Захват печати капиталом и его последствия (Водовозов) — ДО

I.

Задачей и человѣческимъ, такъ сказать, смысломъ историческаго процесса, какъ онъ складывается въ новѣйшее время, можно считать экономическое, политическое и духовное освобожденіе человѣка. Несмотря на такое единство тенденціи въ развитіи трехъ великихъ областей народной жизни — пути политическаго и экономическаго освобожденія въ одномъ важномъ отношеніи отличаются отъ путей духовнаго развитія человѣчества. И это различіе находится въ тѣсной связи съ слѣдующимъ. Политическая и экономическая области, служа главной ареной борьбы классовъ и другихъ человѣческихъ группъ, охватываютъ сферу юридически или фактически принудительныхъ отношеній и допускаютъ поэтому ихъ урегулированіе въ интересахъ однихъ и въ ущербъ другимъ слоямъ общества. Область же духовной жизни объективно болѣе индивидуальна, субъективно болѣе свободна, не поддается строгой юридической регламентаціи, находится поэтому въ меньшей зависимости отъ сильныхъ міра сего и формально установленныхъ учрежденій и измѣняется, главнымъ образомъ, путемъ свободнаго взаимодѣйствія лицъ и идей.

Различіе путей политическаго и экономическаго развитія съ одной стороны, и духовнаго — съ другой, можетъ быть формулировано слѣдующимъ образомъ.

Политическое и экономическое освобожденіе достигается путемъ не только смягченія, но и послѣдовательной смѣны формъ эксплоатаціи труда капиталомъ и политическаго господства владѣющихъ классовъ. И этотъ процессъ смѣны формъ экономическаго и политическаго господства составляетъ даже главный и любимый предметъ историческаго изслѣдованія, въ которомъ усматривается существо развитія общественности.

Процессу духовнаго развитія человѣчества приписывается иной характеръ. Здѣсь протягивается прямая нить постепеннаго освобожденія человѣческаго духа отъ подчиненія авторитету и предразсудкамъ; укрѣпленія моральной природы человѣка въ борьбѣ съ низшими животными и ея инстинктами; воспитанія и дальнѣйшаго развитія естественнаго влеченія человѣка къ пониманію окружающаго его міра, въ активной работѣ познанія и творчества; нить постепеннаго достиженія свободнаго и радостнаго пользованія продуктами научнаго, философскаго и художественнаго творчествъ геніевъ человѣчества.

Такой характеръ интеллектуальнаго развитія человѣчества предполагается обезпеченнымъ по крайней мѣрѣ съ того момента, когда массы пріобрѣли элементарное образованіе, печать освободилась отъ цензурнаго гнета, и установилось свободное общеніе массы съ дѣятелями мысли, моральнаго и художественнаго творчества. Господство авторитета и старыхъ предразсудковъ будетъ, конечно, и тогда поддерживаться тѣми, кто извлекаетъ выгоды изъ невѣжественнаго состоянія народа. Но такъ какъ главнымъ средствомъ воздѣйствія на массы на извѣстной ступени развитія общества является доступное всѣмъ свободное слово, а въ свободной борьбѣ идей не можетъ не побѣдить истина и справедливость, то интеллектуальное развитіе въ наше время общества и представляется, какъ непрерывное освобожденіе его отъ старыхъ предразсудковъ и традицій, какъ пріобщеніе массъ къ тому потоку идей, образовъ и знаній, который не перестаетъ создаваться и совершенствоваться вслѣдствіе работы лучшихъ умовъ и характеровъ, и переработка въ духѣ истины, красоты и справедливости міросозерцанія и быта современныхъ народовъ.

Эти представленія о характерѣ, объемѣ и направленіи духовнаго развитія человѣчества созданы были, повторяемъ, въ предположеніи того, что человѣку естественно стремиться къ истинѣ, красотѣ, справедливости и активной работѣ мысли, и онъ представляетъ, поэтому, созвучную почву для воспріятія именно положительныхъ, а не отрицательныхъ сторонъ культуры; что развитіе науки и просвѣщенія и соціальныя преобразованія расчищаютъ и упрочиваютъ пути свободнаго общенія интеллигенціи и народа и приводятъ къ образованію болѣе и болѣе растущей арміи лицъ, ставящихъ себѣ цѣлью просвѣтительное воздѣйствіе на массы; что средства идейнаго вліянія одинаково доступны всѣмъ частнымъ лицамъ и свободнымъ учрежденіямъ.

Дѣйствительность, однако, близка къ тому, чтобы разрушить эти оптимистическія предположенія. Дѣйствительность эта показала, что современный средній человѣкъ вовсе не такъ стремится къ истинѣ, знанію и красотѣ, какъ это предполагалось; что онъ не ищетъ печатныхъ произведеній и зрѣлищъ, дающихъ знаніе, разъясняющихъ истину, воплощающихъ настоящую красоту, а довольствуется газетой, мелькомъ останавливающейся на этихъ предметахъ, и низкопробными романами и зрѣлищами. Дѣйствительность показала затѣмъ, что главное средство идейнаго воздѣйствія на массы — свободная періодическая печать — совсѣмъ не такое орудіе, которое доступно всякому, имѣющему, чѣмъ подѣлиться съ другими. Она почти изъята изъ рукъ безкорыстныхъ ревнителей народнаго развитія и попала въ распоряженіе капиталистовъ, сдѣлавшихся вслѣдствіе этого главными поставщиками духовной пищи массъ, и что, поставляя эту послѣднюю, издатели руководствуются не принципіальными соображеніями о смыслѣ и значеніи просвѣщенія и духовнаго развитія, а расчетомъ личной наживы, который направляетъ руку дающаго не столько къ просвѣщенію и духовному возвышенію пріемлющаго, сколько къ затемнѣнію народнаго сознанія и культивированію болѣе низкихъ свойствъ человѣка; что въ руки лицъ, заботящихся исключительно о личной наживѣ, копали и зрѣлища для народныхъ массъ, и что въ интересахъ этихъ лицъ — удовлетворять путемъ театральныхъ представленій, и содѣйствовать такимъ образомъ развитію не высшихъ, а низшихъ инстинктовъ человѣка. Дѣйствительность показала вмѣстѣ съ тѣмъ, что капиталистическій предприниматель не испытываетъ недостатка въ лицахъ, готовыхъ за деньги отдавать ему свои литературные и артистическіе таланты, свои знанія и образованіе, не заботясь о томъ, каковы тенденціи и окончательные результаты дѣятельности капиталистическаго поставщика духовной пищи для народа.

Печатное слово и театръ — главныя орудія идейнаго и эстетическаго вліянія на народныя массы — сдѣлались, такимъ образомъ, для читателя и зрителя средствомъ простого развлеченія, для предпринимателя — источникомъ наживы; обратились въ орудія, не столько возвышенія, сколько моральнаго униженія человѣческой личности, а литературная интеллигенція въ массѣ готова сдѣлаться прислужникомъ капиталиста, исполняющимъ заданную ей роль развлекателя, моральнаго усыпителя и извратителя народнаго сознанія.

Печать и зрѣлища являются не единственными факторами духовнаго приниженія человѣка. Благопріятная для того почва создается матеріальной культурой того характера, какой она принимаетъ благодаря тому, что распоряженіе производствомъ матеріальныхъ благъ попало въ руки капитала. Но тогда какъ капиталистическое руководительство въ области матеріальной культуры воздѣйствуетъ на духовную культуру косвенно, капиталистическая печать и зрѣлища служатъ прямыми средствами духовнаго воспитанія человѣка.

Передъ тѣми, кто не мирится съ такимъ поруганіемъ идеалистическихъ представленій о высотѣ духовнаго типа человѣка и съ опасностью приниженія божеской природы человѣка передъ природой животной, встаетъ поэтому вопросъ о средствахъ предотвращенія позорнаго явленія — обращенія человѣческаго общества въ общество высоко-культурныхъ животныхъ. Но, чтобы серьезно остановиться на послѣднемъ вопросѣ, нужно ясно видѣть грозящую опасность. Между тѣмъ, хотя факты захвата печати капиталомъ на Западѣ и печальныя послѣдствія этого явленія не перестаютъ объявляться въ нашей литературѣ, хотя ясно виденъ и прогрессирующій захватъ капиталомъ русской печати — наши писатели какъ бы не рѣшаются поставить этотъ вопросъ во всей его широтѣ и грозной опасности;и въ захватѣ печати капиталомъ они готовы видѣть скорѣе опасность для писателя, а не для читателя.

Настоящая замѣтка, группирующая нѣсколько характерныхъ фактовъ захвата печати капиталомъ въ передовыхъ капиталистическихъ странахъ и культурныхъ тенденцій капиталистической печати, составлена съ тайной надеждой обратить на этотъ вопросъ то вниманіе, какого онъ по справедливости заслуживаетъ.

II.

Не станемъ объяснять, какъ это произошло, а только констатируемъ фактъ, что современный человѣкъ болѣе и болѣе отвращается отъ серьезнаго чтенія къ легкому, и отъ книги къ газетѣ.

«Едва ли кто-либо способенъ теперь убѣжденно повторить слова Монтескье: у меня никогда не было печали, которой не разсѣялъ бы часъ чтенія, — говоритъ французскій писатель Шейнисъ. — И никто изъ читателей не ищетъ въ книгѣ урока жизни или утѣшенія въ тяжелую минуту. Сама внутренняя жизнь теряетъ права, и все сводится на нѣтъ въ повседневной путаницѣ практическихъ интересовъ». И едва ли найдется теперь писатель, который повторилъ бы слова Шеллинга, что «нѣтъ въ мірѣ для человѣка болѣе сильнаго и чистаго удовольствія, какъ написать хорошую книгу». «Кому и на что нужна книга, — говорятъ представители издательскихъ фирмъ въ столицѣ нѣмецкаго книгоиздательства, Лейпцигѣ. — Книги теперь читаютъ только профессора, маніаки, отшельники и находящіеся въ одиночномъ заключеніи». И дѣйствительно, ежегодно въ Лейпцигѣ ликвидируются десятки книжныхъ фирмъ, и встрѣчаются склады, заваленные книгами, «какъ дровами». Изрѣдка удается ихъ сбывать за безцѣнокъ въ Америку для нѣмцевъ рабочихъ и колонистовъ.

Это явленіе присуще, конечно, не одной Германіи, а и другимъ цивилизованнымъ государствамъ. «Фактъ, на который указываютъ всѣ учителя лицеевъ и профессора (во Франціи) — говоритъ г-жа Заблудовская — это то, что молодежь почти ничего не читаетъ и относится къ книгѣ не только съ равнодушіемъ, но и съ пренебреженіемъ». Она-же цитируетъ французскаго писателя Агатона, заявляющаго, что если современная французская молодежь что-либо и читаетъ, то "отдаетъ предпочтеніе газетѣ «Auto» передъ журналами «Revue des deux Mondes» и скорѣе способна понять красоту автомобиля, чѣмъ картины или собора.

Перемѣна отношенія читателя къ книгѣ повела къ измѣненію отношенія издателя къ писателю, на что горько жалуются послѣдніе. Издатель относится нынѣ къ писателю «равнодушно, чтобы не сказать — небрежно. Издатели часто не хотятъ даже выслушивать тѣхъ, кто, хотя-бы обладая почтеннымъ именемъ въ литературѣ или наукѣ, является къ нимъ по дѣламъ». Литературный трудъ въ книжной области въ Германію сильно понизился въ цѣпѣ, и 480 р. за тридцать печатныхъ листовъ оригинальнаго текста считается очень хорошимъ гонораромъ.

Серьезная книга, повторяемъ, постепенно забрасывается культурнымъ читателемъ, и къ ней мало обращаются читатели изъ простого народа.

Девять десятыхъ грамотнаго люда цивилизованныхъ государствъ читаетъ почти исключительно газеты и приложенія къ нимъ. Газеты и бульварные романы, по словамъ г. Смирнова, составляютъ единственное чтеніе даже 95 % французовъ; а вѣдь французскій рабочій считается очень интеллигентнымъ. Онъ знаетъ много и находится «въ общемъ курсѣ всего міра, всей политики и культуры, — говоритъ русскій наблюдатель парижской рабочей жизни. Но напрасно бы вы стали здѣсь искать тѣхъ развитыхъ на философскій манеръ нашихъ одиночекъ, которыми насъ наградила эпоха революціи. Все, что знаетъ французскій рабочій, о чемъ онъ ожесточенно споритъ, — все это почерпнуто имъ изъ бульварныхъ или революціонныхъ газетъ; нѣтъ почти ничего, что бы онъ взялъ изъ большой или даже маленькой книжки. Уличная жизнь, уличная газета, уличное чтеніе». То же слѣдуетъ сказать о французскомъ крестьянинѣ. «Крестьянинъ не покупаетъ книгъ. Альманахи и календари — это единственныя книги, на которыя иногда раскошеливается крестьянинъ». Зато «газету читаютъ всѣ, люди абсолютно всѣхъ соціальныхъ положеній, всѣхъ возрастовъ (за исключеніемъ малолѣтнихъ) и обоихъ подовъ». «Серьезная книга по общественнымъ вопросамъ въ Испаніи почти не имѣетъ читателя… Ежедневная пресса представляетъ единственное чтеніе интеллигентныхъ круговъ». — «Въ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ, — говоритъ г. Танъ, — изъ книгъ наибольшимъ успѣхомъ пользуются разсказы о сыщикахъ и другая литература для чтенія въ трамваяхъ. Зато сильно распространены газеты». По словамъ г. Тверскаго, большинство гражданъ С.-А. Соед. Штатовъ выписываютъ даже 2—3 періодическихъ изданія.

Итакъ, газета, — вотъ обычное и преимущественное «серьезное» чтеніе современнаго средняго человѣка. Что же представляетъ собой это главное въ настоящее время блюдо духовной пищи? Кто его готовитъ, какіе употребляетъ матеріалы, и какими цѣлями при этомъ руководствуется?

Характеръ отвѣта на этотъ вопросъ предуказывается уже тѣмъ фактомъ, что газета почти полностью захвачена капиталомъ. И прочность этого захвата кажется тѣмъ болѣе непреложной, что онъ не былъ результатомъ искусственныхъ мѣръ съ цѣлью воздѣйствія на общество, а явился, какъ естественное послѣдствіе стихійнаго развитія капитализма, какъ системы личной наживы.

Господство капиталистическихъ принциповъ и интересовъ, возникнувъ и первоначально организовавшись въ области экономическихъ отношеній, мало-по-малу распространилось затѣмъ на другія сферы и дало, наконецъ, себя знать въ той области общественной дѣятельности, которая казалась наиболѣе самостоятельной и наименѣе подверженной внѣшнему и внутреннему порабощенію — въ литературѣ. Наше вниманіе обращаетъ на себя не тотъ весьма естественный фактъ, что капиталистическіе интересы, наряду со всѣми прочими, находятъ защиту и представительство въ печати. Мы говоримъ о тенденціи захвата капиталомъ всѣхъ органовъ печати, о проникновеніи въ литературную работу пріемовъ и принциповъ капиталистической продукціи, о грозящемъ цивилизованному міру руководительствѣ капитала въ области распространенія идей и объ осуществившемся уже деморализующемъ вліяніи печати на читателя.

Соотвѣтственно тому, что въ экономическихъ отношеніяхъ капиталистическій режимъ полнѣе осуществился на Западѣ, — и его вліяніе на литературу сильнѣе проявилось тамъ же. А въ зависимости отъ зрѣлости, такъ сказать, капитализма и отъ нѣкоторыхъ бытовыхъ и историческихъ условій, властная рука капитала неодинаково придавила литературу во Франціи и Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ, съ одной стороны, и въ Германіи или Англіи — съ другой.

Въ книжномъ дѣлѣ капиталъ господствуетъ пока во внѣшней, хозяйственной организаціи. Вы не можете распространить во Франціи или Германіи при посредствѣ книжныхъ магазиновъ составленнаго вами труда, если книга, его содержащая, не будетъ носить марки одной изъ издательскихъ фирмъ; но вы можете, кажется, найти издателя для труда всякаго содержанія, если, конечно, заплатите расходы по изданію и комиссіонный процентъ. Въ книжномъ дѣлѣ, поэтому, капиталъ еще не наложилъ руку на внутреннее содержаніе литературы. Въ газетномъ же дѣлѣ его вліяніе гораздо больше.

Изданіе газеты требуетъ крупнаго капитала и можетъ приносить большой доходъ, и, вслѣдствіе этого газетное дѣло все больше и больше попадаетъ въ руки дѣльца-капиталиста. Пока газетное чтеніе составляло привилегію немногочисленныхъ образованныхъ кружковъ — изданіе газетъ не представляло интереса для крупнаго предпринимателя, и газетное дѣло могло оставаться въ рукахъ лицъ, преслѣдующихъ не столько матеріальные, сколько болѣе высокіе интересы. Характеръ коммерческій газетное дѣло стало пріобрѣтать преимущественно по мѣрѣ того, какъ росли города, и образовывались новые слои населенія, утратившіе старые интеллектуальные и моральные устои и не успѣвшіе пріобрѣсти опредѣленнаго идейнаго, научнаго и художественнаго вкуса. Появленіе массовою городского читателя открывало возможность развитія. крупной газетной промышленности, а освобожденіе души этого читателя отъ традиціонныхъ моральныхъ, интеллектуальныхъ и эстетическихъ вкусовъ и понятій деревни и стараго ремесленнаго сословія развязывало предпринимателю руки относительно того, чѣмъ наполнять страницы затѣваемаго имъ изданія, и какъ образовать потребителя новой отрасли капиталистической промышленности, наиболѣе отвѣчающаго стремленію предпринимателя къ личной наживѣ.

Попавъ въ руки капитала, газетное изданіе естественно подчинилось законамъ капиталистической экономики. Такъ какъ единственную цѣль частно-хозяйственнаго предпріятія составляетъ полученіе дохода, а сумма послѣдняго — при прочихъ равныхъ условіяхъ — опредѣляется размѣрами сбыта производимаго товара, то къ возможному расширенію продажи газеты и направлены усилія издателя. Широкій сбытъ, какъ извѣстно, имѣетъ не лучшій товаръ, а тотъ, который, при низкой цѣнѣ, наиболѣе соотвѣтствуетъ хотя бы испорченному или неразвитому вкусу покупателей. И вотъ, газетный предприниматель заботится, съ одной стороны, о дешевизнѣ своего издѣлія, съ другой — чтобы оно отвѣчало «вкусу, или безвкусію» (по удачному выраженію одного писателя) читателя. Есть, конечно, небольшая группа читателей съ чистыми политическими, художественными и интеллектуальными вкусами, и эти читатели могутъ имѣть желаемую газету, если, впрочемъ, согласятся платить за нее втридорога, потому что производство въ маломъ размѣрѣ " — въ вѣкъ господства крупной промышленности — можетъ дать только дорогой (сравнительно) продуктъ. Но чистые и возвышенные вкусы встрѣчаются не часто; въ массѣ читателей такіе вкусы должны быть воспитываемы печатью, а это не составляетъ задачи капиталистическаго предпріятія, которое само приспособляется «къ безвкусію» потребителя.

Стремленіе къ такому приспособленію въ газетномъ дѣлѣ покоится на лишнемъ мотивѣ, отсутствующемъ въ другихъ отрасляхъ промышленности. Всякій товаръ продается по цѣнѣ, превышающей издержки его производства. Это — непреложный законъ капиталистическаго производства матеріальныхъ благъ. Но газетное производство избѣжало такого ограниченія цѣны издѣлія. Цѣна номера газеты окупаетъ лишь часть расходовъ, и тѣмъ меньшую, чѣмъ шире распространено изданіе. Ежедневный расходъ по изданію, напр., «Münchene Neueste Nachrichten», при тиражѣ въ 95 тысячъ экземпляровъ, цѣною 10 марокъ въ годъ, равняется 7.400 марокъ въ день: изъ нихъ только 2.612 марокъ, или съ небольшимъ часть, покрывается продажей газеты. Болѣе дешевыя изданія не получаютъ и такого относительнаго дохода отъ продажи газеты, и цѣна 5-тисантимной (11 коп.), напр., парижской газеты едва окупаетъ стоимость бумаги. Остальная часть расходовъ, равно какъ и предпринимательская прибыль, покрывается изъ другихъ источниковъ, каковыми, по характеру даннаго дѣла, могутъ быть только печатаемыя въ газетахъ, въ чьихъ-либо интересахъ, сообщенія (объявленія, рекламы, и т. д.) и статьи.

Реклама составляетъ теперь необходимую принадлежность всякаго широкаго коммерческаго предпріятія, и формы этого средства популяризаціи какого-либо «дѣла» постоянно разнообразятся. Простѣйшимъ средствомъ рекламы является объявленіе; къ нему затѣмъ присоединяется откровенное расхваливаніе своего товара; а вѣнчается эта тактика привлеченія потребителя печатаніемъ статей, подъ видомъ безпристрастной оцѣнки рекламирующихъ данное дѣло. По вполнѣ понятнымъ причинамъ послѣдняго рода рекламы особенно умѣстны относительно цѣнностей духовнаго характера; а такъ какъ съ теченіемъ времени эти цѣнности становятся предметомъ коммерческаго оборота, подобно произведеніямъ матеріальной техники, то область рекламы расширяется болѣе и болѣе, формы ея разнообразятся, она замаскировывается и получаетъ вслѣдствіе этого еще большее значеніе и достигаетъ болѣе существенныхъ съ коммерческой точки зрѣнія результатовъ.

Но къ печатнымъ произведеніямъ рекламирующаго характера прибѣгаютъ не изъ коммерческаго только расчета. Огромное значеніе печати, какъ фактора, формирующаго общественное мнѣніе, побуждаетъ обращаться къ ней, какъ свѣтлыя, такъ и темныя силы общества для внушенія читателямъ тѣхъ или другихъ идей, свѣдѣній и характеристикъ.

Услуга, оказываемая такимъ образомъ печатью, требуетъ, конечно, оплаты. И такъ какъ газета является наиболѣе удобнымъ путемъ доведенія чего-либо до свѣдѣнія публики и средствомъ общественнаго вліянія, то, помимо платы читателя за покупаемый номеръ, газетный предприниматель имѣетъ обильный источникъ дохода въ суммахъ, взимаемыхъ имъ за помѣщеніе объявленій, рекламъ, разнаго рода свѣдѣній и статей, отвѣчающихъ интересамъ какого-либо коммерческаго предпріятія, политическаго дѣятеля, правительственнаго лица, или учрежденія, литературнаго или художественнаго произведенія, театральнаго представленія, спорта, великосвѣтскаго бала, модной кокотки и т. п.

«Беру на удачу номеръ газеты „Journal“, — говоритъ г. Бѣлорусовъ. — Нахожу въ немъ на второй страницѣ, среди разнообразныхъ по содержанію статей, статейку о вакцинѣ Эрлиха — оплаченная; о пріютѣ хирурга Дойена — оплаченная; о миколезинѣ — оплаченная; о двадцати-сильномъ автомобилѣ Клерманъ-Бояра — оплаченная». — «Въ передовой статьѣ газеты, — говоритъ изслѣдователь французской печати, Фонсгривъ, — вы находите статью о романѣ. Она стоила автору или издателю романа по меньшей мѣрѣ 2.000 франковъ, изъ коихъ 1.000 фр. пошла въ карманъ автора статьи, а другая — въ кассу газеты. Вотъ свѣтская хроника, — каждая вещь имѣетъ свой тарифъ: художники, музыканты, актеры, великосвѣтскія дамы и дамы низкаго свѣта, иностранцы сомнительной знатности и знатные господа, упомянутые въ газетѣ, — всѣ внесли плату за честь увидѣть свои имена напечатанными въ большой газетѣ… Вы читаете разсказъ о свадьбѣ или обѣдѣ, описаніе туалетовъ съ именами цвѣточниковъ, ювелировъ и портныхъ: хозяйка дома уплатила за разсказъ; цвѣточница, ювелиръ, портной — всѣ или почти всѣ уплатили щедро и жирно». Приблизительно то же самое наблюдается и въ политическомъ отдѣлѣ газеты. Есть газеты, въ которыхъ даже самый извѣстный экономистъ не могъ бы напечатать статьи, если она предварительно не принята банкомъ, купившимъ въ этихъ газетахъ соотвѣтствующую рубрику.

Яркой иллюстраціей того, какое обширное поле человѣческой дѣятельности захватила реклама, можетъ служить положеніе въ французскихъ газетахъ литературной критики. Вѣрный своему призванію изъ всего извлекать барышъ, отъ каждой статьи своей газеты издатель ожидаетъ или новаго подписчика, или новый доходъ. Такъ же относится онъ къ литературной критикѣ, и такъ какъ порицать книгу значитъ часто тоже рекламировать ее, то вполнѣ естественно «хозяева» газетъ дошли до заключенія, что говорить о книгѣ — значитъ способствовать ея продажѣ. Въ такомъ случаѣ заинтересованный въ этой продажѣ — издатель — долженъ платить за отзывы о книгѣ, какъ платятъ за рекламу ихъ товаровъ всякіе купцы, торговцы и др. И вотъ въ послѣднія 10—15 лѣтъ вошла въ моду платная литературная критика, и, кромѣ, одной-двухъ газетъ, сохранившихъ по традиціи свои литературные еженедѣльники, всѣ вліятельныя газеты помѣщали литературные отзывы за деньги! Посвященные люди знали, что въ такой-то газетѣ литературный отзывъ о книгѣ на такой-то страницѣ стоитъ столько-то, а въ другой газетѣ столько-то. Издатели постепенно нашли для себя болѣе выгоднымъ заключать годичные договоры, по которымъ такая-то газета должна въ теченіе года дать объ ихъ изданіяхъ столько-то статей, столько-то замѣтокъ, и т. п.

Нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что издатель книги платитъ за помѣщеніе въ газетѣ благопріятныхъ отзывовъ о своемъ товарѣ. Но что сказать, когда къ тому же средству рекламы прибѣгаютъ авторы художественныхъ произведеній, и недавно прогремѣвшій Ростанъ, поднявшій на-дняхъ на очередномъ банкетѣ «Association de la critique» бокалъ «за здоровую критику» и высказавшій при этомъ убѣжденіе, что «каждый писатель, обладающій чувствомъ гордости», хотя и «принужденъ мириться съ тѣмъ, что его осыпаютъ брызги слишкомъ интенсивной похвалы, счастливъ, когда его очищаетъ отъ этого справедливая оцѣнка», — этотъ самый Ростанъ въ первые годы своей дѣятельности затратилъ на рекламированіе себя 200 тысячъ франковъ! Какого рода статьи — по мнѣнію идеальнаго редактора широко распространенной современной французской газеты — не принадлежатъ къ отдѣлу рекламы, приносящей газетѣ доходъ — видно изъ интересной бесѣды Октава Мирбо въ редакціи газеты «Journal». Мирбо предложилъ издателю статью о примѣненіи въ цѣляхъ общественной пользы одного новаго научнаго открытія.

«Да вѣдь это реклама! — воскликнулъ редакторъ — Реклама на первой страницѣ! Я могъ бы получить за вашу статью пять тысячъ франковъ!»

— Семь тысячъ, — поправилъ управляющій конторой.

Мирбо попросилъ ему объяснить, какіе же сюжеты не соприкасаются съ властью рекламы.

«Господи Боже мой, — отвѣтилъ редакторъ. — Вы можете говорить о литературѣ… конечно, не называя авторовъ, или названія книгъ.. И искусство! Конечно, искусство вообще!

И вдругъ, хлопнувъ себя по лбу, воскликнулъ:

«Да вотъ что… Порнографія!.. Великолѣпно. И безъ всякихъ ограниченій… Порнографія для читателя съ воображеніемъ… Такъ ногъ я вамъ нашелъ отличный сюжетъ!»

Плата за объявленія, рекламы и инспирированныя статьи становится въ концѣ-концовъ главнымъ источникомъ доходовъ газетнаго предпринимателя, и всѣ усилія послѣдняго направляются на обезпеченіе своего изданія этого рода матерьяломъ. Это становится даже предметомъ его гордости: «Сегодня мы выпускаемъ лучшій номеръ за время существованія нашей газеты, — сказалъ однажды своимъ сотрудникамъ извѣстный основатель „Figaro“, Вилльмесонъ, — въ немъ нѣтъ ни одной не оплаченной (конечно, „сотрудниками“, а не газетой) строчки».

Но обиліе такого доходнаго для газеты матерьяла, равно, какъ и цѣна, какую за него можно требовать, зависитъ отъ распространенности газеты. Это обстоятельство еще болѣе побуждаетъ предпринимателя по возможности популяризировать свое изданіе, что и достигается путемъ пониженія продажной цѣны номера и, главное, наполненіемъ послѣдняго наиболѣе привлекательнымъ для невзыскательнаго читателя содержаніемъ.

Реклама-объявленія и реклама-статьи не одинаково распространены въ періодической печати разныхъ странъ; и тогда, какъ, напр., въ Германіи господствуютъ объявленія, во Франціи преобладаютъ рекламы-статьи.

Плата, взимаемая газетами за помѣщаемыя объявленія и статьи, конечно, весьма разнообразна въ зависимости отъ популярности газеты и отъ важности интереса, защищаемаго статьею. Иногда, такой платой является сдача газетѣ объявленій. «Сплошь да рядомъ, — говоритъ бывшій журналистъ, нынѣ профессоръ политической экономіи, хороню извѣстный русскимъ читателямъ, Карлъ Бюхеръ — хвалебные редакціонные отзывы ставятся условіемъ при сдачѣ дорогихъ объявленій; иногда же объявленіе является платой за молчаніе».

По сообщенію журнала «Zeitschrift» объ условіяхъ помѣщенія статей въ большихъ парнасскихъ газетахъ, продажная цѣпа коихъ — 15 сантимовъ за номеръ, «свѣдѣнія о жизни большого свѣта, замѣтки о балахъ, собраніяхъ и т. п. принимаются отъ абонентовъ газеты gratis… Всѣ театральныя предпріятія и выставки поддерживаютъ съ газетами правильныя коммерческія отношенія, время отъ времени внося извѣстную мзду. Интервью оплачивается интервьюируемымъ, смотря по важности запрашиваемаго вопроса, отъ 200 до 2.000 франковъ». За другія статьи авторы уплачиваютъ газетамъ отъ одной до четырехъ тысячъ франковъ. Это — обыкновенный гонораръ газеты средняго распространенія. Другія изданія предлагаютъ желающимъ свои страницы за болѣе высокую плату, а наиболѣе распространенная парижская газета «Le Petit Journal», получила за нѣкоторыя статьи 50 тысячъ и даже до 140 тыс. франковъ. Нѣкоторые отдѣлы газетъ, напр., финансовъ и биржи, сдаются въ аренду за опредѣленную годовую сумму. Такъ, «Petit Parisien» получаетъ отъ одной финансовой группы 600 тысячъ франковъ въ годъ, «Echo de Paris», — 500 тыс. франковъ и т. д.

Какъ велика общая сумма доходовъ печати отъ рекламъ и инспирированныхъ статей, можно судить по тому, что, по даннымъ германскаго проекта обложенія газетныхъ объявленій, отъ однихъ только объявленій нѣмецкіе газеты и журналы получали въ 1908 г. болѣе 400 милл. марокъ. А одна изъ коммиссій французскаго парламента выяснила, что биржевые аферисты средняго ранга затрачиваютъ на газетныя рекламы 40 % барыша отъ устраиваемыхъ ими въ большинствѣ случаевъ дутыхъ предпріятій {

«Вѣстникъ Европы», 1011 г., № 7, «Большая пресса» Бѣлорусова. «Періодическая печать на Западѣ», с. 314—16. «Наша Жизнь», 1905 г., № 116, «Рѣчь» 1910 г., № 335 1913 г., № 75 «Рус. Вѣдомости», 1904, № 6; 1912 г., № 234, 287. «Современный Міръ», 1811 г., № 1, «Реклама» Цыперовича.}.

Первоначально идейные писатели протестовали противъ обращенія газеты въ средство рекламированія предметовъ торговли и требовали, по крайней мѣрѣ, отвѣтственности газеты за помѣщаемыя въ ней объявленія. На почвѣ того или другого отношенія къ газетнымъ объявленіямъ возникло нѣкогда столкновеніе между двумя французскими знаменитостями, стоившее жизни Арману Каррелю. Вопросъ относительно газетныхъ объявленій подымается среди идейныхъ людей и въ настоящее время; но трудность обойтись безъ этого источника дохода доказывается уже тѣмъ фактомъ, что допустимость объявленій на страницы соціалистическихъ изданій признана была на XI засѣданіи международнаго соціалистическаго бюро (съ резолюціей о нѣкоторой регламентаціи этого дѣла); а въ бюджетѣ органа нѣмецкой соціалъ-демократіи, «Vorwärts», за 1910 г., доходъ отъ объявленій (ок. 500 тыс. марокъ), составлялъ почти половину выручки отъ продажи изданія (1.188 тыс. марокъ).

III.

Итакъ, типическая современная газета есть прежде всего коммерческое предпріятіе, торгующее своимъ издѣліемъ — печатнымъ словомъ, — какъ торгуетъ фабрикантъ ситцемъ или велосипедами.

О безпринципности и продажности современныхъ капиталистическихъ газетъ имѣются многочисленныя сообщенія русскихъ и иностранныхъ наблюдателей и изслѣдователей заграничной жизни.

«Въ Вѣнѣ существуетъ можно сказать только два типа изданій, — говорится въ мѣстной газетѣ „Die Zeit“, — богатыя газеты, живущія подкупомъ, и честныя, умирающія отъ истощенія». Почти то же самое выражаетъ русскій экономическій журналъ, говоря, что «вся политическая пресса Австріи, за весьма небольшими исключеніями, находится въ рукахъ бойкихъ журналистовъ и талантливыхъ мастеровъ дѣлать шумъ вокругъ того, чего совсѣмъ не было. Эти господа находятся въ полномъ вассальномъ подчиненіи правящей бюрократіи». Болѣе детальную характеристику австрійской печати мы находимъ у г. Звѣздича. Эта печать фальсифицируетъ общественное мнѣніе ради партійныхъ или своекорыстныхъ цѣлей; при оцѣнкѣ общественныхъ явленій руководствуется не желаніемъ разъяснить ихъ, а сторонними соображеніями; она подкупна, продажна, «готова за деньги замалчивать то, о чемъ обязана говорить, какъ выразительница общественныхъ интересовъ, и способна погубить хорошее дѣло* если ее не расположили въ его пользу тѣми или иными средствами». Новѣйшей иллюстраціей безпринципности австрійской періодической печати служитъ ея поведеніе во время послѣдней балканской войны, когда, въ угоду сильнымъ шовинистическимъ элементамъ, эта печать писала воинственныя статьи, измышляя то одинъ, то другой предлогъ (дѣло Прохаски, «предательство» Эссадъ-Паши, и т. д.), чтобы расположить общественное мнѣніе Австріи къ военнымъ выступленіямъ. И хотя активную роль въ этомъ разжиганіи воинственныхъ чувствъ играла не вся печать, но «во всей Вѣнѣ, — говоритъ г. Звѣздичъ, — не находилось, кромѣ „Arbeiter Zeitung“, ни одной газеты, которая разоблачила бы эту пагубную дѣятельность офиціозовъ».

Парижскій корреспондентъ журнала «Zeitschrift» сообщаетъ какъ мы видѣли, что всѣ больніія парижскія газеты, кромѣ четырехъ, помѣщаютъ на своихъ страницахъ статьи, взимая съ авторовъ, отъ одной до четырехъ тысячъ франковъ, за статью. Новѣйшій французскій писатель, Lysis, утверждаетъ, что, за исключеніемъ нѣкоторыхъ органовъ рабочей печати, почти вся французская пресса «куплена, продалась и поработилась владычеству денегъ. Подкупъ прессы представляетъ организованную и даже централизованную промышленность». А бытописатель французской печати, Фонсгривъ, указываетъ на подкупъ французскихъ газетъ, какъ на самое обыкновенное явленіе.

«Жонглированіе убѣжденіями является самой характерной чертой американскаго журнализма», — говоритъ корреспондентъ, «Русск. Вѣдомостей», — и такое мнѣніе подтверждается самими американцами. Большинство американскихъ крупныхъ газетъ, по утвержденію одного американскаго критико-библіографическаго изданія, «ищетъ лишь сокровенной тропы къ карманамъ публики». «Ихъ основатели и руководители готовы на что угодно, лишь бы удовлетворить тому, въ чемъ они видятъ вкусъ или безвкусіе публики… Способные люди готовы проституировать свои таланты; люди, повидимому почтенные, продаютъ свою совѣсть и убѣжденія, чтобы найти эту извилистую тропу». «Напрасно было бы думать, — говоритъ г. Діеренталь, — что испанская пресса играетъ роль воспитательницы широкихъ массъ. Цѣль ея двояка: обслуживать чисто личные интересы издателя (въ этой роли часто фигурируютъ политическіе дѣятели) и пріобрѣтать, какъ можно больше подписчиковъ». Ежедневная печать въ Болгаріи, по характеристикѣ г. Богучарскаго, «типа почти поголовно желтой прессы»… «крикливой, рекламной, безыдейной, гоняющейся исключительно за сенсаціями, обвиняющей другъ друга въ подкупности… въ сущности никакого общественнаго мнѣнія не отражающей, никого не уважающей и въ свою очередь рѣшительно ничьимъ уваженіемъ не пользующейся». «Нѣкогда газета связана была съ тѣмъ или другимъ политическимъ ученіемъ, съ той или другой партіей — говоритъ новѣйшій изслѣдователь газетнаго дѣла во Франціи; теперь она принадлежитъ синдикату, пускаетъ въ ходъ или сама дѣлаетъ различныя дѣла». Многія акціонерныя газеты и теперь выкидываютъ знамя той или другой партіи, но въ этомъ онѣ руководствуются не принципіальными соображеніями, а коммерческимъ расчетомъ. Одна изъ лучшихъ нѣмецкихъ газетъ «Berliner Tageblatt» умудряется примирять свободомыслящую политику съ коммерческими интересами своего хозяина, говоритъ г. Гроссманъ. «Если въ передовицѣ печаталась рѣзкая оппозиціонная статья, то въ мѣстномъ отдѣлѣ того-же номера навѣрняка можно прочитать трогательную исторію про какую-нибудь принцессу или призывъ къ теплой поддержкѣ евангелическаго союза. Немножко оппозиціи и немножко подхалимства идутъ рука объ руку».

Коммерческому расчету приносится въ жертву все то, что мы "читали важнѣйшей задачей печати, какъ руководителя общественнаго мнѣнія въ духѣ истины, справедливости и общей пользы. Капиталистическая печать стремится упразднить тѣ блага, какія пріобрѣтены обществомъ вслѣдствіе освобожденія литературы отъ юридическихъ путъ. Она ограничиваетъ свободу широкаго распространенія идей и свѣдѣній и опроверженіе тѣхъ идей, какія соотвѣтствуютъ интересамъ власти или сильныхъ плутократическихъ организацій.

Бельгійская пресса, говоритъ одинъ русскій корреспондентъ, «въ видѣ общаго правила не выноситъ сора изъ избы. Здѣсь вы не найдете газеты, которая стала бы обличать кого-либо изъ власть имущихъ или занимающихъ хотя бы самое скромное положеніе, и тѣмъ болѣе богатыхъ буржуа. Бюрократія и буржуазія въ Бельгіи фактически безотвѣтственны передъ обществомъ. Ни одна бельгійская газета не приметъ частной жалобы, хотя бы представляющей общественный интересъ. Это не значитъ, конечно, что она не возьметъ съ вашего противника „за молчаніе“. Что касается спеціальной сферы русско-бельгійскихъ дѣлъ, то ни одна бельгійская газета никогда и ни при какихъ условіяхъ не напечатаетъ чего-либо, могущаго повредить бельгійскимъ интересамъ. Бельгійскіе гешефтмахеры могутъ спать совершенно спокойно за спиной своей прессы». «Долго убивали армянъ въ Турціи, а французское общественное мнѣніе ровно ничего не знало объ этомъ, и не потому, что рѣшительно вся пресса была подкуплена, а главнымъ образомъ потому, что агентствамъ (телеграфнымъ и информаціоннымъ, организованнымъ частными предпринимателями съ субсидіей отъ правительства) было „рекомендовано“ молчать; „Temps“ не печаталъ статей своего константинопольскаго корреспондента; „Journal des Débats“ извѣстенъ своими „симпатіями“ къ Турціи; „Matin“, органъ банкировъ, заинтересованныхъ въ финансахъ Порты, старательно замалчивалъ турецкія звѣрства; нѣкоторыя другія газеты имѣли тоже свои резоны молчать; остальная пресса или часть ея, не располагающая иностранными газетами или не имѣющая собственныхъ корреспондентовъ, находилась въ полномъ невѣдѣніи относительно того, что происходило въ Арменіи». «Въ провинціи (Франціи) могутъ происходить очень важныя событія, но если правительство или господствующіе классы заинтересованы въ томъ, чтобы они не дошли до свѣдѣнія общества — имъ нужно лишь постараться, чтобы о нихъ не заговорили ни информаціонныя агентства, ни нѣсколько крупныхъ газетъ, а остальная пресса, пользующаяся лишь извѣстіями этихъ агентствъ и газетъ, и»? будетъ говорить о нихъ просто потому, что они ей неизвѣстны".

Въ Сѣв. Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ телеграфъ находится въ частныхъ рукахъ, и образовался трестъ новостей для печати, «пользующійся своимъ положеніемъ вполнѣ тиранически». Стоитъ только войти въ соглашеніе съ этимъ трестомъ промышленнымъ синдикатамъ, говоритъ г. Озеровъ, «и новости для нихъ непріятныя, не будутъ передаваться, печать будетъ молчать о томъ, о чемъ хотятъ промышленные тресты, и будетъ сообщать свѣдѣнія, какія предпишутъ эти послѣдніе».,

Всѣмъ извѣстны пріемы, помощью которыхъ общественное мнѣніе Англіи было подготовлено къ войнѣ съ бурами. Потерпѣвъ неудачу въ попыткѣ захвата южно-африканской республики силой (нашествіе Джексона въ 1895 г.) частнымъ, такъ сказать, путемъ, англійскіе плутократы «приступили къ медленной систематической работѣ, чтобы подготовить общественное мнѣніе къ войнѣ. Они постарались захватить большія газеты. Одно и то же лицо писало передовыя статьи въ іоганнесбургской газетѣ, основанной съ спеціальной цѣлью, и передавало потомъ по телеграфу эти статьи, какъ выраженіе мнѣнія британскихъ колонистовъ» въ крупныя лондонскія газеты; а для подготовленія нижне-среднихъ классовъ была основана газета «Daily Mail» {}. Такими пріемами кучка плутократовъ заставила культурную и свободную націю затѣять воину для подавленія свободы зависимаго отъ нея народца и на долго покрыть себя въ глазахъ міра неувядаемымъ позоромъ. Трудно идти далѣе въ порабощеніи печатнаго слова. Но вѣдь порабощеніе прессы означаетъ интеллектуальное рабство юридически свободнаго гражданина Франціи, Англіи, Америки!

IV.

Величайшимъ зломъ капиталистической газеты кажется намъ, однако, не открытіе ея столбцовъ для статей, оплаченныхъ дѣльцами, спекулянтами, писателями, художниками и т. п., а то вліяніе, какое она оказываетъ на духовный складъ читателя, статьями, за которыя сама платитъ.

При нарожденіи дешевой газеты, вносившей свѣтъ нѣкотораго просвѣщенія въ массы трудящагося населенія, никто не ожидалъ, что она выродится современемъ въ средство развращенія и затемненія народнаго сознанія. Въ тридцатыхъ годахъ истекшаго вѣка моралистъ В. Чаннингъ выражалъ свое удовольствіе по случаю появленія копѣечныхъ газетъ, содержавшихъ много полезнаго для народа матеріала; и его непріятно поражало лишь обиліе въ нихъ рекламъ о патентованныхъ средствахъ и характеръ судебныхъ отчетовъ, обращающихъ факты проявленія пороковъ и несчастій бѣдняковъ въ средство развлеченія читателей. Онъ выражалъ тогда увѣренность въ томъ, что такой характеръ отчетовъ въ газетахъ для зажиточнаго населенія возбудилъ бы негодованіе читателей. Но если бы Чаннингъ дожилъ до нашихъ дней, онъ бы съ ужасомъ отнесся къ тому, во что обратилась газета предназначенная для современнаго средняго читателя.