Сказка Шахразады

Front matter

Розанов М. Г.

Сказка Шахразады.

Волшебная драма в 4 актах.

Пролог.

Муэдзин (наверху минарета, справа у занавеса). Илль-Алли-уль-Алла-Мохаммед-рассуль-Алла (Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — пророк его (араб.))…

Сказочник-бедуин. Сказки под названием «Тысяча и одна ночь» расцветут сейчас перед вами, в этом дворце чудес и волшебных тайн. Крохотные арабы лучше всех знают эти сказки. У них вместо дома — пустыня, вместо крыши — звездное небо, а вместо доброй няни — ветер… Он-то и рассказывает нашим маленьким арабам тысячи сказок, он-то и нашептывает их на ухо… Итак, знайте, дети, что был в древние времена султан, и звали его Шахриар. Однажды ему сделалось скучно, и он велел развеселить себя. Это, конечно, не беда, но жестокий султан отдал приказ: казнить всех, кто возьмется и не сумеет развеселить его… И вот, приходили фокусники — и не могли вызвать улыбки на суровом лице султана… Приходили заклинатели змей — и прямо из опочивальни султана отправлялись на казнь… Приходили танцовщицы…

Справа, у подножия минарета, возникает ложе султана Шахриара, освещенное лиловым светом фонаря. На ложе — Шахриар, перед ним — прибор для курения кальяна. Еще в конце слов сказочника в рассказ входит музыка — короткая странная мелодия без начала и конца, напоминающая предложение без сказуемого. Дисканты строятся, приходят в порядок, готовятся к торжественному маршу, но в это время в них точно вселяются дьяволы: они делают, отчаянный прыжок вверх, а потом неожиданно умолкают в середине такта, без всякого повода, как будто кто-то, наскучив, захлопнул за ними дверь. Слышен только глухой рокот низко и что-то, подсказанное совершенно другими понятиями, чем наши, что-то варварское, лезущее своей коричневой рожей из темных, седых глубин старины. Перед Шахриаром танцует танцовщица; когда дисканты достигают самой высокой ноты и обрываются, — она роняет бубен и растерянно закрывает лицо руками.

Шахриар. Что же ты остановилась? Не хочешь плясать передо мной, своим султаном? Скажи мне, визирь, почему она не хочет усладить мои глаза пляской? Почему факиры перестают показывать свои фокусы в моем присутствии и корчат глупые гримасы?

Танцовщица убегает.

Визирь. Они боятся, о султан всех султанов.

Шахриар. Чего ж они боятся, визирь? Я требую от них только одного: чтобы они развеселили меня… Мне ведь так скучно, визирь. Чего они боятся?

Визирь. Ведь ты на утро велишь казнить того, кто не сумеет развеселить тебя, о повелитель!

Шахриар. Разумеется, казнить. Тот, кто не исполняет приказаний султана, должен быть казнен. Так говорит закон.

Входят две рабыни с опахалами.

Визирь. Не прикажешь ли сделать ветер над твоими мыслями, о повелитель?

Шахриар. Хорошо. Пусть сделают ветер!

Входит Шахразада.

Шахразада. Эту танцовщицу — тоже казнят, отец?

Визирь. Тише, тише, тише, дочка. Ну да, казнят.

Шахразада. За что же, милый отец?

Визирь. Да тише, тебе говорят. Он приказал развеселить его. Это пытались сделать многие. Но на него нашла такая скука, такая скука, что никому не удается. Тут были и шуты, и глотатели огня, и дервиши-певцы… Чего только они не делали, чтоб развеселить султана… Но конец один — казнь. Теперь все боятся. Вот у этой танцовщицы так ничего и не вышло из пляски от страха.

Шахразада. А я попробую…

Визирь. Что, что ты попробуешь?

Шахразада. Попрошу у султана не казнить ее, а потом… расскажу ему сказку.

Визирь. Что ты, что ты, что ты, милая дочка!

Шахразада. О султан всех царств и морей, о повелитель всех черных, красных и желтых народов. Позволь мне, ничтожной былинке у ног твоих, умолять тебя о милосердии.

Шахриар. Кто это говорит так громко в моей опочивальне?

Визирь. Вот и грянула беда. Великий и могущественный султан, это моя дочь, Шахразада. Это моя маленькая дочка. Она еще совсем не умная…

Шахриар. Однако она не такая маленькая, как ты говоришь. Что ж она? Танцует? Поет?

Визирь. Ни то, ни другое, великий султан. Она еще в куклы играет.

Шахриар. Ну, так уведи ее прочь. Она мне мешает смотреть мой сон. Я только что начал видеть сон про разноцветных павлинов.

Визирь. Вот неразумное, бессмысленное дитя! Тебя надо наказать и строго наказать за это.

Шахриар. Эй, визирь! Твоя дочь перебила мне сон. Придумай, как развеселить меня.

Визирь. Видишь, видишь, что ты наделала! Ну, что я теперь придумаю? Шуты ему не нравятся, танцовщицы ему надоели, певцов он не может слышать, фокусников он гонит прочь… А главное — сейчас же велит казнить. А всё ты виновата.

Шахразада. Слушай, отец. Сейчас я ему расскажу длинную волшебную сказку.

Визирь. Вот еще выдумала чепуху. Да он и двух слов не выслушает и велит тебя казнить. Тебя, такую маленькую… (Всхлипывает).

Шахразада. Да я вовсе не такая маленькая, отец. Я рассержусь на тебя. Я такие сказки выдумываю, что всем моим служанкам не выдумать. Пусти меня. Он меня не казнит.

Визирь. Погоди, дочка, погоди…

Шахразада. О султан и царь всего света… Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Шахриар. Опять ты пришла? Какую сказку?

Шахразада. Длинную волшебную сказку, от которой ты развеселишься, и у тебя пройдет скука.

Шахриар. А знаешь, что будет, если у меня не пройдет скука?

Шахразада. Ну да, ты велишь отрубить мне голову! Я не боюсь. Мне хочется, чтобы ты перестал казнить людей, и я думаю, что сумею развеселить тебя.

Визирь. Пощади ее, о, пощади, великий султан. Ведь она такая маленькая, неразумная…

Шахриар. А она забавная. Давно уж я не слышал сказок. Только предупреждаю тебя: я шутить не буду, не понравится сказка — казню.

Шахразада. Будь по-твоему. (Усаживается у ног султана и начинает рассказ).

В ее рассказ вмешивается музыка, сначала тихая, постепенно усиливающаяся. Это пестрая музыка восточного базара — то ленивая и томная, то крикливая и шумная.

Узнай, о могучий султан, что начинается эта сказка в Багдаде, сладостном городе мира, который справедливо называют матерью всего света. Это — несравненный город, и нет

ему равного среди других городов. И вот, однажды, на багдадском базаре появился волшебник, и не было возможности отличить его от других людей…

Начинается первый акт.

Акт I.

На сцене расцветает базар в Багдаде, расположенный так, что весь город виден, как на ладони. Вдали на фоне ярко-синего неба виднеются изогнутые мосты над Тигром и Евфратом и прославленные багдадские минареты. Двойной ряд лавок и палаток тянется в глубину сцены, начинаясь справа от зрителей и оканчиваясь парапетом с балюстрадой над берегом Тигра. В заднем ряду лавок продавцы победнее сидят в своих лавках, словно святые в нишах, или гиены в клетках. Передний ряд лавок — побогаче и попросторнее. Самая близкая к зрителям лавка — продавца сладостей — из белого камня — так и сияет скатертями и полотенцами, расшитыми золотыми цветами. Лавка цирюльника отгорожена от улицы изящно инкрустированной красной решёткой. По базару движется толпа; в ней опаленные зноем полунагие или одетые в белое библейские фигуры смешиваются с одетыми в разноцветные, иной раз сильно заплатанные халаты и белые и зеленые тюрбаны. Белыми привидениями проходят женщины с цветными непроницаемо-густыми покрывалами на лицах. На базаре стоит шум, но он совершенно не похож на грохот западного города. Он кажется более заглушенным, какая-то своеобразная тишина чувствуется среди этого гула. Работа и торговля кипит, по каждый торгует или работает только для себя, для своего удовольствия. Это — ясно улыбающийся труд на сегодня, труд только для самого необходимого. В глубине сцены виден оружейник, который чинит кольчугу, закрепляя кольца ударами молотка. Из общего шума выделяются крики: «Кто купит — не потеряет. Сюда, ко мне, почтенные! Покупайте, покупайте, правоверные!». Эти выкрики сопровождают весь акт, то вспыхивая, то погасая.

Продавец сладостей. Ну, и жарко сегодня, почтенный сосед-цирюльник. Мне кажется, я совсем растаял от жары.

Цирюльник. Это еще что, господин мой, продавец сладостей. Вот я был в египетском городе Каире, так там камни трескаются от жары.

Разносчик воды

Пить хотите, господа?

Вот холодная вода!

Не вода, а сладкий мед.

Холодна, — ну, словно лед.

Цирюльник. Дай-ка сюда чашечку, ты, стихоплет! (Пьет воду).

К авансцене подходит ювелир.

Продавец сладостей. О почтенный незнакомый шейх с седой бородой! Отдохни от долгого пути, заглянув ко мне в лавку. Я продаю лакомства, душистые яблоки, бальзам, сухое варенье, розы в сахаре и шербет разных цветов.

Цирюльник. Не желаешь ли подстричь свою благочестивую бороду, о правоверный, и подравнять усы до края губ, как велит пророк Магомет?

Ювелир. Нет, милые соседи, я сам намерен торговать в Багдаде на базаре, и именно здесь, рядом с вами.

Цирюльник. А разрешение базарного старосты у тебя есть?

Ювелир. Да, разумеется. Не желаете ли приобрести? Вот светлые бриллианты. Вот красные рубины. Желтые топазы. Зеленые изумруды. Фиолетовые аметисты. Голубые сапфиры.

Продавец сладостей. Какие большие камни! Наверно, поддельные!

Проходит, опрыскивая водой улицу из большого кожаного меха, Гассан Молчаливый. Прохожие его задирают, он брызгает в них водой.

Цирюльник. Эй, Гассан! Сегодня так жарко, а ты расходуешь воду на глупые шутки. Смотри, я пожалуюсь базарному старосте, и он тебя прогонит.

Продавец сладостей. Зайди-ка в мою лавку, почтенный сосед. Подозрительная личность — этот торговец драгоценными камнями. Ты слышал, что на базаре появился волшебник, который принимает разные человеческие образы?..

Цирюльник. Слышал, слышал… И ты думаешь, господин мой?..

Продавец сладостей. Я ничего не утверждаю. Кроме того, наш повелитель, калиф Гарун, имеет обыкновение переодеваться и бродит по базару в поисках приключений. Его рисом не корми, а подай ему приключений. Он надевает поддельные бороды…

Цирюльник. А ведь есть сходство!..

Продавец сладостей. Ну, сходство-то, положим, небольшое. Но все-таки, кто бы он там ни был, — волшебник или калиф, — осторожность, осторожность и осторожность.

Цирюльник. Осторожность.

Продавец сладостей. Помни — осторожность…

Разносчик воды

Вот вода, вода, вода.

Пить хотите, господа?

Ювелир. Дай-ка мне чашку воды, уважаемый разносчик. (Пьет). Здесь очень жарко. Все места в тени заняты, и мне приходится торговать на самом солнцепеке. Получи за воду, почтенный.

Разносчик воды. Что за странность? В уплату он дал мне камень, — зеленый, как кошачий глаз. О господин мой, продавец сладостей, имеет ли ценность этот камень?

Продавец сладостей. Он похож на изумруд. Если это настоящий изумруд, то он имеет большую ценность! Этот старик швыряется изумрудами. Подозрительно. Очень подозрительно.

В базарной толпе — движение. На авансцену выходит глашатай-фокусник.

Глашатай. О купцы! О покупатели! О горожане! О бедуины! О присутствующие, стоящие вблизи меня и вдали! Сейчас здесь, на этом базаре, даст свое представление знаменитый фокусник, маг и чародей Ибн-аль-Салахийя. Он может распутать паутину, вырвать зуб у спящего, не разбудив его, и выманить пищу изо рта голодного бедуина. Он может издавать гром таких страшных звуков, что от них седеют волосы грудного младенца и вздуваются паруса корабля. Подходите. Подходите. Сейчас начнется представление. (Уходит).

Часть толпы валит за ним.

Цирюльник. А знаешь, что мне пришло в голову, господин мой?

Продавец сладостей. Мой слух открыт, и внимание мое готово, почтенный сосед.

Цирюльник. Есть средство узнать, волшебник это или калиф. Вон там, на солнце, рядом с ним, спит дервиш, который охотно рассказывает разные истории под музыку. Попросим его сыграть нам и рассказать что-нибудь о калифе Гаруне. Если этот старик—калиф…

Продавец сладостей. Понимаю, если этот старик — волшебник, он ни капельки не заинтересуется рассказом о калифе Гаруне. Ну, а уж если это — калиф…

Цирюльник. Ты понял мою мысль, господин мой. Не правда ли, остроумно?

Продавец сладостей. Хорошая мысль, почтенный сосед. Эй, дервиш!

Цирюльник. Проснись, отец рассказов. Тысячу раз здравствуй.

Продавец сладостей. Прими мой селам-аллейкам.

Цирюльник. Стоит такая жара, что ничего не хочется делать, и сердца наши сохнут от скуки.

Продавец сладостей. Да и покупателей нет. Сыграй-ка нам что-нибудь, почтенный дервиш, и расскажи какую-нибудь чудесную историю. Лучше всего—про нашего справедливого повелителя Гарун-аль-Рашида.

Дервиш. Слышать — значит повиноваться. Но не желают ли щедрые господа узнать историю деревянного, коня, летающего по воздуху? Или рассказ о похождениях Синдбада-морехода? Или историю Аладдина с его волшебной лампой? Или страшный рассказ про Али-бабу, гору Сезам и сорок разбойников, которых умертвила хитрая Марджана?

Продавец сладостей. Нет, те истории ты расскажешь в другой раз. Сейчас мы хотим послушать что-нибудь о нашем славном калифе. Гаруне, да продлит Аллах его дни на земле…

Дервиш. Слушаю и повинуюсь. (Ударяет по струнам цитры). Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет — его пророк. Та история, что будет рассказана, говорит про калифа Аль-Эмира Аль-Муменина Гаруна из рода славных Рашидов, шестого потомка Аль-Аббаса, который был дядей святого пророка, мир и покой Аллаха над ним.

Цирюльник. Это, несомненно, калиф! Глаза его так и засверкали, когда дервиш произнес полное имя калифа.

Продавец сладостей. Разбирает камни, больше ничего!

Цирюльник. Калиф, клянусь усами пророка, калиф!

Продавец сладостей. Скорей волшебник.

Дервиш. Итак, господа, откройте уши. Сейчас вы пойдете со мной в палаты великого калифа Гарун-аль-Рашида. Будьте там вежливы, бойтесь закашлять, бойтесь чихнуть.

Продавец сладостей. Он улыбается. Ясно, что речь идет не о нем.

Цирюльник. Нет! Он далее привстал и снова сел от волнения…

Дервиш. Так вот, узнайте, купцы почтенные, что часто бывало, задохшись от скуки, калиф наденет поддельную бороду — и ну, по базару бродить до вечера — искать приключений и разных историй…

Цирюльник. Он!

Продавец сладостей. Кто — он? Волшебник или калиф?

Цирюльник. Калиф. Закладываю тысячу динаров, что калиф!

Продавец сладостей. Бьюсь об заклад на тысячу дирхемов, что волшебник!

Дервиш. И вот однажды, Гарун Справедливый велел Джафару, великому визирю, созвать правоверных и объявить им великую милость…

Ювелир, разостлав платок и разложив на нем свои камни, оправляет его с разных сторон и для скорости, чтобы не обходить, перепрыгивает через платок.

Цирюльник. Клянусь пятками пророка, он даже подпрыгнул от удовольствия, что о нем рассказывают…

Продавец сладостей. Будучи волшебником, он поднялся в воздух без посторонней

помощи…

Около дервиша собирается толпа. Подходит со своим мехом и Гассан Молчаливый и останавливается послушать. Некоторые торговцы выходят из своих лавок.

В глубине сцены появляется Ахмад Бич улиц, начальник полиции, и быстрыми шагами приближается к группе. За ним следует Ишак, его помощник.

Ахмад. Разойдись! Расступись! Дорогу полиции! Порядок! Порядок!

Ишак. Твоя спина. Не подставляй спину. Дахрак, дахрак!

Продавец сладостей. О начальник всех начальников! Почему ты считаешь беспорядком

мирный рассказ почтенного дервиша?

Дервиш. Не знаю, — оставаться ли мне или пустить ноги по ветру?

Ишак. Не рассуждать! Разойтись! (Бьет Гассана палкой по спине).

Дервиш убегает.

Гассан. Не вели ему драться, о начальник всех полицейских! Моя спина болит от его ударов.

Ахмад. Ах ты, брат верблюда! Загороди плотиной поток своего красноречия. (Отнимает у него мех и льет воду из меха на землю).

Гассан. Сжалься, о начальник стражи! Зачем ты выливаешь мою воду? Ну—хорошо, бей меня, бей, только отдай мне мой кожаный мешок! Не то я принесу жалобу базарному старосте.

Ахмад. Что может сделать базарный староста приближенному калифа? Передай базарному старосте от меня подарок. (Бьет его снова).

Гассан падает рядом с платком ювелира.

Разойдись.

Дорогу полиции. Порядок! Порядок! (Уходит с мехом Гассана).

Гассан пытается бежать за ним, но от толчка Ишака падает на землю снова.

Ювелир. Не гневайся, сын мой. Виноват не он, а пославший его.

Гассан. Мой мешок! Мой единственный мешок!

Цирюльник. Ушел.

Продавец сладостей. Кажется, ушел. Над всеми — благословение Аллаха и милость калифа.

Цирюльник. До Аллаха — высоко, до калифа — далеко, а вот Гассану попало как следует. Эй, Молчаливый, хороша ли палка у Ишака?

Входит продавец чудесных растений.

Продавец растений. Вот удивительные растения! Кактусы! Кактусы! Натрите соком этого кактуса подошвы ног — и вы будете ходить по поверхности моря. А из этих семян произрастают пальмы с засахаренными фруктами на макушке. Покупайте! Покупайте! Кто купит — не потеряет.

Цирюльник. Принимаешь ли заклад, господин мой? Даю тысячу цехинов, что это калиф!

Продавец сладостей. Погоди, к нам приближаются покупатели.

Мимо лавок идут переодетые купцами Гарун-аль-Рашид, великий визирь Джафар и придворный поэт Абу-Новас.

Цирюльник. Ко мне, в прохладную каменную лавку, именитые шейхи! Здесь найдете дамасские благовония, александрийские пряности и каирские духи.

Продавец сладостей. Шербет, шербет, шербет. Рахат-лукум, пирожные из грецких орехов, розовые и кокосовые сиропы, варенье свежее и сухое, персидская халва. Шербет, шербет, шербет!

Цирюльник. Освежив себя духами и благовониями, вы можете приказать мне, приятные господа, подстричь ваши благочестивые бороды и честные усы до размеров, указанных пророком.

Продавец сладостей (причмокивая). Пирожки и оладьи из риса на свежем меду.

Гарун. Зайдем в лавку к этому старику; он, наверное, знает все новости и происшествия на базаре.

Джафар. Да, уж лучше зайти в холодок, чем таскаться по такой жаре.

Гарун. Почтенный эфенди, мы — странствующие купцы из Дамаска. Можно ли отдохнуть в твоей лавке?

Продавец сладостей. Пожалуйте, именитые шейхи, пожалуйте. У меня есть и розовая вода для омовения и холодный шербет для утоления жажды.

Гарун. А вот мой приятель находит, что странствующие купцы в такую жару должны сидеть дома.

Продавец сладостей. Хе-хе, высокочтимый гость. Если они будут сидеть дома, то какие же они странствующие? И как же они будут зарабатывать свои деньги?

Гарун. Вот видишь, приятель. Почтенный шейх того же мнения, что и я.

Продавец сладостей хлопочет в лавке.

Джафар. Желание повелителя — закон.

Гарун (шёпотом). Сколько раз тебе напоминать, что я — не повелитель, а такой же купец, как и ты?!

Джафар. Виноват, светлый калиф.

Гарун. Вот темная слоновья голова. Я не калиф, а купец. Затверди это.

Джафар. Конечно, купец и именитый купец.

Абу-Новас. И раз купец, и два купец, и три купец.

Продавец сладостей. Вкусите моих сладостей, именитые чужеземцы, и пусть между нами будет связь хлеба и соли, по священному закону гостеприимства.

Гарун. Какие новости на багдадском базаре, о радушный хозяин?

Продавец сладостей. Какие же особенные новости для таких людей, которые странствуют по белу свету и видят разные чудеса? Торгуем своими товарами помаленьку и больше ничего. Впрочем, кушайте, милые гости, и я расскажу вам то, что знаю. Все в руках Аллаха, да будет его благословение над нами от века и до века. Есть слух, что на базаре появился переодетый волшебник. Бродит по базару и принимает человеческие образы.

Ювелир. Как твое имя, сын мой?

Гассан. Меня зовут Гассан, а прозвище Молчаливый. Так меня прозвали за то, что я очень мало говорю. И в самом деле, там, где другой скажет тысячу разных слов, я скажу одно и замолчу. Так-таки замолчу и замолчу. Полицейские Ахмат и Ишак бьют меня постоянно. Но не беда, что бьют: я могу вынести столько ударов, сколько не съесть и десяти ослам, а вот мешок отняли — это плохо. Знай, почтенный шейх, что базарный староста нанял меня поливать улицы. Солнце накаляет землю, и становится жарко. Жарко ходить, жарко сидеть, жарко лежать… Кушать — и то жарко. И вот, для того, чтобы было прохладнее, я улицы и поливаю. Хожу и поливаю. Когда вода вся выйдет, я опять иду на реку за водой. И опять — хожу и поливаю. И так — до вечера. У меня нет ни дома, ни осла, ни другого платья, кроме этого. Был еще мешок, но теперь его отнял Ахмад. Что я буду делать без мешка? В нем — все мое богатство. Базарный староста немедленно прогонит меня со службы, когда узнает, что у меня нет мешка.

Ювелир. Ну, вернуть мешок я тебе не могу. Но мне тебя жалко, сын мой. Слушай же, Гассан. Нравятся ли тебе мои самоцветные камни?

Гассан. Еще бы не нравились! Такие красные, синие, зеленые, желтые. Они, наверное, идут на бусы. Я видел. Хай! Хай! Так и сверкают на солнце. Так и…

Ювелир. Помолчи немного и вспомни, что ты — Гассан Молчаливый. Эти камни идут не на бусы. Эти камни — драгоценные камни. Любой из этих камней стоит больше, чем вся лавка вон того продавца сладостей. Но все эти камни — ничто в сравнении с сокровищем Шамардаль. А сокровище это находится в пустыне джиннов. В тайных черных книгах я прочел, что смогу проникнуть в пустыню джиннов только с тобой вместе. Так вот слушай же, Гассан: хочешь ли ты сопутствовать мне в этом путешествии? Если я достану сокровище Шамардаль, я стану могущественнее всех магов и чародеев мира и сделаю тебя счастливым на всю жизнь…

В толпе раздаются звуки бубна и лютни; на авансцену выбегает маленькая черная танцовщица и вьется в быстрой пляске.

Танцовщица

Лютня, лютня, прозвени,

Догоняя покрывало…

Ни на солнце, ни в тени ярче плясок не бывало…

Все оставить, все забыть

И смешать в одну все краски;

Звуки лютни закружить в небывало-быстрой пляске.

Хей, — быстрей-быстрей-быстрей,

Вейся, вейся, покрывало…

И в раю, среди теней, ярче плясок не бывало.

Танцовщица убегает налево, высоко подняв бубен. Толпа устремляется за ней.

Гассан. Скажи, пожалуйста, отец моего сердца: ведь джинны сильны и могучи?

Ювелир. Да, они могущественны.

Гассан. А могут они указать мне средство, как отнять мой мешок у Ахмада?

Ювелир. Дался тебе этот мешок. Ну, на что он тебе, если у тебя будет больше богатств, чем у калифа?

Гассан. Мешок мне нужнее; скажи правду: могут?

Ювелир. Можно подумать, что твой мешок — волшебный мешок, так ты о нем беспокоишься. Да, конечно, джинны могут указать средство, как вернуть твой мешок.

Гассан. И тогда базарный староста снова наймет меня поливать улицы? От одной мысли об этом мои ноги сами стремятся в пляску! Я ведь умею плясать, почтенный шейх. Я хорошо умею плясать. Погляди-ка! Хей-да! Хей-да!

Гарун. Что-то сегодня на базаре много плясок! (Джафару). Пойди и узнай, почему пляшет в такую жару этот оборванный человек, да еще без музыки. Но будь с ним повежливее, приятель; может быть, это новое приключение.

Абу-Новас. Да, и смотри, поклонись ему в пояс и поцелуй ему пятки, это, наверное, переодетый принц… из конюшни погонщика ослов.

Джафар (Абу-Новасу). При дворе ты запоешь по-другому. (Гассану). Чего ты расплясался, — ты, верблюжий огрызок?

Гассан. А тебе какое дело? Тайну знаю!

Джафар. Что же это за тайна?

Гассан. Не скажу.

Джафар (Гаруну). По-видимому, это помешанный: говорит, что знает какую-то тайну, а открыть ее не хочет.

Абу-Новас. Ты ему не поцеловал пятки, а с принцами иначе ничего не сделаешь. Вот, смотри, сейчас узнаю его тайну. Эй, приятель. Чихирь пил?

Гассан. Какой чихирь?

Абу-Новас. Шипучий. Рахат-лукум ел?

Гассан. Ну, ел. А что?

Абу-Новас. Видишь, какой я толстый; а все оттого, что никогда не ел рахат-лукума и не пил чихиря.

Гассан. Ты шутишь, наверное. Разве от этого толстеют?

Абу-Новас. Не только толстеют, но еще становятся такими умными, что узнают все мысли других людей. Вот я, например, знаю, о чем ты думаешь.

Гассан. Ну, о чем же?

Абу-Новас (таинственно). Ты думаешь о том, как бы у тебя оказалось то, чего у тебя нет.

Гассан. А ведь верно! Я думаю о мешке.

Абу-Новас. Ну, конечно, о мешке. А что это за старик, с которым ты все разговаривал?

Гассан. Он — волшебник.

Абу-Новас. Какой же он волшебник? Просто — торговец!

Гассан. Вот так торговец! Он обещал познакомить меня с джиннами, и они вернут мне мой мешок. Как же не волшебник? Да ты посмотри, эфенди, какие у него камни.

Абу-Новас. Камни, действительно, хороши. Этот человек говорит, о повелитель, что тот ювелир — волшебник.

Гарун. Разве ты забыл, что я простой дамасский купец? Приключение начинает становиться интересным. Что это за люди, о продавец сладостей?

Продавец сладостей. Оборванца я знаю, высокочтимый гость. Это Гассан Молчаливый, поливальщик улиц, нищий из нищих и говорун, каких мало. Это такой презренный бездельник, что никто из нас не делает ему селама. А тот шейх с седой бородой появился на базаре сегодня в первый раз. Он торгует драгоценными камнями, но я боюсь, что… едва возьмешь их в руки…

Абу-Новас. Так и взлетишь на воздух…

Продавец сладостей. Нет… Но они могут исчезнуть без следа.

Гарун. Значит, ты думаешь, что он колдун? Посмотрим. Покажи-ка свои камешки, уважаемый ювелир. Нет, камни не поддельные. Откуда ты их взял, купец? Таких камней нет даже в моей, то есть в сокровищнице калифа. Что же ты не отвечаешь? Почему ты их завертываешь в платок? Может быть, они краденые? Берегись!

Ювелир. Посмотри, к чему привела твоя болтовня, сын мой Гассан. (Гаруну). Знай, о ложный купец, что мне открыты все тайны земли. Эти камешки — ничто в сравнении с теми сокровищами, что хранятся в подземельях царя саламандр. (Окутывает Гассана своим плащом).

Гарун. Кто же этот царь саламандр, любезный ювелир? И как найти к нему дорогу?

Ювелир. Дорога к его подземной стране идет прямо на восход солнца. Через три дня пути ты можешь прибыть к его подземелью. Узнай также, о ложный купец, что у царя саламандр хранится основа всех богатств земли, зачаток всех драгоценных металлов — красная сера. Одной крупинки ее достаточно, чтобы превратить в золото любой металл. Посыпав серой свой левый глаз, ты увидишь все сокровища мира, сокрытые в подземельях волшебников и в недрах земли.

Гарун. Я хочу иметь эту красную серу.

В глубине сцепы появляются Ахмад и Ишак.

Ахмад. Разойдись! Дорогу полиции! Порядок! Порядок!

Ишак. Дахрак! Дахрак! Не подставляй спину.

Налетают на Джафара и останавливаются.

Гарун. Джафар! Сейчас мы отправляемся в путешествие. Ступай во дворец, снаряди отряд из пятнадцати вооруженных всадников и жди меня у восточных ворот города. Захвати мой большой меч и четки из янтаря и бирюзы. Вооружись. Ступай. (Идет в лавку продавца сладостей). Сколько я должен тебе за угощение, почтенный шейх?

Джафар (Ахмаду). Начальник полиции! Задержи и отправь в темницу двух подозрительных людей: этого старика и оборванца. Да где же оборванец? Куда ты спрятал оборванца, старый верблюд?

Ювелир (раскрывая плащ). Как видишь, здесь его нет.

Джафар. Хватайте тогда старого колдуна!

Ахмад и Ишак бросаются на ювелира, но он проваливается в землю. Зрители, кроме Джафара и Абу-Новаса, разбегаются или в ужасе падают ниц.

Гарун. Почему ты еще не ушел туда, куда я тебя послал, о странствующий купец из Дамаска? В дорогу! В дорогу! Я хочу иметь красную серу у себя во дворце.

Гарун, Абу-Новас, Джафар и Ахмед уходят.

Ишак (уходя). Да будет воля Аллаха! Во имя Аллаха милосердного. Если это был не сам сатана, то уж, наверное, один из его главных помощников. Уаллах! Бисмилла! Иншаллах!

Цирюльник. Оба они были здесь, господин мой, и волшебник, и калиф. Только я не знаю, кто из них провалился в землю.

Продавец сладостей. Про волшебника я не знаю, почтенный сосед, а у меня, несомненно, был сам повелитель правоверных, калиф Гарун-аль-Рашид, недаром про него говорят, что он цены ни на что не знает: так и есть: пил, ел, товарищей угощал, и за все про все заплатил один-единственный динарий…

В течение реплики продавца сладостей базар постепенно скрывается в темноте, а на авансцене становится более четким ложе султана Шахриара. Шахразада как бы подхватывает реплику продавца сладостей и доканчивает за него.

Шахразада. … Заплатил ему один-единственный динарий. Впрочем, все в руках Аллаха, справедливого и милосердного.

Занавес.

Акт II.

Шахриар (куря кальян). Начало твоего рассказа довольно забавно и весьма занимательно.

Клянусь Аллахом, пока не узнаю, что случилось с Гаруном в стране царя саламандр, не отрублю ее головы.

Шахразада. Узнай, о султан великий и могущественный, что раз в месяц в звездную безлунную ночь к джиннам прилетает с Гималайских гор их старшина и созывает их на звездный танец. И тогда по всей пустыне раздается таинственный призыв:

Джинны-джинны-джинны-джинны…

Сцена озаряется вечерним светом. Пустыня. Дорожка следов давно прошедшего каравана. Вдали, над горизонтом, одинокая пальма. По сцене, словно стократ повторенное эхо, ползет таинственный шёпот.

Джинны-джинны-джинны-джинны!..

Старшина джиннов

(появляясь)

Джинны, джинны,

Дети ветра и песка,

Из таинственной долины

Прилетайте! Ночь близка!

Со всех сторон слетаются джинны.

1-й джинн

Над пустыней — небо сине.

1-я джинния

Синим стал ночной песок.

2-й джинн

Небо — звездная пустыня.

2-я джинния

Звездный танец недалек.

1-й джинн

Джинн всех джиннов. К тайной цели

Взвей песчаную метель.

Мы поднимемся в метели

Прямо в звездную постель.

Старшина джиннов. Где же джинния Сияние Пустыни?

1-я джинния. Она все горюет о Сахарном Тростничке.

1-й джинн. Узнай, о старшина всех джиннов, что месяц тому назад нашу любимую сестру Сахарный Тростничок похитил царь саламандр…

2-я джинния. С тех пор о Сахарном Тростничке нет ни слуху, ни духу.

Появляется джинния Сияние Пустыни.

Сияние Пустыни. О старшина всех джиннов! Спаси нашу сестру Сахарный Тростничок. Она была прекрасна, как луна в четырнадцатый день своего появления.

Джинны. Спаси, спаси любимую.

Сияние Пустыни. А какой у нее был чудесный и обаятельный голос! Когда она пела, все песчинки пустыни слушали ее. И я целовала ее за это и говорила ей: «Родимое пятнышко, как чудесно ты поешь»!

Джинны. О старшина! Разве нет средства спасти любимую?

Сияние Пустыни. Она была такая добрая, и я ее звала «Глазок мой». Я ее так ласкала, я говорила ей: «Ягненок мой». И ее нет среди нас, нет, нет и нет!

Старшина джиннов. Есть средство спасти нашу сестру.

Сияние Пустыни. Какое же это средство?

Старшина джиннов. Это средство не в наших руках: освободить Сахарный Тростничок из плена может не джинн, а человек.

Сияние Пустыни.

А я ничего не могу сделать для любимой сестры!

Старшина джиннов. Найдя такого человека, ты можешь снабдить его волшебными камнями, чтобы он с помощью этих камней освободил твою сестру. Но ночь наступила, пора танцевать звездный танец.

Джинны. Пора, пора танцевать звездный танец!

Сияние Пустыни. Как же я буду танцевать звездный танец без своей любимой сестры? И как я найду человека, если я никогда в жизни не видала людей? О свет очей моих, Сахарный Тростничок!

Старшина джиннов.

Начинайте танец под музыку пустыни.

Джинны танцует звездный танец.

Сияние Пустыни

Джинны-джинны-джинны-джинны,

Дети ветра и песка.

Шире матери-пустыни,

Выше звезд моя тоска.

Входят ювелир и Гассан. Джинны бесшумно и стремительно исчезают. Справа у занавеса

остается, поглощенная тоской, Сияние Пустыни.

Ювелир. Здесь — пустыня джиннов. Знай, сын мой Гассан, что я — великий и могущественный волшебник Магрибин. Сорок лет, четыре года, четыре месяца и четыре дня искал я возможности проникнуть в эту пустыню, пока счастливый случай не натолкнул меня на указание, что только при твоем участии я могу проникнуть в эту пустыню. Вот на этом самом месте, где мы стоим, существует подземелье, неведомое никому, даже джиннам. В этом подземелье Сулейман-ибн-Дауд скрыл сокровище

Шамардаль. Оно состоит из планетного круга, меча и печати. В невежественных руках эти вещи ничего не стоят. Но в моих руках они дадут мне познание всех тайн неба и земли. Помоги мне, сын мой, поднять плиту, — и я опущусь в подземелье.

Гассан (поднимая каменную плиту). А как же быть с мешком, отец моих мыслей?

Магрибин. На этом месте ты встретишься с джиннами, попроси помощи у них. Возможно, что джинны увлекут тебя в глубину пустыни, и ты не встретишься здесь больше со мной. Так вот тебе перстень, он охранит тебя от джиннов. Если же ты три раза повернешь его вокруг пальца и трижды произнесешь: «О Магрибин, явись», — я явлюсь к тебе на помощь, где бы ты ни находился. А теперь — прощай. Если мне удастся найти сокровище

Шамардаль, — я разыщу тебя и сделаю счастливым, но мне нужно спешить-спешить-спешить… (Быстро опускается в подземелье, плита с шумом захлопывается за ним).

Гассан. Эй, вернись, почтенный шейх!.. Вот так, так. Недаром мать мне всегда говорила: не верь волшебникам, сынок. Что же я теперь буду делать? Вдобавок хочется есть! Хорошо бы сейчас рисовой каши с маслом и медом… или хоть хлеба кусочек.

Сияние Пустыни

Силой тайною влекомый

Из таинственных долин,

О пришелец незнакомый,

Человек ты или джинн?

Гассан. Я — человек, и один из самых обыкновенных. А ты кто такая?

Сияние Пустыни. Я — джинния Сияние Пустыни…

Гассан. А! Ты джиния! Вот они какие бывают! Скажи, пожалуйста, почтенная джинния, как бы мне отнять у Ахмада мой мешок?

Сияние Пустыни. Освободи мою сестру из плена, о человек!

Гассан. Твою сестру… Из плена? А у кого она в плену?

Сияние Пустыни. Ее похитил царь Саламандр. А зовут ее Сахарный Тростничок.

Гассан. Гм… Сладкая твоя сестра. Как же я ее освобожу?

Сияние Пустыни. Мы дадим тебе волшебных камней, так сказал старшина и…

Появляются джинны.

Джинны

Кто разбил наш танец звездный?

Кто нарушил наш покой?

В час полуночный и грозный,