Гибель Земли (Рони; Керженцев) — ДО

I. Слова, долетѣвшія издалека.

Ужасный сѣверный вѣтеръ стихъ. Цѣлыхъ двѣ недѣли его зловѣщій вой наводилъ тоску и тревогу на жителей оазиса. Пришлось прибѣгнуть къ защитнымъ стѣнкамъ и загражденіямъ изъ эластичнаго кремнезема. Наконецъ оазисъ началъ охлаждаться.

Таргъ, завѣдующій «Большимъ Планетаромъ», почувствовалъ вдругъ приливъ той радости, которая озаряла жизнь людей въ божественную эпоху Воды.

Какъ еще красивы были растенія! Они напоминали Таргу начальный періодъ жизни, когда океанъ покрывалъ три-четверти земной поверхности, и человѣкъ жилъ среди источниковъ, ручьевъ, рѣкъ, озеръ и болотъ. Среди какой живительной свѣжести находились тогда безчисленныя виды животныхъ и растеній! Жизнь множилась даже на самой глубинѣ морей. Тамъ были цѣлые луга и лѣса водорослей, напоминавшіе преріи и рощи. Передъ всѣми существами открывалось безконечное будущее. Человѣку трудно было даже представить себѣ тѣхъ отдаленныхъ «послѣднихъ людей», которые будутъ съ трепетомъ ждать конца свѣта. Развѣ могъ онъ думать, что агонія продлится сотни тысячелѣтій?

Таргъ поднялъ глаза къ небу, на которомъ больше не появлялось облаковъ. Утро было еще свѣжимъ, но къ полудню оазисъ станетъ раскаленнымъ.

— Скоро придетъ время жатвы! — пробормоталъ Таргъ.

Лицо его было темнобурымъ, глаза и волосы — черны, какъ каменный уголь. Его грудь выдавалась впередъ, какъ у всѣхъ «Послѣднихъ Людей», а животъ былъ втянутъ. Его руки были изящны, челюсти малы, члены тѣла обладали скорѣе ловкостью, чѣмъ силой. Одѣяніе изъ минеральныхъ волоконъ, такое же мягкое и теплое, какъ шерстяная ткань былыхъ временъ, точно соотвѣтствовало формамъ его тѣла. Все его существо обнаруживало скромную грацію и очаровательную робость. Лицо Тарга было худымъ, а въ зрачкахъ горѣлъ огонь мысли.

Таргъ стоялъ, созерцая поле, покрытое высокими хлѣбными растеніями, и группы деревьевъ, на которыхъ было столько же плодовъ, сколько листьевъ.

— Гдѣ ты, божественное время дивнаго разсвѣта жизни, когда юная планета была покрыта растеніями! — проговорилъ онъ.

«Большой Планетаръ» находился на границѣ оазиса и пустыни, и передъ Таргомъ разстилался зловѣщій пейзажъ: гранитъ, кремнеземы, металлы. Безплодная равнина тянулась до отроговъ обнаженныхъ горъ, на которыхъ не было ни ледниковъ, ни потоковъ, ни стебелька травы, ни клочка моха. Среди этой мертвой пустыни жалкимъ пятномъ выдѣлялся оазисъ съ квадратными плантаціями и селеніями, выстроенными изъ металла.

Таргъ чувствовалъ, какъ тяготитъ его эта безграничная пустыня и безжалостныя горы. Онъ меланхолически поднялъ голову къ слуховому аппарату, протянувшему свой пріемникъ къ горной расщелинѣ. Онъ былъ сдѣланъ изъ латуни, но обладалъ чувствительностью сѣтчатки. Аппаратъ былъ урегулированъ такъ, что воспринималъ лишь звуки, приходившіе изъ дальнихъ оазисовъ, и заглушалъ тѣ, на которые Таргъ не долженъ былъ отвѣчать.

Таргъ любилъ этотъ аппаратъ, какъ эмблему тѣхъ рѣдкихъ приключеній, какія еще были доступны человѣческому роду. Въ печальныя минуты онъ стоялъ около него, ожидая словъ бодрости и надежды.

Звукъ человѣческаго голоса заставилъ его вздрогнуть. Онъ слабо улыбнулся, увидавъ гармонически сложенную дѣвушку, поднимавшуюся на платформу Планетэра. Ея черные волосы были распущены; она вся напоминала гибкій стебелекъ высокой травы. Таргъ глядѣлъ съ любовью на свою сестру. Только въ присутствіи Арвы онъ переживалъ тѣ внезапно являющіяся, очаровательныя мгновенья, когда ему казалось, что гдѣ-то въ глубинѣ земли таится чудесная энергія, которая спасетъ людей.

Арва крикнула съ сдержаннывъ смѣхомъ:

— Хорошая погода, Таргъ!.. Растенія наслаждаются.

Она вдохнула успокоительный ароматъ, исходившій отъ зеленой кожицы листьевъ. Три птицы, парившія надъ деревьями, спустились на край платформы. Онѣ были величиной съ былыхъ кондоровъ; формы ихъ тѣла по своему изяществу приближались къ прекрасному женскому тѣлу; ихъ громадныя серебристыя крылья отливали аметистомъ, а по краямъ имѣли лиловатый оттѣнокъ. У птицъ были большія головы и очень короткіе, изящные клювы, красные, какъ губы. Выраженіе ихъ глазъ походило на человѣческое. Одна изъ птицъ подняла голову и издала нѣсколько членораздѣльныхъ звуковъ. Таргъ съ тревогой дотронулся до руки Арвы:

— Ты поняла? — спросилъ онъ. Земля колеблется…

Въ теченіе послѣднихъ долгихъ лѣтъ ни одинъ оазисъ не погибъ отъ землетрясенія, и амплитуда сейсмическихъ записей сильно уменьшилась послѣ зловѣщей эпохи, когда землетрясенія разрушили мощь человѣчества. Тѣмъ не менѣе Арва понимала и раздѣляла тревогу брата.

Ей пришла въ голову странная мысль:

— Кто знаетъ, — привнесла она, — можетъ быть землетрясенія, причинившія столько зла нашимъ братьямъ, станутъ теперь благодѣтельными для насъ?

— Какимъ это образомъ? — спросилъ Таргъ съ снисходительной улыбкой.

— Они заставятъ воду вновь появиться на земной поверхности.

Таргъ самъ часто мечталъ объ этомъ, но боялся кому нибудь признаться: такая мысль могла бы показаться нелѣпой и почти богохульной его собратьямъ, трепетавшимъ передъ всякими космическими пертурбаціями.

— Ты тоже объ этомъ думалъ! — возбужденно закричала Арва. Никому не говори объ этомъ!.. Ты оскорбишь ихъ до глубины души!

— Я могъ признаться въ этомъ только тебѣ одной.

Со всѣхъ сторонъ появились стаи бѣлыхъ птицъ. Тѣ три первыхъ, которыя находились около Арвы и Тарга, были въ большомъ волненіи. Молодой человѣкъ разговаривалъ съ ними, употребляя особенный способъ выраженій. По мѣрѣ развитія интеллекта, птицы начали усваивать начатки рѣчи: ихъ языкъ заключалъ лишь рядъ конкретныхъ терминовъ и фразы-образы.

Сознаніе будущаго оставалось у нихъ очень смутнымъ; ихъ предвидѣніе — чисто инстинктивнымъ. Съ тѣхъ поръ, какъ человѣкъ пересталъ употреблять ихъ въ пищу, онѣ жили въ полномъ счастіи, не сознавая неизбѣжности смерти и особенно — гибели всего ихъ рода.

Въ оазисѣ воспитывалось около 1.200 птицъ. Ихъ присутствіе было очень пріятно и полезно для людей. Человѣкъ не могъ вернуть себѣ инстинкта, утраченнаго въ эпоху господства, а условія момента ставили его лицомъ къ лицу съ явленіями, которыя предчувствовали лишь птицы и которыя совершенно не воздѣйствовали даже на очень точные приборы человѣка, перешедшіе къ нему отъ предковъ.

Если бы не было птицъ, этихъ послѣднихъ представителей царства животныхъ, сердцами людей овладѣло бы горькое отчаяніе.

— Гибель настанетъ не сразу! — пробормоталъ Таргъ.

Глухой шумъ послышался въ оазисѣ. Около деревень и нивъ стали появляться люди. Къ «Большому Планетэру» подошелъ коренастый человѣкъ; его массивная голова, казалось, лежитъ прямо на плечахъ. На лицѣ, цвѣта іода, виднѣлись жалкіе, подслѣповатые глаза; короткія руки дѣлались къ концу плоскими и прямоугольнымъ

— Мы увидимъ конецъ свѣта! — проворчалъ онъ. — Мы будемъ послѣднимъ человѣческимъ поколѣніемъ.

Сзади него послышался замогильный смѣхъ. Показался столѣтній Данъ со своимъ правнукомъ и женщиной, которая имѣла бронзоваго цвѣта волосы и продолговатые глаза. Она шла съ легкостью птицы.

— Нѣтъ, мы не увидимъ конца міра, — заявила она. — Гибель человѣческаго рода будетъ медленной… Вода все будетъ убывать, и наконецъ останется лишь одинъ колодезь и нѣсколько семей кругомъ него. Это будетъ ужасно!

— Мы увидимъ конецъ свѣта! настаивалъ коренастый человѣкъ.

— Тѣмъ лучше, сказалъ правнукъ Дана. Пусть хоть сегодня земля поглотитъ послѣдніе источники!..

На его очень худомъ лицѣ лежало выраженіе безграничной печали; онъ самъ удивлялся, почему онъ еще не прекратилъ своего существованія.

— Кто знаетъ, можетъ быть еще есть надежда! прошамкалъ старикъ!

Сердце Тарга забилось; онъ обернулъ на Дана свои глаза, горѣвшіе огнемъ юности и воскликнулъ:

— О, отецъ!

Но лицо старика стало уже неподвижнымъ. Энъ погрузился въ свои молчаливыя грезы и: талъ походить на кусокъ базальта. И Таргъ не высказалъ своей мысли.

Толпа, находившаяся на границѣ оазиса и пустыни, все увеличивалась. Нѣсколько аэроплановъ поднялось на воздухъ. Въ эту эпоху человѣку не надо было работать: ему оставалось лишь ожидать времени жатвы. Больше не существовало ни насѣкомыхъ, ни микробовъ. Люди, густо населявшіе тѣсныя пространства, внѣ которыхъ не могло существовать никакой органической жизни, вели успѣшную борьбу съ паразитами и одержали побѣду. Даже микроскопическіе организмы не могли сохраниться, такъ какъ они были лишены пространства, возможности безконечно перемѣщаться и видоизмѣняться и тѣхъ благопріятныхъ непредвидѣнностей и случайностей, которыя всегда являются лишь при наличности обширныхъ аггломерацій.

Люди, кромѣ того, могли по усмотрѣнію распредѣлять воду и, такимъ образомъ, обладали непобѣдимой силой при борьбѣ съ животными, которыхъ они хотѣли уничтожить. Отсутствіе домашнихъ и дикихъ животныхъ, вѣчныхъ носителей эпидемій, еще болѣе приблизило часъ торжества человѣка. Человѣкъ, птицы и растенія навсегда избавились отъ инфекціонныхъ заболѣваній.

Однако это не удлинило ихъ жизни: много полезныхъ микробовъ исчезло вмѣстѣ съ другими, развились недуги, свойственныя человѣческому существу, появились новыя болѣзни, происхожденіе которыхъ можно было приписать «минеральнымъ микробамъ». Затѣмъ внутри своего организма человѣкъ нашелъ враговъ, аналогичныхъ тѣмъ, которые угрожали ему снаружи. Хотя бракъ былъ привиллегіей только наиболѣе сильныхъ, человѣкъ все-таки рѣдко доживалъ до пожилыхъ лѣтъ.

Вокругъ «Большого Планетэра» скоро собралось нѣсколько сотенъ человѣкъ, но въ толпѣ не замѣчалось большого волненія. Несчастія, которыя пришлось претерпѣть нѣсколькимъ поколѣніямъ подрядъ, истощили у людей чувства ужаса и горя, которыя всегда идутъ на ряду съ сильными радостями и пылкими надеждами. У «Послѣднихъ Людей» была ослабленная чувствительность и почти отсутствовало воображеніе.

Но толпа все-таки нѣсколько безпокоилась; нѣсколько лицъ были искажены испугомъ; всѣ заволновались еще больше, когда одинъ сорокалѣтній человѣкъ спрыгнулъ съ «движущейся машины» и крикнулъ:

— Сейсмографы еще не показываютъ ничего… Землетрясеніе будетъ слабымъ.

— О чемъ намъ безпокоиться? — не воскликнула женщина съ продолговатыми глазами. Что мы можемъ предвидѣть и что мы въ силахъ сдѣлать? Все идетъ по извѣчно намѣченному пути. Мы во власти невѣдомаго. Безконечно глупо разузнавать о гибели, которой нельзя избѣжать!

— Нѣтъ, Эле, — отвѣчалъ мужчина, — это вовсе не глупо. Таково требованіе жизни. Если у людей хватитъ силъ безпокоиться, ихъ существованіе будетъ пріятнымъ въ теченіе еще долгаго времени. Въ противномъ случаѣ, они будутъ мертвецами съ перваго дня рожденія.

— Пусть такъ и будетъ, — быстро произнесъ правнукъ Дана. Лучше смерть, чѣмъ наши жалкія радости и немощныя печали.

Пожилой человѣкъ опустилъ голову. У него въ сердцѣ, какъ у Тарга съ сестрой, все еще жила вѣра въ будущее, а его широкая грудь была еще крѣпка. Его ясный взоръ встрѣтился съ пылающими глазами Арвы, и онъ вздохнулъ съ нѣкоторымъ волненіемъ.

Тѣмъ временемъ и на остальныхъ секторахъ оазиса собрались группы людей. Благодаря слушательнымъ аппаратамъ («ондиферамъ»), расположеннымъ черезъ каждые 1000 метровъ, эти кучки людей могли свободно сообщаться другъ съ другомъ.

По желанію можно было слушать гулъ лишь одного округа или же сразу всего населенія. Аппаратъ точно заключалъ въ себѣ душу толпы и поэтому производилъ сильное впечатлѣніе на слушавшихъ.

Въ толпѣ поднялось настоящее волненіе, когда на слушательномъ аппаратѣ «Большого Планетэра» зазвучала вѣсть, прилетѣвшая изъ оазиса «Красныя Земли» и быстро распространившаяся съ одного «ондифера» на другой. Извѣстіе гласило, что тамъ, далеко, не только птицы, но и сейсмографы указывали на подземные толчки. Это подтвержденіе наступающей гибели заставило толпу тѣснѣе сжать свои ряды.

— Мано (тотъ самый сорокалѣтній мужчина, который говорилъ о сейсмографѣ) взобрался на платформу. Таргъ и Арва стояли блѣдные. Дѣвушка немного дрожала. Мано пробормоталъ:

— Оазисовь немного и они занимаютъ небольшое пространство. Это должно насъ успокаивать. Очень мало вѣроятности, что они окажутся какъ разъ въ опасной зонѣ.

— Да, — подтвердилъ Таргъ, — тѣмъ болѣе, что нѣкогда они спаслись именно благодаря своему мѣстоположенію.

Правнукъ Дана услышалъ этотъ разговоръ и разсмѣялся своимъ зловѣщимъ смѣхомъ:

— А развѣ зоны землетрясеній не мѣняются періодически? Да и кромѣ того: достаточно небольшого, но вѣрнаго толчка, чтобы осушить наши источники.

Послѣ этихъ словъ, полныхъ мрачной ироніи, онъ удалился. Таргъ, Арва и Мано трепетали. Одно мгновеніе они молчали, потомъ Мано сказалъ:

— Зоны мѣняются черезъ очень большіе промежутки времени. Въ теченіе двухъ столѣтій по пустынѣ прошло нѣсколько землетрясеній. Они ничѣмъ не отразились на нашихъ источникахъ. Только оазисы «Красныхъ Земель», «Западный» и оазисъ «Опустошенія» находятся въ сосѣдствѣ съ опасной областью…

Онъ глядѣлъ на Арву съ нѣжностью и восхищеніемъ: цвѣтокъ любви распускалъ свои лепестки. Уже три года онъ былъ вдовцомъ, и одиночество тяготило его. Онъ безропотно покорялся своей участи, хотя нѣжность и энергія толкали его на бунтъ. Законы со строгостью опредѣляли число браковъ и рожденій.

Нѣсколько недѣль тому назадъ, Совѣтъ Пятнадцати вписалъ наконецъ Мано въ разрядъ тѣхъ, кто можетъ завести вторую семью: эта милость объяснялась здоровьемъ его дѣтей. Образъ Арвы жилъ въ душѣ Мано, окруженный сіяніемъ.

— Замѣнимъ наше безпокойство надеждой — сказалъ онъ. Вѣдь даже въ чудесную эпоху Воды смерть отдѣльнаго индивидуума была для него концомъ міра. Тѣ, кто сейчасъ населяютъ землю, подвергаются, каждый въ отдѣльности, меньшему риску, чѣмъ наши предки передъ эрой радіоактивности.

Онъ говорилъ нервно. Онъ постоянно отгонялъ прочь мрачную покорность судьбѣ, которая угнетала его соплеменниковъ. Слишкомъ сильная наслѣдственность, конечно, не позволяла ему надолго избавляться отъ такого состоянія. Но во всякомъ случаѣ, онъ больше другихъ зналъ радость жить скоропреходящимъ мгновеніемъ.

Арва слушала его съ благожелательствомъ, но Таргъ не могъ согласиться съ тѣмъ, что можно не обращать вниманія на будущность человѣческаго рода. Если бы имъ, какъ Мано, внезапно овладѣлъ приступъ страсти, онъ бы примѣшалъ къ ней великую грезу о Безконечности, которая нѣкогда увлекала его предковъ.

— Я не могу не интересоваться упадкомъ человѣчества.

Указывая рукой на безграничную пустыню, онъ добавилъ:

— Какимъ прекраснымъ было бы наше существованіе, если бы мы владѣли этими ужасными пустынями! Подумайте только, когда-то онѣ были покрыты морями, озерами, рѣками… безчисленными растеніями, а до періода радіоактивности — дѣвственными лѣсами! Слышите Мано: дѣвственными лѣсами!.. А теперь это наше «родовое» владѣніе влачитъ жалкое существованіе!..

Мано слегка пожалъ плечами:

— Объ этомъ не слѣдуетъ думать: вѣдь земля внѣ оазисовъ также недоступна для насъ, какъ поверхность Юпитера и Сатурна.

Гулъ голосовъ прервалъ ихъ разговоръ. Головы всѣхъ поднялись и внимательно слѣдили за новой стаей подлетавшихъ птицъ. Птицы сообщили, что тамъ, среди скалъ, молодая дѣвушка потеряла сознаніе и сдѣлалась жертвой «ферромагнитовъ». Два аэроплана взвились надъ пустыней; толпа погрузилась въ размышленіе объ этихъ странныхъ магнитныхъ существахъ, которыя размножались на землѣ по мѣрѣ гибели человѣчества.

Прошло нѣсколько долгихъ мгновеній. Аэропланы появились вновь. Одинъ изъ нихъ привезъ неподвижное тѣло дѣвушки, въ которой сразу узнали Эльму Номодъ. Это было странное созданіе. Она была сиротой, и ее не любили за ея бродяжническіе инстинкты, которые своей дикостью сбивали съ толку ея соплеменниковъ. Нѣсколько дней назадъ она убѣжала въ пустыню. Ничто не могло удержать ее…

Тѣло дѣвушки положили на платформу Планетэра; лицо, полузакрытое черными волосами, казалось сине-багровымъ и было покрыто пурпурными точками.

— Она умерла! — объявилъ Мано. — «Они» выпили изъ нея жизнь.

— Бѣдная Эльма! — воскликнулъ Таргъ.

Онъ поглядѣлъ на дѣвушку съ жалостью, а толпа, несмотря на всю свою забитость, съ ненавистью повторяла имя «ферромагнитовъ».

Но тутъ вниманіе было отвлечено резонаторами, которые начали произносить потрясающую новость:

— «Сейсмографы отмѣчаютъ сильный толчекъ въ зонѣ «Красныхъ Земель!..»

— А! А! — жалобно закричалъ приземистый человѣкъ.

Даже эхо не повторило этого крика. Всѣ лица обратились къ «Большому Планетэру». Толпа ждала съ дрожью нетерпѣнія, что будетъ дальше.

— Ничего! — закричалъ Мано послѣ двухъ минутъ ожиданія. — Если бы «Красныя Земли» подверглись землетрясенію, мы бы уже знали объ этомъ…

Пронзительный призывъ прервалъ его слова. Слушательный аппаратъ Большого Планетэра прокричалъ:

— «Страшный толчекъ… Весь оазисъ поднимается кверху… Ката…»

Потомъ какой-то неясный шумъ… глухой ударъ… тишина…

Всѣ, какъ загипнотизированные, ждали цѣлую минуту. Затѣмъ толпа тяжело вздохнула. Нѣкоторыми овладѣло сильное возбужденіе.

— Произошло великое несчастье, — заявилъ старый Данъ.

Никто не сомнѣвался въ этомъ, Красныя Земли имѣли десять планетэровъ, направленныхъ въ разныя стороны и обладавшихъ большой силой воспріимчивости. Разъ всѣ десять замолчали, это значило, что всѣ они изломаны или что ужасъ обитателей былъ безграниченъ.

Таргъ переставилъ регуляторъ и отправилъ въ сторону Красныхъ Земель продолжительный призывъ. Никакого отвѣта. Подавляющій ужасъ овладѣлъ сердцами. Это не былъ пламенный трепетъ людей былыхъ временъ, это была усталая, тупая, разрушающая душу подавленность.

Тѣсныя узы связывали Красныя Земли съ оазисомъ Верхнихъ Источниковъ. Въ теченіе пяти тысячъ лѣтъ оба оазиса поддерживали постоянныя сношенія другъ съ другомъ, какъ при содѣйствіи резонаторовъ, такъ и при помощи частыхъ посѣщеній на аэропланахъ и движущихся машинахъ. Тридцать станцій съ планетэрами отмѣчали путь, длиной въ 1700 километровъ который пролегалъ между обоими племенами.

— Надо подождать! — заявилъ Таргъ, наклонившись надъ платформой. Если нашимъ друзьямъ мѣшаетъ отвѣчать ужасъ, то конечно они скоро овладѣютъ собой.

Никто не вѣрилъ, чтобы жители Красныхъ Земель были способны на такой сильный испугъ. Они были еще менѣе возбудимы, чѣмъ обитатели Верхнихъ Источниковъ: они легко поддавались грусти, но отнюдь не ужасу.

Таргъ прочелъ недовѣріе на лицахъ и продолжалъ:

— Если ихъ аппараты поломаны, они могутъ менѣе чѣмъ черезъ четверть часа достигнуть ближайшей станціи…

— Если только ихъ аэропланы не испорчены, добавила Эле. — Что касается движущихся машинъ то невѣроятно, чтобы онѣ могли скоро перебраться черезъ поломанныя загражденія.

Тѣмъ временемъ все населеніе оазиса направилось къ южной своей части. Въ теченіе нѣсколькихъ минутъ аэропланы и движущіяся машины привезли тысячи женщинъ и мужчинъ къ Большому Планетэру. Шумъ толпы напоминалъ чьи-то глубокіе вздохи, прерываемые молчаніемъ. На платформѣ собрались члены Совѣта Пятнадцати; они были законодателями и судьями. Выдѣлялись треугольная физіономія и жесткіе бѣлые волосы старой Бамаръ и выпуклый черепъ ея мужа Омала, который несмотря на свои семьдесятъ лѣтъ не имѣлъ ни одного сѣдого волоса въ рыжей бородѣ. Члены Совѣта были некрасивыми, но почтенными людьми; ихъ авторитетъ былъ великъ, потому что они имѣли безупречное потомство.

Бамаръ, убѣдившись, что Планетэръ правильно урегулированъ, послала нѣсколько волнъ. Пріемникъ не издалъ никакого звука, и лицо старухи опечалилось еще больше.

— Оазисъ Опустошенія пока еще цѣлъ… — пробормоталъ Омалъ, и сейсмографы не отмѣчаютъ подземныхъ толчковъ въ другихъ зонахъ населенныхъ людьми.

Внезапно послышался призывный шумъ. Загипнотизирова.нная толпа подняла головы, аппаратъ Большого Платенэра произнесъ:

— «Говоримъ съ ближайшей станціи Красныхъ Земель. Два мощныхъ толчка опрокинули оазисъ. Число убитыхъ и раненыхъ громадно. Жатва уничтожена. Повидимому наши источники въ опасности. Аэропланы летятъ по направленію къ Верхнимъ Источникамъ…»

Красныя Земли превратились въ кучу мусора. Люди, аэропланы и движущія машины должны были перебираться черезъ развалины.

Вялыми душами людей внезапно овладѣло возбужденіе, котораго они не испытывали уже нѣсколько столѣтій. Состраданіе, страхъ и безпокойство омолодили людей Послѣдняго Вѣка.

Совѣтъ Пятнадцати началъ совѣщаться, а взволнованный Таргъ сталъ отвѣчать жителямъ Красныхъ Земель и сообщилъ о скоромъ отъѣздѣ делегаціи, направляющейся къ нимъ.

Въ эти трагическіе дни три оазиса — Верхніе Источники, Красныя Земли и оазисъ Опустошенія — братски оказывали другъ другу помощь. Омалъ, въ совершенствѣ знавшій всѣ традиціи, заявилъ:

— У насъ имѣется пищи на пять лѣтъ. Красныя Земли могутъ потребовать отъ насъ четверть этого количества. Мы должны также дать пріютъ двумъ тысячамъ бѣглецовъ, если только это неизбѣжно. Имъ будутъ предоставлены лишь небольшія ежедневныя порціи, и имъ будетъ воспрещено размножаться. Мы сами тоже должны будемъ ограничить наши семьи, такъ какъ надо будетъ, до истеченія пятнадцати лѣтъ, вернуть численность населенія къ обычной цифрѣ…

Совѣтъ одобрилъ это заявленіе, основанное на законахъ, и Бамаръ прокричала толпѣ:

— Совѣтъ укажетъ тѣхъ, кто полетитъ къ Краснымъ Землямъ. Ихъ будетъ только девять человѣкъ. Остальные отправятся только тогда, когда мы узнаемъ, въ чемъ нуждаются наши братья.

— Я прошу, чтобы меня послали, — попросилъ Таргъ.

— И я тоже! — быстро добавила Арва.

Глаза Мано блеснули.

— Если Совѣту угодно, я бы тоже хотѣлъ быть въ числѣ делегаціи.

Омалъ посмотрѣлъ на нихъ сочувственно. Когда-то онъ самъ испытывалъ эти внезапныя приливы энергіи, столь рѣдкіе среди Послѣднихъ Людей.

Вся толпа, кромѣ хрупкаго юноши Ама, безучастно ожидала рѣшенія Совѣта. Населеніе, привыкшее къ монотонному существованію, нарушаемому лишь метеорами, потеряло всякую иниціативу и подчинялось порядку, установленному уже цѣлыя тысячелѣтія. Люди были терпѣливы, покорны, обладали большимъ, но чисто пассивнымъ мужествомъ; ничто не пробуждало въ нихъ интереса къ приключеніямъ и подвигамъ. Безграничныя пустыни, окружавшія ихъ, были враждебны человѣку и подавляли мысль и активность населенія оазиса.

— Къ отъѣзду Тарга, Арвы и Мано нѣтъ никакихъ препятствій, — сказала старая Бамаръ. Но для Ама путь слишкомъ дологъ. Совѣтъ вынесетъ свое рѣшеніе.

Пока Совѣтъ совѣщался, Таргъ созерцалъ зловѣщую пустыню. Онъ испытывалъ острую боль. Бѣдствіе, обрушившееся на Красныя Земли отозвалось на немъ сильнѣе, чѣмъ на другихъ. Всѣ другіе надѣялись лишь на замедленіе конечной гибели земли, а онъ грезилъ о счастливыхъ для людей переворотахъ. Происшедшее не подтверждало его надеждъ.

Тѣмъ не менѣе, при видѣ тяжелыхъ гранитныхъ пространствъ и ужасныхъ горъ, возвышавшихся на Западѣ, имъ овладѣвала жажда приключеній. Его душа стремилась къ Краснымъ Землямъ не ради какой-либо опредѣленной цѣли, — ее просто влекло все далекое, безграничное и феерическое, что нѣкогда руководило человѣкомъ въ его поискахъ всѣхъ невѣдомыхъ границъ земной поверхности.

II. Къ Краснымъ Землямъ.

Девять аэроплановъ летѣли къ Краснымъ Землямъ. Они все время слѣдовали около тѣхъ двухъ дорогъ, по которымъ уже нѣсколько столѣтій ходили движущіяся машины. Предки соорудили большія убѣжища изъ цѣльнаго желѣза, съ резонаторами, и, кромѣ того, многочисленныя станціи, менѣе оборудованныя. Обѣ дороги содержались въ большой исправности. Движущіяся машины, колеса которыхъ были защищены очень эластической минеральной тканью, ходили по нимъ очень рѣдко. Кромѣ того, обитатели обоихъ оазисовъ еще умѣли пользоваться той громадной движущей энергіей, которую скопили предки. Въ виду всего этого дороги почти не приходилось чинить. Ферромагниты рѣдко появлялись на нихъ и причиняли лишь незначительныя поврежденія. Пѣшеходъ могъ идти по нимъ цѣлый день, почти безъ всякаго для себя вреда. Однако было неблагоразумно дѣлать продолжительныя стоянки и особенно засыпать. Человѣкъ рисковалъ, подобно Эльмѣ, потерять всѣ красные шарики крови и умереть отъ анеміи.

Девять посланцевъ были въ полной безопасности. Каждый летѣлъ на легкомъ аэропланѣ, который, въ крайнемъ случаѣ, могъ нести четырехъ человѣкъ. Экспедиція не прервалась бы, если бы даже испортилось днѣ трети аппаратовъ.

Аэропланы обладали безупречной эластичностью, могли выносить самые сильные толчки и бороться съ ураганами.

Мано летѣлъ впереди. Таргъ и Арва летѣли почти рядомъ. Возбужденіе молодого человѣка все возрастало. Ему вспомнилась исторія великихъ катастрофъ, старательно передаваемая изъ поколѣнія въ поколѣніе.

Въ теченіе пяти послѣднихъ столѣтій на земной поверхности были заселены людьми лишь жалкіе оазисы. Еще задолго до эпохи катастрофъ были замѣтны признаки надвигающейся гибели.

Въ очень отдаленную эпоху, въ первые вѣка радіоактивной эры, начали замѣчать уменьшеніе воды на планетѣ. Многіе ученые предсказывали, что человѣчество погибнетъ отъ засухи.

Но развѣ могли произвести впечатлѣніе эти предсказанія въ то время, когда ледники покрывали горы, безчисленныя рѣки орошали поля, безграничные моря окружали континенты. Однако вода дѣйствительно исчезала, медленно поглощаясь землей и испаряясь въ воздухѣ. Въ верхнихъ слояхъ атмосферы водяные пары подъ дѣйствіемъ ультра-фіолетовыхъ лучей разлагались на кислородъ и водородъ. Водородъ исчезалъ въ междупланетномъ пространствѣ.

Затѣмъ начались страшныя катастрофы. Поверхность земли начала претерпѣвать необыкновенныя превращенія. Иногда въ одинъ день землетрясеніе уничтожало десять, двадцать городовъ и сотни деревень и на ихъ мѣстѣ воздвигало новыя цѣпи горъ, которыя въ два раза превосходили прежнія массивы Альпъ, Андъ и Гималаевъ. Вода убывала съ каждымъ вѣкомъ. Грандіозные феномены становились все болѣе ужасными. На поверхности солнца произошли какія-то видоизмѣненія, которыя отозвались и на нашей бѣдной планетѣ (сущность этого вліянія не удалось точно выяснить). Начался длинный рядъ печальныхъ катастрофъ. Въ результатѣ на землѣ появились горы высотой въ 25 и 35 тысячъ метровъ, и на ряду съ этимъ исчезли громадныя количества воды.

Говорятъ, что передъ этими космическими революціями, численность народонаселенія земного шара достигала двадцати трехъ милліардовъ. Эта масса людей обладала безграничнымъ запасомъ энергіи. Люди извлекали ее изъ прото-атомовъ (какъ иногда дѣлаемъ это еще и мы, хотя очень несовершеннымъ образомъ) и очень мало безпокоились исчезновеніемъ воды, такъ какъ методы сельско-хозяйственной культуры и способы питанія были весьма усовершенствованы. Люди даже хвастали, что въ ближайшемъ будущемъ они станутъ питаться органическими продуктами, приготовленными химиками. Нѣсколько разъ эта давняя греза казалась уже осуществленной. Но всякій разъ странныя заболѣванія или быстрое вырожденіе постигало группы населенія, подвергавшіяся этимъ опытамъ. Пришлось возвратиться къ пищѣ, которой питались отдаленные предки. Конечно эта пища была нѣсколько иной, отчасти вслѣдствіе иныхъ системъ агрикультуры, отчасти подъ вліяніемъ нѣкоторыхъ научныхъ манипуляцій. Было достаточно небольшихъ порцій, чтобы поддерживать человѣческій организмъ. Органы пищеваренія за сотни вѣковъ сдѣлались значительно меньше, въ то время какъ органы дыханія въ связи съ разрѣженіемъ атмосферы замѣтно увеличились.

Послѣднія дикія животныя исчезли. Животныя, употребляемыя въ пищу, превратились (по сравненію съ своими предками) въ настоящихъ зоофитовъ (животныя-растенія). Они имѣли отвратительную яйцевидную форму, члены тѣла походили на обрубки, челюсти, вслѣдствіе искуственнаго питанія, атрофировались. Только нѣкоторыя породы птицъ избѣгли вырожденія и достигли поразительнаго умственнаго развитія.

Ихъ нѣжность, красота и обаятельность увеличивались съ каждымъ годомъ. Благодаря инстинкту, болѣе тонкому, чѣмъ у людей, птицы стали оказывать человѣку услуги, высоко цѣнимыя въ лабораторіяхъ.

Люди этой великой эпохи познали безпокойное существованіе. Могущественная и таинственная поэзія земли исчезала, не стало первобытной жизни, исчезли безконечныя и почти свободныя пространства — лѣса, степи, пустоши, болота и залежи, которые существовали въ періодъ радіоактивности. Самоубійство стало самымъ страшнымъ заболѣваніемъ человѣчества.

Въ пятнадцать тысячелѣтій населеніе земли уменьшилось съ двадцати трехъ до четырехъ милліардовъ душъ. Моря, поглощенныя пучинами, занимали теперь лишь четверть суши. Большія рѣки и озера исчезли. Безграничныя, мрачныя горы все разростались. Планета снова стала превращаться въ первобытное состояніе, но теперь она была — безплодной!

Однако человѣкъ страстно боролся. Онъ льстилъ себя надеждой, что если онъ не сможетъ жить безъ воды, онъ станетъ изготовлять ее для домашнихъ и сельско-хозяйственныхъ надобностей химическимъ путемъ. Однако необходимыхъ для этого элементовъ становилось все меньше, или же они находились на такой глубинѣ, которая дѣлала ихъ добываніе совершенно невозможнымъ. Пришлось выискивать мѣры къ сохраненію имѣющейся влаги, прибѣгнуть къ инженернымъ работамъ, которыя бы воспрепятствовали исчезновенію воды и помогли извлечь изъ нея максимумъ пользы.

Домашнія животныя не смогли приспособиться къ измѣнившимся жизненнымъ условіямъ и погибли. Попытки создать нѣсколько болѣе дикихъ породъ оказались безрезультатными: деградація, длившаяся двѣсти тысячелѣтій, свела на нѣтъ способность организма къ развитію. Только птицы и растенія составляли исключеніе. Нѣкоторыя изъ нихъ приняли первобытную форму, другія приспособились къ новой средѣ. Нѣкоторыя породы птицъ вновь стали дикими и стали строить свои гнѣзда на такой высотѣ, гдѣ человѣкъ не могъ ихъ преслѣдовать — тѣмъ болѣе, что разрѣженіе воздуха (правда очень незначительное) сопровождало исчезновеніе воды. Эти птицы стали хищными и научились прибѣгать къ утонченнымъ хитростямъ — поэтому человѣкъ не могъ помѣшать ихъ разможенію. Тѣ птицы, которыя жили среди нашихъ предковъ, сперва подверглись жестокой участи — ихъ хотѣли унизить до положенія животныхъ, употребляемыхъ въ пищу. Но онѣ были на очень высокой ступени развитія и энергично боролись противъ этого. Происходили отвратительныя сцены, напоминавшіе первобытныя времена, когда человѣкъ пожиралъ человѣка и цѣлыя племена обращались въ рабство. Ужасъ овладѣлъ сердцами. Мало по малу перестали чинить насиліе надъ существами, населяющими планету, и употреблять ихъ въ пищу.

Космическія явленія продолжали видоизмѣнять землю и губить города. Черезъ тридцать тысячъ лѣтъ борьбы наши предки поняли что минераллы, цѣлые милліоны лѣтъ находившіеся подъ властью животныхъ и растеній, начинаютъ брать верхъ и, наконецъ, отмстятъ за себя. Наступилъ періодъ отчаянья, во время котораго населеніе уменьшилось до 300 милліоновъ человѣкъ, а площадь морей стала равняться одной десятой земной поверхности. Три или четыре тысячи лѣтъ покоя снова вдохнули въ сердца людей нѣкоторый оптимизмъ. Человѣчество предприняло замѣчательныя мѣры къ самосохраненію. Война съ птицами прекратилась. Рѣшено было помѣстить ихъ въ условія, которыя не дали бы имъ возможности размножаться. Птицы стали оказывать цѣнныя услуги людямъ.

Спустя нѣкоторое время катастрофы снова возобновились. Цѣлыхъ тридцать тысячъ лѣтъ длились геологическіе перевороты. Человѣчество оказалось разсѣяннымъ по оазисамъ, разбросаннымъ по землѣ, которая стала пустынной и страшной, какъ въ первые вѣка. За предѣлами оазиса нельзя было достать воды, необходимой для подержанія жизни.

Послѣ этого наступило относительное затишье, хотя вода нашихъ колодцевъ, прорытыхъ до безонной глубины, ушла еще глубже, хотя населеніе равняется всего одной трети того, что было недавно, и два оазиса пришлось вовсе покинуть, — человѣчество еще держится. Конечно, оно можетъ продержаться еще пятьдесятъ или сто тысячелѣтій. Человѣкъ оазисовъ можетъ использовать только небольшую часть той энергіи, которой владѣлъ родъ людской въ эпоху своего расцвѣта. Аппараты для сообщенія и работы стали менѣе сложными. Уже много тысячелѣтій люди перестали пользоваться «спиралоидами», которые переносили нашихъ предковъ черезъ пространство со скоростью, въ десять разъ превышающую скорость нашихъ аэроплановъ.

Человѣкъ находится въ состояніи печальной и пассивной покорности своей судьбѣ. Творческая мысль исчезла. Она появляется только у очень немногихъ индивидуумовъ. Путемъ подбора человѣческая раса пріобрѣла духъ автоматическаго (и потому безукоризненнаго) подчиненія законамъ, которые отнынѣ остаются неизмѣнными. Страсть стала рѣдкостью; преступленія исчезли вовсе. Зародилось что-то въ родѣ религіи, но безъ обрядности и культа: страхъ и уваженіе къ минераламъ. Послѣдніе люди приписываютъ своей планетѣ неумолимую, медленно дѣйствующую волю. Сперва планета относилась дружелюбно къ царству людей и дала имъ большую власть. Въ тотъ таинственный часъ, когда она осудила ихъ на гибель, она начала покровительствовать новымъ элементамъ.

Въ настоящее время ея непонятная энергія благопріятствуетъ царству ферромагнитовъ. Нельзя сказать, чтобы послѣдніе сыграли роль въ нашемъ пораженіи; самое большее, если они помогли уничтоженію (посуществу — фатальному) дикихъ птицъ. Эти новыя магнитныя существа, появившіяся уже въ отдаленную эпоху, очень мало эволюціонировали. Ихъ движенія отличаются поразительной медлительностью: даже самыя подвижныя изъ нихъ не могутъ пробѣжать болѣе двухъ метровъ въ часъ. Желѣзныя, покрытыя висмутомъ загражденія оазисовъ являются для нихъ непреодолимымъ препятствіемъ. Чтобы насъ немедленно погубить, имъ придется сдѣлать эволюціонный скачекъ, который совсѣмъ не вяжется съ ихъ предыдущимъ развитіемъ.

Существованіе царства ферромагнитовъ начали замѣчать на склонѣ радіоактивной эпохи. На предметахъ, сдѣланныхъ изъ желѣза и изъ сплавовъ съ желѣзомъ, вдругъ появились странныя лиловыя пятна. Эти пятна поражали лишь продукты индустріи, прошедшіе нѣсколько стадій обработки; ихъ никогда не видали на самородномъ желѣзѣ. Такимъ образомъ царству ферромагнитовъ оказала содѣйствіе человѣческая среда. Это открытіе много занимало нашихъ предковъ. Можетъ быть теперь мы находимся въ аналогичномъ положеніи: царство минераловъ приходитъ въ упадокъ и позволяетъ развиться жизни протоплазмической.

Какъ бы тамъ ни было, но человѣчество рано замѣтило существованіе ферромагнитовъ. Когда ученые описали ихъ, не стало сомнѣнія, что это существа органическаго міра. Ихъ составъ очень простъ — они цѣликомъ состоятъ изъ желѣза. Иногда къ желѣзу примѣшиваются и другіе элементы, но въ такомъ незначительномъ количествѣ, которое не оказываетъ никакого вліянія на развитіе ферромагнитовъ. Они очень быстро освобождаются отъ этихъ примѣсей, если только не слишкомъ истощены и не поражены какой-нибудь таинственной болѣзнью. Структура желѣза въ «живомъ» видѣ очень разнообразна — оно бываетъ волокнистымъ, зернистымъ, мягкимъ, твердымъ и т. д. Въ цѣломъ — ферромагниты пластичны и не содержатъ никакихъ жидкостей въ своемъ организмѣ. Особенно характерны для новыхъ организмовъ крайняя сложность и неустойчивость ихъ магнитнаго состоянія. Эта сложность и неустойчивость таковы, что даже упрямые изслѣдователи должны были отказаться итъ мысли вывести хотя бы приблизительные, если не законы, то хотя бы правила, которымъ подчинены ферромагниты. Вѣроятно, именно эти особенности даютъ силу царству ферромагнитовъ. Когда въ этомъ новомъ органическомъ мірѣ появится и болѣе высокая степень сознанія, это отразится болѣе всего именно на указанныхъ особенностяхъ и можетъ быть сдѣлаетъ ихъ понятными. Пока что, если эти существа и обладаютъ сознаніемъ, то лишь въ весьма элементарной формѣ. Они находятся сейчасъ въ томъ періодѣ развитія, когда на первомъ планѣ стоитъ размноженіе. Тѣмъ не менѣе, они уже пережили нѣсколько очень существенныхъ трансформацій. Писатели періода радіоактивности описывали каждаго ферромагнита, состоящимъ изъ трехъ группъ, каждая изъ которыхъ имѣла тенденцію принять спиральную форму. Въ это время они не могли пробѣгать болѣе пяти — шести сантиметровъ въ сутки. Если разрушали эту аггломерацію — она возстанавливалась черезъ нѣсколько недѣль. Въ настоящее время, какъ было указано, ферромагниты уже могутъ проходить два метра въ часъ. Мало того, теперешнія аггломераціи заключаютъ въ себѣ три, пять, семь и даже девять группъ, формы которыхъ очень разнообразны. Группа состоитъ изъ значительнаго числа атомовъ и не можетъ существовать изолировано — она должна быть связана съ двумя, четырьмя, шестью или восьмью другими группами. Серія группъ очевидно (неизвѣстно какимъ именно образомъ) пріобрѣтаетъ какую-то особую силу. Ферромагниты, состоящія изъ семи и болѣе группъ, гибнутъ при уничтоженіи хотя бы одной группы.

Зато тройныя аггломераціи могутъ возстановить себя при помощи одной группы, а пятерныя — при помощи трехъ. Способъ возстановленія ферромагнитовъ для человѣка остается той же неразрѣшимой загадкой, какъ и размноженіе этихъ существъ: извѣстно только, что оно совершается на разстояніи. Когда рождается ферромагнитъ, около него всегда оказывается нѣсколько другихъ существъ. Ростъ индивидуума длится, въ зависимости отъ вида, отъ шести часовъ до десяти дней. Развитіе организма, повидимому, всецѣло совершается подъ вліяніемъ процесса «индукціи». Такимъ же образомъ совершается возстановленіе разрушенной аггломераціи ферромагнитовъ. Въ настоящее время присутствіе на землѣ ферромагнитовъ почти не представляетъ опасности. Положеніе разумѣется измѣнится, если человѣчество размножится.

Наши предки думали о борьбѣ съ ферромагнитами и въ то же время искали методовъ, при помощи которыхъ можно было обратить энергію новыхъ существъ на пользу человѣку. Казалось, что нѣтъ никакихъ препятствій къ тому, напримѣръ, чтобы употреблять ферромагниты для индустріальныхъ цѣлей. Казалось, достаточно лишь защитить сами машины отъ вреднаго дѣйствія ферромагнитовъ, примѣрно по тому же способу, какимъ были защищены сами оазисы. И такая защита не обошлась бы очень дорого.