Часть 1

Front matter

САРЫЧЕВ Г. А.

ПУТЕШЕСТВИЕ

флота капитана Сарычева

Его императорскому величеству

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ

ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШЕМУ ДЕРЖАВНЕЙШЕМУ

ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ

АЛЕКСАНДРУ ПАВЛОВИЧУ

ВСЕЯ РОССИИ САМОДЕРЖЦУ.

ВСЕМИЛОСТИВЕЙШИЙ ГОСУДАРЬ!

Вечной памяти достойная ВСЕАВГУСТЕЙШАЯ ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА Великая, простирая материнские СВОИ попечения и на дальнейшие пределы обширного Российского государства, повелела в 1785 году отправить нескольких Чиновников в морскую Экспедицию к Северовосточным границам России, как для сочинения вернейших карт сей части, не довольно еще известной; так и для излияния благости СВОЕЙ и возвещения покровительства всем обитающим в тех подвластных Ей странах диким народам.

Я имел щастие быть в числе избранных для исполнения воли ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА. Путешествуя чрез Северные необитаемые страны Сибири, и плавая по Ледовитому морю и Восточному океану более осьми лет, употребил я все мои силы и способности к описанию [*] виденных мною мест, положил их со всевозможною верностию на карты, и сделал рисунки всему, что показалось мне примечания достойным. А дабы сии труды мои послужили в пользу будущих путешествий и к безопасному плаванию подданных ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, имеющих ежегодные промыслы на тех морях, И подвергающих себя часто бедствиям, по неизвестности гаваней, заливов и рейдов; составил я из дневных моих записок и примечаний повествование, под названием Путешествия, которое и осмеливаюсь с благоговением поднести ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ.

ВСЕМИЛОСТИВЕЙШИЙ ГОСУДАРЬ!

ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА

Верноподданный Гаврила Сарычев.

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ.

Нет морей менее известных в нынешние времена, как Ледовитое море и Северо-восточный океан, и нет Государства, которое бы более имело причины, как Россия, оные описывать, и более способов и удобностей к исполнению сего полезного дела. Многие были со стороны России на сей конец покушения; но все оные, выключая двух первых морских Экспедиций, клонившихся более к открытиям, мало принесли пользы: потому что расположение их не сообразно было ни морским правилам, ни препятствиям, каковые должны непременно встретиться исполнителям тех умственных начертаний, кои сделаны в кабинете, за десять тысяч верст от мест, бывших предметом таковых плаваний, с темными об них понятиями и ложными заключениями, основанными на одних догадках. — Толь недостаточными наставлениями руководимый мореплаватель находит везде затруднения и препятствия, напрасно теряет время и тщетно употребляет свои усилия достигнуть желаемого; наконец принужден бывает с малыми успехами, а часто и без всякой пользы возвратиться обратно.

Из всех многочисленных со стороны России морских предприятий, первое важнейшее учинено для открытия неизвестных берегов Северовосточного океана, по начертанию вечной памяти достойного Императора ПЕТРА ВЕЛИКОГО, совершенное уже после кончины Его, в 1728 году Капитаном Берингом, которой решительно доказал, что берега Азии к Северу не соединяются с Америкою. Потом в 1741 году тот же мореплаватель с Капитаном Чириковым на двух судах путешествовал от Камчатки до Американских берегов: первой из них приходил под широту Северную 60°, другой под 57°, и по сему в первые известно стало, как далеко лежит Америка от Камчатки. — В 1742 году Капитан Шпанберг, Лейтенант Вальтон и Мичман Шелтинг, плавая на трех судах, определили положение Курильских островов, простирающихся от Камчатки к Японии, а чрез то назначенные на картах, почитаемые доселе пространными землями Езо и Компанейская (Ныне достоверно уже, что мнимые земли Езо и Компанейская, суть Курильские острова, из коих первый, отделяющийся от Японии узким проливом, известен под именем Матмая, а вторый под именем Урупа, и считается осмым надесять из сих островов.) заключились в теснейшие пределы.

За сими открытиями следовали морские путешествия, клонившиеся более к описи берегов. В 1743 и 1744 Лейтенант Хмитевской описывал берега от города Охотска к Камчатке и кругом оной. — В 1768 Лейтенант Синт на боту плавал от Камчатки к Берингову проливу. — В 1768 и 1769 Капитаны Креницын и Левашов на двух судах плавание имели от Камчатки, мимо Алеутских островов, до острова Унимака, и обратно.

Берега Ледовитого моря описываемы были по частям посыланными нарочно в разные места морскими Офицерами: в 1734 и 1736 Лейтенант Овцын плавал на сей конец от устья реки Оби к Енисею; в 1735 Лейтенант Прончищев, от устья реки Лены к Западу, а Лейтенант Лаптев к Востоку; в 1736 Лейтенант Малыгин о треки Печоры до реки Кары, и в 1737 от реки Кары до Оби; в 1738 Мастер Кошелев, от реки Оби к устью Енисея; в 1738, 1739 и 1740 Штурман Манин делал покушение опт устья Енисея к Северу; в 1738 Штурман Головин, от реки Оби до реки Кары, и потом к городу Архангельскому.

Прочие частными людьми деланные плавания не заслуживают внимания; ибо столь мало принесли пользы как в рассуждении открытий, так и описи берегов, что не стоят быть упомянуты.

При всех таковых покушениях употреблялись мореходные суда, что и было причиною малых успехов в описании берегов Северовосточного океана. Не говорю о предприятиях для открытия неизвестных островов и берегов, где нужно переплывать пространные моря: тогда других судов кроме мореходных и употребить нельзя. Но для верной описи берегов оные совсем неудобны: на них нельзя приближиться без опасности близко к земле: подводные камни и мели, протягающиеся далеко в море, часто угрожают дерзкому мореплавателю неминуемою гибелью; густые туманы, господствующие здесь во все лето, закрывают настоящую опасность; лот, единое остерегательное средство на море, здесь часто бывает обманчивым показателем; ибо неизмеримая глубина иногда находится близ самых камней и близ самого берега, и для того благоразумие требует в таковых случаях удаляться от них, оставляя неосмотренными и неописанными самые важные места. Когда ж благоприятные ветры и ясные погоды дозволяют итти близ земли; то и тогда самый искусный и наблюдательный мореплаватель не может с большого судна издали определить верно положение берега, которой кажется непрерывным там, где находятся многие хорошие заливы, устья рек, и близ берегов лежащие острова: от чего описание бывает недостаточно, и другой, подошедший ближе к тем местам, найдет их совсем в ином виде.

Кто более из мореплавателей имел искусства, предприимчивости и терпения, как Капитан Кук! Его рвение к обстоятельному определению на картах берегов, было толь велико, что и самая видимая опасность иногда не могла ему в том воспрепятствовать. Но будучи в здешних морях, принужден он был многие места, за крепкими ветрами, туманами и отмелями, оставить неосмотренными (Американского берега от Нутки до широты 55°, за крепкими ветрами и мрачностию, не видал; также берег, от губы Бристоль до широты 63°, при всех его усилиях должен был за мелководием оставить неосмотренным.), да и те берега, которые видел, означить на картах в некоторых местах не соответственно настоящему их положению (**)(Мыс Гревиль положен на карте Англинской 13 минутами по широте южнее; Афогнак и ближний от оного маленькой островок, называемой Еврашичей, 15 минутами, острова Цукли южная оконечность 13 минутами, а Медной остров на Меркаторской Генеральной карте 25 южнее; Умнацкой столб, или высокой пирамидальной камень, по долготе западнее 48 минутами.), некоторые заливы пропустить, островов не отделить от матерой земли, и наконец туманы почесть за острова (***)(Андерсонов остров и другой севернее Кляркова, маленькой, безымянной, совсем не существуют.).

Следовательно, чтоб иметь верные карты здешних морей, надобно опись делать, так сказать, ощупью. Для сего нужно производить ее на больших кожаных байдарах, или на малых гребных судах, удобных, по малому углублению своему, безопасно плавать подле самых берегов, и могущих находить всегда закрытие себе, при крепких ветрах, в мелководных речках или заливах.

Таковая опись если хорошо будет расположена и по частям разделена; то в одно или в два лета можно верно описать все берега северной части Восточного океана, от широты 56° до самого Берингова пролива, и острова как Курильские, так и Алеутские: притом все это будет стоить очень малых издержек.

Некоторым, может быть, покажется невероятно, чтоб в одно лето можно было описать такое великое пространство берегов; и скажут, что надобно употребить для сего множество байдар. Но я полагаю, что их нужно не более десяти; ибо каждая байдара может в день описать, при благополучном ветре, до 50 верст и более. Я в 1789 году на деревянной байдаре описал морской берег от города Охотска до реки Улькана, что зделает 400 верст, в 8 дней; потом в 1791 году на маленькой Алеутской байдарке, северную сторону острова Уналашки, на сто верст, в полтора дня; прочие же немалые заливы, с промером глубины, описывал не долее, как по одному дню; и при всей этой скорости соблюдаема была совершенная верность.

Все таковые описи производимы мною были в продолжение Географической и Астрономической морской Экспедиции, предпринятой в северовосточную часть России, в 1785 году, под начальством Капитана Биллингса; где и я был в числе прочих морских Офицеров, данных ему в помощь.

Сия Экспедиция продолжалась около осьми лет. Во все это время старался я вести верные дневные записки, внося в них все, что встречалось примечания достойного, не думая впрочем издавать их в свет; потому что никогда не готовил себя в Сочинители, и не имел намерения, а тем более тщеславия быть оным. Но Его Превосходительство Логин Иванович Голенищев-Кутузов принудил меня, дневные мои записки обработать, привесть в порядок и составить из них связное повествование. Когда ж первая часть сего моего труда была окончена; то Его Сиятельство Граф Григорий Григорьевич Кушелев, прочтя оную, одобрил, и приказал мне продолжать и последнюю часть. Между тем по службе моей должен я был ехать к городу Архангельску, потом на новопостроенном корабле отправиться в Англию, откуда возвратился уже в 1800 году: это было причиною, что последняя часть моего труда не прежде 1801 года приведена к окончанию, в то самое время, как Его Высокопревосходительство Николай Семенович Мордвинов вступил в Государственную Адмиралтейскую Коллегию Вице-Президентом. Его благотворительное расположение и покровительство, оказываемое всем трудящимся для пользы отечества, доставило и мне то щастие, что труды мои были поднесены ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, и Высочайше повелено напечатать, как журнал мой, так и карты.

Нет нужды объяснять, сколько пользы мореплавателям и сколько удовольствий любопытной Публике доставляют такового роду издание: сие доказывается тем, что все описания морских путешествий, при самом появлении их в свет, переводятся уже на разные языки.

Учиненные до сего Россиянами плавания как по Восточному океану, так и Ледовитому морю, сопряженные с величайшими трудностями, сопровождаемые нещастными происшествиями, без сомнения имеют в себе весьма много полезных примечаний для мореплавателей и очень любопытны для Публики; но из всех их только малая часть напечатана в Ежемесячных Изданиях, и то так нерадиво писана, что все морские нужные наблюдения пропущены: а это от того, что или Сочинитель не был морской Офицер, или не имел случая выбрать из журналов полезных примечаний. Теперь можно надеяться, что впредь не будут оставаться в забвении подобные морские путешествия: ибо при Адмиралтейств-Коллегии учрежден морской Комитет, от которого издаются, трудами Начальствующего в оном, Его Превосходительства Александра Семеновича Шишкова, всех плаваний журналы, прошедших и нынешних времен.

Предлагаемое мною повествование относительно красоты в слоге конечно недостаточно, также и в принадлежащем до физического описания (*) (Для описаний по части Естественной Истории, вместо назначенного в Именном Указе Шихтмейстера Патрина, оставленного за болезнию, определен был к нам в Экспедицию из Иркутска Доктор Мерк, которой и находился при оной до окончания. По усердию его, с каковым он трудился, можно ожидать от него полного и верного журнала. Смерть его постигла по возвращении в Петербург; однако ж успел он привести в порядок свои записки, и препроводил их к Профессору Палласу, известному всем своими дарованиями. Г. Паллас конечно не упустит со временем издать их в свет.): напротив того, могу сказать, что до пользы мореплавателей касающиеся наблюдения учинены со всякою точностию и описаны, сколько можно, обстоятельнее.

Во все те дни, в которые видна была земля, или встречалось на море что-либо достопамятное, означал я в повествовании моем полуденную широту и долготу, какова была но журналу нашему. Притом расстояние до виденной земли и величину островов внес не глазомерную, но определенную чрез плавание и верные пеленги, так что из оного можно сочинить карту всего плавания, с берегами и островами, в таком виде, как наше счисление пути показывало.

Все пеленги и румбы внесены так, как они были записаны в журнал, то есть, но неправому компасу.

К приготовляемому мною журналу нужно было приложить карты, планы гаваней и рисунки. А как оные, по окончании путешествия нашего, были отобраны и хранились в Государственной Адмиралтейств-Коллегии; то дано повеление снять в чертежной со всех моих карт и рисунков копии, которые и сняты с уменьшением против подлинных, мною сочиненных.

При составлении Меркаторской генеральной карты, счислимые долготы каждых суток поправлял я по пропорции вышедшей погрешности, от одной сысканной по наблюдению долготы, до другой; и исправленное таким образом плавание полагал на карту, от чего на ней полуденные долготы каждых суток означились уже не те, какие находятся в повествовании моем.

Все те путешествия, в коих я был как на сухом пути, так и во время плавания по Восточному океану и Ледовитому морю, положил я на генеральную карту, с означением в каждые полдни места, где мы тогда по счислению нашему находились, подписав притом числа дней; а для отличения плаваний разных годов, также пути вперед и обратно, употреблял я особливые точки, непрерывные черты и черту смешанную с точками. — Я не мог положить на свою карту одного только берегового путешествия Капитана Биллингса чрез Чукотскую землю от Берингова пролива к реке Колыме (Со временем может быть издано будет полное путешествие и Капитана Беллингса со всеми его примечаниями.), потому что я в сем вояже с ним не был; а сверх того вознамерился я издать собственные мои описания, и мне позволено было приложить к оным одни только моих трудов карты и рисунки.

Наконец, скажу, что я не упускал ни одного представлявшегося мне благоприятного случая к описанию, где только можно, морских берегов, островов или заливов, и сочинил всему верные карты. Усердие мое толь велико было, что не удерживали меня ни препятствия, ни сопряженные с оными трудности, ни самая видимая опасность, которой часто я подвергал жизнь свою, в той утешительной надежде, что принесу пользу будущим после нас мореплавателям, и что может быть чрез то впредь избавлю многих себе подобных людей от бедствий и кораблекрушений, которые часто случаются здесь, по неизвестности гаваней, при опасных берегах, в жестокие ветры.

Кроме пользы для мореплавателей, я желал бы изданием сего Путешествия угодить и почтенной Публике. — Я не старался, по примеру некоторых странствователей, украсить повествование свое привлекательными, чрезвычайными и забавными, но вместе вымышленными приключениями; а только, следуя всегда одной истине, с точностию вносил в оное подлинные происшествия, и местами делал свои замечания.

ГЛАВА I.

Назначение морской Экспедиции в Северовосточную часть России. Имена офицеров и число служителей, определенных для исполнения оной.

В 1786 году, Августа 8 дня, вечной памяти Достойная Государыня Императрица ЕКАТЕРИНА Великая, простирая материнские свои попечения и на дальнейшие пределы Российского Государства, ко благу своих подданных, изволила Адмиралтейств-Коллегии наслать именной Указ следующего содержания:

«Указ нашей Адмиралтейской Коллегии.

,,Назначая географическую и астрономическую Экспедицию в Северовосточную часть России для определения степеней долготы и широты устья реки Колымы, положение на карту берегов всего Чукотского Носа до Мыса Восточного, також многих островов, в Восточном океане к Американским берегам простирающихся, и совершенного познания морей между матерою землею Иркутской Губернии и противуположенными берегами Америки; повелеваем: — Первое: быть начальствующим в сей Экспедиции флота Порутчику Иосифу Биллингсу, объявя ему ныне чин Капитан Порутчика флота, и нарядя с ним в команду потребных людей, по собственному его избранию, как Обер-Офицерских, так и других нижних чинов; Всемилостивейше жалуем Начальнику и команде его на все время их похода двойное по чинам жалованье, которое выдать им здесь за год вперед, да сверх того еще не в зачет двойное же годовое жалованье, и отправить без замедления в Губернский город Иркутск, предписав Капитан-Порутчику Биллингсу, по случаю и удобности, доставлять донесения свои в Адмиралтейств-Коллегию. Второе: снабдить Начальника сей Экспедиции математическими, астрономическими и другими инструментами; також для руководства всеми картами прежних мореходцев и сухопутных в тамошних местах путешествий, с нужными выписками из журналов его предшественников, от 1724 по 1779 год, и подробным окроме того наставлением на основании сего Указа Нашего; дав притом прилагаемые у сего образцы Словаря, по которому записывать слова на языках и диалектах разных народов, изображая произношение их наречий Латинскими и Российскими буквами; об отпуске же новоделаемых медалей и суммы, потребной как на выдачу здесь и во время похода, так и на покупку разных вещей для подарков, предписано от Нас Действительному Тайному Советнику и Генерал-Прокурору Князю Вяземскому. Третие: флота Капитан-Порутчику Биллингсу по прибытии в Иркутск явиться у Нашего Генерал-Порутчика, правящего должность Генерал-Губернатора Иркутского и Колыванского, Якоби, коему дан Указ Наш о неукоснительном пособии по делам, к сей Экспедиции относящимся, причисля в оную для наблюдений и описаний, до натуральной Истории касающихся, Шихтмейстера Патрина, пожалованного в чин Коллежского Ассесора. Туга не оставит Генерал-Порутчик Якоби, по точному сведению о намерении Нашем, употребить старание в действительном выполнении всего потребного на пользу Экспедиции, Капитан-Порутчику Биллингсу порученной, как для скорейшего запасу в удобных местах провианта, съестных припасов и разных надобностей к приготовлению или построению с снарядом и вооружением речных и морских судов, також в даче, по требованию и выбору Беллингса, лучших учеников из Иркутской навигацкой школы и прочих морских служителей, Адмиралтейскою Коллегиею назначенных, а равномерно толмачей для разных диалектов и других бывалых и способных людей для препровождения и пособия в пути, Экспедиции предполагаемом; Капитан же Порутчик Биллингс Всемилостивейше уполномочивается объявить в Иркутске всем команды его Обер и Унтер-Офицерам повышение в следующие им чины, окроме тех, которым Адмиралтейская Коллегия определила награждение деньгами, кои им и выдать. Четвертое: по лучшему и удобнейшему постановлению о предлежащем пути Капитан-Порутчику Биллингсу, основываясь в том на наставительном совете Нашего Генерал-Порутчика Якоби, следовать сухим или водяным путем с Коллежским Ассесором Патрином и с командою своею в город Якутск, или иное для предприятия его выгоднейшее место, с данным от Правящего должность Генерал-Губернатора под открытою печатью предписанием всем Начальникам и команду имеющим по дорогам и близлежащим местам для нужного вспомоществования, по требованием Экспедиции; в сходственность чего может Капитан-Порутчик Биллингс осмотреть в Якутске описание новейших мореплаваний по Ледовитому и другим морям, и дела, относящиеся к проезду на реку Колыму и к земле Чукчей, списав все для него надобное и срисовав карты. Пятое: Капитан-Порутчику Биллингсу, приехав в город Охотск, выбрать потребных учеников из Морской школы, також лоцманов, матрозов и Козаков, по предварительному назначению Правящего должность Генерал-Губернатора Иркутского, и сделать все приготовление к походу как в рассуждении запаса провианта и провизии, так и судов мореходных; ибо в случае негодности тамошних казенных судов, надлежит поспешишь построением новых надежных и прочных, с двойною обшивкою, по чертежам Капитан-Порутчика Биллингса, коему, учиня все нужные распоряжения к построению судов, отправиться с Коллежским Ассесором Патрином и с частию надобной для него команды на реку Колыму, чрез Ижигинскую ли крепость по реке Омолону до Колымы, или иначе, избирая выгоднейший и удобнейший путь, делая географические и астрономические наблюдения степеней долготы и широты в Верхне-Колымском, Нижне-Колымском и при устьи Колымы, и описав с возможною точностию сея реки течение, с примечаниями, к той земле и жителям относящимися. Шестое: по достижении Колымы и исполнении препорученного, начальствующего над сею Экспедициею флота Капитан-Порутчика Биллингса Всемилостивейше жалуем в Капитаны 2 ранга, с тем, чтоб старался, сколько обстоятельства дозволят, объехать Ледовитым морем подле берегов, простирающихся от Колымы до Восточного Мыса, определяющего Восточной край Сибири: но буде бы сие оказалось совершенно невозможным, и осведомления, там полученные, предъявляли бы лучший успех в описании берегов и Чукотской земли посредством объезда сухим путем, или по льдам; то предоставляется оное на благорассуждение и ближайшее рассмотрение Начальника Экспедиции, чтоб испытать, не откроются ли острова или земли в Севере сих берегов и так называемого Берингова пролива. Седьмое: по обозрении предписанного на берегах Ледовитого моря, флота Капитану 2 ранга Биллингсу возвратиться кратчайшим путем в город Охотск для довершения приготовлений к плаванию по Восточному морю и к берегам Американским; но буде бы новостроемые суда не были еще готовы, то в таком единственно случае Биллингс может употребить остающееся время для путешествия на одном из находящихся в Охотске галиотов между островами Курильскими, Япониею и Китайскою матерою землею до Кореи, стараяся поверить карты сей не довольно известной части тамошних морей. Осьмое: Всемилостивейше уполномочиваем флота Капитана 2 ранга Биллингса, когда сядет с командою своею на изготовленные и вооруженные в Охотском порте мореходные суда для путешествия по морю Восточному и к берегам Американским, объявить вторичное повышение чинами всем, под начальством его пребывающим Обер и Унтер-Офицерам, окроме назначенных Адмиралтейскою Коллегиею к денежному награждению, которым оное и выдать; после чего, распорядя все нужное к походу, с наблюдением, дабы первый по нем имел команду второго судна, всегда за главным судном следующего, и установя дневные и ночные сигналы, отправиться для объезда Камчатской Лопатки, где зайти в гавань Петропавловскую для взятья Камчадалов и разной провизии по назначению заблаговременно Правящим должность Генерал-Губернатора Иркутского; потом продолжать путь свой для обозрения всей цепи островов, к Америке простирающихся, и для новых открытий с полезными и необходимыми к тому примечаниями, обращая внимание на острова, мало посещаемые и несовершенно известные, лежащие вдоль и под ветром сих берегов на Восток острова Унимака и большого носа Аляксы, составляющего часть матерой земли, как на пример: Санаях, Кадьяк и Лесной, острова Шумагин и Туманной, виденные Берингом и другими. Девятое: употребя вешнее и летнее время на выше предписанные открытия, Начальнику сей Экспедиции, при приближении погод осенних, искать выгодной гавани в Америке, или в островах, на морях сих находящихся, или в Камчатке, для зимованья; при наступлении же благопоспешествующего времени продолжать морское путешествие: и как по признакам, примеченным Берингом и подтвержденным Англинскими Капитанами Кларком и Гором, во время прохода их с островов Сандвича в Камчатку, думать можно, что есть острова на Полдень и на Восток Камчатского меридиана между 40 и 50 степени широты; то без потеряния многого времени, туда или обратно идучи, сделать покушение для открытия сих неизвестных островов, оставляя на волю Начальствующего Экспедициею производить изыскание и тех частей Американской матерой земли, коих предшественники его обозреть не могли. Десятое: буде посредством сей Экспедиции открыты будут вновь земли или острова, населенные или ненаселенные и никакому Государству Европейскому непокоренные и не принадлежащие; то по мер пользы и выгод, от такового приобретения ожидаемых, стараться оные присвоить скипетру Российскому; и буде тамо есть дикие или непросвещенные жители, то, обходясь с ними ласково и дружелюбно, вселить хорошие мысли о Россиянах, и одарить разными вещами, по надобностям или обычаю им нужными; а Тоенам или Старшинам, или лучшим и почетным из числа тех жителей дать сделанные на таковой случай медали, чтоб носить на шее в знак всегдашней к ним дружбы Россиян; поступая впрочем осторожно, дабы не подвергнуться нещастию, от озлобления и зверства Диких происходящему, что самое наблюдать и при обхождении с дикими Островитянами, России принадлежащими. Одиннадцатое: проходя вдоль назначаемых для осмотра и описания островов, мысов и берегов, когда дойдет флота Капитан Биллингс до мыса Святого Илии; то на сем месте Всемилостивейше жалуем его Капитаном 1 ранга, где по учинении потребных наблюдений, буде на возвратном пути настанет позднее осеннее время или приближение зимы, тогда итти судами для зимования на остров Уналашку в залив, Капитан-Лейтенантом Левашевым гаванью Святого Павла названный, или на остров Унимак, в пролив против Аляксы, или в иные заливы по Аляксинскому берегу, сообразуясь с журналами прежних путешествователей, в тамошних местах бывших. После сего, ежели возможно будет в рассуждении погоды, экипажа судов и провизии, то пробыть еще одно лето на сих морях для довершения предприятых наблюдений, продолжая плавание к Берингову проливу для определения в точности положения берегов Чукотских; или возвратиться в Камчатку, обходя Анадырской залив, или касаясь тех островов, коих при первом походе не можно было положишь на карту. Двенадцатое: во время плавания в упомянутых морях, буде встретятся с судами Российскими иные суда под флагом Англинским, или французским, или другим Европейским; то обходишься дружественно, не подавая ни малейшего повода к ссорам и распрям. Тринадцатое: наконец по возвращении в Охотской порт, Начальнику Экспедиции распустить взятых лоцманов, матрозов и прочих к прежним их командам, удовольствовать двойным жалованьем по день прибытия в порт, и денежным награждением по его рассмотрению. Самому же ему, с Коллежским Ассесором Патрином, которого мы тогда же в Надворные Советники жалуем, и с людьми, от Адмиралтейской Коллегии отправленными, поспешать в Санктпетербург для обстоятельного донесения о исполнении порученного дела, где всем, из оной Экспедиции прибывшим, выдать двойное жалованье по тем чинам, с коими возвратятся, быв при случаях производимых своим Начальником, да таковое же двойное жалованье в награждение; и сверх того определить окладное жалованье каждому по смерть вместо пенсии: из увеченных уволишь от службы по смерть с половинным жалованьем против того оклада, какой в походе имели; женам же и детям умерших производить половинное жалованье против того, какое умерший получал во время похода, женам по замужество или по смерть, а детям до вступления в совершенные лета.»

На подлинном собственною ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою написано тако:

Для руководства к точному исполнению сего Указа, из Государственной Адмиралтейств-Коллегии Г. Биллингсу дано пространное наставление, состоящее в 25 статьях.

Имена Офицеров, определенных в морскую Экспедицию, и число нижних чинов, находившихся при оной. | Число людей

Начальник:

Капитан-Лейтенант Иосиф Биллингс.

Лейтенанты:

Роберт Галл,

Гаврила Сарычев,

Крестьян Беринг.

Штурманы:

Антон Батаков,

Сергеи Бронников.

Подштурман, Иван Кондратов,

Шхипер, Афанасий Баков.

Подшхипер, Алёксандр Мараков.

Штаб-Лекарь, Михайла Робек,

Лекарь, Петр Алегрети.

Подлекари:

Антон Лейман,

Василий Волошенов.

Секретарь, Мартын Соур

Механик, Иосиф Эдварц

Рисовальный Мастер, Лука Воронин

Боцман-Матов | 2

Квартирмейстеров | 3

Корабельного дела Тиммерман | 1

Плотник 1 класса | 1

Блокового дела плотник | 1

Парусной ученик | 1

Егерского корпуса учеников | 2

Зверовщик | 1

Сержант Михайла Бакунин

Егерей | 7

Морских канониров | 3

Сверх вышеписанных определены были после в Экспедицию из разных городов Сибири:

Доктор, Карл Мерк (Принят в Иркутске на место оставленного за болезнию Шихтмейстера Патрина.)

Его помощники:

Шихтмейстер Данила Гауз,

Иван Мейн,

Карл Кребс.

Священник Василий Сивцов

Армейской Капитан, Тимофей Шмалев.

В Комисарской должности:

Коллежской Секретарь Гаврила Ерлин,

Провинциальной Секретарь Федор Карпов.

Штурман, Гаврила Прибылов

Геодезии Унтер-Офицеров | 5

Козачьих Сотников | 3

Сержант | 1

Музыкантов | 4

Из Козаков в егери | 32

Из Козаков в матросы | 49

Охотского порта матросов | 9

Всего: | 141

ГЛАВА II.

Приготовление к Экспедиции. Отправление меня вперед. Путь к Иркутску и Якутску. Замечание о сем последнем городе. Оправление далее на верховых лошадях. Якуты. Необитаемые места. Замечание о лошадях. Прибытие на реку Омеконь. Призывание духов Якутским Шаманом.

1785 г. Сентябрь. Разные приготовления к Экспедиции продолжались около Шести месяцев. Из Англии выписаны все нужные астрономические инструменты; также закуплены разные мелочные товары на подарки диким народам, и на сей же конец сделаны медали золотые, серебряные и медные.

В половине Сентября месяца отправлен я из Петербурга с мастеровыми в город Охотск, для предварительного приготовления к Экспедиции. Между тем велено, в проезд через город Иркутск, требовать, чтоб в Верхнем или Среднем Колымских (На Российских картах поставлено Ковымские остроги; но я следовал употребительному в Сибири названию Колымские: ибо и река называется жителями тамошними Колыма, а не Ковыма.) острогах заготовлено было наступающею зимою провианту и воинских снарядов для ста человек на два года; и когда в тех местах нет строевого лесу, то просить, чтобы доставлены были туда кожи для делание байдар (Байдарами в Сибири называют два рода больших лодок особого строения: одни бывают деревянные, сделанные из досок; другие кожаные, то есть, обтянутые, вместо досок, кожами морских зверей. Весел бывает на них от 8 до 16; вместо руля управляются веслом.); а прибывши в город Охотск, осмотреть транспортные суда, и ежели из них не найдется годных для Экспедиции к плаванию по Восточному океану; то заготовлять лес на построение двух судов, по данным от Адмиралтейств-Коллегии чертежам.

1785 г. Октябрь. Как отправление мое последовало в самое осеннее время, когда дороги от дождей были уже испорчены и крайне грязны; то до самого Тобольска принужден я был ехать весьма медленно; но от сего города далее, наступившими сильными морозами скрепило совсем дорогу. 23 Октября переменил летние повозки на зимние и переехал по льду Иртыш. Между тем река Обь не стала еще и 28 числа; однако ж несло по ней множество льду, так, что я с опасностию переправился через нее на лодках. В последствии моего путешествия все прочие реки переезжал я по льду, кроме Ангары, текущей под самым Иркутском, которая, по чрезмерной своей быстроте, становится не ранее Декабря. В Иркутск прибыл я 10 Ноября.

1785 г. Ноябрь. Первое мое здесь старание было осведомиться обстоятельно о всех могущих повстречаться неудобствах и препятствиях, в рассуждении возложенного на меня дела; это не трудно было мне узнать от людей, очень часто там бывающих. Сверх того получил я дефекты (Дефектом называется у мореплавателей описание доброт и недостатков судна.) судам и ведомости морским припасам, находящимся в Охотском порте, из коих усмотря неспособность первых и недостаток в последних, решился, не упуская времени, требовать, чтоб для постройки новых судов сделать все нужные орудия и, запасши материалы здесь в нынешнюю еще зиму, а будущим летом доставить в Охотск; почему сочиня всему тому ведомость, представил Генерал-Губернатору Якоби.

1785 г. Декабрь. В начале Декабря, получив от Генерал-Губернатора открытой ордер ко всем Начальникам областей и городов о всяком мне вспоможении в случае нужды, отправился я из Иркутска. Дорога до Качужской пристани была очень хороша, но оттуда вниз по реке Лене до города Алюкмы чрезвычайно беспокойна. Река стала не очень гладко; от неровностей льда беспрестанно ломало повозки, и 1785 г. тем делало не мало остановки. От Алюкмы до Якутска хотя дорога и была хороша, но за то должно было ехать очень тихо, не больше как по тридцати верст в день; причиною чему Якутские лошади, употребляемые только к верховой езде, непривычные и неспособные к упряжке в санях, а выставляемые ежегодно на почтовых станциях Якутами по наряду.

Генваря 10 приехал я в город Якутск. Он стоит на левом берегу Лены, и есть самой старинной из всех здешних городов (Якутской острог построен в 1647 году, и после сделан городом.). Старая деревянная его крепость с башнями существует еще и ныне, однако в некоторых местах уже обвалилась; в ней каменное казенное строение и церковь, кроме которой есть еще две каменные же церкви, одна в монастыре, другая в городе, и две деревянные. Впрочем все домы обывательские деревянные, построенные на старинной Руской вкус; между ними по разным местам рассеянны Якутские юрты. Окошки в домах, за неимением стекол, у некоторых слюденые, у других летом бывают пузырные, а зимою вставливаются большие льдины, прикрепляемые к косякам снегом, облитым водою; от чего, по жестокости здешних морозов, так крепко примерзают, что никакая теплота в покоях не сильна их оттопить. Свет сквозь льдины бывает такой же, как и сквозь обмерзлые стекла.

Жители, населяющие город, кроме Чиновников присутственных мест, суть дети боярские, Козаки, Якуты, также купцы и мещане; последние большою частию из поселенных, а некоторые и наказанные, однако здесь поправившие свое поведение и сделавшиеся порядочными гражданами. Да и вообще можно сказать, что во всей Сибири ссылочные, и даже самые те, кои заточены туда в наказание за чрезвычайные злодейства, и коих бы между нами и виду страшились, не только ходят там вольно, но ниже слышно о каких-либо от них шалостях. Многие из жителей имеют к ним доверенность, и держат их без опасания в своих домах: ибо в таком случае ссылочные остерегаются сделать малейшее преступление, чтобы не быть сосланными на вечную работу в Нерчинские рудокопные заводы. Впрочем нет сомнения, что между сими нещастными есть и добрые по сердцу своему люди, которые может быть случаем, нуждою, или обстоятельствами вовлечены в преступление. Здесь предварили меня, что далее к Охотску в зимнее время никто не ездит, кроме легкой почты, по причине глубоких снегов и необитаемых мест, и советовали дожидаться весны; но я, не хотя упустишь времени, решился непременно ехать, каковые бы впрочем ни могли повстречаться со мною трудности и беспокойства. Двенадцать дней употребил я на приготовление к сей трудной дороге. На два месяца запас провизии и сделал себе для защиты от тамошнего столь холодного климата и по тамошнему образцу, теплое оленье платье, обыкновенно употребляемое в дорогах.