Аббат. Часть 1 (Скотт) — ДО

АББАТЪ или НѢКОТОРЫЯ ЧЕРТЫ ЖИЗНИ МАРІИ СТУАРТЪ, КОРОЛЕВЫ ШОТЛАНДСКОЙ.

Сочиненіе Сира Валтера Скотта;

ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ЧАСТЯХЪ.

Переводъ съ Англинскаго.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ,

въ Типографіи Императорскихъ Театровъ,

1825 года.

Печатать позволяется

съ тѣмъ чтобы по напечатаніи сей книги до выпуска въ публику представлены были въ Цензурный Комитетъ; одинъ екземпляръ для Цензурнаго Комитета, другой для Департамента Народнаго Просвѣщенія, два екземпляра для Императорской Публичной Библіотеки и одинъ для Императорской Академіи Наукъ. Москва. Генваря 18 дня 1826. Книгу сію расматривалъ Адъюнктъ, Надворный Совѣтникъ и Кавалеръ

Павелъ Щепкинъ.

ГЛАВА I

Время столь непримѣтное въ теченіи сво: мъ, постепенно измѣняетъ обычаи, нравы, характеръ и физическое состояніе человѣка. Съ истеченіемъ каждыхъ пяти лѣтъ мы находимъ въ себѣ какъ бы друихъ людей, тогда какъ остаемся тѣмъ же, чѣмъ были прежде; на всѣ смотримъ иными глазами, и самыя причины дѣйствій нашихъ равно дѣлаются перемѣнчивыми. Подобное пятилѣтіе два раза пронеслось надъ главою Алберта Кленденинга и супруги его, отъ той важной эпохи, гдѣ столь извѣстны были имена ихъ до того времени, въ которое начинается новый разсказъ нашъ.

Они были счастливы взаимною привязанностію, но не рѣдко, особенно по двумъ обстоятельствамъ, самыя удовольствія ихъ отравляемы были горестными впечатленіями. Первое изъ таковыхъ обстоятельствъ было: всеобщее бѣдствіе Шотландіи, безпорядки, возмущенія, обуревавшія несчастную страну сію, гдѣ братья-граждане одинъ противъ другаго направляли мечи свои. Кленденингъ оправдалъ вполнѣ ожиданія Муррая, онъ показалъ себя вѣрнымъ другомъ, храбрымъ на полѣ сраженія, мудрымъ въ совѣтѣ, и защитникомъ своего покровителя въ тѣхъ случаяхъ, когда бы безъ помощи его онъ долженъ былъ объявить себя неутральнымъ, или сражаться въ рядахъ своихъ противниковъ. Лишь только опасность угрожала Мурраго, Сиръ Албертъ Кленденингъ, уже возведенный въ достоинство Рыцаря, призываемъ былъ къ особѣ его, чтобъ сопутствовать ему въ страны отдаленныя, раздѣлять отважныя предпріятія его, или помогать своими совѣтами, къ разсѣянію козней Двора еще необразованнаго; слѣдовательно Албертъ часто и на долгое время прощался и съ замкомъ, и съ супругою своею. Къ сей истинной причинѣ неудовольствія, присовокуплялась еще новая. Они не имѣли дѣтей, и Лади Авенель Кленденингъ въ отсутствіи супруга своего, не находила себѣ разсѣянія въ тѣхъ стараніяхъ, которыя бы материнская любовь могла доставить ей.

Во время отсутствія Сира Алберта, она жила въ совершенномъ удаленіи отъ общества, не выѣзжая изъ замка отцевъ своихъ. Посѣщенія ея ограничивались только ближними родственниками, и то въ одни торжественные дни. Но скоро и сіи удовольствія должны были прекратиться: не стало тѣхъ, къ кому чувствовала она особенную привязанность, а жёны сосѣднихъ Бароновъ почитали въ ней не наслѣдницу дома Авенельскаго, но супругу-человѣка, исторгнутаго изъ неизвѣстности и ничтожества рукою всесильнаго Муррая.

Сія надменность, глубоко зараженная въ сердцѣ древнихъ фамилій Шотландскихъ, болѣе обнаруживалась въ женщинахъ; ею увеличивались раздоры "раздиравшіе Шотландію, ибо наибольшее число правителей южныхъ частей Государства сего, поддерживали владычество Королевы и пламенѣли ненавистію къ Мурраю. Замокъ Авенельскій былъ тогда печальнымъ мѣстопребываніемъ, но со всѣмъ тѣмъ имѣлъ всѣ выгоды хорошо укрѣпленнаго зданія. Расположенный на островѣ малаго озера, окруженный плотиною, пересѣченною двойнымъ рвомъ съ подъемными мостами, онъ казался въ то время, когда изобрѣтеніе пороха было еще неизвѣстно, совершенно неприступнымъ. Должно было только остерегаться нечаяннаго нападенія; къ отраженію его было достаточно нѣсколько вооруженныхъ людей въ замкѣ содержимыхъ. Въ случаѣ большей опасности, на помощь готовъ былъ полный гарнизонъ, составленный изъ жителей сосѣднихъ хижинъ, стараніемъ Сира Алберта Кленденинга построенныхъ въ долинѣ между озеромъ и горою, въ томъ мѣстѣ, гдѣ находилась плотина. — Народонаселеніе примѣтно тамъ увеличивалось, не только потому, что всѣ жители не могли нахвалиться добротою и благотворительностію Алберта, но его храбрость, опытность и любовь къ нему Муррая, давали ему средства дѣлать счастливыми людей, ввѣрявшихъ ему жребій свой. — Оставляя по временамъ замокъ, онъ утѣшался мыслію, что въ этой деревнѣ найдутся люди, готовые защищать его собственность не теряя своей, ибо семейства ихъ могли найти себѣ убѣжище въ горахъ, сохранить тамъ всѣ свои пожитки, оставя непріятелю пустыя хижины.

Иностранецъ, именемъ Генрихъ Варденъ, весьма часто жилъ въ замкѣ Авенельскомъ; лѣта его не позволяли ему исполнять всѣхъ возлагаемыхъ на него духовенствомъ обязанностей, но стараніе быть полезнымъ, вооружило противъ него многихъ вельможъ и знатныхъ Шотландіи, такъ что Варденъ могъ почитать себя совершенно безопаснымъ только въ замкѣ укрѣпленномъ природою и дружескимъ расположеніемъ окрестныхъ жителей. Въ семъ то убѣжищѣ, онъ приносилъ письменно оправданія свои и вдавался въ сильныя духовныя пренія съ Аббатомъ Евстафіемъ, бывшимъ помощникомъ настоятеля въ монастырѣ Маріи Кеннакюгерской.

Лади Авенель проводила большую часть времени въ надзорѣ за работами женщинъ, находившихся въ ея услуженіи. Сельскія занятія, Библія, уединенная прогулка по замку и рѣдко по берегамъ малаго озера, занимали остатокъ дня. Столько опасностей разсѣяно было тогда по Шотландіи, что всякой разъ когда Лади хотѣла пройти далѣе хижинъ, часовой занималъ самую возвышенную башню, и нѣсколько вооруженныхъ, готовы были по первому знаку спѣшить къ ней на помощь.

Таково было состояніе дѣлъ въ замкѣ, куда послѣ отсутствія нѣсколькихъ недѣль, ожидали всякой день возвращенія Рыцаря Авенеля, имя, которое весьма часто давали Сиру Алберту Кленденингу. Между тѣмъ время проходило и Сиръ все еще не являлся. Переписка въ тѣ времена была въ маломъ употребленіи, и это къ счастію Рыцарей, изъ которыхъ не одинъ бы въ случаѣ надобности, не могъ обойтиться безъ помощи секретаря своего. Къ тому же всѣ способы сообщенія были весьма не вѣрны, и никто не могъ назначить настоящаго времени своего возвращенія, ибо таковое назначеніе могло послужить скорѣйшимъ поводомъ къ встрѣчѣ на пути, болѣе враговъ, чѣмъ друзей. День возвращенія Сира Алберта не былъ назначенъ, но время, когда супруга надѣялась увидѣть его, прошло уже давно, и обманутая надежда должна была уступить мѣсто справедливому безпокойству.

Въ одинъ вечеръ жаркаго лѣтняго дня, когда солнце скрывалось уже за горы Лиддердальскія, Лади Авенель прогуливалась по стѣнамъ замка. Тихая поверхность озера, позлащенная послѣдними лучами заходящаго свѣтила, отражала какъ бы въ зеркалѣ горы и долины ее окружавшія. Сія безмолвная картина одушевлялась невиннымъ крикомъ дѣтей, предававшихся сельскимъ увеселеніямъ, и рожками пастуховъ, призывавшихъ стада свои, днемъ пасущіяся на тучныхъ долинахъ, а ночью покоющіяся въ хижинѣ поселянина. День вечерѣлъ и близкая ночь казалось хотѣла покровомъ своимъ пріосѣнить всю землю. Зрѣлище сіе привело на память Лади Авенель дни ея младенчества, когда наибольшее удовольствіе ея состояло въ томъ, чтобы помогать Тиббію доить коровъ въ Клиндергѣ; воспоминаніе сіе разсѣяло мрачныя мысли на лице ея.

За чемъ, говорила она, за чемъ я не рождена простою крестьянкою, Албертъ спокойно проводилъ бы со мною дни свои въ долинѣ, гдѣ родился, не гоняясь за призраками гордости и честолюбія? Первѣйшее удовольствіе его было бы имѣть лучшее стадо изо всѣхъ жителей страны сей, наибольшая опасность, — отражать нападенія бѣглецовъ пограничныхъ, и разлучаться со мною только на то время, когда страсть къ охотѣ увлечетъ его въ лѣса сосѣдніе. Но ахъ! къ чему послужитъ кровь, пролитая имъ для поддержанія имени ему любезнаго? Мы никому непередадимъ его, имя Авенелей умретъ вмѣстѣ съ нами.

Она вздохнула, и бросивъ взоръ на берега озера, увидѣла толпу дѣтей различнаго возраста, собравшихся смотрѣть какъ маленькая лодочка, сдѣланная руками молодаго деревенскаго артиста, совершитъ первое свое путешествіе. Вѣтеръ благопріятствовалъ ихъ предпріятію, обѣщая прямо перенести ее на другой берегъ озера.

Многіе изъ дѣтей болѣе взрослыхъ побѣжавшіе, чтобы принять ее на другой сторонѣ, могли въ легкости своей спорить съ Зефирами; другіе, боясь утомиться на половинѣ дороги и не смѣя слѣдовать за первыми, остались на своемъ мѣстѣ, сопровождая взорами каждое движеніе лодочки. Видъ невинныхъ упражненій ихъ обременилъ новымъ страданіемъ сердце Лади Авенель,

За чемъ я не могу назваться матерью дѣтей сихъ? думала она, обратясь къ прежнимъ своимъ размышленіямъ. Родители ихъ едва могутъ доставить имъ самое грубое пропитаніе, а я, надѣленная всѣми дарами счастія, я лишена удовольствія слышать голосъ малютки, называющаго меня своею матерью.

Мысль сія, исполненная горестныхъ воспоминаній, казалась заставила ее позавидовать благополучію другихъ; такъ сильно природа напечатлѣла въ сердцѣ каждой супруги, желаніе жить въ своемъ потомствѣ. Она вознесла руки къ небу, какъ бы желая спросить у него за чемъ оно осудило ее никогда не имѣть дѣтей. Большая борзая собака приближилась къ..ней въ сію минуту, положила голову свою на колѣни ея, лизала ей руки, но впечатлѣніе сдѣланное на сердце Милади еще не изгладилось.

Волеръ, сказала она, какъ будто бы вѣрная собака могла понимать ея жалобы, ты доброе, благородное животное, но ахъ! та нѣжность, въ изліяніи которой нуждается сердце мое, слишкомъ возвышенна, чтобъ могла пасть на тебя, вѣрнаго, неразлучнаго друга моего. Лади казалось нѣсколько успокоилась, какъ вдругъ горестный вопль, раздавшійся изъ толпы малютокъ на берегу находившихся, заступилъ мѣсто прежняго ихъ удовольствія! Она взглянула на озеро и объята была ужасомъ, увидя причину ихъ печали.

Маленькая лодочка, предметъ вниманія и радости малютокъ, сѣла на мѣль. Одинъ изъ нихъ, болѣе отважный, не медля ни минуты, раздѣвшись, бросился въ воду и поплылъ на то мѣсто, гдѣ случилось сіе несчастіе. Никто съ перваго разу не чувствовалъ ни малѣйшаго безпокойства. Привыкшій съ сему упражненію, онъ плылъ скоро и съ большою ловкостію. Но можетъ, быть, ударившись грудью о камень скрытый подъ водою, или схваченный судорогою, или отъ излишняго напряженія силъ своихъ, едва только успѣлъ онъ освободить лодочку отъ препятствій ея удерживавшихъ, какъ на обратномъ пути началъ испускать крикъ и своими движеніями показывалъ большое отчаяніе.

Лади Авенель немедленно дала приказаніе слугамъ своимъ спѣшишь къ нему на помощь, но сего скоро не льзя было сдѣлать Судно способное къ плаванію по озеру, находилось во рвѣ окружавшемъ замокъ; требовалось время отвязать его и потомъ пустить по озеру. Лади видѣла, съ чрезвычайнымъ безпокойствіемъ, усилія несчастнаго ребенка къ удерживанію себя на водѣ, и одна слишкомъ скорая помощь могла только спасти его. Волеръ какъ собака изъ лучшей породы борзыхъ, привыкшая къ плаванію, замѣтивъ предметъ вниманія Лади Авенель, долго ходила по берегу, выбирая мѣсто съ котораго бы лучше броситься въ озеро. Наконецъ поплыла прямо къ тому мѣсту, гдѣ тонулъ ребенокъ, схватила его за платье, не только поддерживала его на водѣ, но стремительно плыла назадъ. Судно изо рва вышедшее, встрѣтило ее на половинѣ дороги и приняло къ себѣ дитю, не показывавшаго уже ни малѣйшаго признака жизни. Его перенесли въ замокъ, гдѣ встрѣтила его Лади Авенель съ своими прислужницами, желая подать скорѣйшую помощь бѣдному мальчику.

Его положили на постель, употребляя къ возвращенію жизни всѣ средства, которыя могли внушить тогдашнія познанія и опытность Вардена, нѣсколько знакомаго съ наукою Иппократа. Но долго всѣ старанія оставались безуспѣшными и Лади Авенель съ неизъяснимымъ безпокойствомъ смотрѣла на лице прекраснаго мальчика. Ему по видимому было не болѣе ю-ти лѣтъ.

Одежда его была груба, но красивые волосы и прелестный видъ казалось дурно согласовались съ наружною бѣдностію. Самый надменнѣйшій изъ Вельможъ Шотландіи, почелъ бы за особенную честь имѣть его своимъ наслѣдникомъ. Тогда какъ Лади Авенель, едва дыша отъ страха, устремила взоры свои на правильныя и выразительныя черты дитяти, легкая краска начала мало по малу сгонять смертельную блѣдность лица его, сгустѣвщаяся кровь получила свое движеніе, дитя тяжко вздохнувъ протянуло руки, открыло глаза, и произнесло въ полъ-голоса:, мать моя, — слова, столь драгоцѣнныя для слуха каждой женщины.

Милади, сказалъ Варденъ, Богъ возвратилъ вашими молитвами малютку сего къ жизни. Вамъ должно стараться о его воспитаніи, должно сдѣлать его такимъ, что бы онъ не могъ сожалѣть о томъ, что не умеръ въ своей невинности.

Я буду стараться, отвѣчала Лади прижавъ мальчика къ сердцу своему, буду стараться о счастіи его, повторила она волнуемая чувствомъ страха отъ положенія, въ которомъ видѣла его, и радостно возвращеніи ему жизни.

Но ты не мать моя, сказало дитя пришедъ въ себя, съ легкимъ сопротивленіемъ ласкамъ попечительной Милади, ты не мать моя. Ахъ я ее не имѣю, это были однѣ мечты, однѣ воспоминанія прошедшаго.

Мечты твои осуществятся мною, вскричала Лади, — я буду твоею матерью. — Богъ вѣрно услышалъ молитву мою, пославъ мнѣ тебя какъ предметъ, на которой могу изливать всѣ чувства любви моей. Произнося слова сіи она взглянула на Вардена. Проповѣдникъ молчалъ, не зная что отвѣчать, онъ не находилъ словъ ни упрекать, ни хвалить Милади. Между тѣмъ Волеръ, вышедши изъ воды, послѣдовалъ за Лади въ ея комнаты и оставаясь долго спокойнымъ зрителемъ всего, клонившагося къ возвращенію жизни существу имъ спасенному, хотѣлъ теперь обратить на себя общее вниманіе и протянувъ лапу, обтиралъ eе о платокъ своей покровительницы.

Да, добрый мой Волеръ, сказала она, я не забуду услугъ твоихъ, буду любить тебя еще болѣе за спасеніе сего милаго ребенка.

Волеръ симъ не удовольствовался, онъ продолжалъ свои ласки такъ, что Лади велѣла вывести его изъ комнаты. Но Волеръ долго противился и только началъ показывать свое повиновеніе, услышавъ голосъ самой Лади. Тогда обратясь къ постели, на которой лежалъ ребенокъ, едва приходившій въ чувство, онъ началъ ворчать, показывая страшные зубы свои и послѣдовалъ за проводникомъ съ видомъ большаго неудовольствія.

Странно! Сказала Лади, обращаясь къ Вардену.... Животное сіе отъ природы столь доброе, и особенно привязанное къ дѣтямъ, что можетъ оно чувствовать противъ того, кому спасло жизнь?

Собаки, отвѣчалъ Варденъ, очень сходны съ людьми въ недостаткахъ своихъ, хотя инстинктъ ихъ менѣе обманчивъ нежели разсудокъ бѣдныхъ смертныхъ, отъ котораго они часто всего надѣются. Зависть, есть страсть не совсемъ имъ незнакомая, часто они являютъ тому доказательства, не только, когда господа ихъ оказываютъ видимое преимущество животнымъ равной съ ними породы, но даже и тогда, когда имѣютъ дѣтей своими соперниками. Вы осыпали ласками младенца, и Волеръ почелъ себя покинутымъ любимцемъ.

Этотъ инстинктъ довольно страненъ, и смотря по важному тону, который вы приняли говоря о немъ, мой почтенный Варденъ, я должна думать, что сіе чувство Волера не только почитается вами основательнымъ, но даже и справедливымъ. Вы вѣрно, говорили шутя.

Я шучу рѣдко Милади; жизнь дана намъ, для предметовъ болѣе важныхъ. Вы можете, если вамъ угодно, почерпнуть наставленіе изъ того, что и хочу сказать вамъ: чувства самыя Похвальныя, коль скоро переходятъ границы свои, дѣлаются источникомъ злополучія другихъ людей намъ подобныхъ. Есть одно только чувство, которому мы можемъ дать полную свободу, оно не требуетъ никакого ограниченія со стороны нашей, это чувство любви къ Творцу вселенной.

Но вѣроятно таже власть дала намъ средство, не менѣе любить и нашего ближняго?

Такъ точно Милади, — но наша любовь къ Богу должна быть не ограниченна, мы должны любить Его всѣмъ сердцемъ, всею душою, всѣми силами нашими. Любовь, которую велитъ Онъ имѣть къ ближнему, заключается въ нѣкоторыхъ предѣлахъ, мы должны любить его, какъ самихъ себя, дѣлать ему все то, что бы хотѣли получить отъ другихъ. Таковы предѣлы нашей привязанности ко всему земному. Мы обязаны нашему ближнему, не смотря на его званіе, состояніе, тѣмъ же, чего должны ожидать сами отъ людей, находящихся къ намъ въ одинакомъ отношеніи; но, ни мужъ, ни жена, ни сынъ, ни дочь, ни другъ, ни родственники не должны быть предметомъ нашего поклоненія. Самъ Богъ не позволяетъ оказывать творенію рукъ Своихъ того почтенія, которое собственно достойно Его одного. Я говорю вамъ, что даже въ самыхъ чистыхъ, похвальныхъ, и непорочныхъ чувствахъ природы нашей, находится начало грѣха, которое должно заставить насъ долго размышлять до того времени, пока съ излишествомъ начнемъ предаваться имъ.

Я не совсѣмъ понимаю васъ, мой любезный, изнемогу придумать, чѣмъ сдѣлалась достойною получить подобное замѣчаніе, весьма сходное съ упрекомъ.

Извините, Милади, если я забылъ въ словахъ моихъ, то чѣмъ вамъ обязанъ; но увѣрены ли вы сами, что торжественное обѣщаніе ваше быть не только покровительницею, но и матерью сего бѣднаго ребенка, заслужитъ одобреніе супруга вашего? Ваша любимая собака и та нѣкоторымъ образомъ упрекала васъ, въ излишней привязанности къ сему несчастному творенію, — страшитесь навлечь негодованіе Сира Алберта. Люди и животныя равно завистливы въ подобныхъ обстоятельствахъ.

Это уже слишкомъ много, сказала Лади, обиженная словами Вардена. Рыцарь Авенель и я, мы дали вамъ изъ гостепріимства убѣжище въ замкѣ нашемъ, мы поступали съ вами со всѣмъ уваженіемъ, должнымъ характеру и сану вашему, но никогда, ни въ какое время не давали вамъ права участвовать въ семейныхъ обстоятельствахъ, ни власти быть судьею дѣлъ и взаимныхъ обязанностей нашихъ. Желаю чтобъ вы и впредь сего не позабывали.

Милади, возразилъ проповѣдникъ съ гордостію свойственною духовному того времени, — когда совѣты мои будутъ вамъ тягостны, когда я увижу, что присутствіе мое для васъ не пріятно, и что вы желаете скорѣе разстаться со мною, тогда я испросивъ благословеніе Божіе на весь домъ и семейство ваше, въ зимнее — ли то будетъ время, въ часъ ли глубокой полночи, пройду лѣса сіи, буду скитаться одинъ и безъ помощи по горамъ, подобно какъ великодушный супругъ вашъ въ первый разъ увидѣлъ меня въ долинѣ Клендергской, лишеннаго всѣхъ способовъ существованія. Но до тѣхъ поръ, пока я живу въ замкѣ семъ, вы не отклонитесь ни на волосъ отъ вашихъ обязанностей, безъ того чтобы не услышать справедливыхъ упрековъ моихъ.

Тутъ хотѣлъ онъ выдти.

Достойный другъ мой, сказала Лади Авенель, — нѣтъ мы не разстанемся. Женщины иногда слишкомъ вспыльчивы, ибо рождены съ чувствами пламенными, но повѣрьте, что мои намѣренія въ разсужденіи младенца сего, могутъ заслужить одобреніе и ваше и супруга моего. Варденъ поклонился, и пошелъ въ свою комнату.

ГЛАВА II.

Лади Авенель предалась нѣжнымъ чувствамъ внушеннымъ ей видомъ младенца, и тою опасностію отъ которой онъ избавился. не удерживаемая болѣе тѣмъ, что называла слишкомъ строгимъ нравоученіемъ проповѣдника, она начала оказывать ласки свои милому младенцу, который едва опомнившись отъ всего съ нимъ случившагося, принималъ весьма скромно, хотя съ нѣкоторымъ удивленіемъ, всѣ знаки приверженности къ нему Милади. Онъ не зналъ лица ея; одѣяніе Авенель было великолѣпнѣе всѣхъ доселѣ имъ видѣнныхъ. Дитя отвѣчало съ большимъ удовольствіемъ на всѣ вопросы Лади, такъ что она, съ прискорбіемъ должна была оставишь на нѣсколько часовъ малютку, дабы дашь ему время успокоиться.

Кому принадлежитъ этотъ мальчикъ котораго мы спасли?… спросила она вошедъ въ комнату у Лиліи своей горнишной.

Одной старой деревенской женщинѣ, отвѣчала Лилія. Она теперь въ хижинѣ привратника, куда пришла навѣдаться о ребенкѣ. Позволите ли войти ей?

Позволю ли я войти ей, повторила Лади Авенель съ видомъ удивленія и не удовольствія. Можетъ ли ты сомнѣваться въ этомъ? Какая бы женщина не была сострадательна къ тоскѣ матери, сердце которой раздираемо безпокойствомъ о любезномъ сынѣ своемъ?

Женщина сія кажется слишкомъ стара, сказала Лилія, чтобъ быть его матерью, это должна быть его бабушка, или кто нибудь другая.

Все равно Лилія, перервала Милади.... Каково бы ни было родство ея съ симъ младенцомъ, она должна чувствовать ужасныя мученій, находясь въ неизвѣстности о судьбѣ его. Вели ей сей часъ войти. Къ тому же, мнѣ любопытно узнать ее имя.

Лилія ушла, и вскорѣ возвратилась въ сопровожденіи довольно высокой женщины, бѣдно одѣтой, но въ которой замѣтно было болѣе важности и привлекательности, чѣмъ обыкновенно встрѣчаемъ въ людяхъ, покрытыхъ рубищемъ. Лади Авенель узнала ее въ ту же минуту. Было обыкновеніе что по Воскресеньямъ, и кромѣ того два раза въ недѣлю, Генрихъ Варденъ читалъ проповѣди въ Церкви замка. Рыцарь Авенель, сколько по чувствамъ своимъ, столько и изъ видовъ политическихъ желалъ распространить вѣру протестантскую. Входъ въ Церковь позволенъ былъ всѣмъ жителямъ окрестныхъ хижинъ и очень многіе скоро приняли религію, исповѣдуемую ихъ покровителемъ. Сіи проповѣди Вардена сильно противорѣчили Аббату Евстафію, и распространяли новую желчь въ духовныхъ преніяхъ съ его старымъ товарищемъ по воспитанію. Нѣсколько разъ сей послѣдній угрожалъ вооружить своихъ Вассаловъ осадить замокъ Авенельскій, и уничтожить сіи эретическія сборища. Но не смотря на всѣ таковыя угрозы и хотя новая Религія, не имѣла еще слишкомъ много приверженцевъ, Варденъ съ чрезвычайнымъ рвеніемъ продолжалъ труды свои, и предавался радости всякой разъ, когда въ нѣдра Церкви Реформатской вводилъ новую овцу, отторгаемую отъ лона Римскаго служенія. Старая женщина была изъ числа деревенскихъ жителей наиболѣе посѣщавшихъ Церковь, и черты ея, равно какъ и самый ростъ были слишкомъ замѣчательны, чтобъ увидѣвъ разъ, потомъ уже не забыть ее. Лади Авенель прежде часто спрашивала, кто такова женщина высокаго роста, благородной видъ которой столь мало согласовался съ бѣдностію одежды. Ей отвѣчали всегда что это Англичанка, которая уже нѣсколько времяни занимаетъ хижину съ деревни, но ни кому неизвѣстно кто она такова.

Лади Авенель спросила у незнакомки объ ея имени.

Магдалина Гремесъ, отвѣчала она сухо. Я произхожу отъ Гремесовъ Эстержильскихъ, и фамилія моя давно уже извѣстна.

Какая же причина понудила васъ, оставить жилище ваше?

Я не имѣю его.... Домъ мой былъ созженъ пограничными бѣглецами.... Мужъ и сынъ убиты. Нѣтъ ни одного существа въ мірѣ, въ жилахъ котораго протекала бы хотя капля крови моей.

Это слишкомъ обыкновенно въ сіе несчастное время, и въ сей странѣ злополучной. Рука Англичанъ столь же часто обагрялась въ крови Шотландцевъ, сколько Шотландцевъ въ вашей.

Вы имѣете право говорить такъ, Милади, ибо обращаетесь къ тому времяни, когда замокъ сей не былъ столь сильнымъ, что бы спасти жизнь родителю вашему, и даровать вѣрное убѣжище вдовѣ и дочери его. Зачѣмъ же спрашиваете меня, отъ чего я не живу въ моемъ домѣ, посреди моего семейства?

Правда, что это вопросъ безполезенъ, когда несчастія заставляютъ людей оставлять ихъ родимый кровъ. Но зачѣмъ удалились вы въ землю вамъ непріязненную?

Сосѣди мои приверженцы Папъ; Небу угодно было открыть глаза мои, чтобъ видѣть всѣ злоупотребленія ихъ; я остановилась въ деревнѣ сей, дабы внимать наставленіямъ достойнаго Генриха Вардена, изъясняющаго Евангеліе во всей искренности сердца своего и проповѣдывающаго одну истину.

Бѣдны ли вы?

Вы не слыхали, чтобъ я у кого ни будь просила милостыни.

Молчаніе послѣдовало за симъ послѣднимъ (отвѣтомъ. Тонъ Магдалины Гремесъ хотя не показывалъ неуваженіе, но отнималъ охоту къ новымъ вопросамъ. Лади Авенель возобновила разговоръ, обрати его на другой предметъ.

Слышали ли вы, какой опасности подвергалось дитя ваше?

Да, Милади, и о помощи Провидѣнія сохранившаго ему жизнь. Мы обѣ должны помнить и благодарить Его.

Вы вѣрно родственница сего мальчика?

Онъ мнѣ внукъ и кромѣ меня на землѣ не кому стараться о немъ.

Это должно быть вамъ тягостно, судя по тому положенію, въ которомъ вы находитесь?

Я никому на это не жаловалась, отвѣчала Англичанка, сохраняя всегда сухость въ разговорѣ, и не поколебимый видъ свой.

Если бы внукъ вашъ могъ быть принять въ благородную фамилію, возразила Лади, не было ли бы это выгодно и вамъ и ему.

Принятъ въ благородную фамилію! Повторила съ удивленіемъ Магдалина, нахмуривъ брови, такъ что множество морщинъ изобразилось на лбу ея, а для чего бы смѣю спросить васъ? Чтобъ быть пажемъ Милади или слугою Милорда, чтобъ оспоривать у другихъ прислужниковъ остатки стола вашего, что бы отгонять мухъ отъ лица Милади во время сна ея, носить шлейфъ ея платья во время прогулки, подавать ей тарелки за обѣдомъ, ѣздить верхомъ передъ каретою ея, ходить сзади ее, когда она гуляетъ пѣшкомъ, восхищаться ея радостію, печалиться о неудовольствіи, уподобляться пѣтуху на колокольнѣ, который повидимому имѣетъ перья и крылья, но не можетъ ни пѣть, ни сойти съ своего мѣста, а долженъ двигаться по дуновенію вѣтра. Когда орелъ Гельвелинскій сядетъ на башню Ланеркосткую и будетъ служить ей флюгеромъ, тогда развѣ Роландъ Гремесъ содѣлается тѣмъ, чѣмъ вы хотите.

Она говорила съ такою бѣглостію и съ такимъ жаромъ, что слова ея могли почесться слѣдствіемъ растроеннаго разсудкѣ. Лади Авенель необходимо должна была полагать, что дитя подвергалось многимъ опасностямъ, оставаясь подъ надзоромъ такой женщины, и мысль сія еще болѣе утвердила въ ней желаніе оставить его въ замкѣ.

Вы ошибаетесь, сказала она съ кротостію.... Я совсѣмъ не имѣю намѣренія взять сына вашего къ себѣ въ услуженіе, но хочу отдать его моему мужу; кто бы онъ ни былъ, ни гдѣ онъ не можетъ лучше научиться военному искуству какъ при Сирѣ Албертѣ Кленденингѣ.

Да, возразила Магдалина съ горькою усмѣшкою..#. Я знаю, что выигрываютъ подобною службою: проклятіе, за не слишкомъ блестящія латы; удары, за поясъ дурно повязанный; упреки за неопрятность собакъ; обиды за дурной успѣхъ въ грабежахъ и набѣгахъ. — Обагрять руки свои въ крови животныхъ, или людей, смотря по расположенію господина, умерщвлять существа созданныя по подобію Божію, вести жизнь хищника или бродяги, подвергаться всѣмъ измѣненіямъ погоды, испытывать всѣ нужды не изъ любви къ Богу, но для службы сатаны, проводить жизнь свою въ неизвѣстности, и потомъ умереть всѣми забытому, вотъ лестная будущность, которую вы предоставляете ему.

Нѣтъ, сказала Лади Авенель, дитя ваше не будетъ вести жизнь, вами описанную. Сиръ Албертъ справедливъ и добръ для всѣхъ, кто находится подъ его покровительствомъ. Къ тому же внукъ вашъ получитъ отъ Генриха Вардена полезные начала и примѣры.

Старая Англичанка нѣсколько по задумалась. Это послѣднее обстоятельство, сказала она, можетъ склонить меня только исполнить желаніе ваше. Я скоро ѣду, мнѣ нельзя здѣсь болѣе оставаться, надобно, надобно удалиться.... Таковъ жребій мой. Обѣщайте мнѣ, пока я не приду за симъ ребенкомъ, пещись объ немъ какъ о своемъ собственномъ, тогда я соглашусь разстаться съ нимъ на нѣсколько времяни. Но болѣе всего обѣщайтесь мнѣ, что онъ услышитъ наставленія Святаго Отца, котораго вамъ Богъ даровалъ для распространенія истиннаго просвѣщенія Евангельскаго.

Будьте спокойны, сказала Лади Авенель, я буду объ немъ прилагать всевозможныя попеченія.... Хотите его видѣть?

Нѣтъ, отвѣчала съ твердостію Магдалина, довольно и того, что разстаюсь съ нимъ. Не хочу раздирать вздохами и слезами сердце; я исполняю долгъ свой.

Не имѣете ли вы въ чемъ нибудь нужды? сказала Лади, положивъ ей въ руку нѣсколько золотыхъ монетъ.

Женщина бросила ихъ на столъ.

Развѣ я изъ племени Каина, надменная госпожа, сказала она, что бы мнѣ предлагали золото на обмѣнъ крови моей.

Я слишкомъ была далека отъ мысли сей, сказала Лади съ кротостію.... и совсѣмъ не такъ горда, какъ вы думаете.

Женщина казалось нѣсколько смягчилась.

Вы знаменитаго происхожденія, сказала она, а благородная гордость такъ идетъ къ нему, какъ перья къ шлему воина. Что же касается до золота Милади, возьмите его назадъ; я въ немъ не имѣю нужды, его у меня довольно. Я не думаю о себѣ самой, не забочусь о томъ, кѣмъ и когда существованіе мое улучшено будетъ. Простите; будьте вѣрны своему слову. Велите отворить ворота, опустить подъемные мосты, сего дня же вечеромъ я удалюсь. По возвращеніи моемъ многаго буду требовать отъ васъ, ибо оставляю здѣсь всю отраду моей жизни. Пока не увижу Роланда Гремеса, сонъ слегка только будетъ осѣнять меня, пища не подкрѣпитъ меня, покой не возобновитъ силъ моихъ. Еще разъ, — простите.

Что же ты голубушка, сказала Лилія удаляющейся Магдалинѣ, не кланяешься Милади и не благодаришь, за ея милости? Это твоя обязанность.

Не, кланяюсь? Возразила съ гордостію Магдалина обратясь къ горнишной. Если она хочетъ, что бы я ей поклонилась, пусть сама прежде мнѣ поклонится. Да и почему я должна прежде отдавать ей почтеніе? Что она носитъ шелковую, а я просто льняную одежду? Нѣтъ моя милая, знаешь ли, что порода женщины основывается на достоинствѣ мужа ея, и что супруга Вассала, дочь ли она Короля или Министра, все таки супруга простаго крестьянина.

Лилія хотѣла отвѣчать, но Лади ей не позволила, и приказала проводить женщину на другой берегъ озера.

На другой берегъ, вскричала Лилія, когда ушла Магдалина.... Я бросила бы ее въ самое озеро, чтобъ узнать точно ли она колдунья, каковою вся деревня теперь ее почитаетъ. Не понимаю какъ Милади могла быть хладнокровна къ ея грубостямъ,

Повелѣнія Лади Авенель были исполнены, и Магдалину проводили на другой берегъ озера. Она сдержала свое слово, не долго оставалась въ селеніи и ни кто не зналъ дороги по которой она отправилась. Лади освѣдомлялась о ней, но только и могла узнать, что Магдалину почитали вдовою какого то человѣка изъ фамиліи Гремесовъ, поселившагося на отнятой землѣ (такъ называли уѣздъ, расположенный на границѣ, — предметъ частныхъ споровъ Англіи съ Шотландіею, на который обѣ доказывали свои права), что она потерпѣла большія несчастія во время одного изъ возмущеній, часто потрясавшихъ злополучную страну сію, и была выгнана изъ своего жилища. Зачѣмъ она пришла въ деревню, ни кто не зналъ того. Языкъ ея былъ столь же таинственъ, сколь странно ея обращеніе; ни чего нельзя было узнать изъ словъ ея, она говорила всегда, какъ будто невидимая и непобѣдимая сила управляла всѣми ея дѣйствіями.

Ботъ всѣ подробности, какія могла только собрать Лади о Магдалинѣ; изъ нихъ однако же нельзя было извлечь ни чего положительнаго. И въ самомъ дѣлѣ въ сіе бѣдственное время, при подобныхъ опасностяхъ часто тотъ, кто не имѣлъ способовъ защищаться, долженъ былъ оставлять жилище свое. Множество несчастныхъ жертвъ переходило изъ страны въ страну, прося помощи сердецъ сострадательныхъ, но не многіе ее получали, ибо всякой помогая другому, боялся завтра самъ повергнуться подобной участи. Магдалина, поселившаяся прежде въ сосѣдствѣ замка Авенельскаго, изчезла теперь какъ тѣнь, не оставя никакого слѣда.

Дитя, котораго Провидѣніе поручило столь страннымъ образомъ стараніямъ Лади Авенель, содѣлалось теперь любимцемъ ея сердца; оно было предметомъ того вниманія, которое не зная на что излиться представляло взорамъ Лади замокъ мрачнѣе, уединеніе ея ужаснѣе. Дать ему приличное образованіе, предупреждать всѣ его нужды, смотрѣть за нимъ даже во время его игоръ, было единственнымъ занятіемъ и удовольствіемъ Лади. Слыша одно только мычаніе животныхъ, пасущихся на горахъ, шаги часоваго и изрѣдко томный голосъ женщины, трудящейся надъ своею прялкою, присутствіе столь милаго дитяти, было для нее источникомъ удовольствія, непонятнаго для людей, жизнь которыхъ имѣетъ болѣе живости и разнообразія. Молодой Роландъ былъ для Лади Авенель, то же что цвѣтокъ, поставленный на окнѣ темницы, для узника; онъ самъ о немъ заботится, самъ его поливаетъ, самъ занимъ ходитъ. Ей любящей страстно малютку сего, казалось, что она обязана ему благодарностію, за то, что онъ исторгнулъ ее изъ ужаснаго одиночества, въ которое всегда подвергало ее отсутствіе Алберта.

Сіе новое удовольствіе не было однако же столь сильно, чтобъ изгнать безпокойство, причиняемое ей продолжительною отлучкою Сира. Нѣсколько времяни спустя послѣ принятія Роланда въ замокъ, конюшій присланный отъ Алберта привезъ извѣстіе, что важныя дѣла удерживали его еще на нѣсколько мѣсяцовъ при Дворѣ Голірудсномъ. Самое дальное время, назначенное посланнымъ къ возвращенію Алберта, протекло уже; осень заступила мѣсто лѣта; зима готовилась согнать мрачную осень, а Сиръ все еще не возвращался.

ГЛАВА III.

И ты также Роландъ хотѣлъ бы быть солдатомъ? сказала Лади Авенель, сидя наскамейкѣ, поставленной на валу замка, и видя любимца своего, вооруженнаго палкою, расхаживающаго съ часовымъ, стараясь подражать всѣмъ его движеніямъ.

Безъ сомнѣнія, отвѣчалъ смѣло и выразительно ребенокъ, безъ сомнѣнія, я хочу быть солдатомъ, ибо истинно благороднымъ можно почесть того только, кто имѣетъ мечь при бедрѣ своемъ.

И ты думаешь о благородствѣ, сказала Лилія, вездѣ слѣдовавшая за госпожей своей, кто вложилъ въ тебя такія глупыя мысли?

Оставь его Лилія, сказала Лади, я увѣрена, онъ изъ хорошей фамиліи; посмотри, какъ твои обидныя слова, заставили его покраснѣть.

Если бы я была на вашемъ мѣстѣ, сказала Лилія, хорошій пучокъ розогъ еще лучше подрумянилъ бы его щеки.

Ну, правду сказать Лилія, иной бы подумалъ, что это бѣдное дитя чѣмъ нибудь тебя обидѣло. Не потому ли ты на него сердишься, что я его люблю?

Боже меня сохрани Милади, я, благодаря Бога, довольно времяни жила съ знатными людьми, а потому мнѣ и не удивительна ихъ странная иногда привязанность, къ чему бы то ни было: къ собакѣ ли, къ птицѣ ли, или къ ребенку.

Лилія принадлежала также къ числу любимицъ слишкомъ испорченныхъ, и часто позволяла себѣ болѣе нежели сколько Милади могла терпѣть. Но Лади всегда пропускала мимо ушей слова ея и теперь сдѣлала то же самое. Она рѣшилась болѣе заняться самой ребенкомъ, до сихъ поръ находившимся подъ присмотромъ Лиліи. Не возможно, думала Лади, чтобъ онъ не былъ знатнаго происхожденія; и кто въ этомъ усумнится, видя его правильныя черты, его милое изображеніе, его твердый и предпріимчивый характеръ, безстрашіе въ преодолѣніи опасностей, негодованіе, когда кто нибудь противорѣчитъ ему. Не есть ли все сіе признакъ истиннаго благородства? Слуги, окружавшіе Роланда, менѣе завистливые, нежели Лилія, поступали какъ свойственно людямъ сего класса и вмѣняли себѣ въ обязанность льстить слабостямъ своей госпожи. Всякой бы сказалъ, что Роландъ родился быть повелителемъ, съ такимъ благородствомъ онъ приказывалъ, съ такою милостію принималъ знаки покорности подчиненныхъ. Вѣроятно Генрихъ Варденъ не упустилъ бы здѣсь случая сдѣлать ему на сей щетъ замѣчанія, но онъ оставилъ замокъ, спустя нѣсколько времяни послѣ принятія въ него Роланда; желаніе уничтожить расколы, грозившіе разрушеніемъ Церкви Реформатской, увлекло его въ другую часть Королевства.

Таково было состояніе дѣлъ въ замкѣ Авенельскомъ, когда звукъ рога послышался на другомъ берегу озера, сигналъ, на который въ ту же минуту отвѣчалъ часовой на валу замка находившійся. Лади Авенель, бросилась къ окну своей комнаты. До тридцати всадниковъ, по берегу озера, приближались къ плотинѣ. Впереди ѣхалъ ихъ начальникъ; блистательное оружіе ихъ, по временамъ привлекало къ себѣ лучи Октябрскаго солнца. Шлемъ и оружіе начальника, видъ его, исполненный важности и достоинства, и ловкость, съ каковою управлялъ онъ огненнымъ конемъ своимъ, все показывало Сира Алберта Кленденинга.