Духовная жизнь Америки (Гамсун; Коваленская) — ДО

КНУТЪ ГАМСУНЪ. ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ. ТОМЪ ДВѢНАДЦАТЫЙ. ИЗДАНІЕ В. М. САБЛИНА. КНУТЪ ГАМСУНЪ. Третье изданіе. МОСКВА. — 1910.

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ СОВРЕМЕННОЙ АМЕРИКИ.

Пер. Маріи Коваленской.

СОДЕРЖАНІЕ.

I. Патріотизмъ

II. Ненависть къ иностранцамъ

III. Литература

IV. Поэзія и писатели

V. Живопись и скульптура

VI. Драматическія представленія и актеры

VII. Понятіе о свободѣ

VIII. Право и преступленіе

IX. Школы

X. Церковь и нравственность

XI. Общественныя приличія и обычаи

Заключеніе

Правдивость не можетъ быть ни двойственна, ни объективна. Правдивость — это безкорыстная субъективность. Предлагаемая книга представляетъ собою расширенное изложеніе нѣсколькихъ лекцій, прочитанныхъ мною прошлой зимой въ Копенгагенѣ студенческому кружку.

Кнутъ Гамсунъ.

Копенгагенъ. Апрѣля 1889 года.

1. Патріотизмъ.

Едва успѣетъ измученный путешественникъ прибыть въ Америку, какъ онъ чувствуетъ себя оглушеннымъ страшнымъ шумомъ и неугомонной суетой; его поражаетъ быстро несущаяся уличная жизнь; вѣчная безпокойная торопливость охватываетъ его со всѣхъ сторонъ. Еслиже онъ лѣтомъ посѣтитъ Нью-Іоркъ, то онъ будетъ не мало удивленъ, когда увидитъ мужчинъ безъ верхней одежды, безъ сюртука и жилета, преспокойно разгуливающихъ подъ руку съ дамами, элегантно одѣтыми въ шелковыя платья.

Это сразу производитъ впечатлѣніе чего-то чуждаго и свободнаго.

Повсюду неумолчный шумъ, вѣчное движеніе, удары паровыхъ молотовъ, торжество дѣла; эта страна представляетъ собою какъ бы только созидающуюся общину, въ которой жители только начинаютъ жить; каждый день прибываютъ все новые и новые поселенцы, внося съ собой лихорадочную торопливость. Каждый ищетъ для себя и для своихъ осѣдлаго мѣста, спѣшитъ, мечется; всѣ торопятся, снуютъ, что, естественно, придаетъ жизни этотъ вѣчный шумъ и суетливость.

Но здѣшнія газетныя статьи, ораторы и поэты приписываютъ эти характерныя черты американской жизни результату свободныхъ учрежденій страны. Сами американцы убѣждены, что эта неутомимая энергія является національною чертою американскаго характера, появившейся вслѣдствіе свободы, господствующей въ странѣ. Не суйся туда — тамъ воспитательная власть свободы!

Въ продолженіе какихъ-нибудь двухъ столѣтій Америка пересоздала самыхъ жалкихъ выродковъ Европы, она превратила ни къ чему неспособныхъ бродягъ въ дѣльныхъ работниковъ. Намъ приходилось слышать удивительные разсказы о томъ, какъ, исключительно благодаря свободнымъ учрежденіямъ, изъ людей, неповоротливо ходившихъ въ деревянныхъ башмакахъ, вдругъ вырабатывались ловкіе и быстрые дѣльцы. Не ходи туда — тамъ воспитательная власть свободы!

Но если глубже вникнуть въ причину такой метаморфозы поселенцевъ, то увидишь, что она зависитъ далеко не отъ такихъ идеальныхъ причинъ, она кроется въ финансовомъ положеніи страны. То же самое семейство, которое здѣсь ежедневно проживало двѣ кроны, должно тамъ располагать полуторами долларами, что и заставляетъ его неутомимо работать цѣлый день.

Сколько времени ни живи въ этой странѣ, все же чувствуешь себя тамъ чужимъ.

Весь строй жизни до такой степени не похожъ на тѣ условія, къ которымъ эмигрантъ привыкъ у себя на родинѣ, что онъ никакъ не можетъ слиться съ американской жизнью. Но она развинчиваетъ его нервную систему, и онъ тоже начинаетъ безумно спѣшить и метаться. Онъ чувствуетъ себя подъ какимъ-то вѣчнымъ страхомъ, его давятъ непривычныя условія, его поражаетъ новизна, его смущаетъ все непривычное, чуждое. Онъ начинаетъ волноваться, если приходится купить пару сапогъ, и онъ жалѣетъ, что слишкомъ дурно говоритъ по-англійски, чтобы торговаться. Онъ волнуется, когда ему приходится получитъ чекъ отъ городского кассира, и онъ бѣжитъ, запыхавшись, чтобы уплатить налогъ.

Переселенцы утратили свой покой, но стали очень дѣятельны и необыкновенно подвижны. Пребываніе въ Америкѣ дѣйствуетъ какъ стимулирующее средство. Силы и мыслительныя способности стремятся къ развитію; эмигранты пріобрѣтаютъ это стремленіе непосредственно съ того момента, какъ высадились на материкъ и начали зарабатывать деньги для перваго же обѣда, слѣдовательно много раньше того, чѣмъ на нихъ можетъ имѣть вліяніе свободная политика республики.

Когда путешественникъ нѣсколько осмотрится въ странѣ и получитъ возможность различать отдѣльныя частности въ этой неугомонно-шумливой жизни, его прежде всего поражаетъ необычайно сильно развитый патріотизмъ американцевъ.

Иностранецъ часто встрѣчаетъ процессію ветерановъ, выступающихъ по улицамъ. Это странно наряженная толпа, разукрашенная кусочками лентъ и маленькими флагами на шляпахъ, съ мѣдными медалями на груди. Всѣ ветераны дружно выступаютъ въ тактъ подъ звуки оловянныхъ трубъ, въ которыя они сами трубятъ.

И эта процессія имѣетъ только одну цѣль — пройтись по улицѣ и обратить всеобщее вниманіе на этотъ маршъ подъ звуки сотни трубъ. Никакого другого значенія. Эта часто повторяющаяся процессія является символическимъ изображеніемъ горячей привязанности американцевъ къ родинѣ. Когда процессія проходитъ по улицѣ, прекращается всякое движеніе, останавливаются омнибусы, обитатели домовъ выбѣгаютъ, чтобы посмотрѣть на это еженедѣльное зрѣлище. И для нихъ является просто-напросто гражданской обязанностью смотрѣть на этихъ трубачей серьезно, безъ улыбки, потому что эти трубачи — патріоты. Подобно этимъ солдатамъ, наказавшимъ въ послѣднюю войну аристократовъ южныхъ штатовъ за то, что они не хотѣли повиноваться имъ, американцы хотятъ всегда быть готовыми къ войнѣ на случай, если кто-нибудь воспротивится ихъ желаніямъ. Убѣжденіе американцевъ въ томъ, что они способны усмирить всякаго врага, доходитъ до невѣроятной наивности. Ихъ патріотизмъ не знаетъ границъ. Его громкія проявленія соотвѣтствуютъ его силѣ.

Американская пресса долгое время печатала рѣчь, произнесенную однимъ американцемъ въ Англіи относительно рыболовнаго трактата, а частнымъ образомъ я слышалъ, какъ американцы просили Англію подойти — только подойти!

Когда членъ германскаго рейхстага, предводитель націоналъ-либераловъ Ласкеръ, умеръ въ Нью-Іоркѣ, то американскій конгрессъ послалъ Бисмарку сочувственную ноту. Но Бисмаркъ совсѣмъ не былъ расположенъ оплакивать смерть своего злѣйшаго врага и, не будучи въ состояніи понять чувствъ американцевъ, положилъ бумагу въ конвертъ и отослалъ ее обратно. Но тутъ заговорилъ американскій патріотизмъ. Какъ смѣлъ Бисмаркъ поступить съ ихъ высочайшей нотой, какъ съ обыкновенной бумагой. Пусть только Германія сунется къ нимъ! Съ того времени американская пресса стала относиться къ Бисмарку съ величайшимъ озлобленіемъ. Мнѣ много приходилось ѣздить по континенту, и всюду, куда бы я ни пріѣзжалъ, я встрѣчалъ въ народѣ озлобленіе противъ Бисмарка, доходившее до скрежета зубовнаго. Нѣкоторыя восточныя газеты, наконецъ, признали, что, можетъ-быть, конгрессъ сдѣлалъ оплошность, пославъ германскому государству офиціальную сочувственную ноту; но на слѣдующій же день эти газеты поддерживали діаметрально-противоположное мнѣніе. Оказалось, что въ одинъ день газеты потеряли всѣхъ своихъ абонентовъ. Американскій патріотизмъ возвышаетъ свой голосъ, не считаясь ни съ какими обстоятельствами и но опасаясь никакихъ послѣдствій. Онъ до такой степени примитивенъ, что у людей мало интеллигентныхъ онъ превращается въ глупую спесь. На свѣтѣ существуетъ только одна страна — Америка, а «что сверхъ того, то отъ лукаваго». Нигдѣ кромѣ Америки нѣтъ такой свободы, нѣтъ такого развитія, нѣтъ такого прогресса, нѣтъ такой интеллигенціи. Это самомнѣніе часто можетъ оскорбить иностранца. Ежедневно онъ попадаетъ въ такія условія, при которыхъ ему невольно приходится страдать отъ американскаго самомнѣнія; его унижаютъ, надъ нимъ смѣются, его жалѣютъ, дѣлаютъ изъ него дурака. Отъ этого ежедневнаго униженія онъ въ концѣ-концовъ чувствуетъ, что самъ начинаетъ стремиться сдѣлаться американцемъ, — американизироваться, получить одобреніе для выборовъ. Онъ быстро выучивается формальному американизму, выучивается говорить по-англійски, носить шапку набекрень, давать дамамъ мѣсто на внутренней сторонѣ тротуара, — словомъ, онъ пріобрѣтаетъ тотъ особенный, внѣшній лоскъ, который характеризуетъ янки. Національная гордость торжествуетъ — въ Америкѣ стало еще однимъ американцемъ больше! Но часто эта національная гордость принимаетъ болѣе наивныя формы. На ней основаны полное невѣжество и грубая необразованность, которая во многихъ отношеніяхъ поражаетъ иностранца. Онъ удивляется, какъ этотъ народъ, влюбленный въ себя, такъ поразительно мало знаетъ о другихъ. Часто американцы гордятся какимъ-нибудь очень рѣдкимъ предметомъ, недавно только открытымъ въ Америкѣ, тогда какъ въ Европѣ онъ уже даннымъ-давно вошелъ въ употребленіе, о чемъ они, конечно, не имѣютъ ни малѣйшаго понятія. Мнѣ нерѣдко приходилось слышать, что американцы считаютъ своимъ изобрѣтеніемъ норвежскія брошки и нѣмецкія кисточки. У меня былъ финскій ножъ въ ножнахъ. На одной фермѣ въ Дакотѣ онъ удостоился гораздо большаго вниманія, чѣмъ я самъ. «Да, чего только не выдумаютъ янки!» — И я долженъ былъ цѣлую недѣлю доказывать, что этотъ ножъ — шведское изобрѣтеніе. И это невѣжество отнюдь не составляетъ особенности простого народа, оно присуще всѣмъ классамъ и всѣмъ возрастамъ. Полное игнорированіе заслугъ другого народа является однимъ изъ національныхъ недостатковъ американцевъ. Въ низшихъ школахъ (common schools) имъ не даютъ универсальныхъ познаній. Въ курсъ обязательнаго обученія входятъ, напримѣръ, по географіи — только географія Америки, по исторіи — только исторія Америки, и только на нѣсколькихъ дополнительныхъ страничкахъ говорится о другихъ странахъ. Американцы усердно превозносятъ свои первоначальныя школы и считаютъ ихъ образцовыми. Ораторы, восхваляющіе Америку, и газеты подхватывающія ихъ хвалебные гимны, находятъ, что ничего не можетъ бытъ лучше этихъ школъ. Однимъ изъ ихъ преимуществъ они считаютъ отсутствіе преподаванія Закона Божьяго. Но, во-первыхъ, это вовсе не ихъ исключительная особенность, хотя они и утверждаютъ это, а во-вторыхъ, этотъ предметъ не уничтоженъ у нихъ". Это неправда. Это только такъ говорится. У нихъ дѣйствительно не преподается Законъ Божій, какъ отдѣльный предметъ, но онъ преподается попутно, догматъ за догматомъ, въ продолженіе всего учебнаго курса. Когда во время урока ариѳметики одного изъ учениковъ уличили въ томъ, что онъ бросилъ бумажный шарикъ, онъ долженъ былъ тотчасъ же просить у Бога прощенія за свой проступокъ. Каждое утро передъ началомъ занятій въ американской первоначальной школѣ введено чтеніе молитвъ, пѣніе псалмовъ и объясненіе какого-нибудь библейскаго текста. Поэтому имъ лучше бы не распространяться о томъ, что у нихъ не учатъ Закона Божьяго. Но самымъ большимъ недостаткомъ этихъ школъ является то, что у нихъ совершенно не знакомятъ дѣтей съ заграничною жизнью. Они вырастаютъ, не имѣя понятія ни о чемъ, кромѣ Америки, вслѣдствіе чего взрослый человѣкъ и приходитъ въ глубочайшее изумленіе, когда ему говорятъ, что шведъ, а не американецъ изобрѣлъ финскій ножъ! По той же причинѣ американскій патріотизмъ отличается такой нетерпимостью и высокомѣріемъ. И такое грубое невѣжество господствуетъ не въ одномъ только простомъ народѣ, но и въ высшемъ сословіи. Я встрѣчалъ его даже и среди самихъ учителей. Въ высшемъ учебномъ заведеніи въ Ельроѣ преподавалъ въ 1883 году одинъ професеоръ, который очень удивился, узнавъ, что у насъ въ Норвегіи существуютъ телеграфы — и это въ 1883 году! Онъ съ глубокимъ изумленіемъ разсматривалъ почтовыя марки на моихъ письмахъ, полученныхъ съ родины; казалось, онъ не вѣрилъ своимъ глазамъ. Наконецъ, онъ воскликнулъ: «Какъ, у васъ есть почтовое вѣдомство?» — Вѣдь теперь 1883 годъ, — отвѣчалъ я ему. У этого учителя, какъ у его учениковъ, были одни и тѣ же позанія, почерпнутыя изъ учебниковъ. А въ этомъ учебникѣ на четырехъ страницахъ разсказано о путешертвіи въ Норвегію въ 50-хъ годахъ, американскаго президента Тайлора который изучилъ страну, прокатившись по ней въ одноколкѣ.

Американцы до такой степени невѣжественны въ своихъ познаніяхъ о чужихъ странахъ и народахъ, ихъ населяющихъ, что они, напримѣръ, всѣхъ скандинавовъ безъ разбору называютъ шведами.

Проживъ нѣкоторое время среди американцевъ, замѣчаешь, что шведъ въ ихъ устахъ означаетъ нѣчто унизительное и что ты чуть ли не долженъ проситъ прощенія, потому что ты шведъ. Если же ты стараешься убѣдить ихъ, что ты не шведъ, а датчанинъ или норвежецъ — это большею частью напрасный трудъ. Разъ ты изъ Скандинавіи — стало быть ты шведъ, — коротко и ясно. Американцы съ какимъ-то жалостнымъ снисхожденіемъ называютъ человѣка изъ Скандинавіи — шведомъ, къ «французу» же они относятся съ полнымъ пренебреженіемъ. Янки считаетъ слово «французъ» браннымъ словомъ, которое соотвѣтствуетъ приблизительно нашему «турокъ», и по ихъ мнѣнію невинный человѣкъ не позволитъ возвести на себя подобнаго обвиненія — быть французомъ! Американцы поступаютъ въ этомъ отношенія совершенно, какъ наши портовые рабочіе въ Христіаніи, которые бранятъ другъ друга «членами стортинга» и «геніями». На ихъ глупость надо смотрѣть сверху внизъ и смѣяться надъ ней. Но отцу семейства далеко не до смѣха; его постоянно унижаютъ, и онъ не имѣетъ возможности найти достаточнаго заработка, по той только причинѣ, что онъ шведъ или ирландецъ. Въ этомъ есть очень серьезная сторона. Я на самомъ себѣ испыталъ это отношеніе. Я житель сѣвера — значитъ я шведъ, а разъ я шведъ — то меня унижаютъ, жалѣютъ меня, насмѣхаются надо мной. Вслѣдствіе подобнаго отношенія, весьма естественно, что иностранецъ очень скоро американизируется; это очень существенно въ его борьбѣ за кусокъ хлѣба. Онъ такъ часто слышитъ о превосходствѣ американцевъ, что, въ концѣ-концовъ, прилагаетъ всю свою энергію къ тому, чтобы походить на нихъ. Уже своимъ внѣшнимъ видомъ онъ показываетъ, что отказался отъ своего стараго я, онъ говоритъ по-англійски, даже дома, даже со своими родителями, которые не понимаютъ его, и всѣми силами старается уничтожить всѣ слѣды своего иностраннаго происхожденія. Когда эмигрантъ возвращается на родину, гдѣ онъ когда-то неповоротливо шлепалъ въ деревянныхъ башмакахъ, онъ возвращается переродившимся, его не узнаешь, онъ ловокъ, быстръ. Но не климатъ подѣйствовалъ на него такимъ образомъ и не свободная республика. Нѣтъ, тупой патріотизмъ американцевъ произвелъ въ немъ эту метаморфрзу, чисто экономическія причины заставили его сдѣлаться расторопнымъ. Дебаты въ конгрессѣ относительно вопроса объ эмигрантахъ еще больше свидѣтельствуетъ о безмѣрномъ патріотизмѣ этого народа. Начали серьезно разсуждать о томъ, чтобы запретить эмиграцію, и не черезъ нѣсколько сотъ лѣтъ, когда это станетъ дѣйствительною необходимостью, а сейчасъ же, и исключительно благодаря патріотическому капризу. Въ основѣ этого запрещенія лежитъ тоже самомнѣніе; американцы полагаютъ, что шведы, французы и вообще иностранцы не должны конкурировать съ ними ни въ какой области. Они не хотятъ допустить ничего иностраннаго, потому что все, что не принадлежитъ Америкѣ, — то «отъ лукаваго». Они доказывали, что страна уже достаточно заселена, но это только предлогъ, уловка! Въ дѣйствительности американцы хотятъ воспретить въѣздъ иностранцамъ исключительно подъ вліяніемъ своего патріотизма, а между тѣмъ безъ иностранцевъ они не будутъ въ состояніи выполнить необходимую работу, потому что сами американцы не работаютъ. Говорятъ только, что они работаютъ, но это неправда, это миѳъ. Статистика показываетъ, что только частъ американцевъ занимается физическомъ трудомъ. Землю обрабатываютъ иностранцы, и имъ-то и хотятъ воспретить въѣздъ въ страну, «потому что она достаточно населена». На 2970000 кв. миль (кромѣ Аляски) приходится 60 милліоновъ жителей. милліона кв. миль годны для обработки. Изъ нихъ милліоновъ кн. миль обработано до сихъ поръ только часть и, несмотря на такое незначительное количество обрабатываемой земли, Америка могла, въ послѣднемъ отчетномъ году, вывезти 283 милліона бушелей зерна (Bushel — четверикъ). При этомъ надо замѣтить, что кромѣ этихъ 283 милліоновъ четвериковъ Америка прокормила 50-милліонное населеніе. Къ тому же американцы потребляютъ очень большое количество пищи. Янки употребляетъ почти въ 2—3 раза больше, чѣмъ европеецъ, и въ 3—4 раза больше, чѣмъ скандинавецъ. Въ Сканднавскихъ государствахъ на каждаго жителя приходится 12 бушелей хлѣба и 51 фунтъ мяса, тогда какъ на каждаго американца 40 бушелей хлѣба и 120 фунтовъ мяса1.

1) Mulhal: Сравнительная таблица всѣхъ странъ свѣта за 1870—1880 года. Страница 39.

Франція — 24, 02 бушелей зерна и 81,88 фунт. мяса

Германія — 23,71 " " 84,51 " "

Бельгія — 22,84 " " 57,10 " "

Великобританія — 20,02 " " 119,10 " "

Россія — 17,97 " " 54,05 " "

Испанія — 17,68 " " 25,04 " "

Австрія — 13,57 " " 56,03 " "

Скандинавія — 12,05 " " 51,10 " "

Италія — 9,62 " " 20,80 " "

Европа — 17,66 " " 57,50 " "

Соед. штаты — 40,66 " ,120,00 " "

Судя по отчету 1879 года, который былъ среднимъ годомъ въ Америкѣ, она могла бы прокормить населеніе въ 600 милліоновъ, если бы вся земля, годная для обработки, была воздѣлана. Эдуардъ Аткинсонъ, извѣстный знатокъ земледѣлія Соединенныхъ Штатомъ, говоритъ въ своемъ новомъ сочиненіи, что на американской фермѣ, гдѣ теперь содержится 10 человѣкъ, легко можно было бы содержать 20, если бы упорядочить земледѣліе. Американское солнце такъ горячо, что плоды поспѣваютъ въ нѣсколько дней, а земля такъ тучна, что ноги уходятъ въ нее, какъ въ зеленое мыло. При надлежащей обработкѣ она можетъ дать колоссальный урожай, но американскіе фермеры не умѣютъ достигать этого. Они не удобряютъ землю въ продолженіе 20—30 лѣтъ и постоянно употребляютъ сѣмена собственнаго урожая. 10—20 лѣтъ безъ перерыва они засѣваютъ пшеницей одно и то же поле, не даютъ ему отдохнуть и никогда не засѣваютъ кормовыми травами. Эдуардъ Аткинсонъ вычислилъ, что при улучшеніи земледѣлія Америка могла бы прокормить населеніе въ 1.200.000.000 человѣкъ, что равняется приблизительно населенію всего земного шара. Очевидно, Америка еще далеко не достаточно населена. Земля далеко не заселена; она только считается заселенною. Нѣкоторыя компаніи на акціяхъ, напримѣръ, располагаютъ десятками тысячъ акровъ земли, которыхъ они не обрабатываютъ, а которыми только владѣютъ въ ожиданіи весьма возможнаго повышенія цѣнъ на землю. Есть компанія, владѣющая 75.000 акрами, другая 120.000 акрами и т. п., такъ что фактически страна не заселена, она является только частною собственностью, но не воздѣлывается. Несмотря на все это, по послѣднему отчету оказалось, что еще въ 19 штатахъ 561.623.981 акръ свободной земли, годной для обработки, Аткинсонъ вычислилъ, что это колоссальное пространство можетъ прокормить 100 милліоновъ жителей, при чемъ надо помнить, что каждый американецъ потребляетъ пищи въ 3—4 раза больше скандинавца. Слѣдовательно, земля незаселена. Вопросъ о запрещеніи въѣзда эмигрантовъ построенъ на шаткой почвѣ. Это зеленые плоды американскаго патріотизма. Американцы хотятъ этимъ устранить всякую постороннюю помощь, всякое постороннее вмѣшательство. Американцы никогда не поймутъ той пользы, которую приносятъ эмигранты своею работоспособностью, не поймутъ вслѣдствіе сильно развитой, чисто китайской вѣры въ самихъ себя. Вотъ до чего доходитъ американскій патріотизмъ, до какой степени американцы патріотичны. Конгрессъ, комитетъ котораго снизошелъ до того, что вступилъ въ разнообразныя разсужденія объ ограниченіи эмиграціи, отправилъ запросъ къ своимъ посланникамъ во всѣ страны о томъ, не считаютъ ли они ихъ правомъ и обязанностью теперь же воспретитъ въѣздъ иностранцамъ въ Америку, не имѣютъ ли они въ виду великаго патріотическаго предпріятія? И всѣ посланники всѣхъ странъ клялись именемъ Вашингтона и отвѣчали: «Ты сказалъ, ты правъ, это такъ!» Очень наивны слова американскаго посла въ Венеціи. Описавъ итальянскихъ переселенцевъ, ихъ бѣдность и ихъ лохмотья онъ говоритъ: «Они (итальянцы) не лучше исполняютъ свои гражданскія обязанности, чѣмъ рабы, только что выпущенные на свободу. Они вовсе не имѣютъ въ виду сдѣлаться американскими гражданами. Они просто хотятъ получатъ большую плату за возможно меньшій трудъ».

Какіе ужасные итальянцы! Для разоблаченія цѣлей итальянскихъ эмигрантовъ редакція газеты «America» прибавляетъ еще отъ себя нѣсколько сильныхъ и краткихъ замѣчаній:

«Слова этого посланника должны запечатлѣться въ умѣ каждаго истиннаго американскаго патріота и должны напоминать величайшую правду о величайшемъ злѣ нашего времени».

Сила американскаго патріотизма абсолютно непонятна для того, кто не испыталъ ея гнета въ ежедневной жизни. Патріотизмъ янки доходитъ до такой крайноcти, что иностранцы отрекаются отъ своей національности и выдаютъ себя за американцевъ, гдѣ только возможно. Рабочіе часто получаютъ работу только потому, что онъ урожденный янки, это открываетъ ему дорогу въ банки, конторы и въ желѣзнодорожное вѣдомство. Со времени борьбы за независимость американцы не чувствуютъ ненависти только къ однимъ англичанамъ, къ которымъ они относятся съ почтеніемъ. Англія служитъ для Америки примѣромъ, и обрывки старой англійской цивилизаціи признаются современной Америкой самыми новѣйшими вѣяніями. Для американскаго щеголя не можетъ быть лучшаго комплимента, какъ принять его за англичанина. Онъ шепелявитъ, какъ свѣтлѣйшій лордъ, а когда онъ ѣдетъ въ омнибусѣ, то старается дать кондуктору размѣнятъ золотую монету или крупную кредитную бумажку.

II.

Ненависть къ иностранцамъ.

Какова можетъ быть цивилизація народа, который знаетъ только самого себя? Какова можетъ быть духовная жизнь страны, населенной такими патріотическими гражданами? Если бы еще Америка была старой общиной съ историческимъ прошлымъ, которое придало бы народу индивидуальныя характерныя черты и обусловливало оригинальную жизнь, то Америка, можетъ-быть, могла бы удовлетвориться сама собой, не входя въ общеніе съ другими странами.

Аналогичный примѣръ мы видимъ въ современной китайщинѣ парижской литературы. Но Америка — новая страна, это только что создавшееея общество; въ немъ все порывисто, все негармонично, въ немъ нѣтъ никакой собственной культуры, никакихъ своеобразныхъ духовныхъ чертъ народа. Въ такой странѣ желаніе довольствоваться только собой служитъ значительнымъ препятствіемъ къ дальнѣйшему развитію, на него, такимъ образомъ, налагается veto, которому никто не долженъ противиться. Злостные патріоты стараются задавить всякое духовное проявленіе заграничной жизни. Такъ, напримѣръ, они усмотрѣли въ сочиненіи Вольта Уитмана (Walt Whitman «Leaves of grass») какую-то дерзость и въ 1868 году отказали ему отъ службы въ департаментѣ въ Вашингтонѣ; между тѣмъ мы не задумываясь пишемъ подобныя вещи въ рождественскихъ разсказахъ. Впослѣдствіи съ него была снята опала, и онъ снова поступилъ на службу въ другой департаментъ, но отнюдь не благодаря его литературнымъ заслугамъ, которыхъ такъ-таки и не признавали, а благодаря тому, что во время освободительной войны онъ ходилъ за больными и ранеными, — слѣдовательно выказалъ себя патріотомъ.

Только это, а не что другое, и послужило причиной его помилованія. Въ дѣйствительности же американскіе литературные судьи относятся къ нему съ прежнимъ пренебреженіемъ; его бойко тируютъ, его книгъ не раскупаютъ, и семидесятилѣтній старикъ живетъ на добровольное вспомоществованіе, посылаемое ему Англіей. Молодой американецъ Іэльсъ (Welles) выпустилъ въ 1878 году сборникъ стиховъ, подъ заглавіемъ «Bohême»; молодой человѣкъ былъ очень тонкимъ, талантливымъ лирикомъ съ большимъ будущимъ, но его тотчасъ же заставили умолкнуть. Американцы замѣтили, что этотъ молодой поэтъ находился подъ вліяніемъ европейской литературы, его лирика отличалась иностраннымъ характеромъ и являлась поэтическимъ вызовомъ безсодержательной американской поэзіи. Большіе журналы принудили его замолчать. Онъ читалъ Шелли, котораго не долженъ былъ читать. Онъ поступилъ еще хуже, — онъ даже познакомился съ произведеніями Альфеда де Мюссе. Американцы совершенно не понимаютъ-, какъ издавать произведенія поэта, находящагося подъ такимъ сильнымъ иностраннымъ вліяніемъ. Его просто-напросто вытолкнули изъ американской литературы. Этого поэта звали Чарльзъ Стюартъ Іэльсъ.

Почти невозможно повѣрить, до чего американцы стремятся создать въ мірѣ свой собственный міръ. Они полагаютъ, что въ ихъ странѣ достаточно жителей, а, слѣдовательно, и достаточно духовной дѣятельности; они убѣждены въ своей правотѣ, и поэтому всевозможными способами стараются удержать всякій плодотворный приливъ заграничной духовной жизни; они ни въ чемъ не хотятъ допускать современныхъ вѣяній, явившихся къ нимъ извнѣ.

Конечно, мы не замѣтимъ этого при путешествіи по Америкѣ. Для того, чтобы понять всю глубину ненависти къ иностранцамъ, надо находиться въ ежедневномъ общеніи съ американцами; надо посѣщать ихъ судебныя засѣданія, ихъ богослуженія, познакомиться съ ихъ театрами и литературой; изъѣздить Америку вдоль и поперекъ; проникнуть въ ихъ общественную, школьную и семейную жизнь; надо читать ихъ газеты, прислушиваться къ ихъ разговорамъ на улицахъ, плавать съ ними по рѣкамъ, работать въ преріяхъ, — только тогда можно получить болѣе полное понятіе объ ихъ необъятномъ китайскомъ самодовольствѣ. Для того, чтобы избѣжать вліянія иностранной цивилизаціи, американцы должны систематически преслѣдовать свою цѣль, такъ какъ ни одна страна не является такимъ космополитическимъ центромъ, какъ Америка.

Въ Америкѣ до сихъ поръ господствуетъ все та же старая англійская цивилизація, которую принесли туда еще первые колонисты; она уже состарилась, ее износили, использовали другіе народы, она отжила свой вѣкъ въ Европѣ и теперь умираетъ въ Америкѣ.

Одинъ изъ немногочисленныхъ американскихъ писателей, отрицательно относящихся къ американской жизни, говоритъ: "Большинство изъ насъ выросло въ старыхъ англійскихъ понятіяхъ, и поэтому мы совершенно не приспособлены къ требованіямъ современной жизни. Наши философы ни единымъ словомъ не обмолвились о томъ, что въ настоящее время должно составлять для насъ самое цѣнное, наши поеты не воспѣваютъ того, что въ современной жизни самое прекрасное.

«Поэтому мы до сихъ поръ поклоняемся старомодной англійской мудрости, прислушиваемся къ старымъ мотивамъ и перебираемъ старыя струны».

Даже если американецъ и видитъ преимущество заграничной цивилизаціи, онъ не поддается ея вліянію. Его честь запрещаетъ ему это. Въ высокой пошлинѣ, наложенной Соединенными Штатами на предметы искусствъ и литературы, ввозимые въ страну, выражается тотъ же принципъ, какъ и въ вопросѣ объ эмиграціи.

Въ прошломъ году Европа уплатила 625 тысячъ долларовъ, т.-е. милліона кронъ за право ввоза въ Америку предметовъ современнаго искусства. Такъ встрѣчаютъ за моремъ наше искусство, не говоря уже о совершенно безпощадной пошлинѣ на книги. Американская казна до такой степени переполнена деньгами, что даже трудно найти имъ какое-нибудь примѣненіе, а между тѣмъ ввозъ предметовъ современнаго искусства обложенъ пошлиною въ 35 %. И все это въ такое время, когда состарившаяся американская цивилизація медленными, но вѣрными шагами приближается къ своей смерти.

Какъ можно было оставить на свободѣ Вольта Уитмана, когда онъ сказалъ человѣческое слово о человѣческомъ поступкѣ? Какъ можно было допустить, чтобы Іельсъ писалъ стихи, когда онъ находился подъ вліяніемъ европейской культуры. Въ законѣ о пошлинахъ для ввоза предметовъ искусства существуютъ два исключенія. Оба исключенія очень любопытны. Первое отличается патріотическимъ характеромъ: живущимъ за границей американцамъ разрѣшенъ безпошлинный ввозъ своихъ произведеній. Если же картина въ рамѣ, то за раму взимается извѣстная пошлина, потому что рама можетъ быть заграничнаго производства. Другое исключеніе не менѣе знаменательно, оно касается предметовъ древности. Въ 1887 году министръ финансовъ (!) составилъ проектъ, по которому всѣ произведенія живописи до 1700 года должны быть разсматриваемы какъ произведенія древности и имѣютъ безпошлинный ввозъ въ страну. Этотъ характерный фактъ свидѣтельствуетъ о томъ, до какой степени американцы стремятся къ развитію! Америка раскрыла свои двери только той цивилизаціи, которая уже считается древней, цивилизаціи до 1700 года.

Когда въ нашихъ газетахъ попадаются статьи, озаглавленныя «изъ Америки», мы уже привыкли находить въ нихъ разсказы одинъ невѣроятнѣе другого объ американскихъ изобрѣтеніяхъ и т. п. Мы привыкли приписывать геніальность, о которой они повѣствуютъ, естественнымъ результатамъ ихъ высокой духовной дѣятельности и интеллектуальноcти.

Между тѣмъ оказывается что большинство извѣстій, озаглавленныхъ «изъ Америки», созданы въ Европѣ и перепечатаны въ Америкѣ изъ европейскихъ газетъ. Когда-то въ нью-іоркской газетѣ былъ сообщенъ слѣдующій курьезъ: «Богатыя нью-іоркскія дамы вставляютъ въ зубы мелкіе брилліанты, чтобы сдѣлать свою улыбку болѣе ослѣпительной». Это извѣстіе было перепечатано изъ бельгійской статьи, озаглавленной «изъ Америки». Я убѣжденъ, что многіе изъ нашихъ европейскихъ фельетонистовъ когда-нибудь во времена своей молодости печатали удивительнѣйшіе американскіе курьезы. Такъ легко сочинить басни объ этой далекой странѣ, объ этомъ невѣдомомъ мірѣ. Надо замѣтить, что сами американцы отнюдь не выражаютъ претензій на подобныя небылицы, они смотрятъ на нихъ, какъ на даровое сообщеніе, и очень цѣнятъ, что могутъ печатать ихъ безплатно. Американцы очень любятъ объявленія, рекламы. Самый шумъ и бѣшеная торопливость въ ихъ работѣ есть не что иное, какъ реклама въ широкомъ смыслѣ этого слова. Эта шумливость — продуктъ американскаго характера, — это вѣяніе крыльевъ духа рекламы.

Народъ, менѣе любящій рекламу, можетъ бытъ, произведетъ ту же работу, но съ меньшей шумливостью и суетливостью.

Было бы ошибочно считать всѣ разсказы объ американской дѣятельности за результатъ высокаго развитія народа. По своему духовному развитію Америка очень несовременная страна. Въ ней, правда, много энергичныхъ предпринимателей, остроумныхъ изобрѣтеній, безумно смѣлыхъ спекуляторовъ, но въ ней мало духовнаго развитія, мало интеллектуальности.

Для того, чтобы владѣть огромнѣйшими стадами скота въ Техасѣ, совсѣмъ не требуется докторскаго диплома; можно прекрасно оперировать на биржѣ съ пшеницей, не зная азбуки; самый неинтеллигентный человѣкъ можетъ выслушать докладъ агента.

Вся ихъ кипучая дѣятельность направлена на погоню за наживой и на изобрѣтеніе выгодныхъ предпріятій; это не есть какое-нибудь современное стремленіе, но это старо, какъ міръ. Американцы въ глубинѣ души очень консервативны. Во многихъ отношеніяхъ они до сихъ поръ придерживаются тѣхъ понятій, отъ которыхъ давно отказалось такое сравнительно маленькое и осторожное государство, какъ Норвегія.

Все вышесказанное касается не только литературы и искусства, но и другихъ областей духовной жизни. Они слишкомъ самостоятельны и самонадѣянны, чтобы послѣдоватт чьему-нибудь примѣру, и слишкомъ большіе патріоты, чтобы признатъ свою родину отстающей въ какомъ-нибудь отношеніи.

Американецъ Робертъ Букенанъ (Robert Bûchanan) три года тому назадъ написалъ статью въ «North American Review», въ которой критически относится къ своимъ соотечественникамъ. За эту статью на него въ продолженіе цѣлаго года сыпалась брань, объ ней и теперь еще не забыли. Это всего лишь нѣсколько вѣскихъ строкъ. Его мнѣніе имѣетъ тѣмъ большее значеніе, что онъ уже человѣкъ пожилой, глубоко ортодоксальный и одинъ изъ поклонниковъ Лонгфелло. Онъ ставилъ на карту свое доброе имя и извѣстность, заговоривъ о прискорбномъ состояніи современной американской цивилизаціи. "Въ американской націи, говорить онъ, умеръ всякій художественный вкусъ, у нея въ сущноcти нѣтъ никакой литературы, она индиферентна ко всякой религіи, она извращена, начиная съ самыхъ высшихъ слоевъ общества до самыхъ низшихъ слоевъ народа, она не выноситъ никакой критики, а сама жадно критикуетъ. Она преклоняется передъ властью доллара и матеріальнымъ могуществомъ во всѣхъ его проявленіяхъ. Будучи рабомъ самыхъ ничтожныхъ условностей, она презираетъ общепринятыя формы. Она слишкомъ торопится, чтобы остановиться на развитіи собственныхъ мыслительныхъ способностей и поэтому хватаетъ только верхи европейской философіи.

Я не скажу, чтобы въ этихъ словахъ было какое-нибудь преувеличеніе, я, наоборотъ, думаю, что они приблизительно вѣрны.

Американская жизнь питается исключительно матеріальной пищей, она зиждется на матеріальномъ благосостояніи. Американцы направляютъ всѣ свои способности къ борьбѣ за выгоду, на ней сосредоточиваются всѣ интересы. Они привыкли постоянно имѣть дѣло съ цѣнностями и вычисленіями, и финансовыя операціи составляютъ любимый предметъ ихъ размышленій. Ариѳметика — единственный предметъ, которому ежедневно обучаются въ первоначальныхъ школахъ. Цифры и статистика — ядро всѣхъ ихъ дѣйствій и побужденій. Даже пасторскія проповѣди не обходятся безъ цифръ и статистики. Пасторъ математически вычисляетъ, сколько ему стоило спасти заблудшую христіанскую душу, живущую въ домѣ подъ No такимъ-то, и предлагаетъ общинѣ покрыть эти расходы.

Онъ доказываетъ математическими выкладками, какъ велика вѣроятность того, что Роберть Ингерсолль будетъ осужденъ судомъ вѣчнымъ: стоитъ только счесть число его прегрѣшеній и сопоставить ихъ съ прегрѣшеніями Томаса Пэна, о которомъ уже всякій знаетъ, что онъ не попадетъ въ царствіе Божіе.

Ихъ любовь къ цифрамъ выказывается во всѣхъ ихъ дѣлахъ и помышленіяхъ. Когда они что-нибудь дарятъ другъ другу, то всегда спрашиваютъ о стоимости подарка. Даже женихъ, даря что-нибудь своей невѣстѣ, съ гордостью говоритъ о цѣнѣ подношенія, при чемъ удовольствіе, доставленное имъ, пропорціонально цѣнѣ подарка. Въ первое мое пребываніе въ Америкѣ я былъ совершенно незнакомъ съ этимъ обычаемъ.

Однажды совершенно неожиданно и незаслуженно мнѣ поднесли золотое перо, при чемъ пришли къ убѣжденію, что я нисколько не оцѣнилъ подарка, такъ какъ я не спросилъ о его стоимости. Нельзя себѣ представить, чего только американцы не цѣнятъ на деньги.

У нихъ нѣтъ никакихъ новыхъ духовныхъ начинаній, начинанія только денежныя. И какъ можетъ изъ янки образоваться современно-цивилизованная нація, если они не хотятъ слѣдовать примѣру другого народа даже въ томъ случаѣ, когда ясно сознаютъ его преимущество. Любовь къ родинѣ запрещаетъ имъ это. Съ самаго дѣтства они проникаются патріотизмомъ оловянныхъ трубъ. Вполнѣ законное и естественное національное чувство они превращаютъ въ незаконную національную спесь, которую ничто въ мірѣ не можетъ сбить.

Коротко говоря, результатъ всей національной американской цивилизаціи выражается исключительно въ матеріальномъ благоденствіи.

Не только ихъ искусство, литература, правосудіе, наука и политика, но даже и религія не достигли того уровня, чтобы можно было оправдать ихъ пренебреженіе иностранной культурой.

У республики своя аристократія — аристократія денежная, точнѣе — аристократія состоянія и неприкосновеннаго капитала, которая гораздо сильнѣе родовой. Янки, владѣющій хотя бы самымъ ничтожнымъ неприкосновеннымъ капиталомъ, считается такимъ же аристократомъ, какъ наши благороднѣйшіе родовитые бароны. И къ этой американской аристократіи народъ относится чуть ли не съ религіознымъ поклоненіемъ. Не отличаясь ни малѣйшимъ благородствомъ, она пользуется «настоящимъ могуществомъ» средневѣковой аристократіи. Она груба и невѣжественна.

Европеецъ, знающій цѣну деньгамъ на своей родинѣ, не можетъ себѣ составить даже приблизительнаго понятія о ихъ неслыханномъ могуществѣ въ Америкѣ. Синдикаты на ледъ и уголья, скупка земель и желѣзнодорожныя монополіи — все это уже само по себѣ говорить объ ихъ торжествующемъ величіи, ихъ исключительной мощи. Это ураганы, сметающіе цѣлую мѣстность, но по слѣдамъ которыхъ снова вырастаетъ трава.

Въ разговорахъ американцевъ, въ направленіи ихъ газетъ, въ строѣ ихъ домашней жизни, во всѣхъ ихъ помыслахъ чувствуется все шире неудержимое стремленіе къ капиталу, къ «суммамъ на днѣ сундука», къ экономической аристократіи.

Это — предприниматели; въ ихъ рукахъ все превращается въ предпріятія, но ихъ духовная жизнь почти совсѣмъ не развита.

Пустъ они являются первыми изобрѣтателями машинъ — изобрѣтеніе машинъ въ сущности тоже сводится къ экономическому вопросу и обусловливается склонностью американцевъ къ разнымъ опытамъ; пустъ остается при нихъ ихъ индустрія, ихъ торговля, ихъ сильно развитое банковое дѣло, ихъ коммунизація, достойная удивленія. Пустъ даже цирку «P. G. Barnum» нѣтъ равнаго въ мірѣ, пусть, наконецъ, ихъ свиной рынокъ въ Чикаго, самый величайшій свиной рынокъ въ свѣтѣ — все это отнюдь не является неоспоримымъ доказательствомъ высокаго развитія страны. Именно вслѣдствіе того, что въ американцахъ нѣтъ и слѣда духовныхъ интересовъ, они такъ и отдаются коммерческой жизни, которая здѣсь достигаетъ грандіозныхъ размѣровъ.

60 милліоновъ соединенныхъ человѣческихъ силъ пущены въ матеріальный оборотъ, что же удивительнаго, если Америкѣ воскуряется ѳиміамъ во всемъ мірѣ?

Но можно возразить, что трудно было бы ожидать большихъ результатовъ съ такимъ составомъ работниковъ, какъ въ Америкѣ. Она воспитала и облагородила худшіе элементы всѣхъ странъ и создала изъ нихъ настоящихъ дѣятелей, она превратила бродягъ и бездѣльниковъ въ людей — развѣ это не важнѣйшая заслуга цивилизаціи?

Да, да. Несомнѣнно. Но я хочу обратить вниманіе на то, что Америка превратила бездѣльниковъ въ американцевъ, присоединила ихъ къ государству и образовала изъ нихъ гражданъ, но не людей: людьми же они сдѣлаются только тогда, когда къ этому представится случай и время. Но попробуйте побесѣдовать съ американцемъ на эту тему, онъ вамъ отвѣтитъ! Скажите ему, что отъ американской цивилизаціи нечего ожидать движенія впередъ, и вы никогда не забудете его отвѣта. Онъ скажетъ вамъ: — Подойди, подойди только!