Грядущая гибель России (Арцыбашев) — ДО

ГРЯДУЩАЯ ГИБЕЛЬ РОССІИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

С.-ПЕТЕРБУРГЬ

1908

Типографія А. С. Суворина. Эртелевъ пер., д. 13

СОДЕРЖАНІЕ.

Вмѣсто предисловія

I. Куда ведетъ насъ наша внѣшняя политика

II. Государственное разореніе

1. Государственные долги. 2. Новый проектъ внутренняго займа. 3. Аграрный вопросъ. 4. Фабричный вопросъ. 5. Революціонное движеніе.

III. Еврейскій вопросъ.

Предисловіе

I. Общій очеркъ еврейскаго вопроса

1. Ученіе Талмуда. 2. Кагалъ и общинное самоуправленіе евреевъ. 3. Историческія справки о евреяхъ. 4. Евреи въ средѣ Европейскихъ народовъ.

II. Еврейскій вопросъ въ Россіи

1. Прошлое евреевъ въ Россіи. 2. Надежды евреевъ на Россію. 3. Экономическій захватъ. 4. Вмѣшательство евреевъ въ русскую общественную и государственную жизнь, 5. Евреи и революціонное движеніе. 6. Вліяніе евреевъ. 7. Нѣкоторыя мѣры для борьбы съ еврействомъ.

IV. Польскій вопросъ

1. Польская государственность. 2. Польско-русскія отношенія въ прошломъ. 3. Современная политика поляковъ и ихъ вѣроятное будущее.

V. Финляндскій вопросъ

Ниже мы подробно остановимся и на внѣшнемъ положеніи Россіи, которой грозитъ великими бѣдствіями каждая война съ западными сосѣдями, и которой съ Востока угрожаетъ роковая опасность отъ собирающей свои безпредѣльныя силы и вооружающейся желтой расы.... Мы укажемъ и на быстро развивающееся государственное разореніе, клонящее Россію къ табели и происходящее не только отъ недальновидной политики, но и отъ общественнаго упадка. Общій характеръ теперь переживаемаго момента внушаетъ тяжелое чувство. Впрочемъ, мы не думаемъ, что положеніе наше безвыходно: энергичный рядъ правительственныхъ мѣропріятій, подъемъ патріотическаго духа въ самихъ гражданахъ принесутъ оздоровленіе истощенному государственному организму и отвратятъ отъ него грозный призракъ близко надвинувшагося паденія.

Къ особенностямъ нашего настоящаго положенія и къ мѣрамъ, вызваннымъ переживаемымъ политическимъ моментомъ, мы и переходимъ въ послѣдующемъ изложеніи.

I. Куда ведетъ насъ наша внѣшняя политика.

Для оцѣнки нашего внѣшняго положенія необходимо принять во вниманіе главное направленіе международной политики на континентѣ въ послѣднемъ столѣтіи. Весь XIX вѣкъ характеризуется усложненіемъ государственной жизни, напряженнымъ ростомъ національныхъ силъ и вытекавшимъ отсюда соперничаніемъ между отдѣльными державами и союзами ихъ.

Рѣзкая политика Германіи, руководимая «желѣзнымъ канцлеромъ» Бисмаркомъ, не могла не оказать вліянія на общее равновѣсіе политическихъ силъ. Было провозглашено новое основаніе общегосударственнаго права, которое опиралось на силу штыковъ.

Отсюда увеличеніе вооруженныхъ силъ, система накопленія военныхъ фондовъ и натянутость во взаимныхъ отношеніяхъ державъ. Эта политика получила названіе «мирной политики вооруженныхъ силъ», проводимой офиціально въ цѣляхъ поддержанія политическаго равновѣсія. На самомъ же дѣлѣ, прикрываясь мирной политикой, каждая держава стремилась исключительно къ поднятію своего военнаго могущества. На каждый корабль, выстроенный во Франціи, Германія старалась отвѣтить двумя; Англія разрабатывала проектъ мобилизаціи всѣхъ морскихъ вооруженныхъ силъ, въ чемъ и достигла несравненнаго успѣха; у насъ разсматривались проекты перевооруженія арміи, но… по нашему исконному обычаю, все дѣлалось такъ вяло и нерадиво, что полнаго перевооруженія не произошло и передъ опасностью грозной войны, и по настоящее время.

Война открыла глаза на положеніе Россіи. Россія изолирована и одинока. Ея настоящее — результатъ ея прошлыхъ ошибокъ, искупающихся тяжелыми бѣдствіями. Мы никогда не пытались использовать удобныхъ моментовъ. Бездарность и безконтрольность дѣятельности нашихъ дипломатовъ сдѣлали свое печальное дѣло. Развѣ мы не пожертвовали сотнями тысячъ дорогихъ жизней и 2.000.000.000 народныхъ денегъ въ тяжелой войнѣ за освобожденіе балканскихъ государствъ? Развѣ не наши войска изумили весь міръ Шипкой и Плевной, когда подошли къ Константинополю? И что же? Балканскія государства освобождены, но въ Румыніи и Болгаріи короли изъ дома Гогенцоллерновъ, а освобожденная нами Греція намъ же врагъ.

Нашимъ настоящимъ положеніемъ поспѣшила воспользоваться Германія, которая теперь занята оживленной колонизаціей Азіатской Турціи, оттираетъ насъ отъ Персидскаго залива и Константинополя и все тѣснѣе и тѣснѣе охватываетъ насъ какъ бы желѣзнымъ кольцомъ. Но будемъ справедливы, и сознаемся, что въ этомъ больше всѣхъ виновна.... Россія. Дѣло въ томъ, что въ началѣ XIX вѣка герцогство Варшавское принадлежало Пруссіи. Мы, русскіе, вмѣстѣ съ Пруссіей вели войну съ Франціей и были разбиты. По Тильзитскому миру, Наполеонъ, чтобъ поссорить Россію съ Германіей, отнялъ отъ Пруссіи герцогство Варшавское и передалъ Россіи. Пруссія за это вѣроломство Россіи стала питать къ ней непримиримую вражду; и вотъ, Россія за эту ошибку съ 1807 года тратитъ громадныя деньги для содержанія на границѣ арміи, въ среднемъ считая, около 200 милліоновъ въ годъ. Таково положеніе страны, гдѣ не было дипломатической политики, но только дипломатическія ошибки. Ихъ отрицательный результатъ выразился прежде всего въ отсутствіи для Россіи наивыгоднѣйшаго союза. Для оцѣнки нашего международнаго положенія весьма интересно вспомнить слова императора Александра III, который сказалъ, что единственный другъ. Россіи — это Черногорія. Да, Черногорію мы считали другомъ и много сдѣлали для того, чтобы отстоять независимость и благополучіе этого ничтожнаго княжества. Однако, во время войны съ японцами черногорскій князь-наслѣдникъ пилъ за побѣду японцевъ.

Нашъ союзъ съ Франціей, дружественный и искренній, соотвѣтствуетъ скорѣе видамъ Франціи, чѣмъ Россіи.

Франко-прусская война 1871 года поставила Францію въ такое положеніе, изъ котораго бы она врядъ ли нашла для себя выходъ, помимо авторитетнаго вмѣшательства иныхъ державъ. Окрѣпшая тогда Германія, руководимая политикой «желѣзнаго канцлера» и поручившая свои войска геніальному Мольтке, не знала предѣловъ для переживаемой ею тогда радости побѣдителя. Нѣмецкая армія переночевала въ Парижѣ, чѣмъ обезчестила Францію. Такъ совершился великій позоръ, и казалось, что недавно еще могущественная Франція падетъ, чтобы уже никогда болѣе не возродить своего, такъ быстро утраченнаго, политическаго значенія. Но Бисмаркъ ошибся: Франція не только уплатила назначенную контрибуцію въ б милліардовъ франковъ, но и стала быстро оправляться отъ послѣдствій своей неудачной войны.

Германія съ негодующимъ озлобленіемъ смотрѣла на это, и готова была вспыхнуть новая война — уже въ Ј885^ г. Но въ эту критическую для Франціи минуту раздался голосъ русскаго правительства, остановившаго агрессивную завоевательную политику Германіи. Россія, съ б-милліонной привыкшей къ побѣдамъ, прекрасно обученной и вооруженной арміей, готова была двинуть свои войска на спасеніе Франціи, и озадаченная Германія отказалась отъ завоевательныхъ плановъ. Словомъ, неизбѣжная гибель Франціи была предотвращена вмѣшательствомъ Россіи — тогда могущественнымъ покровителемъ Франціи, теперь — ея безкорыстнымъ другомъ и союзникомъ. Не только честь Франціи, но и самая ея жизнь были дарованы ей Россіей. Французы поняли это и оцѣнили, по крайней мѣрѣ тогда, то, что сдѣлала для нихъ Россія. Дружелюбныя отношенія Франціи съ Россіей привели насъ къ франко-русскому союзу.

Союзъ этотъ весьма значителенъ и сосредоточилъ силы, достаточныя не только на континентѣ, но и въ отношеніи къ политикѣ на Ближнемъ и Дальнемъ Востокѣ, гдѣ встрѣтились перекрестные интересы почти всѣхъ государствъ.

Однако, это единеніе двухъ наиболѣе сильныхъ державъ не могло не тревожить того, кто всегда являлся непримиримымъ врагомъ чьего бы то ни было политическаго благополучія.

Читателямъ понятно, что мы говоримъ объ Англіи, которая всегда была нашимъ противникомъ, главнымъ врагомъ нашего политическаго могущества.

Наше первое непосредственное знакомство съ англичанами и попытка первыхъ сношеній съ ними относятся къ 1563 г., когда къ устьямъ рѣки Двины было брошено бурнымъ океаномъ первое англійское судно, находившееся подъ командой впослѣдствіи извѣстнаго Ченслера.

Англійскій мореплаватель былъ, по желанію царя Ивана Грознаго, доставленъ въ Москву, гдѣ, осыпанный многими щедротами и милостями государя, получилъ привилегію на право свободной, безпошлинной и безконтрольной торговли.

Милостивое отношеніе къ англичанамъ царя Ивана Грознаго развязало имъ руки. Отъ королевы Маріи и короля Филиппа въ Москву стали прибывать офиціально уполномоченные представители съ цѣлью установленія привилегій для англійской торговли. Между Англіей и Россіей какъ будто завязались дружественныя отношенія. Царь Иванъ Васильевичъ искалъ въ Англіи политическаго союзника, такъ какъ Россія была окружена врагами: шведы, поляки и турки тѣснили тогда молодую, едва окрѣпшую послѣ монгольскаго ига Россію.

Но не того искала Англія: ея цѣли были направлены къ экономической эксплоатаціи Россіи. Безчисленныя привилегіи обогащали англичанъ, которые учредили особое общество «Московія» для эксплоатаціи русской торговли. Безконечныя челобитныя русскихъ купцовъ, «торговыхъ людей», свидѣтельствовали объ экономическомъ гнетѣ отъ англійскаго хозяйничанія.

Вотъ чѣмъ поступился осторожный политикъ царь Иванъ IV, преслѣдуя политическія цѣли.

Когда же въ 1667 г. русскій царь послалъ въ Англію офиціальное предложеніе политическаго союза, королева Елизавета англійская отвѣтила отказомъ, такъ какъ предпочитала союзъ съ естественными и непримиримыми тогда врагами Россіи — Польшей и Швеціей.

При этомъ тогда уже обозначился характеръ англійской политики — двоедушіе, проволочки и даже явный обманъ, какъ, напр., попытка королевы согласиться на вступленіе въ союзъ съ Россіей, но безъ формальныхъ актовъ, а путемъ частныхъ писемъ, на что царь далъ рѣзкую, негодующую отповѣдь въ своемъ знаменитомъ письмѣ отъ 24-го сентября 1570 года.

По смерти царя Ивана Грознаго, котораго не удалось провести англичанамъ, ихъ притязаніи изъ смѣлыхъ становятся дерзкими.

Такъ, въ 1617 году англійскій посолъ Джонъ Мерикъ проситъ у царя Михаила Ѳедоровича разрѣшенія расширить англійскія привилегіи на всю территорію Московскаго государства, эксплоатировать Сибирь, обратить Волгу въ англійскій торговый путь, устроить промышленныя станціи для торговли англичанъ съ Персіей, Индіей и Китаемъ.

Царь и бояре отказали тогда жадному послу. При царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ по отношенію къ англичанамъ политика наша рѣзко перемѣнилась. Этому способствовала извѣстная челобитная русскихъ купцовъ, поданная молодому царю въ 1646 г., въ которой купцы просили царя спасти ихъ отъ «вѣрной гибели».

Попыткамъ англичанъ эксплоатировать русскій народъ былъ положенъ предѣлъ.

Мы нарочно особенно подробно остановились именно на этой эпохѣ, такъ какъ она выяснила истинное отношеніе англичанъ къ Россіи. Теперь намъ легче будетъ говорить о современной англо-русской политикѣ.

Вся дальнѣйшая исторія англо-русскихъ сношеній протекаетъ въ попыткахъ англичанъ къ продолженію издавна начатой политической эксплоатаціи, въ низменныхъ политическихъ интригахъ.

Вотъ почему, когда, по словамъ поэта:

«…Въ искушеньяхъ долгой кары

«Перетерпѣвъ судебъ удары,

«Окрѣпла Русь,

когда мощнымъ геніемъ императора Петра I русская государственность вступила въ стезю несравненнаго могущества, и съ авторитетнымъ голосомъ русскаго императора стали много считаться въ Европѣ, тогда отношенія англичанъ соотвѣтственно перемѣнились.

Если англичане и пытались искать пользы отъ сближенія съ Россіей, то чаще всего они направляли всѣ старанія своей изощренной дипломатіи къ умаленію Россіи.

Когда на престолъ вступилъ императоръ Петръ I, Англія начала завидовать успѣхамъ Россіи. Подавленная ея возраставшимъ могуществомъ, военными успѣхами и пораженіями Швеціи, она продолжала, однако, смотрѣть на Россію, какъ на страну, прежде всего удобную для экономической эксплоатаціи.

Поэтому, первыя сношенія англійскаго правительства съ императоромъ Петромъ Великимъ носили прежній характеръ домогательствъ торговыхъ привилегій для Англіи. Но русскій императоръ обусловливалъ ихъ заключеніемъ политическаго союзнаго договора, на который не соглашались англичане. Дерзость королевы Анны дошла до того, что ея посолъ заявилъ, что „коммерческія выгоды — это единственныя узы, которыя могутъ соединить Англію съ Россіей“. Какъ бы подтвержденіемъ этого дерзкаго заявленія явился цѣлый рядъ притѣсненій и оскорбительныхъ выходокъ со стороны королевскихъ чиновниковъ по отношенію къ русскому послу Матвѣеву.

Однако, Англія тогда уже боялась Россіи: паденіе Швеціи тревожило ее настолько, что, не ограничиваясь одной негласной помощью, она дерзнула послать въ Балтійское море флотъ съ предписаніемъ русскому флоту не выходить изъ гаваней.

При всемъ этомъ, слишкомъ дерзко и вызывающе выказывая свою ненависть къ Россіи, англичане не упускали изъ виду своихъ коммерческихъ выгодъ и неуклонно добивались ихъ.

Эта полная двоедушія политика англичанъ, въ которой безсвязно смѣшались ихъ корыстныя стремленія къ коммерческой эксплоатаціи Россіи и вражда, питаемая ненавистью, съ хитрыми происками и боязнью быстро возраставшаго русскаго могущества, не могла протекать въ спокойной обстановкѣ.

Русскіе дипломаты и государственные дѣятели были разгнѣваны, общественное мнѣніе было встревожено и начинало на англійскія выходки отвѣчать нескрываемымъ протестомъ.

Въ 1800 г. отношенія между Англіей и Россіей были открыто враждебны. Въ началѣ 1801 г. готова была возгорѣться война.

Ее предотвратили иныя политическія событія, назрѣвшія къ тому времени на континентѣ и отвлекшія вниманіе приготовившихся къ войнѣ Россіи и Англіи.

Впрочемъ, предотвращенію губительной войны содѣйствовала внезапная смерть Павла I, такъ какъ его преемникъ, Александръ Благословенный, въ борьбѣ съ новымъ врагомъ — Наполеономъ — повелъ нашу внѣшнюю политику по иному руслу.

Время Наполеона и европейскихъ коалицій заставило англійское правительство настолько дружелюбнѣе относиться къ русскимъ, насколько въ мирѣ съ Россіей оно могло усмотрѣть для себя выгоды.

Но при императорѣ Николаѣ Павловичѣ англо-русскія отношенія снова принимаютъ прежній характеръ.

Въ самомъ дѣлѣ, въ предыдущее царствованіе Англія воспользовалась многими выгодными для себя результатами, которыхъ она даже и предвидѣть не могла, но которыми она всецѣло была обязана великодушію русскаго императора, не желавшаго получить никакой награды за свое долгое терпѣніе, съ какимъ русское правительство относилось ко всѣмъ кознямъ англичанъ, къ ея постоянно коварной политикѣ, къ ея наглой враждѣ, часто переходившей въ открытый вызовъ.

Послѣ 1812 г. англійское правительство упорно отказывалось понимать, какимъ образомъ русскій императоръ среди своей побѣдоносной арміи продолжалъ бы быть защитникомъ интересовъ всей Европы и цѣнилъ бы желанья представителей союзныхъ державъ, изъ которыхъ одно только англійское правительство неуклонно преслѣдовало корыстныя цѣли, а по минованію опасности начинало опять, какъ и раньше, видѣть въ Россіи врага.

Практическій, злобо-настроенный умъ государственныхъ людей Англіи воодушевлялся тѣмъ, что Россія выдержала въ послѣднее время слишкомъ много тяжелыхъ войнъ, принесла слишкомъ много дорогихъ жертвъ людьми и матеріальными силами и теперь, быть можетъ, окажется истощенной.

Надежды на слабость Россіи выразились у англичанъ слишкомъ открыто, когда ими. Николай I въ 1824 г. объявилъ войну Турціи. Герцогъ Веллингтонъ, руководившій тогда англійской международной политикой, не замедлилъ дать блестящія доказательства ненависти Англіи къ Россіи. Однако англичанамъ съ ужасомъ и злобой пришлось быть свидѣтелями того, какъ побѣдоносно одолѣвается ихъ помощь туркамъ, какъ приближается русское войско къ воротамъ Константинополя.

И не только во время турецкой войны, но и всегда Англія подъ видомъ „нейтралитета“ помогала нашимъ врагамъ.

Такъ было и раньше, во время войны со Швеціей, съ Турціей и съ коалиціей европейскихъ державъ. Не утомляя читателей историческими справками, мы обратимъ вниманіе только на дѣятельность Англіи во время нашей послѣдней войны съ Японіей.

Подобно тому, какъ на Карсѣ и Шипкѣ, по взятіи турецкихъ укрѣпленій, мы находили тамъ англійскія сооруженія, такъ и во время послѣдней войны изъ-за японскаго задора болѣе, чѣмъ явно, видна была англійская поддержка.

Ободряя японцевъ нравственно, англичане поддерживали японцевъ и матеріально: деньгами, оружіемъ и всѣмъ, что необходимо для войны.

Но важно не столько отношеніе англичанъ къ японцамъ, сколько къ намъ.

На каждомъ шагу намъ оказывали препятствія, совершаемыя яко бы во имя нейтралитета, именемъ котораго англичане всегда прикрывали международныя беззаконія.

Объ отношеніяхъ англичанъ лучше всего свидѣтельствуютъ такіе факты, какъ, напр., и дерзкій вызовъ по поводу нашумѣвшаго въ свое время „гулльскаго инцидента“. Скрывая въ своихъ водахъ японскія суда, англичане, видя наше временное безсиліе, готовы были объявить намъ войну за поврежденіе рыбачьихъ судовъ, среди которыхъ, несомнѣнно, скрывались японцы.

Передъ нашимъ открытымъ тогда, не защищеннымъ Балтійскимъ моремъ, была мобилизована огромная броненосная эскадра. А стоявшій во главѣ ея адмиралъ Фримантлъ ломался въ угоду еврейскимъ корреспондентамъ и произносилъ по нашему адресу громовыя рѣчи.

Только вмѣшательство иныхъ державъ удержало зарвавшуюся Англію отъ опаснаго шага, реваншъ за который стоилъ бы ей слишкомъ дорого.

Мало того, когда мирный договоръ съ Японіей не былъ еще ратификованъ русскимъ правительствомъ, Англія поспѣшила заключить съ Японіей союзъ.

Такимъ образомъ, если бы не великодушная снисходительность Государя Императора къ преждевременно упавшему духомъ русскому обществу, и миръ не былъ бы подписанъ, англичанамъ, ввиду союзнаго договора, пришлось бы послать на помощь японцамъ корабли и войска.

Но миръ былъ подписанъ, и война закончилась. А происки съ удвоенной силой обратились къ умаленію тѣхъ державъ, опасаться которыхъ Англія теперь имѣетъ основанія. „Великую морскую державу“ теперь тревожитъ нашъ союзъ съ Франціей. Для опорочиванія его англичане не останавливаются ни передъ чѣмъ. Услужливыя англо-еврейскія газеты играютъ на самолюбіи легко возбуждающихся французовъ — путемъ инсинуирующихъ карикатуръ, гдѣ русскій медвѣдь подъ видомъ дружественныхъ объятій запускаетъ руку въ карманъ союзницы.

Это — неумный намекъ на нашъ внѣшній заемъ во Франціи. Въ самомъ дѣлѣ, платить огромные ростовщическіе проценты за капиталъ, взятый въ вѣрныя, надежныя руки, развѣ это залѣзаніе въ чужой карманъ? Вѣдь, достаточно только здраваго разсудка для того, чтобы оцѣнить, что не мы залѣзли въ чужой карманъ, ибо выгоды этого слишкомъ дорогого займа не наши, но цѣликомъ Франціи. Этотъ заемъ имѣетъ точно такой же смыслъ, какъ и тотъ, въ 100 милл. р., какой мы сдѣлали (по просьбѣ же французовъ) для желѣзнодорожной линіи Бологое — Сѣдлецъ, что даетъ намъ возможность въ интересахъ французовъ же перебросить сразу огромныя массы войскъ изъ центральной Россіи на нѣмецкую границу. Этотъ желѣзнодорожный заемъ, равно какъ и послѣдній, одинаково принесутъ Франціи громадныя выгоды отъ высокихъ процентовъ за капиталы, помѣщаемое безъ малѣйшаго риска.

Французы понимаютъ это, какъ понимаютъ всю выгоду и важность для нихъ союза съ Россіей. Что бы дѣлали французы, если бы не было у нихъ въ лицѣ Россіи такого союзника, который оберегаетъ ихъ отъ Германіи? Тѣмъ болѣе, что мы защищаемъ Францію вполнѣ безкорыстно. Сколько стоило намъ приведеніе себя въ готовность защищать Францію въ 1885 г., когда на нее хотѣла вновь напасть Германія, когда мы сохранили Францію, но сдѣлали это безкорыстно, не получивъ ничего. Вотъ почему французы съ молокомъ матери должны привить себѣ убѣжденіе, что благополучіе Франціи поддерживается ея дружбой съ Россіей, и на инсинуирующія карикатуры смотрѣть, какъ на измѣну, если онѣ исходятъ отъ французовъ же, или какъ интригу, если онѣ англо-еврейскаго происхожденія.

Въ самомъ дѣлѣ, когда мы защитили Францію отъ ихъ расходившихся побѣдителей-нѣмцевъ, мы не требовали никакой награды. А теперь Франція, давая намъ взаймы 667 милліоновъ по 8—10 %, развѣ не получаетъ отъ насъ огромной выгоды? До какого же легкомыслія должны были дойти французы, чтобы въ пошлой глупости англо-еврейскихъ карикатуръ и прочихъ низостей видѣть хотя бы намекъ на истину!

Нѣтъ, мы искренно убѣждены въ томъ, что огромное, разумное большинство французскаго общества понимаетъ, какъ тѣсны должны быть узы между Россіей и Франціей, какъ близко совпадаютъ ихъ интересы, и какъ франко-русскій союзъ долженъ тревожить всю англо-еврейскую прессу, почти погубившую недавно еще цвѣтущую Францію и обрушившуюся теперь на Россію. Англичане не могутъ не понимать, что Россію и Францію связываютъ узы общихъ интересовъ на Востокѣ и угрожающая тамъ же опасность отъ общаго врага. Разссорить Россію и Францію — значитъ погубить Францію. Эти коварные замыслы тѣмъ болѣе опасны для Франціи, что она, почти порабощенная экономически евреями». и безъ того ослаблена. Россія сумѣетъ помочь французамъ стряхнуть съ себя бремя еврейскихъ интригъ, а евреи — врага всѣхъ націй, и англичане — враги всѣхъ государствъ, боятся этого болѣе всего.

Но мало того, что дипломатическая политика Англіи по отношенію къ Россіи протекала въ напряженной сферѣ интригъ, въ постоянныхъ стремленіяхъ нашего исконнаго врага къ ослабленію и униженію Россіи.

Послѣ нашихъ побѣду послѣ военно-политическихъ удачъ, Англія всегда умѣла настолько пугать европейскія государства призракомъ растущей силы русскаго исполина, что континентальныя державы общими силами стремились умалить плоды нашихъ успѣховъ. А нашими неудачами, временемъ печальныхъ историческихъ минутъ, Англія умѣла пользоваться непосредственно. Никогда Англія не упускала изъ вида униженія Россіи.

Не говоря уже о помощи нашимъ внѣшнимъ врагамъ, Англія дерзко вмѣшивалась въ наши внутреннія дѣла.

Чье золото, если не англійское, разливалось неистощимой волной по революціоннымъ организаціямъ, всюду пробуждая звѣрство и мятежъ?

Чьими средствами возбуждались сбитыя съ толку рабочія массы, усердный трудъ которыхъ именно тогда былъ болѣе чѣмъ необходимъ для снаряженія второй эскадры?

Всѣмъ извѣстно, что англичане не разбирали средствъ для вмѣшательства въ наши внутреннія дѣла, начиная съ непосредственнаго снабженія нашихъ освободителей деньгами и кончая такими безтактными дипломатическими выходками, какъ предполагавшаяся депутація для выраженія сочувствія Государственной Думѣ 1-го созыва.

Но во всѣхъ дѣлахъ англичане являлись неизмѣнно подстрекателями во зло Россіи.

Въ настоящее время, какъ мы уже говорили, англичане заняты интригами, направленными на разрушеніе франко-русскаго союза и противъ Германіи.

Такое положеніе дѣлъ, быть можетъ, создало бы изъ Англіи серьезнаго противника для насъ, если бы она иначе опредѣлила свои отношенія къ другимъ державамъ. Но международная роль Англіи вооружаетъ противъ нея не только русскихъ, но и всѣхъ вообще.

Намъ вспоминается нелестное для англичанъ сравненіе, сдѣланное однимъ государственнымъ дѣятелемъ, утверждавшимъ, что Англія въ международной средѣ ведетъ себя такъ, какъ евреи въ средѣ государственной или общественной.

Такая печальная, угрожающая прежде всего имъ самимъ, роль англичанъ сильно облегчаетъ борьбу съ ними.

Народы Европы хорошо сознали все зло англійскаго вмѣшательства и давленія. Политически разумный союзъ континентальныхъ державъ для борьбы съ Англіей, достаточно досадившей всѣмъ, является замѣчательной мѣрой, которая избавила бы не только государства отъ ихъ вѣчнаго врага, но, что главнѣе всего, обезпечила бы европейскій миръ на долгія времена.

Этотъ союзъ долженъ объединить три главныхъ континентальныхъ державы: Россіи? Францію и Германію.

О политическомъ значеніи этого союза рѣчь будетъ ниже, такъ какъ прежде всего слѣдуетъ обратить вниманіе на то, что этотъ союзъ необходимъ, какъ союзъ естественный для каждой изъ названныхъ державъ.

Россія, Франція и Германія — напрягаютъ огромныя силы, тратятъ наиболѣе значительную часть бюджетныхъ средствъ на обереганіе границъ другъ отъ друга. Отсюда извѣстная напряженность политической атмосферы и присущая ей возможность конфликтовъ. Все это, конечно, ослабляетъ силы главныхъ континентальныхъ государствъ и тяжело отзывается на ихъ экономическомъ благосостояніи. А этимъ всѣмъ пользуется общій ихъ недругъ — Англія. Только этимъ и можно объяснить то непонятное обстоятельство, что, незначительная сама по себѣ, Англія оказалась владычицей лучшихъ мѣстъ земного шара. Могущество Англіи упрочилось на томъ, и только на томъ, что Россія, Франція и Германія, занятыя незначительными распрями, «домашними», маловажными дѣлами, до сихъ поръ ясно не познали того пути, по которому должна пойти европейская международная политика. Достаточно вспомнить, что на войну изъ-за Эльзаса и Лотарингіи, не говоря о неискупленныхъ человѣческихъ жертвахъ, было потрачено однихъ матеріальныхъ средствъ больше, нежели можетъ стоить эта ничтожная сама по себѣ территорія. Въ то время, когда Россія, Франція и Германія, напрягая свои вооруженныя силы, тщательно оберегаютъ свою неприкосновенность другъ отъ друга, Англія чувствуетъ себя вполнѣ безопасной, ищетъ для себя выгоды и умѣетъ ее найти. Ссоря одно государство съ другимъ и ослабляя, такимъ образомъ, оба государства, уничтожая своего врага его же врагомъ, Англія захватила лучшія мѣста земного шара, опутала сѣтью торговой эксплоатаціи много народовъ, угнетая и обирая ихъ. Но все же политика ея, полная вопіющихъ дѣлъ и коварства, внушаетъ удивленіе. Захватомъ Адена Англія упрочила за собой Черное море; владѣя Буширомъ, она явилась владычицей Персидскаго залива. Съ высотъ Гибралтара она наблюдаетъ за каждой волной, соединяющей Средиземное море съ океаномъ. Повсюду британское правительство и повсюду готовыя къ мобилизаціи эскадры Соединеннаго королевства. А сосѣднія державы не обращали вниманія на это побѣдоносное шествіе англичанъ: онѣ были заняты собственными безцѣльными и безсмысленными распрями, продолжающимися, впрочемъ, еще и теперь.

Въ самомъ дѣлѣ, наши натянутыя отношенія съ Германіей, еще недавняя таможенная война съ ней слишкомъ дорого стоили и намъ, и нѣмцамъ. Намъ приходится сосредоточивать на границѣ огромныя силы. На границѣ съ Германіей у насъ собрано до полумилліона войска, содержаніе котораго обогащаетъ населеніе Польскаго края. И это тѣмъ болѣе прискорбно, что вывозъ денегъ въ польскія губерніи по своему значенію почти равенъ вывозу ихъ за границу.

Такой же тяжелой цѣной оплачиваетъ и Германія натянутыя отношенія ея съ Россіей. Но, мало того, Германіи приходится стягивать огромныя силы и къ своей западной, французской границѣ.

Все это убѣждаетъ насъ въ томъ, что международная политика трехъ сильнѣйшихъ государствъ на континентѣ не должна болѣе быть неустойчивой или итти по невѣрному пути. Одинъ путь остается для нихъ — это заключеніе новаго тройственнаго союза между Россіей, Германіей и Франціей. Возможенъ ли этотъ союзъ? Мы скажемъ больше: при наличности извѣстныхъ условій, онъ желателенъ этимъ державамъ и близокъ.

Ясно, что для заключенія союза подобнаго рода достаточно только прочнаго соглашенія Россіи съ Германіей. Узы франко-русскаго соглашенія тѣсны, тѣмъ болѣе, что оно соотвѣтствуетъ видамъ Франціи. Остается только одно: это найти почву для соглашенія между Россіей и Германіей. Эту почву найти не трудно: какъ мы уже говорили, причиной раздора между нами и Германіей было герцогство Варшавское, захваченное нами. И эту причину раздора нетрудно обратить въ причину желательнаго и тѣснаго союза, одинаково выгоднаго для обоихъ государствъ. Германія давно мечтаетъ объ этой части русской территоріи. А для Россіи — если она предложитъ герцогство Варшавское и даже Прибалтійскій край Германіи, это было бы облегченіемъ. На что Россіи эти инородческія земли? На что ей эсты, латыши, поляки и евреи? Взамѣнъ этого Германія согласится на преобладаніе Россіи въ Европейской и Азіатской Турціи, на запретъ для англичанъ входа въ Балтійское и Черное моря. Очевидно, что путь мира и соглашеній единственный для Германіи, потому что о взятіи вооруженной силой нашихъ прибалтійскихъ губерній и рѣчи не можетъ быть.

Отдавая секретно Германіи Польшу и Прибалтійскій край, прежде всего мы выселили бы туда всѣхъ евреевъ и поляковъ и дали бы имъ самостоятельность. А когда Германія заняла бы ихъ, мы не пожертвовали бы ни однимъ солдатомъ, ни однимъ гривенникомъ, но смотрѣли бы на это, какъ на весьма благопріятное для насъ разрѣшеніе еврейскаго и польскаго вопросовъ.

Кромѣ того, союзъ Россіи съ Германіей объединилъ бы два народа, родственные своими духовными силами, своимъ патріотизмомъ, глубокимъ религіознымъ духомъ, своей открытой правдивостью, связанные какъ бы историческимъ предназначеніемъ къ совмѣстной государственной жизни. Наконецъ, Германія сильный врагъ, и можетъ быть поэтому сильнымъ другомъ.

Это было бы величайшимъ по своему значенію международнымъ актомъ, со времени котораго жизнь европейскихъ народовъ потекла бы по новому руслу. Значеніе этого союза было бы неизмѣримо велико. Союзъ между Германіей, Россіей и Франціей, предоставивъ справедливое преобладаніе наиболѣе могущественнымъ державамъ, прежде всего обезпечилъ бы миръ для всѣхъ народовъ. Дипломатическая жизнь регулировалась бы постановленіями трехъ могущественныхъ союзниковъ, и угрожающіе тяжелыми, кровопролитными войнами международные конфликты сдѣлались бы невозможными. Говоря кратко, этотъ союзъ имѣлъ бы несравненное и неизмѣримое вліяніе на мирное развитіе европейской культуры.

Кромѣ того, народы Европы избавились бы отъ общаго серьезнаго врага — Англіи, часто угрожающаго войной, но всегда эксплоатирующаго чужія національныя богатства. Если Англіи удалось, пользуясь распрями государствъ, захватить всѣ главнѣйшіе въ торгово-промышленномъ и военно-политическомъ отношеніи пункты земного шара, какъ Гибралтаръ, Суэцкій каналъ, Дарданельскій проливъ и Тибетъ, такія неистощимо богатыя даже для англійской эксплоатаціи страны, какъ Индія и Австралія и Южная Африка, то не только не было бы несправедливостью, но даже необходимо было бы отнять все это отъ англичанъ для болѣе равномѣрнаго распредѣленія между другими государствами. Державы, объединившіяся въ одинъ могучій тройственный союзъ для уничтоженія своего злокозненнаго врага, могли бы и не прибѣгать къ такимъ низкимъ мѣрамъ, какъ интриги, подкупы и агитація, къ которымъ прибѣгаетъ Англія, какъ къ политической системѣ, но онѣ смѣло заявили бы свое рѣшеніе, и Англія не нашла бы мѣръ къ сопротивленію и не посмѣла бы противиться. Возможный раздѣлъ всего награбленнаго Англіей за долгіе годы ея хозяйничанья принесъ бы великіе результаты, такъ какъ отнятыя у Англіи земли были бы распредѣлены между державами въ такомъ порядкѣ, который соотвѣтствовалъ бы историческимъ и географическимъ условіямъ развитія отдѣльныхъ государствъ. Экономическое значеніе этого раздѣла, который самъ по себѣ обогатилъ бы государства, было бы тѣмъ благотворнѣе, что державы отказались бы отъ вооруженнаго притязанія на тѣ незначительные территоріальные клочки, которые сами по себѣ стоятъ меньше, чѣмъ содержаніе арміи, оберегающей ихъ, и которые совсѣмъ не стоятъ тѣхъ споровъ, озлобленія и воинствующей политики, какую вызываютъ они среди сосѣднихъ державъ.

Впрочемъ, мы не можемъ детально предусмотрѣть пунктовъ франко-германскаго соглашенія, но къ этому соглашенію державы должны прійти: оно будетъ слѣдствіемъ удовлетворенія ихъ главнѣйшихъ потребностей, и въ томъ числѣ — экономическихъ, такъ какъ напряженіе боевыхъ силъ на границахъ занимаетъ главнѣйшія статьи бюджета.

Говоря вообще, представляется несомнѣннымъ, что три сильнѣйшихъ континентальныхъ государства, вступая въ новый тройственный союзъ, безъ всякихъ затрудненій и вызываемыхъ ими конфликтовъ могли бы легко прійти къ взаимнымъ соглашеніямъ и взаимно-полезнымъ уступкамъ путемъ размѣщенія и передвиженія границъ въ сторону наибольшихъ для каждаго союзнаго государства удобствъ.

Мы, русскіе, предвидимъ возможность осуществленія завѣтной мечты германскаго правительства — получить бывшее герцогство Варшавское и Прибалтійскій край. Свободно достигая своихъ цѣлей и задачъ на Востокѣ, Россія легко откажется отъ этихъ, строго говоря, лишнихъ но своей обременительности, земель.

Вѣроятно, и Франція откажется отъ реванша за Эльзасъ и Лотарингію, если ей будетъ за это предложенъ Египетъ.

Вѣдь это богатѣйшая страна, гдѣ земледѣлецъ бросаетъ зерна въ почву, утучняемую разливомъ Нила и дающую урожай самъ 200! Далѣе, цѣлый рядъ богатѣйшихъ африканскихъ земель можетъ быть распредѣленъ между союзными державами.

Въ этомъ же смыслѣ, какъ будетъ разъяснено ниже, прежде всего является необходимымъ союзъ Россіи съ Индіей и русскій протекторатъ надъ ней. Это разрѣшило бы вопросъ о «желтой опасности», угрожающей всей Европѣ, и Россіи въ особенности.

Соприкасающійся, тѣсно связанный съ нами Китай уже давно останавливаетъ на себѣ вниманіе и мыслителей и политиковъ. Впрочемъ, русскіе люди, вѣроятно, забыли мрачное пророчество вдохновеннаго мыслителя Вл. Соловьева о той великой опасности, которая грозитъ всей западной культурѣ, а особенно намъ, русскимъ, отъ желтой расы, многочисленнѣйшими представителями которой являются китайцы.

Китай — это загадочное, тысячу лѣтъ спящее государство, съ 600-милліоннымъ населеніемъ, съ огромными богатствами. Китайцы, вѣроятно, какъ и всѣ монголы, когда они выступаютъ на путь активной дѣятельности, будутъ отличаться фанатизмомъ и равнодушіемъ къ опасности.

Вотъ почему одинъ изъ дальновиднѣйшихъ политиковъ, императоръ Вильгельмъ, провозгласилъ новый лозунгъ европейской политики въ своей знаменитой аллегорической картинѣ: «Народы Европы, берегитесь», гдѣ передъ испуганными и смущенными взорами державъ вырастаетъ въ облакахъ зловѣщаго свѣта страшное чудовище: имя ему — желтая опасность.

Однако, европейскія государства оказались слишкомъ поглощенными взаимной враждой — маленькими «домашними спорами» — для того, чтобы проникнуться сознаніемъ необходимости новой политики.

А чудовище на Востокѣ уже не такъ безобидно дремало. Маленькая 40-милліонная Японія сдѣлала первый выпадъ. Она объявила войну величайшей державѣ, чувствуя силу и крѣпость идеи панмонголизма, на которую она опиралась. Что же дѣлали державы во время этой первой вспышки «желтой опасности»? Онѣ только подсчитывали потерю силъ Россіи, забывая, что Японія и ея война — только предвѣстники того фатальнаго бѣдствія, которое скоро обрушится и на нихъ… Въ самомъ дѣлѣ, доселѣ дремавшій Китай просыпается подъ грохотъ молодой японской славы. Японія, уже заявившая о себѣ державамъ и пріобрѣвшая огромное значеніе среди азіатскихъ народовъ, предстала въ благодарной роли передового азіатскаго народа. Съ ея помощью и вооружается медлительный Китай. Если и раньше въ Китай доставлялись пушки, то это скорѣе всего дѣлалось въ цѣляхъ коммерческаго расчета. Не то теперь: Японія поставила себѣ задачей вооружить Китай. Въ Китаѣ уже многомилліонная армія во главѣ съ японскими инструкторами, которые въ одинаковой мѣрѣ обучаютъ китайцевъ военному дѣлу и воспитываютъ въ нихъ ненависть къ европейскимъ народамъ. Политическое возрожденіе Китая уже близко, и всѣмъ очевидно, что проснувшійся исполинъ съ 40-милліонной арміей несетъ съ собой опустошительныя войны. Каковъ можетъ быть исходъ войны Россіи, защищающей Европу отъ монголовъ, съ китайцами, японцами и другими монголами, сколько милліоновъ жизней погибнетъ, сколько милліардовъ денегъ потратится, этого и приблизительно опредѣлить невозможно.

Мы не знаемъ будущаго, но приблизительный подсчетъ силъ приводитъ насъ къ мрачнымъ предчувствіямъ, слишкомъ вѣроятнымъ, чтобы въ нихъ можно было сомнѣваться. Количество населенія въ Китаѣ, Японіи и Индо-Китаѣ простирается до 800 милліоновъ. И какъ велика опасность отъ вооруженнаго Китая, такъ неопредѣленно время его выступленія. Вѣдь Японіи понадобилось только 40 лѣтъ для быстрыхъ реформъ и военныхъ приготовленій. Быть можетъ, не больше будетъ нужно для Китая.

Итакъ, мы наканунѣ опасности, всѣми сознаваемой, но никакой политикой не предотвращенной. Готовиться къ войнѣ Россія, окруженная врагами, не можетъ; кромѣ того, война даже въ лучшемъ случаѣ тяжело отзывается на государственномъ организмѣ.

Остается одинъ путь: рѣшительной политики, которая должна была бы исправить все то, что было упущено прежде, вывести Россію на новый путь въ ея международныхъ сношеніяхъ, отвратить опасность надвигающейся гибели въ безплодной борьбѣ съ воинствующимъ панмонголизмомъ, должна была бы соотвѣтствовать не только нашимъ, вполнѣ теперь очевиднымъ, нуждамъ и пользамъ, но и осуществленію тѣхъ великихъ задачъ, которыя составляютъ какъ бы миссію многочисленныхъ европейскихъ народовъ и сильныхъ государствъ.

Наши историческія задачи издавна подсказаны намъ нашей исторіей. Округляй владѣнія, наши великіе князья, московскіе цари и императоры прокладывали путь на Востокъ, покоряя дикія монгольскія племена, переходившія Уралъ и угрожавшія развитію политической жизни западныхъ государствъ. Русскіе первые проложили путь въ Индію, хотя распространенное мнѣніе — и, какъ это ни странно, поддержанное исторіей, — приписываетъ великую честь этого важнаго и знаменательнаго открытія Португаліи. Португальскій мореплаватель Васко-да-Гама прибылъ въ Индію въ 1468 году, но за 30 лѣтъ до него, въ 1438 году, въ Индію пришелъ тверской купецъ Аѳанасій Никитинъ, пробывшій въ Индіи три года. Въ 1472 году, зимой, по дорогѣ на родину онъ умеръ, записки же его, составленныя имъ подъ названіемъ «Хожденіе за три моря» были друзьями доставлены въ Москву. О немъ, понятно, забыли. Гимназистамъ за незнаніе года, когда Васко-да-Гама прибылъ въ Индію, ставятъ неудовлетворительные баллы, но врядъ ли кто вспомнитъ о первомъ европейцѣ, вступившемъ въ Индію — русскомъ купцѣ Аѳанасіи Никитинѣ. При царѣ Иванѣ Грозномъ русская государственная территорія широко раскинулась въ предѣлахъ Азіи; а спустя нѣсколько столѣтій мы дошли до ея предѣловъ, покоривъ послѣ многолѣтней войны Кавказъ.