уважении у иностранных. Флот наш в Англии и обещание Цезарю1 30 000 войска означало, что мы в войне французской брали деятельное соучастие и гремели. Раздел Польши кончился наконец2. Начинаются дела персидские. Слух о езде Суворова на шведские границы.

О внутреннем спокойствии

Внутри все спокойно. Не было нигде кровопролития и войны. Опасались только, не будет ли персидской войны. Говорят, что Гудович1 уже пошел с 18-ю тысячами, и хан Бакинский с народом своим присягнул государыне; и что пойдет туда Суворов2.

О продолжении рекрутского набора

Рекрутский набор продолжен, маленькое всем беспокойство наводящий.

О занимании провиантскими делами

Все занимались провиантом, учреждением магазейнов1 и сбором. Худое рачение и забота казенных палат и недостатков в распоряжениях о успехе сего сбора.

Об окончании ревизии и наживах при том

Ревизия оканчивалась. Как наживались при оной казенные палаты и как много бумаг изошло! Неизвестно еще, сколько прибыло народа.

О недоимках подушных

В подушных многие были недоимки и умышленные; худо очень понуждаемы были земскими судами; а некоторые статьи, за разбегом крестьян и переселением в южные провинции, и платить было некому. Прибавка подушных не произвела ничего и ропота никакого, а желали хоть бы более, но чтобы не платить хлеба.

О винных откупах и прибыли откупщиков

Винные откупы шли своим чередом. Вино можно было покупать дешево. Стало смирнее. Откупщики набогащались; и польза только та произошла, что медь опять проявилась. Заводов стало меньше; но пили и пропивались так же.

О выборе тульском и переменах и распрях (1795)

В Туле, в конце прошлого года, была перемена судьям. Приезжало от часу меньше; со многих уездов было очень мало. Выборы происходили порядочно: наместник1 не мешался. Распря при выборе губернского предводителя, а потом дворянского секретаря: громкое и смешное было это дело. Сделались две партии, и дворяне, в угодность новому губернскому предводителю2, выбрали было, на место прежнего Григорова, г. Нестерова; но противная партия возбудила наместника, и он некстати вмешался в сие дело и наконец принужден был уступить; и утвердился новый.

ГЕНВАРЯ 8-ГО

О погодах в конце 1795 и начале сего года

Погода странная и зима дурная. Сначала было стало хорошо; потом частые делались оттепели; и в начале сего года великая оттепель: весь снег почти сошел, и вдруг, под Крещение, замерзло и обледенело все; так что вся земля покрылась льдом и казалась рекою, — чего давно не было. А под самое Крещение была страшная буря и метель холодная во весь день. Опасались, чтоб не сделалось вреда хлебам.

О расстройке оружейного завода

Оружейный завод в Туле в расстройке; все командир1 переменил, и все — шильничества2. Замешались фавориты корыстолюбивые и самому наместнику пятно делали.

О вызове колонистов в Вознесенское наместничество

Вызывание происходило людей для населения Вознесенской новой губернии; страшные обещевались выгоды; выбирались наместниками люди для уговаривания охочих.

О количестве ассигнаций

Открыты об ассигнациях розыски: о количестве их и недостатках денег.

О шампанском

Шампанские все еще есть и пьются, и все воровские.

О пышности дворян и шубах

Пышность и роскошь дворянства умножилась; шубы носили чрезмерно богатые.

О продаже рекрут

Рекрут продолжают покупать.

О худом состоянии училища тульского

Училище в Туле в худом состоянии и от нерасторопности губернатора1 и нерадивости директора2; и нет надежды к поправлению.

О вновь вышедшей карте польской (1794)

Карта о разделении Польши вновь вышедшая.

ГЕНВАРЯ 9-ГО

Об оттепели и погоде

Переменяющаяся то и дело стужа с великою оттепелью в начале генваря всех озабочивала; и дело было необыкновенное.

О начале приема провианта

В Богородицке прием провианта начался только прямо с 9-го генваря; как же можно было весь оный к 15-му кончить? А при всем том не было еще магазейна, куда его класть.

Молва о губернаторе

Слух о пожаловании губернатора Лопухина в тайные советники и кавалерию чрез плечо и будто определится он на место Дурова к оружейному заводу; а на его место калужский губернатор Облеухов в Тулу.

ГЕНВАРЯ 10-ГО

Молва о малости гвардейского выпуска

Разносилась молва, что гвардейский выпуск в сей год был очень малый, и будто причиной тому граф Суворов и приезд его в Петербург.

Молва о генерале-прокуроре

Носилась молва, что генерал-прокурор якобы у нас иной и вместо Самойлова1 — Исленьев, Петр Алексеевич2.

О подтвердительном и строгом указе о провианте

В Тулу прислан, около сего времени, страшный, подтвердительный сенатский указ о скорейшем собирании провианта, дабы не поморить войска с голода. Сим оказалось, что правительство действительно сделало ошибку и, понадеясь на сей провиант, не сделало обыкновеннаго подряда; отчего страшных надлежало ожидать последствий, ибо чтоб провиант сей был везде собран и на место, в надлежащее время, был доставлен, — это было совсем невозможное дело. Казенные палаты, наместнические правления, а особливо земские суды поворачивались очень худо. Здесь не было еще сделано расписание — кому куда везти, и был страшный беспорядок. Уже вице-губернатор1 запер на 3 дня всю казенную палату, чтоб сделать репартицию2; а тульский нижний суд весь разослан вытуривать, и в помощь даны квартальные. Требовалось в Москву к 20-му числу 1000 кулей, а по сие время и 200 в собрании не было. Приставы были разосланы, но у них не было ни людей, ни магазейнов, ни рогож, ни списков, и они были бедные люди. Словом, дело сие очень всех озабочивало. По сие время никто не вез; а теперь вдруг всех стали выгонять.

О посылке директора в Петербург с подарками

Директор1 отправлял в Петербург сына с подарками, людьми и вещами, для закупки которых поехал в Тулу тайком.

Еще об оттепели

Крайне непостоянная и переменчивая погода, как давно не было. На одном дне и стужа крайняя, и метель, и ясно, и тепло, и дождь, и капель; и такие перемены происходили то и дело. Давно такой зимы не было. Путь был хорош, но мясам и рыбам было очень накладно.

ГЕНВАРЯ 11-ГО

Еще об оттепели

Опять сошел от превеликого дождя весь почти снег, и все обледенело; целый день лил дождь. Такие явления в генваре необыкновенны. Все начинали опасаться вредных следствий.

О недоумении и незнании, куда девать провиант

Магазейн здешний1 почти полон; в другом — на полу вода и класть не можно. Дождь льет, крупа мерится и ссыпается на дождь. Приходится класть некуда. Со всех сторон повезли и навезли множество, без порядка и без всякого назначения; была повестка. Пристав не знал, что делать: у посыланного с представлениями взяли только пакет и его без всякого ответа назад прогнали. Дело сие в крайт нем беспорядке. Наша казенная палата упустила время и была слишком нерасторопна. Путаница сильная!

ГЕНВАРЯ 12-ГО

О половоди

Редкая посреди зимы половодь. Была несколько дней сряду странная перемена погоды: то вдруг оттепель и таль1, то суровая стужа и мороз; и как более тепло и дождь, то вдруг весь снег сошел; поля обнажились, а вода, не могши уйти в обледеневшую до того землю, произвела всюду реки, озера и моря! Ни ходить, ни ездить сделалось не можно. Все ложки и вершки не только наполнились водою, но ревели более, нежели в половодь; везде страшные зажоры; реки наполнились; сломало иные мосты и мельницы; вся езда остановилась. Давно такова зла не бывало! — К вечеру опять мороз и все льдом покрылось.

О вздорожании ржи

Рожь дорожала в степях. Сперва была она, к удивлению, довольно дешева; но около сего времени, в самом Ельце, покупали ее в 3 рубля; на Морше — была с лишком в три рубля. Обозы, везущие ее, подмочило.

Слух о скупании здесь пеньки в Херсон

Ждали офицеров для скупки сей во флот, а может быть, и для торговли.

ГЕНВАРЯ 13-ГО

О новых газетах

Новые газеты такие ж во всем, как прошлого года; новая печать. Наши наполнялись известиями о французах и кораблях.

Об издании «Полезное и приятное предпровождение времени»

Издание «Полезное и приятное препровождение времени» продолжено, но другими уже издателями. Прошлогоднее было хорошо, преисполнено прекрасными местами в стихах и прозе; издавал более г. Подшивалов1; ныне какой-то университетский профессор2; по началу судя, с великим и тонким духом и редкими способностями.

О выдумке секретаря почтамтского

Секретарь почтамтский, Лукьян Яковлевич Яковлев, титулярный советник, предлагает пересылку книг. Дело важное; многие тем довольны; хочет все книги ко всем пересылать, и за 200 верст — даром, а более — по 10-ти коп. с рубля; далее 700 — по 20-ти коп.; далее 1200 — по 30-ти коп. с рубля. Возыметь может полезные действия.

О продаже дома и книг Новикова1

Славного Новикова и дом и все имение и книги продаются в Москве из магистрата, с аукциона, — и типографии, и книги, и все. Особливое нечто значило. По-видимому, справедлив тот слух, что его нет уже в живых, — сего восстановителя литературы.

О злоупотреблении выпусков гвардейских

Все такие же злоупотребления: выпускались в капитаны невежды, ребятишки, не служившие вовсе и не могущие еще служить. История сих выпусков, и как обязано все дворянство Толстому. Какой смеха достойный образец! нигде нет тому подобного; последствия от того дурные и вредные.

О половод и совершенной

11-го была совершенная почти половодь и в Туле превеликое разлитие, и Ока прошла: так чудно подействовала оттепель.

О покраже в Петербурге ассигнаций 600 тысяч (1795)

Пред Рождеством, в Петербурге случилась покража ассигнаций из заемного банка одним кассиром. Один кассир заемного банка подтибизил было сам у себя 600 тысяч ассигнаций и дал было с ними тягу. Деньги сии были какие-то резервные и, будучи однажды пересчитаны советником и запечатаны казенною печатью и надписаны, что считаны, так всегда и свидетельствовались; и все думали, что они целы. Но господин кассир подделал казенную печать, все их вынул и вместо их положил и запечатал мягкие бумаги и сам дал было стречка; но Архаров1, не выпустив его из Петербурга, поймал, и открывалось, что тут такая же почти история, как Неженцова, и были переводы сим деньгам и связи.

ГЕНВАРЯ 14-ГО

История славного купца и фабриканта Походяшина

Отец и основатель сего дома был простой ямщик, или извозчик, возивший, подряжаясь, на нескольких подводах медную руду из рудников на заводы в Сибири. Некогда, едучи на семером с работниками своими, остановились они в одном лесу ночевать, спутали лошадей, пустили на траву, сварили кашу, наелись и легли спать. Ночью лошади распутываются и уходят. Путешественники просыпаются, не находят лошадей, разделяются на три партии и идут в разные стороны их отыскивать. Сам хозяин идет лесом, долго, долго; находит наконец следы лошадей по росе и, следуя ими, выходит на берег одной речки и тут их находит. Обрадававшись, излавливает их всех, схватывает за повод, хочет умыть лицо в реке и вдруг видит камень, похожий на руду медную; смотрит, — узнает, что наилучшая руда; идет далее, — находит более и более и открывает, что берег той речки на несколько верст укрыт медного рудою, лежащею на самой поверхности; он испытывает копать и открывает еще того больше. Он затевает великое дело. Возвращается по своему следу, замечает оный, уговаривает товарищей своих поставить на сем месте крест; утаивает от них; возвращается в свое место; едет в губернский город; справливается о узаконениях; предлагает губернатору; обещает ему выгоду, ежели он поможет; грозит ехать в Петербург и подкупать там. Губернатор соглашается, представляет берг-коллегии; та велит об нем проведать и, в случае безопасности, дать ему 25 тысяч на заведение завода. Он едет на лучший завод, подговаривает наилучших мастеровых, едет с ними и заводит завод. И оказывается, что нигде не было еще столь изобильной и хорошей медной руды; и он, в короткое время, делается страшным богачом и начинает ворочать миллионами. Ныне дети его уже служат и майорами, богачи; один из них подарил Новикову 300 тысяч рублей и за то истязание имел; другой продал завод сей казне почти даром, но получил миллион, и казна все выплачивает ему.

О Языкове-писателе

В Петербурге есть один молодой гвардейский офицер, Языков, упражняющийся в науках и пишущий хорошо. Догадывались, что оный хочет выдавать тамошний журнал «Муза».

О сочинении «Глас Москвы» Волкова (1795)

Известный генерал Волков сочиняет стихотворение «Глас Москвы», привозит оное к переплетчику, велит богато в парчу переплесть и никому не показывать. Однако у него тайком списывают и обнародывают. Сочинение против французов и чтоб выгнать их из Москвы. Но, отправленное, пропадает без вести.

ГЕНВАРЯ 15-ГО

Об оттепели еще

Теплота и таль, к общему удивлению, продолжались; реки большие прошли; и все опасались неурожая ржи на будущий год. Вся почти коммерция остановилась.

О сочинителе Кованьке

В Тамбове, молодой человек Кованько — хороший поэт и сочинитель, но бедный и несчастный. Подкрепляет его некто Полетаев, его приятель и дворянин тамошний, с 300-ми и более душами.

ГЕНВАРЯ 16-ГО

О детях Походяшина

У Походяшина два сына; оба служили, Николай и Григорий; один попал в мартинизм и впал было в беду оттого. Оба молодцы, но попромотались. Один женат на совершенной красавице, но больна. Завод продали в казну на 1 миллион и дохода имеют по 50 тысяч на год.

О мужике убившемся об лед

В Никитском убивается мужик об лед, в вершине упавши.

О убившемся при колодезе мещанине (1795)

В Богородицке, один серпуховской мещанин убивается очепом от колодезя. Горшечник-старик лишается одного [сына] уже в дороге; остался другой — малый ражий и хороший. За несколько недель до сего, будучи в Богородицке, пошел старик доставать себе воды из колодезя. Сын, увидев отца, хочет отцу подслужиться и говорит ему: «Где, батюшка, тебе трудиться, сем я». Но не успел он начать, как очеп как-то отрывается и его убивает до смерти. Бедный старик лишается сим страшным случаем и другого сына и неутешен от печали.

О смерти Писемского

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

О Дмитриеве пиите

Славный новый наш поэт, г. Дмитриев1 уже не молод; имеет сына, и он сам гвардии офицер и друг Карамзину2.

Державин-татарин

Славный наш пиит, Гаврила Романович Державин1 — не русский, а татарский дворянин с Низу и потому называется мурзою; учился в семинариях и как-то происходит в люди и делается стихотворцем; был страшный безбожник, но после покаялся.

О Селивановском

Селивановский, купец и типографщик, вместе с Яковлевым, почтамтским секретарем, заводят рассылочную по почте продажу книг, и он собственно, а не Яковлев, производит это дело.

ГЕНВАРЯ 17-ГО

О Бабарыкиной (1795)

Бабарыкина, девушка богатая, выходит за доктора, слюбившись с оным; и доктор делается помещиком, и поручик-немец у них управителем. Подлый ея поступок с похотением утаить взятые деньги от Перхурова и уговаривание прежнего управителя Дзинелевича, чтобы заперся в принятии оных, и обещание заплатить ему половину.

О третейских судах и важности их

<…>1 велит избирать оные, для скорейшего окончания сего дела.

ГЕНВАРЯ 18-ГО

О Скабовском в Москве

Скабовский великий безбожник, и без места, учит людей в Москве.

О Зильбере

Зильбер, немец, великий художник в Москве, старичок-циник, сделавший новые открытия в воздушном насосе и живущий у Федора Григорьевича Орлова1.

О попе калужском Афанасии

Афанасий, поп в Калуге, ученый, хороший и красноречивый проповедник, любви достойный муж, но не христианин: — запивает.

История, случившаяся с жидом осенью 1795 г. в Петербурге

Жид сей едет из Польши с товаром в Петербург, на 4-х подводах и 5-й кибитке. Упрашивает его один бедняк офицер с мальчиком свезть его с собою. Тот рад. Едут; приближаются к Петербургу, и перед Рождественом, Петербургской губернии, жид 4 подводы тяжелые отпускает наперед; сам едет после. Офицер всклепывает себе нужды, расстается с ним и едет вперед; присылает слугу назад сказать жиду, что он обоз его остановил и хочет привезть в таможню и объявить, что у него есть заповедные товары, буде он с ним не помирится и не даст ему чего-нибудь. Жид думает, смущается, боится не столько о 4 подводах, где ничего не было, как о своей кибитке он опасался более; наконец решается мириться, хоть и бранится, и велит ему приезжать. Офицер приезжает, бессовестно требует с него 500 рублей и получает; потом едет с ним вместе. Отъехавши немного, — опять его турбачит1, говорит, что жид его обчел, давши только 500, но не 1 000 рублей, и требует еще 500 рублей. Жид спорит, но наконец и то дает. Приезжают в Гатчино, подводы останавливает, побуждает офицера доложить великому князю2; тот не хочет будить, отсылает их и говорит: «Подите вы прочь! на то есть таможни». Приезжают в Петербург; офицер уходит, но приступают 4 извозчика к жиду; говорят, за что он дал офицеру 1 000 р.? У них товары добрые везены, и они бесчестие терпеть не хотят; а пойдут и сыщут офицера и отдадут в управу благочиния. Жид трусит, чтоб не дошло до него дело, уговаривает их; они не слушают; он дает им по 200 р., и они ушли; однако сыскали офицера и хотят его весть в полицию за то, что взял с жида 1 000 рублей. Тот туда, сюда; нечего делать, и платит по 200 р. еще и остается при 200 р.; а те по 400 рублей сдули.

История, случившаяся с жидом и одним русским купцом (1795)

Жид сторговал у купца русского 400 пар перчаток и хотел на другой день принесть деньги и взять перчатки; но пришед, передумал и не хотел брать более половины. Купцу сие досадно: он предъявляет недосуг, велит прийти ему на другой день, а между тем распарывает связки, разбирает перчатки и складывает так, чтоб все были на одну руку; и пришедшему жиду отдает сколько ему хотелось. Тот рад и спешит брать; но, начав продавать, видит свою ошибку: никто не покупает; бросается к купцу и поневоле другую половину покупает, и еще дороже прежнего. Следовательно, русак обманул и самого жида.

ГЕНВАРЯ 19-ГО

О г. Болховитинове (1795)

В Воронеже, префект Болховитинов1, белец2 и умный и прилежный человек, трудящийся в науках, перевел Попия в прозе и обожает онаго; но защитник ептинизма3 и желания; затевает печатать сию малую книгу.

Молва о наместнике тульском и кошельке

Слухи, что наместник еще в Москве и что прислан к нему якобы кошелек пустой — старинная басенка; а живет в оной за болезнию.

Молва о неизбежности войны шведской

Слух, что война у нас со шведом неизбежна; но причины неизвестны.

Все обледенело и лед на деревьях

Обледенело все и сучья на деревьях, и льдом все деревья книзу пригнуло и переломало.

ГЕНВАРЯ 20-ГО

Слух о возмущении в Крыму

Слух о возмущении в Крыму, и что татары взбунтовались и скольких-то наших перерезали, как скоро Гудович поудалился в Грузию и повывел оттуда войска, и что будто 15 тысяч положили наших на месте.

О Попове Дон-Кишоте

Поехал от нас Попов1. Замечание о сем странном человеке, служащем загадкою.

Ода «Счастие» Державина (1795)

Носилась в народе ода «Счастие»1 морганически2, сложения Державина, и она уже, говорили с год…

О Чекмазове-голове

В Дедилове, голова Чекмазов — славный плутец, нажившийся очень и разоряющий всю слободу. Новый исправник грыз на него зубы, поехал было за ним с тем, чтоб сменить и сковать; было его и сменил, но сам за то потерпел от казенной палаты и ничего не сделал; а мог бы получить с него тысячу, другую: поспешил и погорячился!

ГЕНВАРЯ 21-ГО

Слух о миропомазании и будущей свадьбе Константина Павловича

Слух, что в феврале будет миропомазание Кобургской принцессы1 и бракосочетание в. к. Константина Павловича2.

О великом инее

Страшный и необыкновенный иней. Сгибаются деревья до земли и очень толстые; сперва лед, а потом снег много вреда делал, ломал деревья.

О пропивании излишнего провианта

Остальной провиант отдатчики продавали дешево и пропивали. Новый хабар1 откупщикам и случай продавать вино, а городским дешевою ценою покупать муку и крупу и запасаться оною.

О прибытке малым городам, где есть магазейны

Малым городам, где основаны магазейны, превеликая прибыль от стечения народа, от найма ими квартир, покупания провизии, вешания приватно своих кулей с мукою, за что они по грошу и более с куля платили, и покупания остатков, отдачи сараев и амбаров внаймы и подрядов для возки.

ГЕНВАРЯ 22-ГО

О подряде Ослопова

Ослопов известный человек, Маркел Иванович, — новоиспеченный офицер, подрядил, вытребовал многих мужиков, обобрал у них паспорты и держал две недели в Туле, без дела; тем сделалось несносно; приступают они к губернатору. Губернатор призывает Ослопова; сей запирается и бесстыднейшим образом говорит, что он мужиков сих не нанимал и их не знает; те его уличают; он стоит в том. Губернатор сам не знает, что делать, поручает разобрать их городничему в управе благочиния. Но сей был друг и покровитель Ослопова.

О числе провианта, в Москву назначенного

Из провианта здешнего 21 тысяча кулей назначалась в Петербург, а около 30-ти тысяч в Москву; и магазейны богородицкий, ефремовский, новосильский и часть тульского назначались в Москву, а белевский, алексинский, каширский и тульский — в Петербург; и хотели его сухим путем до Шоши или Гжати.

О болезни наместника в Москве

Наместник еще в Москве; занемог и был все болен. Молва носилась, что прислан ему будто был кошелек; но думаю, что вранье.

О величине выпуска

Выпуск большой из гвардии опять. Сын наместника в бригадиры; Крюков, не бывавший в Петербурге, — в премьер-майоры; и ребятишки — в капитаны; и множество мелюзги всякого рода.

Обряд наших помолвок

Жених приезжает с родным кем-нибудь; сидя говорят; родственник его отводит отца, переговаривает с ним, требует решения и, получив слово, рекомендует жениха всему семейству, и они ужинают и условливаются о сговоре и назначают день. Ничего более в сей день не происходит. Обыкновенная компания.

ГЕНВАРЯ 23-ГО

О распутице и всему остановке

Распутица и оттепель нынешняя сделали во всей коммерции великую остановку и навели купцам страшные убытки. Многие обозы на дороге остановились; извозчики ушли и сани с товаром покидали; другие перемочили пеньку и прочие товары. Сало нельзя стало наливать в бочки — не стыло; рыба вся испортилась. Словом, вред неописанный.

В Орле мельница знаменитая и спуск судов

Самая последняя на Оке мельница и пруд находятся в городе Орле, внутри самого города. Плотина сделана каменная, стоящая тысяч двадцать; а мельница, дающая дохода более 20 тысяч, о многих поставах, принадлежит какому-то дворянину, имеющему привилегию1 даже от Петра Первого на нее. Без плотины и пруда его в летнее время нельзя б судам ходить по Оке; глубина сей реки не ближе как за 17 верст зачинается от города, а тут она мала и мелка. Суда приуготовляются пониже плотины, на суше и на подпорах; и когда время настанет их отправлять, то судовщики нанимают у мельников воду, делают с ними в гражданской палате порядочную запись, чтоб они неделю ничего не мололи, и дают за сие по 1 000, и по 2 000, и по 2 500 рублей и больше; и когда вода запрется, тогда готовят и нагружают суда; а потом велят пускать накопленную воду, и суда поднимутся и те 17 верст перейдут благополучно.

Молва о великих князьях

Слухи о несогласии в Петербурге: что великий князь Александр Павлович формально и почти на коленах от наследства отказался1 и что императрица на него за то гневается и назначает в наследники Константина и для того его и женит. А Александр сделался любимцем цесаревича.

О указе и комиссии о покраденных деньгах

Указ о похищении банка и определении комиссии, и Державина тут же, для исследования важного.

Стихи на пляску великих княжен

Стихи на пляску великих княжен чьи-то1.

ГЕНВАРЯ 24-ГО

О указе сенатском, чтобы по старой ревизии собирать деньги

Указ из сената, чтоб не производить ничего по новой ревизии, а все еще до указа по старой: неизвестно для чего1.

О чрезвычайности инея

Иней еще увеличился больше и сделался необыкновенным: на иных деревцах и веточках, где много было проходного ветра, нарос он вершка в два длиною, в одну сторону, наипрекраснейшими и регулярными фигурами, а особливо на гороховике. С удовольствием даже в садах гулять было можно.

О полагании провианта в бунты

Провиант собираемый принуждены были класть в бунты: магазейнов нет, амбары все полны. Деревень ста два наехало; стояли, дожидались. Приезжал сам советник и решился класть в бунты, на площади, и укрывать рогожами.

История Маркова в Петербурге, за несколько лет до сего бывшая

Молодой человек составляет фальшивое свидетельство от гражданской палаты на свое имя, в деревнях, каких не было на свете; подписывается так искусно, что сами судьи своими руками почитали; заказывает одному иностранцу вырезать казенную печать, под предлогом якобы потерял; выпрашивается в Нарву, а скачет в Москву. Приезжает в ломбард, просит взаймы 15 или 18 тысяч; денег не случилось. Он задобривает швейцара; сей приискивает ему купца; он с ним сходится, дает ему более процентов. Делается проформа: купец вносит в ломбард; а ломбард отдает Маркову, но не забывает и сам себя, но берет не только лишние проценты, но, главное, еще полторы тысячи схватывает. Деньги даются; молодец скачет в Петербург, транжирит: бархатные шубы не шубы, — принцом живет; на два месяца не стало! Между тем ломбард пишет в Петербург в гражданскую палату о наложении запрещения. Он знает, что будет сие писано; подбивается под секретаря почтового, преклоняет его отдать ему сей пакет; тот отдает, видно, будучи задобрен. Ломбард ждет; — пишет в другой раз. Палата получает, ответствует, что она ничего о сем деле, и Маркове, и закладе не знает. Ломбард присылает нарочнаго с подлинником; судьи дивятся своим рукам. Марков всем известен тут, в Петербурге отыскивают, секретно схватывают, и он признается. Ведут его из чужого дома, с обнаженными шпагами, мимо дома, где жил брат его родной, едва от тяжкой болезни обмогаться начинающий. Брат, увидя брата в окно, в таком позоре, упадает в обморок и едва не погибает. А того берут, следуют и по достоинству наказывают. — И таких обманов очень много.

ГЕНВАРЯ 25-ГО

Молва, что неспокойно и в Вознесенском наместничестве

Слух, что и в самом Вознесенском наместничестве что-то беспокойно и нехорошо; но слух глухой и темный.

О постановлении в новый год, в клубе, в Москве, бюста

В новый год, в Москве, в клубе или в дворянском собрании, поставлен был императрицын мраморный бюст, под балдахином и на троне. Гремела музыка, и 20 певиц пели сочиненные оды в ее славу.

ГЕНВАРЯ 26-ГО

Молва, якоб в Вознесенском наместничестве зараза

О Вознесенском наместничестве еще худший слух, якоб там зараза. Боже упаси нас от того! Другие продолжали твердить, что наших в Крыму 18 тысяч положено на месте и что будто сделали сие турки из Бендер. Также носится слух, что у турков очень много французских офицеров и что Бендеры укреплены еще более, нежели они когда-либо были. А приезжие в Тулу морские офицеры говорили, что там все тихо и хорошо. Не знали, кому верить.

ГЕНВАРЯ 27-ГО

Сговоры как производились дворянские

Условливаются обо дне, и жених приезжает с одними ближними своими родными в дом к невесте, где также в собрании ближние родные. Бывало сие обыкновенно к вечеру, и поп бывал в готовности. Поговоря несколько о погоде, по взаимности приветствий, предлагает старший из родных жениховых старшему с невестиной стороны, чтоб начинать дело. Тогда выводится невеста, и старший из ее фамилии берет ее за руку и, вручая жениху, становит рядом. Поп начинает читать краткую молитву и отпуск; потом берет образ, вручает его отцу невесты; сей благословляет жениха, а потом невесту; потом берет образ старшая из дам или мужчин жениховых и благословляет их также. После чего начинаются поздравления и взаимные рекомендации и поздравления и целования; потом подается шампанское и все бокалом пьют за здоровье сговоренных. Там подают чай, конфекты; усаживаются; жениха сажают с невестою в большое место; а потом, буде есть музыка, начинается бал, и оный открывает жених с невестою. Бал продолжается, при продолжаемом подчивании, до полночи; после того этикетный и торжественный ужин и питье за оным здоровья сперва сговоренных, там особ с его стороны, а потом с невестиной; и тем сей день кончится. На утрие приезжает жених с подарками всякий день и гостит, только не ночует.

ГЕНВАРЯ 28-ГО

Еще слухи о болезни наместника

Слух, что наместник в Москве очень занемог и болен, и говорят, что обстоятельства его сумнительны.

Об опустошении засек

Засеки1 продолжали рубить, опустошали страшно ближние. За бездельное количество денег можно доставать целые сотни дерев стрелой и сажень дров. Сокровище сие государственное расхищалось; а все та [часть], которая отдана Дедиловским.

ГЕНВЛРЯ 29-ГО

О восстановлении зимы

По долговременном бесснежии, снег со вчера пошел; давно так много онаго не ждали, как в сей раз, и ночью выпал, и сделался прекрасный путек: снег мягкий, ровный, хороший; все обрадовались.

ГЕНВАРЯ 30-ГО

Злоупотребления при магазейнах

Несмотря на всю строгость, установленную указами, чтобы не было ни малейших притеснений, произошли тотчас превеличайшие беспорядки, злоупотребления и всем уездным жителям притеснения. Во-первых, причину подали к тому начальство и казенная палата своим непроворством и мешканьем сделания нужных к тому распоряжений: кому куда свозить провиант и куда оный класть. К 15-му генваря велено было сбор кончить, а у нас к сему числу не сделано было еще распоряжений об устроении магазейнов, и помышляемо почти не было. Велено было городничим нанять у жителей амбары, но не справились наперед: были ли они в городах; оказалось, что их не было, или были, но такие, в кои войти могло очень мало и кои тотчас наполнили и не знали, куда девать хлеб. Произошла от того остановка. Стали переписываться; переписка медленная; обо всем думанье, делания определений, подтверждения пустыя; но наконец посылается на самые места асессор сам казенной палаты. Сей думает и гадает и решится наконец делать то, что необходимость заставляла сначала уже делать, то есть класть на дворе в бунты или стопы и укрывать соломою и рогожами. Во-вторых, уезды все перемешали и раздробили, поручено комиссией сделать росписание губернскому землемеру, не разумеющему аза в глаза и пожалованному в сей чин за сестру свою, будто бывшую на постели у прежнего наместника. Сей ездил только по гостям, играл в карты и поручил дело сие ученикам своим, кои всего меньше заботились о поселянах, а росписывали селения как им вздумалось; многие совсем пропустили, иные назначили в разные уезды, иные раздробили, иным велели везть назад и везде сделали и путаницу самую. Замешались при том просьбы откупщиков, просящих, чтобы назначить в те города, где у них откупы, поболее уездов и селений, дабы им можно было, при отдаче провианта, воспользоваться мно-жайшею продажею вина; и так вышла неровность: в иные магазейны назначено слишком много, а в иные меньше. Все сие дело замедливало. В-третьих, упустив время и получив из сената подтвердительный указ о скорейшем сборе, вздумало правительство, чрез земских исправников, высылать жителей скорее. Сии рассеялись, гнали всех с головы на голову, не назначая ни дня, ни недели, отчего съехалось вдруг деревень по 200 и более, и никак успеть было не можно принимать скоро и у всех; и принуждены были жить недели по две и по три, кормить лошадей и убытчиться. В городах было по нескольку сот приезжих, по нескольку сот или тысяч лошадей; весь овес и сено было поедено; все вздорожало; жители грабили за постой и провизию; не напекались калачей; а кабаки опоражнивались от вина и пива. Все кричали и роптали, а ко всему тому присовокупилось и мошенничество провиантских приставов и их писцов и приемщиков. Они завели канцелярии свои в своих домах и отдачиков не обирали, а грабили, и каждый, приехавший с хлебом, не мог добиться до того, чтобы приезд его был записан; надлежало наперед копеек 5 или гривну дать человеку приставов за то, чтобы доложили о нем, а там не менее как 25 за то, чтобы приезд его записали; потом приказывалось ему ждать очереди, и будет хотел скорее, то надлежало делать приносы: давать деньги, крупу, мясо и что иное; такие предпочитались другим, и у них принимано было без брака; а у не делавших того и мука, и крупа, и кули были бракованы и не приниманы. Принимать пристава заставляли людей своих; сии также обирали и грабили. Произошли ссоры у приставов с депутатами и предводителями; сии заступались за поселян; приставы жаловались на них. И все худо и дурно. Вкрались при том и охотники подряжаться становить муку и крупу, брали по 60 и 65 с пуда. Словом, конца не было мытарствам и мошенничествам. Приставы сих наемщиков прижимали; а на брань их с предводителями другие терпели; а о перевозке сих магазейнов и помышляемо не было. У всех отдатчиков оставались излишки муки и крупы; сии излишки продавали они дешевою ценою городским жителям; сии у них скупали и употребляли в поставку, а вырученные за то деньги пропивали. Пьянство было бесконечное, и города, где были магазейны, пользовались чрезвычайно.

ГЕНВАРЯ 31-ГО

Вьюга превеликая и мятель

Радовались все, что путь напал; но радость не надолго: ввечеру опять тепло и опять дождь. Чудные и странные были перемены; все не могли довольно им надивиться.

О распрях приставов магазейных с депутатами и предводителями

Притеснения, делаемые приставами отдатчикам, возбудили депутатов и предводителей; они стали унимать приставов, а сии — в гору и не слушаются, нейдут под их команду, и за пустяки сущие — вражда и ссоры, а самому делу делалась остановка; провиант лежал на вьюге и под дождем.

ФЕВРАЛЯ 1-ГО

Слухи о чуме в Херсоне

Слухи о чуме умножались. Говорили, что писано было некоторыми, что завелась она будто в Кинбурне, а потом в Херсоне, и что принуждены были вывести оттуда войска; все страшились, чтобы не дошла она и сюда.

Молва о бунте польском

О бунте польском1 молва все продолжалась; говорили, что давно писано было оттуда, что очень к бунту склонны поляки и что их всего более побудил к тому рекрутский набор; но обстоятельно ничего было еще неизвестно.

О наклонности к бунтам яицких казаков

Приезжие оттуда рассказывали, что казаки сии, называемые ныне уральскими, очень беспокойны и наклонны весьма к возмущению и что с ними очень мудрено обходиться: мало не так, так они и мятутся!

О миропомазании великой княгини будущей

Писали из Петербурга, что будет оно 2-го февраля, а о свадьбе говорили, что будет 13-го февраля1.

Молва о московском командире, не очень выгодная

О московском начальнике1 молва стала делаться, что он великий хват и стал брать и спешить наживаться; но неизвестно, правда ли то или нет; много и врали, и что будто прошено было с игрока Волжинского 25 тысяч, чтоб не сослали, и что с других также; но может быть, и лгали.

Молва об игроках

Опять молва, что играют по-прежнему, и не столько в Москве, сколько в самом Петербурге.

ФЕВРАЛЯ 2-ГО

Об отъезде Безбородки из Москвы

Первый наш министр граф Безбородко1 приезжал, около сего времени, в Москву, зачем? — неизвестно; утверждали более, что для смотрения строящегося дома; пробыл тут недели три или четыре; все его угощали; поел всех стерлядей; дороги были ужины. Носился слух, что он отбивался от министерства и хотел в отставку, но трудно было тому верить; поехал опять в Петербург.

Обряд выбора хана Киргиз-Кайсацкого (1795)

Нынешним летом избран был с церемониями новый хан киргизский, по воле императрицы. Странная церемония: султаны или начальники их сажали его на особом войлоке, называемом ими кошмою, на лошадь; потом снимали долой и, посадив на войлок сей, долгое время качали, говоря что-то; потом посадив опять на лошадь, а войлок в клочки расщипывали и по себе разделяли. Ему же отдавалась честь княжеская и от своих и от наших войск. Платье богатое парчовое, шапка от двора лисья черная бурая, полукафтанье бархатное; и процессия пышная. Но он мало уважался своим народом.