Сверкающее колесо

ГЛАВА I, в которой люди видят нечто такое, чего еще никогда не видели

Все это случилось 18 июня. Первый человек, увидевший Сверкающее Колесо, был капитан испанских карабинеров, по имени Хозе Мендес.

Он спокойно спускался по тропинке, которая вела с форта вниз к Барселоне. Впереди шла его дочка Лолла и лакей Франциско, тащивший на плечах тяжелый чемодан. Они направлялись к станции Дель Порте, чтобы сесть на поезд, идущий в 4 часа 50 минута в Сарагосу.

Дорога, крутая и живописная, тянется через сады Мирамара, высоко над морем и над угольными доками торгового порта, затем спускается к подошве холма и переходит в грязную улицу.

Было 3 часа утра. Солнце еще не вставало из-за моря, но звезды уже гасли в предрассветной заре. Капитан Хозе Мендес курил одну из тех дешевых северных сигарок, которые французы хвалят не зная, но до которых испанцы с хорошим вкусом никогда не дотрагиваются. Медленно плелся он по крутому спуску. На одну минуту он приостановился, чтобы снять прицепившийся к бриджам репейник. Когда он пошел дальше, Лолла и Франциско были уже шагов на пятьдесят впереди. Толстый и коротконогий, он не спешил догонять их, полагая, что они подождут его внизу.

Вдруг странный шум заставил его поднять голову, и то, что он увидел, пригвоздило его к месту. Он выронил сигару и широко открыл глаза.

Вообразите себе огромное, ослепительное сверкающее колесо! Оно вертелось в небе с невероятною быстротой. В середине у него был черный шар, покрытый отверстиями, из которых фейерверком сыпались зеленые лучи. Это умопомрачительное колесо неслось с запада на восток. Капитан глазомером решил, что оно было на высоте около 500 метров. Внезапно оно остановилось, повернулось на четверть круга и устремилось к горе Пелада.

Капитан только что подумал, что оно теперь должно быть над кварталом Грациа, как услышал вдруг громовой треск. Он инстинктивно опустил глаза и посмотрел туда, где была его дочь. И увидал — он глазам своим не верил! — увидал, как его дочь Лолла и лакей Франциско были подняты с земли, увлечены к небу и втянуты Сверкающим Колесом; вслед за тем блеснул яркий свет, что-то больно ударило его по лбу, он упал и потерял сознание.

Очнулся он в госпитале на постели. В широко открытые двери комнаты поминутно втаскивали носилки с ранеными, вопли которых смешивались с причитаниями служителей.

Хозе Мендес почувствовал боль во лбу. Он поднес к раненому месту руку и нащупал толстую повязку. Тут он вспомнил все.

— Лолла! Лолла! — закричал он.

Никто не обратил на него внимания.

Его глаза наполнились слезами. Он поворачивал голову вправо и влево и бормотал:

— Где она?.. Унесена этою огненною штукой кверху!..

И снова кричал:

— Лолла! Лолла! Радость моя, деточка!..

— Тише! — сказал проходивший служитель…

Относилось ли это к нему? Может быть и нет. Но при этом слове капитан понял, что всего лучше будет молчать, думать, наблюдать и ждать. Он сдержал слезы, поборол горе и оглядел своих соседей. Один из них, с головой, обвязанной окровавленными тряпками хрипел: другой, сидевший на кровати, улыбнулся капитану. Это был бледный очень рыжий молодой человек.

— Что такое случилось? — спросил офицер.

— Как? Да разве вы не знаете?

— Нет. Я увидел на небе огненное колесо, а когда оно летело в карьер к горе Пелада, земля задрожала и я потерял память.

— Вас камень ударил в лоб…

— Камень? Да, может быть…

— А я был с товарищами как раз на углу Грациа и Гран-Виа-Диагональ. Мы шли от приятелей, у которых пили и пели с самого обеда. В это время мы тоже увидали огненное колесо, которое летело в карьер, как вы говорите, к горе Пелада. И вот тут-то мы услыхали что-то вроде отчаянного храпа и… да вы мне не поверите!..

— Ну! Ну! Говорите!..

— Так вот, мы видели всего в сотне метров от себя, как целая куча высоких домов оторвалась от земли и понеслась стрелой к колесу. И все погибло в пламени…

— Как и моя дочь! — воскликнул Хозе Мендес.

— Ваша дочь с вами была?

— Да, моя дочь Лолла и мой лакей Франциско. Они были унесены и съедены. Ах! Несчастный я человек!..

— Перестаньте! — довольно резко оборвал молодой человек. — Много этих Лолл и Франциско унесло нынешнею ночь… Во всяком случае, меня ударил по ногам большой камень, и я, тоже как вы, упал в обморок. Моя рана, впрочем, не серьезная.

— Так целые дома, вы говорите? — бормотал Хозе Мендес.

— Да, целые дома, которые были втянуты, как сухие листья скорым поездом.

Но капитан опять ослабел и упал на подушки.

В этот же день, в 5 часов утра, чудо было констатировано и в Норвегии, в Христиании, где колесо поглотило здание суда и монастырь, оставив на их месте зияющие ямы в сотню метров глубиной.

Наконец в 7 часов очередь дошла до Астрахани: там адское колесо унесло целый мост.

Телеграф и телефон разнесли эти новости по всему свету, так что на другой день почти все большие газеты обоих полушарий передавали невероятные факты уже с точными подробностями.

21 июня в Боготе, в Колумбии, в одном шумном и людном ресторане, приютившись у свободного стола, сидели рядом и молча три человека. Они читали газету от 19-го июня.

То были два американца: Артур Брэд и Джонатан Бильд, и француз Поль Сиврак. По мере того, как они читали поразительные сообщения, в них рос ужас, который уже приводил в содрогание весь мир.

За последние 12 дней, путешествуя внутри страны, они не видали ни одной газеты. Прочитавши в одном листке подробности о происшествии с испанским капитаном Хозе Мендесом, они потом целый день читали все газеты, какие только продаются в Боготе. Нового ничего они не нашли. Только в одном иллюстрированном журнале, вышедшем накануне, был напечатан портрет сеньориты Лоллы Мендес, полученный по телеграфу. У нее было хорошенькое симпатичное личико и немножко задорный вид.

19-го и 20-го Сверкающее Колесо не появлялось и не производило новых опустошений. В беседах с репортерами астрономы высказывали мнение, что этот феномен имеет междупланетное происхождение и вероятно больше не вернется в земную атмосферу. То же говорили и боготские астрономы.

И однако, в 4 часа дня продавцы газет уже бегали по улицам и кричали;

— Сверкающее Колесо появилось в Колумбии в Южной Каролине! Половина города разрушена! Больше тридцати тысяч жертв!

Мальчишки размахивала красными летучками с телеграммами, полученными 20 минут назад. Публика брала их нарасхват.

Городом овладел панический ужас. Женщины бегали толпами, прижимали к себе детей и плакали. Мужчины стрелялись. Иные бежали с чемоданом за плечами. Куда они стремились? Вихрь безумие помутил умы.

Вечером публика осаждала биржу, где вывешивались телеграммы, получаемые через Нью-Йорк со всего света. Парижская депеша сообщала, что Колесо прорыло в Ормане огромную канаву параллельно Луаре. Около Берлина уничтожена деревня. Порт Гонконг разрушен. Светящееся Колесо захватило на пути сорок три парохода с пассажирами. Все это, включая Колумбию, произошло в течение каких-нибудь четырех часов.

Рождался вопрос: могло ли одно Колесо, даже такое чудесное, как то, что видели в Барселоне, — могло ли оно в четыре часа пролететь из Франции в Пруссию, потом в Китай, потом в Америку, — или же вокруг земного шара носилось несколько этих необычайных болидов?

И слышался в этих лаконических телеграммах страх, разносившийся по всей земной поверхности. Нет никакой защиты против таинственной силы. Как и что ей противопоставить?.. И сколько вопросов, мучительных, неразрешимых, рождавших новый ужас и панику! Что такое это светящееся колесо? Каким образом его ось, черный шар посреди света, не вертелась вместе с колесом? Что в черном шаре? Жители иной планеты? Быть может Сатурна или Марса? Какие они? Что им нужно? Отдают ли они себе отчет в том, какое зло делают земле?

И сумасшедший ужас людей только увеличивался, когда они пытались вдохнуть в себя хладнокровие и мужество.

Поль Сиврак, Джонатан Бильд и Артур Брэд всю ночь с 21-го по 22-е бродили по городу. К 3 часам утра они проголодались. На дороге попался ярко освещенный ресторан с открытыми настежь дверями. Они вошли. Там ни души не было. На одном столе стоял нетронутый обед. Все трое сели.

Кушанье, а особенно вино, привело их в благодушное настроение. Очевидно, они выпили больше обычного и утратили ясность мысли.

— Глупо! — сказал Джонатан Бильд. — Мы, вот уже двадцать четыре часа ведем идиотскую жизнь.

— Правильно! — поддержал Артур Брэд.

— Какого черта бояться! — опять начал Джонатан. — Марсиане ли, или Сатурниане, или Селениты…

Поль Сиврак прервал его наивным замечанием:

— А и правда, там должны водиться люди, в этом аэрос…

— Скажите — в колесе!..

— Назовем эту штуку Сверкающим Колесом, как говорят все, угодно вам? — перебил Джонатан. — И для большего удобства положим, что в ней марсиане.

— Сперва надо допустить, что планета Марс обитаема, — возразил Брэд.

— Уже допущено! — крикнул Бильд.

Поль согласился; Брэд же улыбнулся.

— Ну, — продолжал Бильд. — Если, допустим, марсиане сюда прилетят, что мы сделаем? Самое лучшее — это быть благоразумными.

— Я вашего мнения, Джонатан, — сказал важно Поль.

— Но, однако, — вставил Брэд, — не следует предаваться мусульманскому фатализму. Я вот заметил, что ни разу не видали, чтобы Сверкающее Колесо втягивало воду… Вспомните-ка астраханский мост. Один только мост и улетел со всеми арками. А ни одной капли воды из Волги!..

— Верно! Верно!

— Значит, — воскликнул торжествующий Брэд, — безопасность только на воде.

И толстяк закурил сигару.

— Вы это к чему клоните? — язвительно спросил Бильд.

— Да! — поддержал заинтересованный Сиврак.

Но Брэд ответил лишь загадочною улыбкой.

Потом, раза четыре затянувшись сигарой, Артур Брэд повторил:

— Разумеется, только на воде безопасно. Пока другие трясутся от страха, мы поплывем в Саваниллу, зафрахтуем себе пароход и будем кочевать по океану из порта в порт до тех пор, покамест о Сатурнианах не будет слуха…

— О марсианах! — поправил Бильд.

— Э, черт возьми! Марсиане, Сатурниане, Венериане, Селениты… Не все равно? Право Джонатан…

— А колесо? — перебил Поль, чтобы остановить неизбежный спор.

— Да прилетит ли оно? — возразил успокоившийся Брэд. — Ну, а уж если мы его заметим, — возьмем и бросимся в воду. Ей Богу, это самое лучшее средство, чтобы…

— Ладно! — воскликнул Джонатан и ударил кулаком по столу.

Трое приятелей совсем развеселились и принялись хохотать.

Когда встали и собрались уходить, четыре здоровенных босяка вломились в комнату, принялись забирать серебро со столов и ломать кассу.

— А в Боготе грабят! — весело сказали Брэд.

— И расстреливают, — ответил Бильд.

В самом деле, вдали слышны были ружейные выстрелы вместе с глухим рокотом обезумевшей толпы. Несколько домов горели. Сиврак было вспомнил об оставленных в гостинице чемоданах; впрочем там кроме белья ничего не было, деньги трех друзей лежали в банках.

— Не велика потеря, — подумал Поль. — У нас, по крайней мере, руки будут свободны. Приятный способ путешествия!..

Он остановился закурить папиросу, потом догнал приятелей, посмотрел на них и опять засмеялся. Джонатан Бильд гордился тем, что был худой, костистый и длинный; Артур Брэд, наоборот, был жирен, толст и короток.

Они шли по безлюдной площади в конце города, как вдруг небо, на котором едва занималась заря, вспыхнуло ярким светом. Поль поднял голову.

— Сверкающее Колесо! — завопил он.

Страх сразу отрезвил его. Бильд и Брэд тоже остановились. Они подняли глаза кверху и окаменели от ужаса.

Действительно, это было светящееся колесо с черными шаром в середине, описанное капитаном Хозе Мендесом. Оно спускалось как раз на трех людей. Те тесно прижались друг к другу и дрожали… И вдруг Поль почувствовал, как он поднимается, летит по воздуху, притягивается… Смутно сознавал он, что Бильд и Брэд летят вместе с ним… Блеск ослепил его и он потерял сознание…

ГЛАВА II, в которой таинственная личность дает таинственные обещания

Пока в Колумбии происходили эти поразительные события, весь мир был охвачен волнением. Особенно это было заметно во Франции, где публика революционизируется легче, чем в какой-либо другой стране. Народ волновался, подстрекаемый вожаками, которые воспользовались моментом для политических манифестаций. Тогда правительство признало необходимым успокоить общественное мнение.

Вечером 21 июня председатель совета министров, он же министр внутренних дел, собрал в своем кабинете, на площади Бово, совещание, в котором участвовали министры, военный генерал-губернатор Парижа, префект полиции Торпен, знаменитый астроном Констан Брюлярьон и профессор Марсиаль, член академии науки. Собранию предстояло выяснить положение вещей и принять решение, представив его на утверждение президента республики.

После нескольких незначительных речей председатель предоставил слово Брюлярьону.

Астроном были краток и точен.

— Я ничего не знаю, мы ничего не знаем и никто ничего не знает. Сверкающее Колесо — явление до сих пор совершенно неизвестное. Из чего состоит это страшное колесо? Откуда оно? Куда направляется? Долго ли останется в нашей атмосфере? Если да, то сколько времени? Если нет, то не грозит ли опасность его возвращения?

На эти вопросы, господа, не имеется ответов, так же как и на все другие, какие человечество может предложить по поводу Сверкающего Колеса.

Наступило молчание.

— Это так, — сказал военный министр. — Но если мы не можем объяснить Сверкающего Колеса, то по крайней мере, можем бороться с ними.

— Чем? — возразил Брюлярьон, невольно пожав плечами.

— Пушками.

— Детская игра, генерал. Никто не знает, где, куда и на какой высоте оно появится, а без этого как же вы будете наводить ваши пушки и стрелять?..

Брюлярьон опять пожал плечами, и на этот раз с явною непочтительностью.

Спор запутался. Благодаря старой парламентской привычке министры порывались говорить все разом, перебивали друг друга, иронизировали и блистали остроумием, но дело мало выигрывало. Марсиаль высказал робкую гипотезу, что Сверкающее Колесо могло быть крошечною планетой, населенною всего несколькими странными существами. Может быть это было и остроумно, но оно нисколько не помешало тому, что гипотетические существа крошечной планеты разорили добрую половину предместья в Орлеане.

Когда глотки споривших пересохли и министры сочли благовременным умолкнуть, Торпен, еще не сказавший ни слова, поднял руку.

— Господин префект полиции имеет сделать сообщение, — иронически спросил хранитель печатей, недолюбливавший Торпена.

— Говорите, г-н префект, — попросил председатель совета.

— Господа, — начал Торпен спокойным и деловым тоном. — Только один человек может дать нам и рациональное объяснение, и способ как действовать. Только один человек быть может, знает секрет Сверкающего Колеса. Он хорошо известен г-ну Брюлярьону и г-ну Марсиалю. Этот человек сейчас в Париже…

— Доктор Ахмед-бей! — воскликнул астроном.

— Ахмед-бей! — повторил Марсиаль.

Председатель проговорил в полголоса:

— В самом деле, я о нем и не подумал… Он, пожалуй, знает…

— Если явление лежит в пределах человеческого познания, — сказал с жаром Торпен, — если оно объяснимо, то только Ахмед-бей в состоянии его понять и объяснить. Я, господа, прошу вас, прошу совет, поручить мне отправиться сейчас к Ахмед-бею и просить его пожаловать сюда…

Председатель переглянулся с коллегами, которые важно кивнули головами.

— Так поезжайте, милейший г-н Торпен, к доктору Ахмед-бею и просите его именем республики приехать и сообщить, что он знает, если он знает что-нибудь…

Торпен встал.

Через две минуты он вскочил в фаэтон и крикнул кучеру.

— К Ахмед-бею!

Кто же был этот доктор Ахмед-бей, познания и известность которого были столь же велики, как его всемогущество.

Это личность загадочная!

Доктор Ахмед-бей приехал в Париж полгода назад и сейчас же приобрел славу самого всесильного спирита. Никто не знал, откуда он появился. Было лишь несомненно, что он чрезвычайно богат. Больных он никогда не лечил и никому не было известно, где он получил степень доктора, которым именовался на своих визитных карточках, и даже имел ли право так именоваться.

Это был сорокалетний мужчина, высокий, худощавый и нервный, без бороды и без усов. Цвет лица, губы, форма носа изобличали в нем арабское происхождение. Но он никогда не говорил о прошлом, и любопытные должны были ограничиваться одними догадками, которые нисколько не разъясняли мрак, окружавший доктора.

На его еженедельных спиритических сеансах происходили поразительные явления. На них бывали многие выдающиеся деятели науки, литературы и политики, местные и приезжие. Торпен получил доступ в тесный кружок посвященных, потому что обнаруживал сильный интерес к спиритическим и психическим вопросам.

Доктор Ахмед-бей жил в собственном роскошном доме около парка Монсо. Через несколько минут фаэтон префекта подъехал к воротам. Там день и ночь караулили два огромных негра. Они узнали кучера и экипаж и открыли ворота. Торпен взбежал на крыльцо. Его встретил дежурный лакей.

— Барин гуляет в парке, — сказали он: — я его найду через несколько минут. Пожалуйте в комнату.

Лакей открыл дверь и повернул электрический коммутатор. Салон осветился люстрами. Торпен вошел.

Минуты через три лакей опять появился и доложил:

— Барин просит вас в парк.

В этот ночной час парк Монсо запирался. Но Ахмед-бей получил особое разрешение гулять там от полуночи до 7 часов утра, когда публики не было.

Торпен нашел доктора на средней аллее. Он курил и медленно прохаживался, заложив руки за спину. Электрические лампочки в парке уже были погашены, но луна высоко стояла на небе и сквозь просвет деревьев мерцали звезды.

— Здравствуйте, дорогой префект, — сказал доктор, протягивая руку.

— Здравствуйте, доктор.

Едва Торпен раскрыл рот, как доктор его предупредил.

— Не произносите бесполезных слов… Я знаю, зачем вы приехали!..

— Вы знаете!..

— Да! Сейчас идет совет министров на площади Бово, говорили тысячи глупостей о Сверкающем Колесе…

— Но…

— О, милый друг, вас я знаю! Вы там не решились произнести ни слова. А когда поток краснобайства прекратился, вы сказали обо мне. Теперь вы здесь делегатом от совета, приехали спросить меня о Сверкающем Колесе…

— Это верно! — бормотал опешивший Торпен, — но откуда вы знаете?..

Наступило минутное молчание. Не имея сил обуздать любопытство, префект опять повторил:

— Откуда же вы знаете, что министры собрались и послали меня…

— Чего проще, — ответил Ахмед-бей.

— Но тогда, доктор, вы мне скажите…

— Ничего!

— Как же так!.. Но…

— Ничего!

Доктор перестал шагать, бросил сигару и подошел вплотную к Торпену.

— Господин префект полиции, я ничего не знаю о Сверкающем Колесе… Но я узнаю что-то другое… Скоро… Это мне наверно даст возможность выяснить тайну и избавить земной шар от дальнейших катастроф… Мне нужно несколько дней… восемь… десять… пятнадцать… может быть и двадцать… Когда узнаю, я вас позову…

Доктор замолчал, потом заговорил более внушительным голосом:

— То, что вы увидите тогда, будет необыкновенно, так поразительно, так божественно, что вы забудете и про Сверкающее Колесо, г-н префект!

Они опять помолчали, закурив новую сигару и стали ходить, заложив руки назад.

— Дорогой мой г-н Торпен, официально мне нечего больше вам сказать. Но если вы хотите сделать мне удовольствие разговаривать со мною… Я лягу только через час…

Торпен отлично знал Ахмед-бея. Знал, что доктор не вымолвит больше ни слова ни о Сверкающем Колесе, ни об обещанном загадочном открытии. Как ни трудно было ему, но он ответил очень спокойно:

— Простите, доктор, если я вас теперь оставлю. Но вы поймите нетерпение ожидающих меня министров и ученых…

— Отправляйтесь, отправляйтесь… И помните, что я вам сказал…

Велико было разочарование совета, когда Торпен передал загадочный ответ Ахмед-бея. Министры опять начали изливать красноречие, стараясь заглушить собственный страх. Марсиаль переменил свою гипотезу. Брюлярьон пожимал плечами через каждые две минуты, а Торпен молчал.

Наконец совет выработал следующую заметку для напечатания в газетах:

«Министры и несколько лиц из военного и ученого мира собрались сегодня ночью на площади Бово, под председательством г-на министра внутренних дел, председателя совета. На собрании присутствовал г-н Торпен, префект полиции. При тщательном ознакомлении с положением вещей, созданным во Франции постоянной угрозой со стороны Сверкающего Колеса, совет постановили: поручить г-ну председателю совета, министру внутренних дел, редакцию воззвания, которое сегодня же будет прочитано президентом республики в экстренном, соединенном заседании палаты депутатов и сената, а затем расклеено во всех общинах Франции.

После этого воззвания немедленно будут приняты необходимые практические меры при содействии войск».

Когда это великолепное «сообщение» было готово, копии его раздали ожидавшим в соседней комнате репортерам. Те полетели с ними в редакции.

Затем, поздравляя, друг друга, но не без глухого и острого беспокойства, не без стыда за свое абсолютное бессилие, члены чрезвычайного собрания разъехались.

Хронометры показывали 3 часа 47 минут утра.

В этот-то именно момент Сверкающее Колесо в Колумбии подхватило Поля Сиврака, Артура Брэда и Джонатан Бильда и втянуло их как соломинки, так же как были втянуты в Барселоне красавица Лолла Мендес и ее лакей Франциско.

ГЛАВА III, в которой Сверкающее Колесо выдает некоторые свои тайны

Поль Сиврак не мог определить сколько времени продолжался его обморок. Когда он пришел в себя, то прежде всего открыл глаза; но сейчас же крепко зажмурился.

Несколько минут затем он оставался с закрытыми веками, стараясь дать себе отчет в своем положении. Ему нельзя было пошевелить ни головой, ни руками, ни ногами. Он весь был приклеен к какой-то плоской поверхности, с вытянутыми ногами и раскинутыми руками. Он чувствовал, что его затылок, спина и конечности точно приросли к мягкой холодной материи. В левую щеку хлестал непрерывно жестокий ветер. В ушах отдавался сильный шум. Сквозь закрытые веки он видел однообразный розовый свет, какой видят, когда обращают закрытые глаза к полуденному солнцу.

Но кровь стучала у него в ушах и дыхание было чрезвычайно затруднено. Ему, казалось, не хватало воздуха. Он дышал часто и порывисто, но беззвучно.

Вот он открыл рот и крикнул. Справа и слева ему ответили два других крика.

— Артур! Джонатан! — закричал он.

— Поль! Поль!

Бильд и Брэд значит были живы. Это странно, что все голоса звучали как-будто откуда-то издалека: так они звучат в разряженном воздухе… И это постоянное стеснение в легких…

— Да мы в верхних слоях атмосферы, — подумал он. — Если еще дальше будем подниматься — тогда смерть…

Тихо, тихо он приоткрыл глаза, постепенно приучая их к ослепительному блеску. С четверть часа употребил он, только чтобы полураздвинуть веки. Но перед глазами ничего не было кроме бесконечного неба, необыкновенно блестящего. Желая увидеть возможно больше вокруг себя, он стал вращать зрачками, но в это время почувствовал, что погружается в вещество, на котором был приклеен.

— Поль! Поль! — кричали вместе необыкновенно тонкие голоса Бильда и Брэда.

— Артур! Джонатан!

И только что пронесся этот отчаянный крик, как вещество, на котором он лежал, исчезло… Он упал… И очутился сидящим в потемках. Что-то давило его в бок; он провел освободившеюся рукой: это оказалась человеческая нога, обутая в грубый сапог.

— Поль! — раздалось слева.

— Поль! — повторилось справа.

— Джонатан! Артур! — закричал он, — вы здесь?

— Да! Да!

— Ранены?

— Нет. А вы!..

— Я тоже нет…

— Мне дышать трудно…

— И мне…

— Мне тоже… Мы в разреженном воздухе… Легкие болят…

— А голоса? Вы замечаете голоса?..

Действительно, голоса были странные: писклявые, глухие, так что приходилось кричать.

— Это от разряженного воздуха, — повторил Поль.

— Очевидно…

— Но, Боже мой! Где мы? — пропищал огромный Джонатан Бильд таким голоском, как у маленькой девочки.

— Да, где мы? — повторил Брэд.

— Не знаю, — ответил Поль.

Помолчали минуту. Вдруг Бильд сразу выпалил:

— Мы в ступице марсовского колеса.

— Или сатурневского, — возразил Артур.

— Есть у вас спички?.. Экая скверность… Как дышится порывисто… Неужели не привыкнем, если дальше так будет?..

Вероятно через несколько часов… Короткое молчание… Треск спички о коробку, еще треск… Свет… Поль быстро повернулся и увидал ошеломленные физиономии своих спутников. И Бильд и Брэд держали каждый по зажженной спичке. Но пламя было бледное, слабое, едва разгоняющее мрак. Все трое взглянули друг на друга, не произнеся ни слова. Спички разом погасли.

— Постойте! — сказал Поль. — У меня есть электрический фонарь.

Он достал из кармана аппарат, похожий на портсигар, и надавили пуговку. Вспыхнул яркий свет… Он быстро встал, но к величайшему его удивлению, это движение заставило его взлететь на воздух.

— Где мы? — недоумевал Джонатан Бильд.

Бильд и Брэд тоже поднялись на ноги, и Поль видел, как оба подпрыгнули аршина на полтора. После прыжка их ступни погрузились в вещество, на которое встали, подобно лапам птички, севшей на мягкий пух.

Лица их были бледны; голубые глаза Артура часто моргали, черные глаза Джонатана светились странным блеском; руки дрожали. Поль сделал было шаг к ним, но его перенесло по воздуху и ударило в живот Артура Брода.

— Ай! Да скажите же, Поль!..

— Понял! — воскликнул Поль, — успокойтесь… Здесь воздух разряжен. Это совсем не та атмосфера, что на земле… И плотность, и тяжесть тут иные, понимаете? Вспомните же, что по самому точному расчету земной пуд на Марсе весит всего только 15 фунтов 3 золотника…

— Втрое меньше!..

— Ну, вот!.. Здесь почти то же самое… Мы теперь гораздо легче, чем были на земле… А так как мускулы наши развивают прежнюю силу, то, понимаете…

— Так!.. Стало быть, когда мы хотим сделать один шаг…

— Мы делаем огромный прыжок… великолепно!.. Нужно будет значит соразмерять усилие… приучить мускулы…

Полю приятно было убедиться, что он лучше всех сохранил самообладание. Он сознавал, что обладание электрическим фонарем, хладнокровие и специальные познания ставили его во главе этой маленькой людской компании. Отныне он должен был и думать, и говорить, и действовать, как глава.

Правда, он чувствовал чрезмерное возбуждение. Он не сомневался, что возбуждение это, заметное также на лицах Бильда и Брэда, причинялось не одним лишь окружающим воздухом, хотя последний был гораздо богаче кислородом, нежели земная атмосфера.

— Мы привыкнем к этому…

И в самом деле, ему казалось, что дыхание его хотя все еще частое и короткое, становилось уже не так трудно и почти безболезненно. Начиналось значит приспособление к той удивительной среде, где им суждено было долго жить.

— Ну, что же, — спросил Бильд, — скажете вы, где мы находимся?..

Поль поднял фонарь высоко над головою и, делая самые осторожные движения, пошел осматривать все окружающее.

Осмотр был не долог. Они находились внутри комнаты странной формы. Представьте себе многогранную коробку с двадцатью сторонами, аршин семь вышиною; встаньте внутри, на одной из его треугольных сторон, и вы получите понятие о том, в каком положении находились они в своей темнице. В самом деле это была настоящая темница: в ней и видно было ни двери, ни окна, ни малейшего отверстия; стены были совершенно гладки: но больше всего казался удивительным материал, из которого они были выстроены. Лучше всего его можно было бы сравнить с очень, очень густым темно-сизым туманом. Стены из сгущенного облака! Каким путем они были брошены в эту геометрическую клетку? Никто не знал.

Поль захотел постучать рукояткой револьвера о стену, но револьвер вместе с рукой беззвучно погрузился в нее.

Вдруг, точно тучи разорвались, перед ними открылось широкое отверстие и волна зеленого света проникла снаружи.

Инстинктивно, не колеблясь ни секунды, три друга прыгнули к этому отверстию. Но они плохо рассчитали новые условия тяжести. Неразмеренный прыжок отнес их дальше, чем они думали. С полминуты они плыли в воздухе, пока не упали в нечто вроде серого купола, погрузившись в темную и удушливую среду, которая их сейчас же отбросила как пружинный матрас. Они в беспорядке покатились друг через друга. Когда наконец они поднялись на ноги, то увидали, что как раз в этот момент открывшееся было их отверстие опять закрылось.

Поль думал, что он видит фантастический сон. Он вытер потный лоб и стал протирать себе глаза. Но у него в руке был револьвер, и холод стали прошел по всему телу. Нет, он не спал: перед ним была действительность.

И он почувствовал себя простодушными ребенком, кротким и жадно любопытным. Медленно присел он на этот странный пол, сделанный, казалось, из густого непрозрачного облака; он сидел точно на мягком диване. Ударяя с силой рукою, он погружал ее точно кисель.

— Поль, — сказал Бильд, — что же это за чертовщина?

— Не знаю… посмотрим… подумаем…

— Что-нибудь да окажется, — заметил Брэд.

«Комната» в которой они были, представляла собою внутренность большого многогранника; у него было так много сторон, что он казался почти круглым.

Слабый зеленоватый свет освещал их, — откуда? Казалось, его испускали сами сферические стены их странного жилища… бывшего однако пустым внутри.

— Ну, разумеется, — сказал Поль, — мы в облаке…

Но это вызвало такую фантастическую ассоциацию идей, что все смолкли.

— Пусть меня казнят на электрическом кресле, — начал было Джонатан Бильд, — если…

Но он не досказал, а Брэд начал посмеиваться.

— Эх, голубчик мой, Джонатан! Хочешь ты или не хочешь, а электрическая казнь вот уже начинается. Эти сатурниане… которых мы…

— Марсиане, — сердито проворчали Бильд.

— Будет вам! Артур! Джонатан! — прикрикнул Поль.

Но он сам удивился слабости своего голоса, которому хотел придать властный и энергичный тон, и замолчал. Приятелей своих он считал немножко рехнувшимися. Желая показать, что сам он крепок и спокоен, он встал и пошел.

На этот раз он вспомнил о своем ничтожном весе и стал делать движения с преувеличенною осторожностью. С удовольствием он убедился, что ему все легче становилось дышать, хотя дыхание было все-таки порывисто. Несмотря на большие размеры комнаты, покатость ее стен была очень заметна. (Вообразите себя внутри многогранной сферы, да простят мне математики это небывалое сочетание слов). И вот, во время ходьбы, он заметил, что тело его оставаясь перпендикулярным к мягкой поверхности, по которой ступали ноги, все время сохраняло направление радиусов окружности. Продолжая путь, Поль вскоре очутился над Бильдом и Бредом, головою книзу, ногами на «потолке». Он пошел дальше, обошел таким образом весь зал, как муравей, путешествующий внутри пустой тыквы, и подошел к пораженным Бильду и Бреду с противоположной стороны.

После долгого раздумья он заметил:

— Мы наверно увидим еще много удивительного в сатурновом мире.

— В марсовом! — возразил упрямый Джонатан.

— Да почему вам так хочется непременно Марса? — воскликнул Брэд.

— А сами вы, Бред, почему так настаиваете вместе с Полем на Сатурне?

— Потому что это моя идея, — сухо возразил Бред.

— Нет, это неправда, — авторитетно заметил Поль. — Я думаю, что Сверкающее Колесо, в ступицу которого мы попали чудесными образом…

— Именно чудесным! — прервал Бильд.

— Так вот, Сверкающее Колесо пришло с Сатурна, потому что оно представляет его точную форму.

— Да, Сатурна и его колец! — воскликнул Бильд.

— Ну, это еще не доказательство.

— Зато вероятность…

— Недостаточная!

— Ах, да пусть будет так, — прервал Поль, решив примирить спорящих. — Мы после узнаем, Сатурн-ли, Марс-ли. Не все ли равно!

— Верно! — согласились Артур и Джонатан.

— Будет-ли это мир Марса, Сатурна, или Луны, или даже Юпитера… Главное то, что законы притяжения и равновесия, какие мы знаем на земле, здесь не существуют. Сатурновская материя — примем пока это слово, если угодно, — сатурновская материя, из которой сделана эта многоугольная и сферическая стена, оказывает присущее ей притяжение, потому что я ходил не падая и поверху и понизу, а голова моя всегда была обращена к центру этой комнаты. И потом, когда я был наверху, я вовсе не испытывал такого смущения, будто висел вниз головой, хотя по земным законам оно так и было. Наконец, — и это самое удивительное, — притяжение исходит не из центра окружности, как в земном, планетном и солнечном мирах, а из самой окружности.

— Странно! — заметил Бильд.

— Я не вижу другого объяснения, — сказал Брэд… — Попробуйте, Джонатан!

Они встали и уже пошли, как вдруг ухо Поля поразил резкий протяжный свист. Он почувствовал, что среди них находится кто-то посторонний. Положив руки за плечи Бильда и Бреда, он смог только прошептать:

— Сатурниане!

Часть стены перед ними исчезла, как расходится густой дым от сильной струи, и они увидали…

В образовавшееся отверстие вошел ярко-зеленый светящийся столб, потом другой, потом третий… Они были ростом с высокого человека. На верху каждого столба колебался прозрачно-белый световой шар, с треском кидавший от себя искры… Три огненных головы над тремя прозрачными светящимися столбами!..