Великие Посвященные

Front matter

Введение. — Современное состояние умов. — Столкновение между Религией и Наукой. — Ложное понимание Истины и Прогресса. — Древняя Теософия и современная Наука. — Древность, непрерывность, единство учения мистерий. — Его главные основы. — Бессознательное движение современной Науки по направлению к Теософии. — Возможность и необходимость примирения между Наукой и Религией на почве эзотеризма. — Цель этой книги

Посвящается памяти Маргариты Альбани Миньяти

Без тебя, великая Душа, эта книга не появилась бы. Ты вызвала ее к жизни могучим пламенем своей души, ты напитала ее своим страданием, ты благословила ее божественной надеждой. Ты владела Разумом, который прозревает вечно Прекрасное и Истинное под всеми мимолетными видимостями, ты владела Верой, способной двигать горами; ты обладала Любовью, которая пробуждает души и формирует их; твой энтузиазм горел подобно лучезарному огню.

КНИГА I. PAMA. АРИЙСКИЙ ЦИКЛ

Зороастр спросил Ормузда, великого Творца: «Кто тот первый человек, с которым беседовал Ты?».

Ормузд отвечал: «Это — прекрасный Yima, тот, который был во главе Смелых».

Я приказал ему бодрствовать над принадлежащими мне мирами и я дал ему золотой меч, меч победы.

И Yima выступил на путь Солнца и соединил смелых людей в Airyana-Vaeja, которая была создана чистой.

Зенд-Авеста Vendidad Jade 2 Fargard

О Агни! Священный Огонь! Огонь очищающий! Ты, который спишь в дереве и поднимаешься в блистающем пламени с алтаря, ты — сердце жертвоприношения, смелое парение молитвы, божественная искра, скрытая во всем, и ты же — преславная душа Солнца.

Ведический гимн

Человеческие Расы и происхождение религий

«Небо — Мой Отец, он зачал меня. Все небесное население — семья моя. Моя Мать — великая земля. Самая возвышенная часть ее поверхности — лоно ее; там отец оплодотворяет недра той, которая одновременно и супруга и дочь его». Так пел ведический поэт четыре или пять тысяч лет назад перед жертвенником, на котором пылал огонь из сжигаемых сухих трав. Глубочайшей интуицией, величественным сознанием дышат эти слова. В них тайна двойного происхождения человечества. Превосходит землю и предшествует земле божественный тип человека; душа его — небесного происхождения, но тело происходит из земных элементов, оплодотворенных космической Сущностью. Объятия Урана и великой Матери означают на языке мистерий — сонм душ или духовных Монад, появляющихся для оплодотворения земных зародышей; организующих начал, без которых материя оставалась бы бездейственной распадающейся массой. Наиболее возвышенной частью земной поверхности, которую поэт называет ее лоном, являются континенты и горы, колыбели человеческих рас. Что касается Неба, Варуна (Уран греков), оно являет собой невидимый сверхфизический строй, вечный и разумный, и оно обнимает всю бесконечность Пространства и Времени.

В этой главе мы будем рассматривать лишь земное происхождение человечества, следуя эзотерическим традициям, подтвержденным антропологической и этнологической наукой нашего времени.

Четыре расы, которые разделили между собой весь земной шар, возникли в различных странах земли.

Постепенно создававшиеся, медленно перерабатывавшиеся космическим творчеством континенты поднимались из глубин морей, на огромных промежутках времени, которые древние жрецы Индии называли междудилювическими {Между двумя всемирными потопами.} циклами.

На протяжении тысячелетий каждый континент развивал свою флору и фауну и свое человечество. Южный континент, поглощенный последним великим потопом, являлся колыбелью первобытной красной расы, индейцы Америки — лишь остатки тех троглодитов {Пещерные люди, которые, по определению современной науки, принадлежали, главным образом, к четвертичной геологической эпохе.}, которые поднялись на вершины гор, перед тем как обрушился их континент. Африка — мать черной расы, называемой греками эфиопской. Азия произвела желтую расу, сохраняющуюся в китайской народности.

Последняя, белая раса, вышла из лесов Европы, простиравшихся меж бурным Атлантическим океаном и улыбающимся Средиземным морем. Все разновидности человеческого рода происходят из смешения, вырождения и подбора этих четырех великих рас.

В предыдущих циклах господствовали поочередно красная и черная раса и они обладали могучими цивилизациями, оставившими следы в циклопических постройках и в архитектуре Мексики. В храмах Индии и Египта имелись относительно этих угасших цивилизаций краткие указания в тайных письменах и иероглифах.

В настоящем цикле господствует белая раса, и если измерить вероятную древность Индии и Египта, начало ее господства следует отнести за семь или восемь тысяч лет назад {Это разделение человечества на четыре последовательные первоначальные расы признавалось и древними жрецами Египта. Они представлены в живописных изображениях на гробнице фараона Сети I в Фивах под видом четырех фигур с различной окраской кожи. Красная раса носит имя Рот, азиатская раса с желтой кожей — имя Аму, африканская черная называется Еаласиу (Halasioa); европейская белая раса с белокурыми волосами — Тамху (Tamaheu) Lenormant «Histoire des peuples d’Orient», I. — Прим. пер.}.

По браманическим традициям, цивилизация началась на нашей земле пятьдесят тысяч лет тому назад на южном континенте, где обитала красная раса тогда, когда вся Европа и часть Азии находились еще под водой. Мифологии упоминают также о предшествующей расе гигантов. В пещерах Тибета были найдены гигантские человеческие скелеты, построение которых походит более на обезьяну, чем на человека. Их относят к первобытному человечеству, посредствующему, еще близкому к животному состоянию, не владевшему еще ни членораздельной речью, ни общественной организацией, ни религией. Ибо эти три вещи возникают всегда одновременно; и в этом скрытый смысл триады бардов, который выражается так: «Три вещи существовали изначала: Бог, Свет и Свобода». С первым возникновением речи родится общественность и неясное туманное сознание о божественном порядке. Это — дыхание Иеговы в уста Адама, глагол Гермеса, закон первого Ману, огонь Прометея, Бог, содрогающийся в человеческой животности.

Красная раса, как мы уже сказали, занимала континент, погрузившийся на дно океана, называемый Платоном по египетским традициям Атлантидой {По эзотерическим учениям древней Мудрости Атлантида находилась между западным побережьем современной Европы и Африки и обеими Америками. В незапамятные времена обширный материк этот погрузился на дно океана, а оторвавшаяся от него часть в виде большого острова, которому Платон дал название Poseidonis, существовала еще долго после катастрофы; она погрузилась в воду около 9500 лет до Р. Х. Атлантида считается родиной четвертой расы, именуемой в оккультизме Kusha. Ее третьей подрасой были Толтеки, от которых и произошла красная раса.}. Великий катаклизм природы уничтожил его и раздробил на части. Несколько полинезийских рас, а также индейцы Северной Америки и ацтеки, которых Фр. Пизарро встретил в Мексике, — вот все остатки древней красной расы, которая обладала когда-то цивилизацией, имевшей свои дни славы и величия. Все эти отсталые представители погибшего прошлого несут в своей душе неизлечимую меланхолию древних рас, вымирающих без надежды на будущее.

После красной расы на земле господствовала черная раса {По тем же учениям, черная раса произошла от существовавшей на южном материке, который погиб ранее Атлантиды, третьей коренной расы — Лемурийской. — Красная раса произошла от второй коренной расы — от Атлантов. — Прим. пер.}. Высший тип этой расы нужно искать не среди негров, а среди абиссинцев и нубийцев, у которых сохранился характер эпохи ее расцвета, когда она достигла наивысшей точки развития.

Черные наводняли юг Европы в доисторические времена, но были в свое время вытеснены оттуда белыми, и самое воспоминание о них совершенно исчезло из народных преданий. Но два неизгладимых следа все же оставлены ими в верованиях народов: страх перед драконом, который был эмблемой их королей, и уверенность, что дьявол черного цвета. Черные отплатили белым за это оскорбление и сделали своего дьявола белым.

Во время своего господства черные имели религиозные центры в Верхнем Египте и в Индии. Их циклопические города увенчивали зубцами горные кряжи Африки, Кавказа и центральной Азии. Их общественный строй представлял собой абсолютную теократию. Наверху — жрецы, которых боялись, как богов; внизу — кишащие, как в муравейнике, племена, даже без признанного семейного начала, с женщинами-рабынями. Их жрецы обладали глубокими познаниями, они признавали божественное единство мироздания и владели звездным культом, который под именем сабеизма проник и к белым народностям {Это утверждается и арабскими историками, как Абул-Гази, в генеалогической истории татар, и персидским историком Магомед-Мошен. См. книгу William Jones: «Asiatie Researches. 1. Рассуждение о татарах и персах».}.

Однако между наукой черных жрецов и грубым идолопоклонством народных масс не было посредствующих звеньев, не было идеализма в искусстве, не было доступной мифологии, хотя существовала довольно развитая промышленность, особенно строительное искусство, умение строить из колоссальных камней, и производство металлов, выплавляемых при помощи военнопленных в гигантских горнах.

У этой расы, могучей по своей физической выдержке, по страстной энергии и способности привязываться, религия являлась царством силы, которое поддерживалось страхом. Природа и Бог являлись сознанию этих младенческих народов не иначе как под видом дракона, страшного допотопного зверя, нарисованное изображение которого красовалось и на королевских знаменах и вырезалось жрецами над дверями их храмов.

Если черная раса созрела под палящим солнцем Африки, расцвет белой расы совершался под ледяным дуновением северного полюса. Греческая мифология называет белых гиперборейцами. Эти люди, рыжеволосые, голубоглазые, шли с севера через леса, освещаемые северным сиянием, в сопровождении собак и оленей, ведомые смелыми предводителями, понуждаемые даром ясновидения своих женщин. Золото волос и лазурь глаз — цвета предопределенные. Этой расе назначено было создать культ священного огня и внести в мир тоску по небесной родине. Позднее белая раса попеременно то восставала мятежно против неба, до желания взять его приступом, то простиралась ниц перед его славой в безграничном обожании.

Белая раса, подобно остальным расам, должна была пройти через все ступени развития, прежде чем овладеть самопознанием. Ее отличительные признаки — потребность индивидуальной свободы, чувствительность, которая создает силу симпатии, и преобладание интеллекта, придающего воображению идеальное и символическое направление. Способность страстно чувствовать вызвала у мужчины привязанность к одной определенной женщине — отсюда наклонность этой расы к единоженству, к брачному началу и семье. Потребность в индивидуальной свободе, соединенная с общественностью, создала клан с его избирательным началом. Идеальное воображение вызвало культ предков, который составляет корень и центр религии у народов белой расы.

Начало социальное и политическое зарождается в тот день, когда толпа полудиких людей, теснимая враждебным племенем, собирается вместе и выбирает самого сильного и самого разумного из своей Среды, чтобы он защищал их от врага и повелевал ими. Подобный добровольно избранный предводитель — прообраз будущего короля; его товарищи — будущее высшее сословие; старцы, отличающиеся разумом, но потерявшие физическую бодрость, образуют уже нечто вроде сената или собрания старейших.

Как же объяснить возникновение религии? По объяснению материалистической науки, религия возникла вследствие страха первобытного человека перед силами природы. Но страх не имеет ничего общего с уважением и любовью. Страх не связывает факт с идеей, видимое с невидимым, человека с Богом. Пока человек только дрожал перед природой, он еще не был человеком. Он сделался человеком тогда, когда уловил связь, которая соединяет его с прошедшим и будущим и с тем высшим благим Началом, которое оставалось для него таинственным Неизведанным, но которое он все же чувствовал и, чувствуя, испытывал потребность преклоняться перед Ним. Но как началось это преклонение?

Фабр д’Оливе дает в высшей степени удачную и убедительную гипотезу, каким образом возник впервые культ предков у белой расы {«Histoire philosophigue du genre humain». Том I.}. В воинственном клане, между двумя соперничающими воинами, возникает ссора. Рассвирепев, они собираются броситься друг на друга; нападение уже началось; в эту минуту женщина из их клана, с распущенными волосами, бросается между ними и разделяет их. Это — сестра одного и жена другого. Глаза ее мечут молнии, голос ее звучит властно. Она восклицает — и слова ее бьют как молотом, — что видела в лесу предка племени, победоносного воина прежних времен, явившегося перед ней глашатаем. Он не хочет, чтобы два воина-брата бились, но желает, чтобы они соединились против общего врага. «Тень великого предка, его дух говорил со мной! — восклицает женщина в порыве пламенного вдохновения. — Он говорил со мной! Я видела его!»

Она говорит и сама горячо верит в правду своих слов. Убежденная, она убеждает. Взволнованные, удивленные и как бы пораженные невидимой силой, примиренные противники подают друг другу руки и смотрят на вдохновенную женщину, как на нечто высшее, божественное.

Подобные вдохновения, сопровождавшиеся последствиями вроде описанного, должны были происходить нередко, и притом при самых разнообразных обстоятельствах, в доисторической жизни белой расы. У варварских племен женщина, одаренная большой нервной чуткостью, ранее других предчувствует оккультное и утверждает невидимое.

Попробуем представить себе все неожиданные последствия, которые могли последовать за чудесным происшествием, вроде вышеизложенного. Внутри клана и во всем племени только и говорят, что о совершившемся чуде. Дуб, под которым вдохновенная женщина видела тень предка, делается священным деревом. Ее снова приводят к нему; и там, под магнетическим влиянием луны, погружающим в состояние духовидения, она продолжает пророчествовать именем великого предка. Еще позднее эта же женщина и ей подобные, став в величественной позе на возвышении посреди лесной поляны, при шуме ветра и рокочущего вдали океана, вызывает души предков перед трепещущей толпой, которая видит их или воображает, что видит, как они, привлеченные магическими заклинаниями, появляются в бледном тумане, волшебно клубящемся в призрачном сиянии луны. Так последний из великих кельтов, Оссиан, вызывал Фингала {Мифический отец Оссиана, герой шотландских народных песен, живший по преданию в III веке по Р.Х.} и его товарищей из сгустившихся облаков.

Таким образом, в самом начале общественной жизни, культ предков водворился у белой расы. Великий предок стал Божеством народности. Вот начало религии.

Но это не все. Вокруг пророчицы собираются старцы, которые наблюдают за ней во время ее ясновидческих снов, ее пророческих экстазов. Они изучают различные ее состояния, проверяют ее откровения, толкуют ее предсказания. Они замечают, что когда она пророчествует в состоянии духовидения, ее лицо преображается, ее речь делается ритмической и голос ее крепнет, когда она произносит свои предсказания величественным и торжественным напевом {Все, кто видел настоящую сомнамбулу, поражаются странным расширением сознания, которое происходит во время ясновидящего сна. Для тех, кто не был свидетелем подобных явлений и кто усомнился бы в сказанном, мы приведем отрывок из Давида Штрауса, которого нельзя заподозрить в суеверии. Он увидел у своего друга Юстина Кернера знаменитую превостскую ясновидящую и описал ее в следующих выражениях; "Вскоре ясновидящая впала в магнетический сон, и я в первый раз увидел это чудесное зрелище, и притом в его наиболее чистом и прекрасном проявлении. Лицо ее приняло выражение страдающее, но возвышенное и нежное и как бы залитое небесным сиянием; речь ее раздавалась чистая, размеренная, торжественная и музыкальная, нечто вроде речитатива; изобилие ее чувств как бы изливалось подобно облачным образованиям, то светящимся, то темным, скользящим поверх души; или же еще лучше сравнить их с дуновениями, меланхолическими и ясными, проносящимися по струнам чудной эоловой арфы. (Trad R. Lindau, Biographie generale, art. Kerner).}.

Отсюда возникли и строфы, и поэзия, и музыка, происхождение которых считается божественным у всех народов арийской расы. Идея откровения могла создаться у человечества лишь на почве подобных фактов. И здесь мы видим, как из одного и того же источника вытекают и религия, и культ, и жречество, и поэзия.

В Азии, Иране и в Индии, где народы белой расы основали первые арийские цивилизации, смешавшись с народами других цветов, мужчины взяли верх над женщинами в деле религиозного вдохновения. Здесь мы часто слышим о Мудрецах, Rishis, Пророках. Изгнанная, подчиненная женщина остается жрицей только семейного очага. Но в Европе следы преобладания женщины встречаются у народов белой расы, оставшихся варварами в течение тысячелетий. Роль эта просматривается в скандинавской волшебнице, в Волюспе Эдды, в кельтической друидессе, в женщинах-вещуньях, сопровождавших германские армии и решавших день битвы {Последняя битва между Ариовистом и Цезарем в комментариях Цезаря.}, вплоть до фракийских вакханок, появляющихся в легенде Орфея. Доисторическая пророчица преобразуется в дельфийскую Пифию.

Первобытные прорицательницы белой расы образовали коллегию друидесс под наблюдением ученых старцев или друидов, «людей дуба». Вначале они были благодетельным явлением. Своей интуицией, пророческим даром, своим энтузиазмом они дали сильный толчок той расе, которая в это время начинала свою многовековую борьбу с черными. Но быстрая порча и ужасающие излишества этих учреждений были неизбежны. Чувствуя себя духовными распорядительницами народов, друидессы захотели во что бы то ни стало подчинить их и в смысле земном. Когда они лишились вдохновения, они попробовали господствовать посредством страха. Они потребовали человеческих жертв и сделали их необходимыми элементами своего культа. В этом им помогали героические инстинкты их расы. Белые были храбры; их воины презирали смерть; при первом зове друидесс они шли добровольно и, чтобы отличиться, бросались под ножи своих кровожадных жриц. Целыми человеческими гекатомбами посылались живые к мертвым в качестве вестников, в надежде обрести благосклонность предков. Эта постоянная угроза, исходившая из уст пророчиц и друидов, витавшая над головами первых народных предводителей, сделалась страшным средством их владычества.

Факт этот является замечательным примером, как неизбежно подвергаются порче самые благородные инстинкты человеческой природы, когда они не подчинены авторитету, направленному сверхличным сознанием к добру. Предоставленное честолюбию и личным страстям, вдохновение вырождается в суеверие, мужество в зверство, высокая идея самопожертвования в средство для тирании, в коварную и жестокую эксплуатацию.

Но белая раса была жестокой и безумной только в продолжении своего детства. Страстная в сфере душевной, она должна была пройти через множество еще более кровавых кризисов. Она была только недавно разбужена нападениями черной расы, которая начинала обступать ее с юга Европы. Борьба была неравной с самого начала. Белые, наполовину дикие, выходя из своих лесных жилищ, не имели других средств обороны, кроме топоров, пик и стрел с каменными наконечниками. Черные имели железное оружие, все средства цивилизации и свои циклопические города.

Побежденные при первом же столкновении и уведенные в плен, белые сделались, в общем, рабами черных, заставлявших их обрабатывать камень и носить руду для плавления в их печах. Между тем убежавшие пленные приносили в свою страну обычаи, искусство и обрывки знаний своих победителей. Они вынесли от черных два важных искусства: плавление металлов и священное письмо, то есть искусство запечатлевать определенные идеи таинственными иероглифическими знаками на коже животных, на камнях, или на коре ясеня; отсюда — кельтские руны.

Расплавленный и выкованный металл сделался оружием для войны; священные письмена дали начало науке и религиозным традициям. Борьба между белой и черной расами продолжалась в течение долгих веков; она передвигалась, разгораясь то между Пиренеями и Кавказом, то между Кавказом и Гималаями. Спасение белых было в лесах, где они могли прятаться как дикие звери, чтобы вновь появляться внезапно, в благоприятные минуты. Осмелев, привыкнув к войне, вооруженные с каждым веком все лучше и лучше, они наконец взяли верх, разгромили города черных, прогнали их с берегов Европы и завладели севером Африки и центральной Азией, которая в те времена была занята смешанными народностями.

Смешение обеих рас происходило двумя способами: или посредством колонизации, или путем воинских завоеваний. Фабр д’Оливе, этот удивительный провидец доисторического прошлого, бросает яркий свет на происхождение семитических народностей и народов арийской расы.

Там, где белые колонисты подчинились чернокожим народам, признав их владычество и получив от их священников религиозное посвящение, там, по мнению Фабра д’Оливе, образовались народы семитические, как египтяне (до Менеса), арабы, финикийцы, халдеи и евреи. Другие арийские цивилизации, как иранская, индусская, греческая и этрусская, возникали там, где белые покорили черных путем завоеваний. Прибавим, что к числу арийских племен мы причисляем также все белые народы, оставшиеся в древности в состоянии бродячем и варварском, как, например, скифы, гэты, сарматы, кельты и позднее — германцы.

Этим объясняется основное различие религий, а также и письменности у народов семитического и арийского происхождения. У семитов, подпавших под интеллектуальное влияние черной расы, отмечается наряду с идолопоклонством склонность к единобожию, к началу единого Бога, невидимого, абсолютного и не имеющего формы, что было одним из главнейших догматов жрецов черной расы и их тайного посвящения. У белых, как смешавшихся с побежденными, так и сохранившихся в чистом виде, замечается, напротив, склонность к многобожию, к мифологии, к олицетворению Божества, что истекает из их любви к природе и их страстного почитания предков.

Главную разницу между способом письма у семитов и у арийцев Фабр д’Оливе объясняет той же причиной. Почему все семиты пишут справа налево, а все арийцы — слева направо? Объяснение, которое дает Фабр д’Оливе, и любопытно, и оригинально. Он вызывает перед нашими глазами настоящие видения затерянного прошлого. Все знают, что в доисторические времена совсем не было общедоступного письма. Оно получило распространение только с появлением фонетического письма или искусства изображать посредством букв звуки слов. Что же касается иероглифического письма или искусства изображать вещи посредством знаков, то оно столь же древне, как и сама человеческая цивилизация. Но в эти первобытные времена, когда письмо было исключительной принадлежностью священнослужителей, на него смотрели как на нечто священное, как на религиозную деятельность, а в самом начале как на божественное вдохновение. Когда в южном полушарии жрецы черной расы чертили на коже животных или на каменных столах свои таинственные знаки, они имели обыкновение поворачиваться лицом к южному полюсу, рука же их двигалась к востоку — источнику света. Поэтому они писали справа налево.

Священники белой, или северной, расы научились писать от черных жрецов и вначале писали так же, как и эти последние. Но когда у них стало развиваться сознание своего происхождения, национальное чувство и расовая гордость, они изобрели свои собственные знаки, и вместо того чтобы обращаться к югу, к стране черных, они стали оборачиваться к северу, к стране предков, продолжая во время письма направлять руку к востоку. Отсюда и направление их букв слева направо. Отсюда и способ начертания кельтических рун, зендского, санскритского, греческого, латинского письма и всех начертаний арийской расы. Они стремятся к солнцу, к источнику земной жизни, но смотрят они на север, в страну предков, в таинственный источник небесных зорь.

Течение семитическое и течение арийское — вот два потока, которые принесли нам все наши идеи, все предания и религии, все искусства, науки и философии. Каждое из этих течений несет в себе противоположные понятия о жизни, и только из примирения и гармонического сочетания этих противоположностей получится истина.

Семитическое течение содержит высшие абсолютные принципы; идея единства и всемирности во имя Верховного начала в осуществлении своем ведет к соединению человечества в одну семью. Арийское течение заключает в себе идею восходящей эволюции во всех земных и сверхземных царствах и ведет в своем применении к бесконечному разнообразию, выражающему все богатство природы и всю сложность стремлений души. Семитический гений спускается от Бога к человеку; арийский гений восходит от человека к Богу. Первый символизируется карающим Архангелом, который спускается на землю, вооруженный мечом и молнией; второй — Прометеем, держащим в руках похищенный с неба огонь и гордым взором измеряющим Олимп.

Оба эти гения мы носим внутри себя. Мы думаем и действуем поочередно под влиянием то одного, то другого. Они переплетены, но не сплавлены в нашем разуме. Они противоречат друг другу и борются в глубине наших чувств и в тончайших изгибах мыслей, так же как и в нашей общественной жизни. Скрытые под сложными формами, которые можно обозначить родовым именем спиритуализма и натурализма, они господствуют над нашими разногласиями и борьбой. Оба кажутся непримиримыми и непреодолимыми, а между тем истинный прогресс человечества и его спасение зависят от примирения и единения обоих начал.

Вот почему мы стремимся в нашей книге дойти до источника обоих течений, до появления в мир обоих гениев. Минуя споры между историческими системами, борьбу различных культов, противоречия священных текстов, мы проникнем в самое сознание тех основателей и пророков, которые дали религиям первоначальный толчок. Они обладали глубокой интуицией и вдохновением свыше, которые проливают потоки света и в то же время побуждают к плодотворному действию.

Да, тот синтез, в котором так нуждается современное человечество, предсуществовал в них. Божественный свет побледнел и затмился со временем, но свет этот появляется вновь, он снова сияет каждый раз, когда на протяжении исторической драмы пророк, герой или ясновидящий поднимает сознание людей к Первоисточнику. Ибо только из точки отправления возможно увидеть цель; из центрального солнца можно видеть направление бегущих планет.

Таково откровение в мировой истории, непрестанное, постепенно раскрывающееся, многообразное, как сама природа, но исходящее из одного центрального источника, единое, как сама истина, неизменное, как Бог.

Исследуя семитическое течение, мы придем — через Моисея — в Египет, в храмах которого (по Манефону) хранились предания, древность которых исчисляется в тридцать тысяч лет. Поднимаясь по арийскому течению, мы проникнем в Индию, где развернулась первая великая цивилизация, явившаяся результатом победы белой расы.

Индия и Египет, эти две матери религий, обладали тайнами великого Посвящения. Мы проникнем в их святилища. Но предания их поведут нас еще глубже, в эпоху еще более отдаленную, когда оба различных гения, о которых шла речь, являются перед нами соединенными в чудную гармонию. Это — первобытная арийская эпоха. Благодаря превосходным работам современной науки, благодаря филологии, мифологии и сравнительной этнологии мы в состоянии различить очертания этой эпохи. Она вырисовывается на фоне ведических гимнов, которые, являясь лишь ее отражением, отличаются величавой простотой и чудной чистотой линий. Это был век зрелости, совсем не напоминающий золотой век детства, о котором мечтают поэты; и хотя страдания и борьба не отсутствуют и в нем, все же в людях того века чувствуется такая полнота веры, силы и ясности, вернуть которую человечество уже не могло с тех пор.

В Индии мысль углубляется и чувства утончаются. В Греции страсти и идеи одеваются в чары искусства, в магические покровы красоты. Но никакая поэзия не в состоянии превзойти некоторые ведические гимны по нравственной возвышенности, по всеобъемлющей ширине мысли. Они проникнуты чувством божественности всей природы; они объяты тем невидимым, что окружает проявленный мир, они настроены тем великим единством, которое соединяет все в единую гармонию.

Каким образом возникла подобная цивилизация? Как могла развиться такая высокая интеллектуальность среди постоянных расовых войн и борьбы с природой? Здесь останавливается исследование современной науки, но религиозные предания народов, истолкованные в их эзотерическом смысле, идут гораздо дальше и позволяют нам отгадывать, что первое средоточие ядра арийской расы в Иране произошло благодаря определенному подбору, произведенному в недрах самой белой расы под руководством победителя и законодателя, который дал своему народу религию и законы, отвечающие гению белой расы.

И в самом деле, священная книга персов Зенд-Авеста упоминает об этом древнем законодателе, называя его Йима (Yima), a Зороастр, основывая новую религию, ссылается на него, как на своего предшественника, как на первого человека, с которым говорил Ормузд, живой Бог, точно так же как Иисус Христос ссылается на Моисея. Персидский поэт Фирдоуси называет этого законодателя Джэм, Завоеватель черных.

В индусской эпопее Рамаяна он появляется под именем Рамы, облеченный в достоинство индусского короля, окруженный блеском великой цивилизации; но при этом он ясно сохраняет обе свои характеристики: завоевателя, создающего новую общественность, и Посвященного. В египетских преданиях эпоха Рамы обозначается как царство Озириса, владыки света, которое предшествовало царству Изиды, царицы мистерий.

Наконец, в Греции древний герой и полубог почитался под именем Диониса, которое происходит от санскритского Deva Nahousha — «Божественный Преобразователь». Орфей давал то же имя божественному Разуму, а поэт Ноннус, следуя элевзинским преданиям, воспевал покорение Индии Дионисом.

Как лучи одного и того же круга, все эти предания указывают на один общий центр; следуя по направлению тех лучей, можно убедиться, что все они исходят из него. Итак, минуя Индию Вед, минуя Иран Зороастра, мы увидим — при сумрачном рассвете белой расы — первого Создателя арийской религии выступающим из лесов древней Скифии в двойной тиаре завоевателя и Посвященного, несущим в руке мистический огонь, тот священный огонь, от которого загорится духовный свет для всех арийских народов.

Фабру д’Оливе обязаны мы указаниями на этот таинственный и величавый образ {Histoire philosophigue du genre humain. Том I.}; он проложил светлую тропу, следуя по которой попробую и я вызвать его перед читателями.

Миссия Рамы

Четыре или пять тысяч лет до Х. Р. непроходимые леса покрывали древнюю Скифию, которая простиралась от Атлантического океана до полярных морей. Черные называли этот континент, на их глазах, остров за островом, всплывавший со дна океана, «землей, рожденной из волн». Сильно отличалась она от их земли, побелевшей под лучами жгучего солнца, своими зелеными берегами, своими влажными заливами, задумчивыми реками, глубокими озерами и вечно нависшими на ее горных скатах туманами. На покрытых травою равнинах, еще не тронутых культурой, необозримых, как пампасы, не раздавалось иных звуков, кроме криков хищных зверей, рева буйволов и неукротимого топота диких коней, мчавшихся большими табунами с развевающимися гривами.

Белый человек, обитавший в лесах, перестал быть пещерным человеком. Он мог уже считать себя хозяином земли; он изобрел кремневые ножи и топоры, лук и стрелы, пращу и силок. И кроме того, он приобрел двух товарищей для борьбы, двух превосходных друзей, преданных до смерти: собаку и лошадь. Домашняя собака, ставшая верным стражем его деревянной хижины, обеспечила ему безопасность его очага. Покорив своей власти лошадь, он в то же время завоевал и землю, и подчинил себе других животных. Он стал царем пространства. Верхом, на диких конях, эти первобытные люди носились по равнинам как ветер.

Они убивали медведей, волков, бизонов и приводили в ужас пантер и львов, населявших в те времена европейские леса.

Начало цивилизации было положено; первобытная семья, клан, поселок были вызваны к существованию. Скифы, сыны гиперборейцев, всюду воздвигали чудовищные жертвенные камни {Menhir, высокий камень в виде колонны, употреблявшийся друидами при богослужении древних Галлов.} своим предкам. Когда умирал предводитель, с ним вместе погребалось его оружие и его конь для того, чтобы воин мог совершать объезд по небесным равнинам и охотиться на том свете за огненным драконом. Отсюда произошел обычай приносить в жертву коня, который играет такую большую роль в Ведах и у Скандинавов. Таким образом, в основу религии был положен культ предков.

Семиты нашли единого Бога, Мировой Дух в пустыне, на вершине гор, в необъятности звездных пространств.

Скифы и Кельты нашли многих богов и многочисленных духов в глубине своих лесов. Там раздавались для них голоса из невидимых миров, там являлись им видения, там они испытывали первый трепет пред Неизведанным. И навсегда остались леса, с их жуткой таинственностью и очарованием, дорогими для белой расы.

Привлеченные шумом деревьев и магией лунного света, белые люди испытывали неудержимую тягу к своим лесам, они возвращаются к ним снова и снова, как к источнику молодости, как к храму великой матери Герты. Там спят их боги, их воспоминания, их затерянные мистерии.

С незапамятных времен ясновидящие женщины пророчествовали под сенью деревьев. Каждое племя имело свою великую пророчицу наподобие Во-люспы у Скандинавов с ее коллегией друидесс. Но эти женщины, действовавшие в начале под благородным вдохновением, сделались впоследствии честолюбивыми и жестокими. Вдохновенные пророчицы превратились в злых волшебниц. Они основали человеческие жертвоприношения, и кровь текла безостановочно на дольменах при зловещем пении жрецов, при исступленных восклицаниях диких Скифов.

Среди этих жрецов находился молодой человек во цвете лет по имени Рам, который также готовился к священнослужению; но его глубокая душа и ясный ум возмущались при виде этого кровавого культа.

Молодой друид был нрава кроткого и серьезного, он выказывал с ранних лет необычайную способность к распознаванию целебных и ядовитых свойств растений, к приготовлению их соков, а также к распознаванию звезд и их влияния на человеческую судьбу. Он был способен угадывать и видеть самые отдаленные вещи; отсюда его влияние даже на старейших друидов.

Доброжелательство и величие исходило из его речей и из всего его существа. Его мудрость составляла поразительный контраст с безумием друидесс, с мрачными проклятиями, которые изрекали их оракулы в своем исступленном бреду.

Друиды называли его «тот, который знает», народ же прозвал его «свыше вдохновенным миротворцем». Рам, стремившийся к духовным познаниям, странствовал по всей Скифии, а также и в полуденных странах. Очарованные его личными познаниями и его скромностью, жрецы черных поведали ему часть своих оккультных знаний.

Вернувшись на север, Рам был потрясен при виде культа человеческих жертв, который был очень распространен среди его расы. Он видел в этом признак ее гибели; но как побороть этот страшный обычай, распространившийся благодаря властолюбию друидесс, корысти жрецов и суеверию народа? В это время новый бич был ниспослан на белых, и Рам увидел в этом наказание свыше за кощунственный культ.

Благодаря своим вторжениям в южные страны и соприкосновению с черными, белые принесли в свою страну страшную болезнь, род чумы. Она заражала человека через кровь, через самые источники жизни. Все тело покрывалось черными пятнами, дыхание становилось зараженным, распухшие и разъеденные нарывами члены искривлялись, и больной умирал в страшных мучениях. Дыхание живых и смрад от мертвых распространяли заразу. Обезумевшие белые падали тысячами в предсмертной агонии в глубине своих лесов, покинутых даже хищными птицами. Огорченный Рам тщетно искал средства к спасению.