Поэмы Оссиана (Макферсон) — ДО

ДЖЕМСА МАКФЕРСОНА.

(J. Macpherson. — Poems of Ossian).

Изслѣдованіе, переводъ и примѣчанія Е. В. Балобановой.

Изданіе журнала «Пантеонъ Литературы».

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія Н. А. Лебедева, Невскій просп., д. № 8.

1890.

Предисловіе.

Не смотря на огромное значеніе Оссіана для всей европейской литературы, онъ у насъ не только совершенно забытъ, но даже мы не имѣемъ въ настоящее время ни одного его перевода. Извѣстный переводъ Кострова съ французскаго перевода Le-Tourneur’а, въ послѣдній разъ переизданный въ 1818 г., давно сталъ библіографической рѣдкостью; отдѣльныя-же пѣсни, переведенныя Карамзинымъ и Иваномъ Захаровымъ и разсѣянныя по журналамъ конца прошлаго столѣтія, какъ то: въ «Московскомъ Журналѣ», въ «Зрителѣ», въ «Чтеніи для вкуса и развлеченія», еще менѣе доступны современному читателю.

Теперь-же, при общемъ стремленіи къ фольклоризму, для котораго несомнѣнно Оссіанъ Макферсона никогда не терялъ своего значенія, мнѣ казалось необходимымъ пополнить этотъ пробѣлъ въ нашей переводной литературѣ.

Предлагаемый переводъ поэмъ Оссіана Макферсона сдѣланъ мною съ изданія Кэмпбелля 1822 г. (The poems of Ossian translated by James Macpherson. Authenticated by Hugh Campbell. London) и заключаетъ въ себѣ 22 поэмы Оссіана, которыя входятъ во всѣ англійскія изданія. Кромѣ того, мною переведены тѣ древне-ирландскія сказанія и пѣсни, которыя имѣютъ соотношеніе съ поэмами Макферсона.

Хотя у меня былъ подъ рукою текстъ послѣднихъ на древнеирландскомъ языкѣ, но, не надѣясь на свое знаніе его, я воспользовалась англійскими переводами O’Curry, Skene, J. Campbell’я, сличивъ ихъ по возможности съ оригиналомъ. Тѣ-же изъ памятниковъ, для которыхъ я не имѣла готоваго перевода, я привожу только въ своихъ пересказахъ съ оригинала.

Источниками для моего изслѣдованія послужили:

1) The book of Leinster, памятникъ XII и facsimile, изд. Ирландской академіей въ Дублинѣ въ 1880 г.

2) O’Curry, Lectures on the manuscript materiale of ancient Irish.

3) Windish Irishe texte.

4) Irish Folk-Lore-Camerson and Ferguson.

5) Gaelic Texts А by J. Campbell.

Кромѣ того, я пользовалась сочиненіями:

1) O’Curry: Manners and Customs of the ancient Irish.

2) Talvy: Die Unächtheit der Lieder Ossian’s.

3) Blair’s: Critical Dissertation on the poems of Ossian.

4) Blackee: The language and litterature of the Scottish Highlands.

5) Windish (переводъ) L’ancienne légende irlandaise et les poйsies Ossianiques. Revue Celtique V, 5.

6) De Jubainville: Introduction à l'étude de la littérature Celtique и др.

Всѣмъ извѣстно, какое сильное впечатлѣніе произвело въ Европѣ появленіе въ 1760 г. поэмъ Оссіана Макферсона, создавшаго или, лучше сказать, упрочившаго тотъ литературный стиль, который долго господствовалъ въ Германіи, Англіи и у насъ. Оссіанъ немедленно былъ переведенъ на всѣ европейскіе языки. Имъ увлекались всѣ, начиная съ Клопштока, Гердера, Гете и кончая Суворовымъ и Наполеономъ.

Помимо чисто литературнаго впечатлѣнія, произведеннаго Оссіаномъ, онъ былъ вовлеченъ въ исторію Гомеровскаго вопроса: въ немъ видѣли такое-же прямое отраженіе народной поэзіи, какъ въ Одиссеѣ и Иліадѣ, и онъ опредѣлилъ надолго теченіе нѣмецкой критики.

Уже въ 40-выхъ годахъ прошлаго столѣтія, классическое направленіе въ литературѣ стало уступать мѣсто сентиментальному, которое пускаетъ прочные корни вездѣ и особенно въ Англіи, гдѣ Томсонъ еще за 30 лѣтъ до Руссо въ своихъ «Временахъ года» обращается къ природѣ. Ричардсонъ — въ романѣ, Георгъ Лило — въ драмѣ завершаютъ начатое «Временами года» Томсона и обусловливаютъ успѣхъ Оссіана Макферсона, явившагося въ 1760 г. въ Эдинбургѣ подъ заглавіемъ: «Fragments of ancient poetry, collected in the Highlands and translated from the gaelic or erse language by James Macpherson». Макферсонъ въ предисловіи къ своему изданію называетъ себя простымъ переводчикомъ старинной рукописи, сохранившей поэзію барда Оссіана, сына Фингала, жившаго въ III ст. въ горной Шотландіи. Сначала вышло всего 15 пѣсенъ, но общество богатыхъ шотландскихъ патріотовъ, польщенное въ своей національной гордости успѣхомъ пѣсенъ, дало Макферсону средства на новое путешествіе въ Гайлэндъ съ цѣлью открытій; въ 1762 г. вышло новое изданіе этихъ пѣсенъ съ весьма значительнымъ прибавленіемъ (числомъ до 39), представлявшимъ результатъ вышесказанной поѣздки. Съ этого изданія, если не ошибаюсь, сдѣланъ переводъ Le-Tourneur’а, съ котораго, въ свою очередь, переводилъ Костровъ, не знавшій англійскаго языка. Впрочемъ, Костровъ перевелъ не всѣ пѣсни, а только 24, по числу пѣсенъ Иліады и Одиссеи. Въ 1765 г. явилось новое изданіе Оссіана въ двухъ томахъ, значительно исправленное, состоявшее изъ 22-хъ пѣсенъ (всѣ слишкомъ искусственныя были исключены и съ предисловіемъ доктора Блэра, профессора риторики и литературы въ Эдинбургскомъ университетѣ. Съ этого-то изданія и сдѣланы всѣ послѣдующія и оно-то легло въ основаніе изданія Кэмпбелля, съ которымъ имѣла дѣло я.

Вліяніе Оссіана въ Англіи на поэтовъ Озерной школы, на Бериса и даже Байрона, не подлежитъ сомнѣнію; но нигдѣ не было оно такъ прочно, какъ въ Германіи. Клопштокъ, Гете, Гердеръ и всѣ поэты Sturm und Drang’а болѣе или менѣе отразили на себѣ это вліяніе, и, можетъ быть, не слишкомъ смѣло сказать, что Оссіанъ является исходной точкой того романтически-національнаго направленія нѣмецкой литературы, которое господствовало почти до половины нашего столѣтія. Слѣды вліянія Оссіана легко прослѣдить и у насъ до Пушкина включительно, но этотъ вопросъ ждетъ еще своего изслѣдователя.

Въ литературномъ мірѣ первый, обратившій вниманіе на Макферсоновскаго Оссіана, былъ докторъ Блэръ, напечатавшій диѳирамбъ этому произведенію, въ подлинность котораго онъ совершенно вѣрилъ, а затѣмъ представившій и свои изслѣдованія по этому вопросу. Юнгъ указалъ ему на нѣкоторые историческіе анахронизмы, вкравшіеся въ поэмы Макферсоновскаго Оссіана, и просилъ Блэра разобраться въ нихъ хорошенько. Макферсонъ утверждалъ, что его поэмы переведены съ одной древней рукописи, сохранившейся въ семействѣ Кіанъ-Рональдовъ. Юнгъ совѣтовалъ показать этотъ манускриптъ какимъ нибудь спеціалистамъ, которые могли-бы констатировать вѣрность перевода (Talvi, р. 15). Макферсонъ самъ испортилъ свое дѣло, не отозвавшись ничѣмъ на это, да и вообще, до 1775 г. не выступалъ ни съ однимъ разъясненіемъ обращенныхъ къ нему вопросовъ, предоставляя своимъ друзьямъ полемику съ противниками. Въ 177 5 г. знаменитый критикъ Джонсонъ, вернувшись изъ своей поѣздки въ Гайлэндъ, куда онъ ѣздилъ для изученія древней шотландской поэзіи, напалъ съ крайнимъ ожесточеніемъ на Макферсона, не щадя даже его личности: онъ заявлялъ громогласно, что Макферсоновскій Оссіанъ есть простая мистификація, такъ какъ эрзійскій языкъ до такой степени грубъ и бѣденъ, что, конечно, не могъ служить для выраженія тѣхъ мыслей, которыя находятся въ этомъ произведеніи, и что, вообще, самые древніе памятники письменности на этомъ языкѣ не старѣе одного столѣтія. Сторонники Макферсона не остались въ долгу и заставили Джонсона признаться, что онъ незнакомъ ни съ гаэльскимъ, ни съ эрзійскимъ языками. Но это не поправило дѣла Макферсона, который, наконецъ, былъ вынужденъ выйти изъ своей апатіи и заявить печатно, что онъ выставитъ оригиналъ своего перевода у книгопродавца Бэккера въ Эдинбургѣ, для всѣхъ желающихъ съ нимъ познакомиться.

Нѣтъ никакихъ указаній на то, что это обѣщаніе было когда-либо выполнено, да и едвали его выполненіе въ такой формѣ послужило-бы къ чему нибудь.

Въ 1778 г. явилась новая анонимная книга, подъ заглавіемъ: «Произведенія Каледонскихъ бардовъ»; она состояла изъ нѣсколькихъ древнихъ каледонскихъ пѣсевъ, переведенныхъ на англійскій языкъ, какъ потомъ оказалось, большимъ знатокомъ эрзійскаго языка Джономъ Кларке.

Въ предисловіи онъ говоритъ, что сознаетъ незначительность этихъ поэмъ въ сравненіи съ Оссіаномъ, даетъ массу деталей о жизни и обычаяхъ каледонцевъ и разсказываетъ о литературномъ походѣ противъ Макферсона, передъ геніемъ котораго онъ преклоняется.

Въ 1780 г. явился весьма солидный сторонникъ послѣдняго — Джонъ Смитъ, напечатавшій сочиненіе о шотландскихъ друидахъ подъ заглавіемъ «Гаэльскія древности», кромѣ того, разсужденія о подлинности Оссіана съ ссылками на людей, видѣвшихъ оригиналъ Макферсоновскаго перевода и, что всего важнѣе, — переводъ англійской прозой четырнадцати гаэльскихъ пѣсенъ, изъ которыхъ одиннадцать были приписаны самому Оссіану, а остальныя тремъ бардамъ, его современникамъ, вмѣстѣ съ нимъ считавшимся создателями золотого вѣка шотландской поэзіи. Черезъ нѣсколько лѣтъ Смитъ издалъ и оригиналъ своихъ четырнадцати поэмъ. Эти поэмы, хотя и непохожія на Макферсоновскаго Оссіана по стилю, были до того сходны съ нимъ по духу, что могли служить вѣскимъ доказательствомъ въ его пользу.

Въ 1787 г. споръ разгорѣлся снова: нѣкій Шау, прежній сторонникъ Макферсона, предпринявшій даже путешествіе въ Гайлэндъ съ цѣлью найти подтвержденія указаній Блэра и Смита, вернулся оттуда съ убѣжденіемъ въ полной подложности Макферсоновскаго Оссіана и недобросовѣстности его адептовъ. Отпаденіе Шау было тяжелымъ ударомъ Оссіановскому вопросу: борьба приняла характеръ узко-національный и болѣе и болѣе отдалялась отъ научной критики. Ирландскіе ученые приняли въ этой борьбѣ очень горячее участіе, такъ что, не смотря на склонность Тальви принять ихъ выводы, нельзя не видѣть крайне пристрастной окраски многихъ изъ ихъ доказательствъ. До Макферсона никто не оспаривалъ ирландскаго происхожденія Финіанскихъ героевъ, и посягательство послѣдняго на нихъ поставило вопросъ и съ этой стороны на національную почву.

Въ 1797 г. Гайлэндское Общество назначило комиссію для изслѣдованія вопроса о подлинности Оссіана, которая и издала черезъ восемь лѣтъ отчетъ о своихъ изысканіяхъ. Результаты, добытые ею, вообще говоря, были весьма незначительны: въ двадцать лѣтъ, которыя прошли со времени появленія Макферсоновскаго Оссіана, многое утратилось и измѣнилось въ Гайлэндѣ. Конечно, найдено было нѣсколько пѣсенъ о Финіяхъ; многія изъ нихъ по преданію были Оссіановскія, но ничего похожаго на Макферсоновскій переводъ не было найдено.

Не болѣе благопріятно и свидѣтельство старыхъ рукописей, собранныхъ комиссіей: чтобы Дональдъ Смитъ могъ возстановить одну страницу въ 22 строки Макферсоновскаго текста, ему нужно было употребить 15 страницъ изъ десяти различныхъ рукописей. Въ дополненіе къ отчету, комиссія издала множество писемъ большею частью извѣстныхъ людей, желавшихъ доказать подлинность Оссіана, но, въ дѣйствительности, ничего существеннаго не доказавшихъ; многіе изъ нихъ утверждали, что въ дѣтствѣ слыхали подобныя пѣсни, но этимъ ничего не было сказано.

Многіе современники съ Вальтеръ-Скоттомъ во главѣ дѣлаютъ серьезный упрекъ комиссіи въ томъ, что она задалась предвзятой мыслью возстановить вѣру въ подлинность Макферсоновскаго Оссіана, а не преслѣдовала цѣли, для которой была собрана — возстановленіе истины, какой-бы она ни явилась.

Дѣйствительно, безтактность комиссіи бросается въ глаза безпрестанно. Напримѣръ, она разсылаетъ циркуляръ съ шестью вопросными пунктами по поводу Оссіана ко всѣмъ лицамъ, обществамъ и учрежденіямъ, которыя хоть малѣйшимъ образомъ могли быть заинтересованы въ раскрытіи истины или могли знать что либо объ Оссіанѣ. Но ни одинъ экземпляръ этого циркуляра не былъ посланъ въ Ирландію, гдѣ несомнѣнно могли пролить всего больше свѣта на это дѣло, такъ какъ многіе тамошніе ученые знали гаэльскій языкъ. Дублинская библіотека и архивы частныхъ лицъ имѣли массу неразработаннаго матеріала въ видѣ старинныхъ рукописей, анналовъ, манускриптовъ, имѣвшихъ, можетъ быть, какое-нибудь отношеніе къ вопросу.

Тальви, кромѣ того, прямо обвиняетъ комиссію въ недобросовѣстномъ и неточномъ переводѣ найденныхъ рукописей и въ тенденціозномъ искаженіи ихъ, когда попадалось что-либо не въ пользу шотландскаго происхожденія финіанскихъ героевъ. Напримѣръ, въ одномъ мѣстѣ, гдѣ Фергусъ называется пѣвцомъ финіевъ изъ Эрина, слѣдовало перевести Bard of the Tinnians of Erin, переведено-же bard from Erin heroes, t. e. пѣвецъ эринскихъ героевъ.

Но трудно предположить, чтобы члены комиссіи, люди, во всякомъ случаѣ, извѣстные въ свое время, допускали такія искаженія намѣренно; всего легче объяснить это незнакомствомъ ихъ съ гаэльскимъ языкомъ, вслѣдствіе чего имъ приходилось полагаться во всемъ на Дональда Смита, узкое народничество котораго доводило его до абсурдовъ.

Въ 1807 г., наконецъ, появились оригиналы Макферсона, или, лучше сказать, появилось одиннадцать гаэльскихъ пѣсенъ и между ними двѣ большія эпопеи: «Фингалъ» съ дословными латинскимъ и англійскимъ переводами и «Темора» — съ латинскимъ. Это было все, что нашлось въ бумагахъ Макферсона послѣ его смерти и что было передано имъ еще при жизни Джону Меккензи, но ни одного стараго манускрипта, ничего похожаго на его переводъ; надо, значитъ, предположить, что у него ничего подобнаго и не было, или что онъ намѣренно уничтожилъ всякій слѣдъ оригинала, что, конечно, невѣроятно.

Сенклеръ, одинъ изъ запоздавшихъ защитниковъ Макферсона въ періодъ борьбы, говоритъ, что манускриптъ Оссіановскихъ произведеній гораздо раньше Макферсона, въ 1745 г., находился въ одной шотландской школѣ во Фландріи, но былъ уничтоженъ невнимательнымъ отношеніемъ учениковъ. Извѣстія объ этомъ манускриптѣ имѣются и изъ другихъ довольно достовѣрныхъ, источниковъ, только, конечно, Сенклеръ идетъ слишкомъ далеко, утверждая, что это былъ манускриптъ, тожественный съ Макферсоновскимъ Оссіаномъ, хотя нѣтъ основанія соглашаться и съ ирландскимъ ученымъ Друммондомъ, считающимъ этотъ манускриптъ экземпляромъ ирландскаго финіанскаго сказанія.

Не смотря на поднятую такимъ образомъ критикою бурю по вопросу о подлинности Оссіана Макферсона, вопросъ этотъ, по крайней мѣрѣ съ существенной своей стороны, остается открытымъ. Что же касается до вопроса о національности Осеіановскихъ героевъ, то въ настоящее время онъ не можетъ быть предметомъ спора.

Жители сѣверной Шотландіи и Ирландіи принадлежали къ одному племени, сохраняли сравнительно до поздняго времени свои національныя черты, благодаря тому, что римское завоеваніе не коснулось ни той, ни другой страны (дальше залива Фризы Firth римляне не пошли на сѣверъ Шотландіи, а въ Ирландіи они и совсѣмъ не были. — Момсенъ, У т. стр. 162—165). Страны эти находились въ постоянныхъ сношеніяхъ, и весьма вѣроятно, что жители Гайлэнда даже были прямыми выходцами изъ Ирландіи (Ebrard. Zur Ossian Frage-Zeitchrift der Lit. № 29, 1869 г.). И несомнѣнно, что отечество Оссіановской легенды — Ирландія, по крайней мѣрѣ, она самый древній источникъ.

Историческія событія, служащія основаніемъ для Оссіановской легенды, относятся по ирландскому разсчету къ 174—284 гг. по Р. Х.; о нихъ упоминается въ самыхъ древнихъ ирландскихъ рукописяхъ начала и середины XII в. Конечно, трудно придавать значеніе хронологіи этихъ рукописей, но по имѣющимся даннымъ въ разныхъ ирландскихъ хроникахъ можно съ увѣренностью сказать, что Оссіановская эпоха предшествовала введенію христіанства въ Ирландіи. По преданіямъ, Ирландія составляла одно королевство, во главѣ котораго стоялъ король Тары (Теморъ по древне-ирландски). Съ древнѣйшихъ временъ король выбиралъ вождей для каждаго отдѣльнаго клана, а самъ былъ вождемъ вождей. Сто двадцать первымъ королемъ былъ Коннъ (Conn Cétcbathach), т. е. Коннъ «Ста битвъ». Онъ имѣлъ друида, дочь котораго Мюрни (Murai) отличалась необыкновенной красотой. Дядя Конна, Куммаллъ, вождь его дружины, извѣстной подъ именемъ феніевъ, просилъ руки Мюрни и, когда ему отказали, силой увезъ ее. Отецъ Мюрни обратился въ Конну за защитой, и послѣдній приказалъ Куммаллу возвратить Мюрни отцу или покинуть Ирландію.

Куммаллъ отказался послушаться, и началась война между дядей и племянникомъ. Куммаллъ убитъ, Мюрни, отвергнутая отцемъ, который хочетъ ее сжечь, ищетъ убѣжища у замужней сестры Куммалла, и тамъ родится у нея сынъ ФинъМак Кумгалъ. Когда Финъ выросъ, онъ мститъ клану Морна, къ которому принадлежалъ убійца его отца. Этотъ разсказъ извѣстенъ въ рукописи 1100 г. подъ названіемъ «Причина битвы при Кнухѣ», переводъ котораго я здѣсь и предлагаю. Нѣсколько хорошихъ копій этого сказанія находятся въ Ирландской королевской академіи. Я пользовалась текстомъ, приведеннымъ у Windish’а въ Kurzgefasste Grammatik, р. 121. Стихотворныя вставки всѣ одного размѣра: строфа имѣетъ двѣ длинныя строки изъ семи слоговъ, каждая длинная строка оканчивается односложнымъ словомъ. Cnucha—мѣстность, называемая теперь Castle Cnoch, по ирландски Caislen Cnucha близь Дублина на рѣкѣ Лиффей — Liffey.

Fotha Catha Cnuoha in so.

Причина битвы при Кнухѣ.

1. Когда Кахаиръ Моръ1), сынъ Федельмхи Фирурглайя2), сына Кормака Гельтай Гаиха3) былъ въ королевствѣ Темрах’а4), а Коннъ «Ста битвъ»5) въ Сенандосѣ6), странѣ вождя. Кахаиръ имѣлъ знаменитаго друида по имени Нуаду7), т. е. сына Ахи8), сына Дахи9), сына Брокана10), сына Финтана11)изъ Туахъ-Дахи въ Брега,12). Друидъ просилъ у Кахаира землю въ Лайгенѣ13), потому что зналъ, что въ Лайгенѣ она останется наслѣдственной въ его родѣ. Кахаиръ предоставилъ ему выборъ земли. Страна, выбранная друидомъ, была Альму14). Та, что была женой Нуаду, была Альму, дочь Бекайна15).

2. И дунъ16) былъ построенъ тогда въ Альму, и аламу17) втиралась въ его стѣны, пока онѣ не стали совсѣмъ бѣлы, и отъ этого-то, можетъ быть, и было приложено имя Альму къ аламу, о чемъ было скаpано:

Совсѣмъ бѣла дуна боевой славы,

Какъ будто-бы подучала известь изъ Ирландіи

Отъ аламу, который онъ придалъ своему дому,

Оттого-то и приложилось аламу къ Альму18).

Жена Нуаду Альму настаивала, чтобы ея имя дали холму, и это ея требованіе было удовлетворено именно для того, чтобы ея имя было на томъ холму, такъ какъ въ немъ она была погребена, о чемъ было сказано:

Альму прекрасная была женщина,

Жена Нуаду великаго, сына Ахи.

Она настаивала и спорившіе согласилась,

Чтобы ея имя находилось на томъ прекрасномъ холму19).

3. Нуаду имѣлъ извѣстнаго сына по имени Таджъ20), сынъ Нуаду. Райріу21), дочь Донъ-Дума22), была его женой. Знаменитый друидъ былъ также Таджъ. Смерть пришла къ Нуаду, и онъ оставилъ свой дунъ таковъ, какъ онъ былъ, своему сыну, и Таджъ сталъ друидомъ Кахаира на мѣсто своего отца. Райріу родила Таджу дочь, Мюрни-Мункаймъ23) — ея имя. Дѣвочка выросла въ большой красотѣ, такъ что сыновья королей и могущественныхъ вождей Ирландіи имѣли обыкновеніе ухаживать за ней. Куммаллъ24), сынъ Тренмора25), король-воинъ Ирландіи, былъ тогда на службѣ Кона26). Онъ также, подобно всѣмъ другимъ лицамъ, сватался къ дѣвушкѣ. Нуаду отказалъ ему, потому что онъ зналъ, что ему придется оставить Альму изъ-за него, такъ какъ одна и та-же женщина была матерью Куммалла и отца страны, именно Федельмидъ Рехтмаръ27). Тѣмъ не менѣе, приходитъ Куммаллъ и убѣгаетъ съ Мюрни, у которую беретъ силой въ бѣгство съ собой, такъ какъ она не была отдана ему.

4. Таджъ приходитъ къ Кону и разсказываетъ свое оскорбленіе отъ Куммалла и начинаетъ подзадоривать Кона и упрекать его. Коннъ посылаетъ пословъ въ Куммаллу и приказываетъ ему оставить Ирландію или возвратить дочь Таджу. Куммаллъ сказалъ, что не хочетъ отдавать ее, но всякую другую вещь онъ отдалъ-бы, только не женщину. Коннъ посылаетъ своихъ солдатъ и Ургренда28), сына Лугдаха и Луагви29), и Дайри Дерка30), сына Эхахъ31), и его сына Эда32) (котораго послѣ звали Голль33) аттавовать Куммалла.

5. Куммаллъ собираетъ свою армію противъ нихъ, и битва Кнуха происходитъ между ними, и Куммаллъ былъ убитъ тамъ, и избіеніе его народа было ужасно. Куммаллъ палъ отъ Голля, сына Морна, Лухетъ34) ранилъ его глазъ. И отсюда это имя Голля придано ему, какъ было сказано:

Эдъ было имя сына Дайра

До тѣхъ поръ, какъ Лухетъ «славы» ранилъ его;

Съ тѣхъ поръ, какъ высокое копье ранило его,

Его стали звать Голль35).

Голль убилъ Лухета, и по этой-то причинѣ главнымъ образомъ и существовала родовая вражда между сынами Морни и Фина. Дайра имѣлъ два имени, а именно: Морни и Дайра.

6. Мюрни пошла послѣ того въ Конъ, потому что отецъ оттолкнулъ ее и не пустилъ ее къ себѣ, потому что она была беременна, и онъ сказалъ своимъ людямъ, чтобы они сожгли ее36) и тѣмъ не менѣе онъ не посмѣлъ погубить ее, боясь Кона (Конда), и дѣвушка спросила Конда, что она должна дѣлать. Кондъ сказалъ: «иди», сказалъ онъ, «къ Фіакалу»37), сыну Конхинда, въ Темрайгъ-Мереи38) и освободись тамъ, потому что женой Фіакала была сестра Куммалла Бодбалль Бендронъ39). Кондла40), слуга Конда, пошелъ съ ней, проводилъ ее, пока она не пришла къ дому Фіакала въ Темрайгъ Мерси. Гостепріимство было оказано дѣвушкѣ тамъ, и ея прибытіе туда было благопріятно. Дѣвушка освободилась послѣ и родила сына, и Демни было имя, данное ему.

7. Послѣ того мальчикъ воспитывался тамъ, пока не сдѣлался способнымъ нанести разореніе каждому, кто былъ ему врагомъ. Тогда онъ провозгласилъ битву или поединокъ противъ Таджа, или-же чтобы полная пеня41) за его отца была выдана ему. Таджъ сказалъ, что пойдетъ судиться съ нимъ въ томъ; такой судъ данъ былъ ему именно, чтобы Альму, какъ она есть, была уступлена ему на-вѣки, и Таджъ долженъ былъ оставить ее. Это такъ и было сдѣлано. Таджъ оставилъ Альму Фину и пришелъ въ Туахъ-Дахи42), въ свою собственную родовую землю, и онъ жилъ въ Кнухъ-Реинѣ43), который теперь называется Тулахъ-Таджи44), потому отъ него онъ былъ названъ Таджи съ того времени до нынѣшняго; такъ съ тѣхъ поръ говорится это:

Финъ проситъ у Таджи башенъ

За убійство Куммалла великаго,

Битвы безъ отсрочки, безъ отлагательства

Или пусть получитъ онъ поединокъ,

Потому что Таджъ не былъ способенъ

Поддержать битву противъ высокаго князя.

Онъ оставилъ ему — и этого было ему достаточно, —

Альму въ томъ самомъ видѣ, какъ она стояла45).

8. Финъ пришелъ послѣ въ Альму и жилъ въ ней и она-то и была его главнымъ мѣстопребываніемъ, въ которомъ онъ жилъ. Финдъ и Голль заключили миръ; послѣ этого, и пеня его отца была выдана кланомъ Морни Финду, и они жили мирно, пока не случилась ссора между Темаиръ-Луакра46), когда Банбъ-Синна47), сынъ Майленайга48), былъ убитъ, о чемъ было сказано:

Потомъ они жили въ мирѣ

Финъ и Голль могучихъ дѣлъ,

Пока Банбъ-Синна не былъ убитъ,

Слѣдя за кабаномъ въ Темаиръ-Луакра49).

Личность Фина является здѣсь обрисованною чертами историческими, безъ примѣси миѳическаго элемента, безъ фантастическихъ преувеличеній. Онъ наслѣдовалъ своему отцу Куммаллу въ управленіи феніями, которые составляли въ Ирландіи постоянную національную армію, предназначенную для поддержанія королевскаго могущества и для защиты острова отъ непріятельскаго нашествія. Ихъ имя, по-ирландски fiann, употреблялось во множественномъ числѣ — fianna, по тому что всякая провинція имѣла свой собственный контингентъ феніевъ. Въ мирное время любимѣйшимъ занятіемъ феніевъ была охота. Повсюду въ странѣ были выстроены хижинки, въ которыхъ охотники могли ночевать, и многія изъ приключеній Фина, о которыхъ сохранились народныя пѣсни, случились на охотѣ: напр. — преслѣдованіе Деармуида Финомъ за предпочтеніе его красавицей Грэнъ, и гибель Деармуида отъ кабана.

Разсказы приключеній Фина или Фингала и феніевъ носятъ несомнѣнно характеръ болѣе новый, чѣмъ циклъ сказаній о Кухулинѣ, съ которымъ онъ не смѣшивается почти и теперь въ Ирландіи. Такъ, Фингалъ никогда не появляется на военной колесницѣ, послѣдняя при немъ уже исчезла изъ народной памяти; тогда какъ разсказы о Кухулинѣ, Медбѣ и др. того-же цикла полны подобными подробностями и въ самыхъ древнихъ источникахъ носятъ характеръ сказочный. Конечно, народная фантазія послѣдующихъ вѣковъ надѣлила Фина достаточнымъ количествомъ разныхъ фантастическихъ прикрасъ, такъ что изучающій Фина только въ романтическихъ разсказахъ послѣдующаго времени можетъ имѣть о немъ совершенно неправильное представленіе. Финъ сдѣлался любимымъ героемъ народныхъ пѣсенъ, и многія черты болѣе древняго цикла были перенесены на него; такъ, напр., разсказъ о дѣтствѣ Кухулина перенесенъ на Фина. Что всего болѣе характеризуетъ время Фина — это фіанны или феніи. Сила ихъ уже не заключается только въ нѣкоторыхъ привиллегированныхъ личностяхъ, какъ во времена героическія въ тѣсномъ смыслѣ, но уже во всѣхъ феніяхъ вообще. Желающій получить званіе фенія долженъ былъ умѣть сочинить военную пѣсню, показать свою ловкость на войнѣ и превосходно умѣть" бѣгать и защищаться на бѣгу, а также дать клятву въ слѣпомъ повиновеніи вождю. Я привожу изъ O’Curry (Mann, and Customs of the ancient Irish. 2 v., стр. 381—382) правила поступленія въ феніи при Фин-мак-Куммаллѣ или Кумхалѣ:

1) Никто не былъ допущенъ на большое празднество въ Уснохѣ (Ульстерѣ) или на совѣщанія на пиру Тары, пока его отецъ, его мать, его триба и его родичи не дали удостовѣренія, что они не будутъ мстить за его смерть другимъ, чтобы онъ не могъ ожидать мести за себя помимо его самого я чтобы друзья его не преслѣдовались, какое-бы зло онъ ни совершилъ.

2) Никто не былъ допущенъ въ Фіанну, пока не сдѣлается поэтомъ и не прочитаетъ 12 книгъ поэзіи.

3) Никто не былъ допущенъ въ Фіанну, пока не была вырыта широкая яма, въ которой онъ долженъ былъ стоять до колѣнъ со своимъ щитомъ въ одной рукѣ и съ орѣховой палкой въ длину руки воина въ другой. Девять воиновъ, вооруженныхъ девятью копьями, подходятъ на разстояніи девяти бороздъ и бросаютъ сразу въ него всѣ девять копій и, если онъ былъ раненъ, несмотря на щитъ и орѣховую палку, онъ не могъ быть принятъ въ Фіанну.

4) Никто не былъ допущенъ въ Фіанну, пока его волосы не были заплетены и потомъ онъ не былъ прогнанъ сквозь нѣсколько лѣсовъ съ цѣлой арміей феніевъ, преслѣдующихъ его съ серьезнымъ намѣреніемъ его ранить, когда разстояніе между ними будетъ въ величину дерева, — и, если они настигали его, онъ не былъ принятъ въ Фіанну

5) Никто не былъ принятъ въ Фіанну, если оружіе дрожало въ его рукахъ.

6) Никто не былъ принятъ въ Фіанну, если хоть одна прядь его волосъ была выдернута изъ его косы вѣткой въ лѣсу, когда онъ пробѣгалъ тамъ.

7) Никто не былъ принятъ въ Фіанну, если нога его сломала хоть одну сухую вѣтку на пути.

8) Никто не былъ принятъ въ Фіанну, если онъ не могъ перескочить черезъ вѣтку дерева на высотѣ своего лба и нагнуться подъ нее не выше своего колѣна, не замедляя своего бѣга, благодаря гибкости и искусству тѣла.

9) Никто не былъ принятъ въ Фіанну, если онъ не могъ вынуть рукою занозы изъ своей пятки, не останавливая своего бѣга.

10) Никто не былъ принятъ въ Фіанну, пока не поклянется въ вѣрности королю или начальнику Фіанны.

Всѣ феніи пользовались огромными привиллегіями. Всякая охота принадлежала, феніямъ, и кто, не бывши имъ, убивалъ оленя, долженъ былъ отдать за него быка, и корову — если убивалъ лань. Никто не имѣлъ права выдавать своей дочери замужъ прежде, чѣмъ спроситъ три раза феніевъ, не хочетъ-ли кто-нибудь изъ нихъ жениться на ней; если являлся феній, его предпочитали. Страна должна была очень страдать отъ такого ига, и понятно, что требовательность феніевъ сдѣлалась несносной самимъ королямъ, что и произвело катастрофу: Карбъ, ирландскій король, выдалъ свою дочь за одного маленькаго короля, не спросивъ феніевъ. При этомъ извѣстіи феніи, подъ предводительствомъ Оссина, сына Фина, заговорили о своихъ привиллегіяхъ и потребовали удовлетворенія. Разсерженный Карбъ объявилъ войну феніямъ, и битва при Гобарѣ рѣшила ихъ участь: феніи, раздѣленные на два враждебные клана (Морни и Лейнстера), дрались другъ противъ друга. Самъ король Карбъ и сынъ Оссина Оскаръ или Оскуръ погибли въ битвѣ (хроника Лейнстера средины XII в.). Но въ битвѣ при Гобарѣ нанесенъ былъ ударъ военнымъ силамъ Ирландіи. Сто лѣтъ спустя, или нѣсколько больше, явился въ Ирландіи св. Патрикъ, и христіанство одержало рѣшительную побѣду надъ всѣмъ старымъ строемъ ирландской жизни.

Послѣдній изъ феніевъ, пережившихъ битву при Гобарѣ, былъ по преданію Оссіанъ, сынъ Фина. По одной изъ сохранившихся версій, Оссіанъ вмѣстѣ съ Мальвиной прожили гораздо дольше возможной человѣческой жизни, и оба въ глубокой старости видѣли св. Патрика и дожили до побѣды христіанства. По другой, очень оригинальной версіи (существуетъ пересказъ у Windish’а, L’ancienne légende irlandaise, Revue Celtique 5 t.), ко времени появленія св. Патрика, Оссіанъ уже давно находился въ странѣ «вѣчной юности». Елисейскія поля языческой Ирландіи, куда былъ занесенъ на бѣлой лошади какою-то феей. Вдругъ у Оссіана явилось желаніе увидѣть опять Эринъ; его отпускаютъ съ заклинаніемъ не сходить съ бѣлой лошади. Вернувшись на землю, Оссіанъ забываетъ заклятіе и, видя людей, тщетно силящихся сдвинуть огромный камень, хочетъ имъ помочь, сходитъ съ коня и, дотронувшись до земли, обращается въ дряхлаго старика. Конь исчезаетъ, Оссіанъ не можетъ больше вернуться въ страну вѣчной юности, а между тѣмъ окружающій его міръ ему измѣнилъ, сталъ чуждымъ. Здѣсь Оссіанъ встрѣчается со св. Патрикомъ. Существуетъ масса пѣсенъ объ ихъ свиданіи и вставокъ въ пѣсни отдѣльными эпизодами, кромѣ того — разговоры между этими двумя представителями столь различныхъ эпохъ. О’Curry первый обратилъ вниманіе на нѣкоторое число отдѣлъ ныхъ поэмъ, принадлежащихъ къ этому циклу легендъ и находящихся въ разныхъ древнихъ рукописяхъ. Но замѣчательно, что большая часть этихъ пѣсенъ приписана не Оссіану, но самому Фину.

Вообще, какъ я сказала выше, ирландская легенда принадлежитъ къ первымъ вѣкамъ нашей эры и не можетъ быть отнесена къ христіанской норѣ. Болѣе древній циклъ Кухулина, вѣроятно, принадлежитъ къ 1-му и не позже II-го в., такъ какъ, согласно Виндишу, по ирландскому разсчету времени, король Конхобаръ (Abrath ruadh — краснобровый) умеръ въ первой половинѣ 1 в.; по O’Curry онъ умеръ за 6 л. до Р. Х. Кухулинъ считается иногда его современникомъ, иногда современникомъ Кона «Ста битвъ», годъ смерти котораго считается между 123—157 гг. по Р. Х.; вторая цифра, вѣроятно, вѣрнѣе, потому что Финъ-макъ-Кумгалъ былъ современникомъ внука Кона-Кормака, а годъ его смерти опредѣляется между 277—283 гг. Циклъ этотъ отразилъ массу чертъ, напоминающихъ то, что мы знаемъ о гальскихъ кельтахъ по Цезарю, и даетъ обширную картину древней жизни чистыхъ кельтовъ, жизни, о которой мы не имѣемъ другихъ свѣдѣній, кромѣ очень отрывочныхъ, собранныхъ Момсеномъ въ третьемъ томѣ Римской исторіи. Эти свѣдѣнія о гальскихъ кельтахъ находятъ подтвержденіе и въ ирландскихъ сказаніяхъ. Кромѣ того, мы здѣсь знакомимся и съ спеціально ирландскими бытовыми чертами, встрѣчаемъ самыя мельчайшія подробности обыденной жизни, — описаніе одежды, цвѣтъ плаща, тонкость матеріала его, украшенія, утварь, оружіе, какъ праздновали праздники, каковы были жилища, устройство залъ совѣщаній, пиршествъ и т. д. Ирландія была тогда страной не земледѣльческой, а большія стада; быковъ, барановъ и свиней составляли все богатство ея обитателей. Ирландскіе герои сражались на военныхъ колесницахъ и, стоя, бросались въ битву, предоставляя возницамъ управлять лошадьми. Шлемовъ они, вѣроятно, не носили, потому что цвѣтъ волосъ ирландскаго героя всегда отмѣченъ.

Самое драгоцѣнное сказаніе этого цикла по массѣ бытовыхъ подробностей — Túain Bé Cualgne, т. е. воровство коровъ Куальжа. Существуютъ два варіанта этого текста, которые отличаются только подробностями. Я держусь пересказа Виндиша (Anc. leg. irl. 5 у. Revue Celt. стр. 71—73), но имѣю и пересказъ О’Curry (III у. р. 93—104).

Сказаніе начинается діалогомъ между королемъ Коннаута (Connaugh) Элилломъ (Ailill) и его женой Медбъ (Medbh). Различныя части легенды имѣютъ свои спеціальныя имена, и это начало называется: «Разговоръ на ложѣ», потому что собесѣдники отдыхаютъ да царскомъ ложѣ.

«Это совершенная правда», сказалъ Эллиль своей женѣ, «что жена хорошаго человѣка — хорошая женщина, потому что ты теперь лучше, чѣмъ была, когда я тебя взялъ». Королева не соглашается и, не унижая своего мужа, убѣждаетъ его, что онъ только одинъ и хорошъ для нея: она желала имѣть мужемъ того, у кого не было ни скупости, ни ревности, ни страха, и только въ немъ она нашла человѣка столь-же удаленнаго отъ этихъ пороковъ, какъ и она сама. Затѣмъ, она говоритъ, что она богаче короля. Это возбуждаетъ между ними споръ и, чтобы его разрѣшить, нужно принести поштучно всѣ драгоцѣнности короля и королевы; здѣсь передъ нами является весьма любопытный перечень всѣхъ предметовъ, бывшихъ въ то время въ употребленіи: глиняныя и желѣзныя вещи, вазы, урны, квашни, котлы, кольца, цѣпи, драгоцѣнные камни, золотыя украшенія, пурпуровыя одежды, также голубыя, черныя, зеленыя, желтыя, сѣрыя, пестрыя, коричневыя, съ крапинками и полосатыя; наконецъ, ихъ большія стада овецъ, лошадей, свиней и рогатаго скота. Они считали и разсчитывали и нашли обѣ части равными. Но между скотомъ короля находился благородный бѣлоснѣжный быкъ, который, хотя и родился отъ коровы «бѣлые рога», принадлежавшей королевѣ, но не захотѣлъ остаться подъ господствомъ женщины и перешелъ въ стадо короля. Благодаря этому быку, Медбъ была побѣждена. Ей теперь казалось, что у нея нѣтъ ничего, такъ какъ въ ея стадахъ не было такого быка. И вотъ она узнаетъ, что Дара, король Куальи’а (маленькая земля въ провинціи Ульстеръ), имѣетъ именно такое животное. Медбъ не хочетъ получить его въ подарокъ, но желаетъ имѣть его втеченіе года на племя, послѣ чего она отдастъ его Съ пятьюдесятью коровами въ придачу, какъ знакъ благодарности. Послы королевы идутъ къ Дару и получаютъ отъ него благопріятный отвѣтъ. Имъ оказываютъ гостепріимство, приготовляютъ пиръ; они пьютъ и ѣдятъ и на пиру разговариваютъ о любезностяхъ короля Дара. Вдругъ одинъ изъ нихъ началъ увѣрять, что Дара былъ-бы принужденъ силой отдать быка, если-бы не отдалъ его охотой. Это подслушалъ управляющій Дара, пересказалъ своему королю, и послѣдній, разсердившись, отослалъ пословъ ни съ чѣмъ.

Медбъ рѣшила тогда употребить силу, чтобы получить быка. Она созвала черезъ пословъ всѣхъ знаменитыхъ героевъ; они прибыли со своими людьми и оставались двѣ недѣли въ королевской резиденціи, пока друиды ждали благопріятнаго знаменія. Въ день отъѣзда Медбъ хочетъ справа объѣхать въ колесницѣ со своимъ возницей войско, чтобы вызвать благопріятныя предзнаменованія. Вдругъ предстала передъ нею чудесная молодая женщина съ желтыми волосами; на ней плащъ разноцвѣтныхъ цвѣтовъ, застегнутый золотою булавкой, ея рубашка съ брыжжами заткана золотыми нитями, низъ ея лица узокъ, ея лобъ широкъ, ея брови мрачны и густы, тѣнь ея рѣсницъ падаетъ до половины ея щекъ, ея губы похожи на кораллы, ея зубы на жемчужный дождь, пролившійся въ ея ротъ, у нея три косы, изъ которыхъ двѣ окружаютъ голову, а третья падаетъ до пятъ.

Она держитъ въ рукахъ серебряную палочку (коклюшку), которая служить для тканья кружева; каждый ея глазъ имѣлъ три вѣка; три черныхъ коня везутъ ея колесницу,

«Какъ тебя зовутъ? «спросила Медбъ видѣніе. — „Федельмъ — ясновидящая Коннаута — мое имя“… — „Откуда ты?“ — „Изъ Шотландіи, гдѣ я научилась предсказывать будущее“. — „Владѣешь ли ты чарами imboss forosna“. — „Конечно“. Но Федельмъ не употребляетъ ни одного способа, извѣстнаго другимъ для произведенія чаръ: ей достаточно одного взгляда, чтобы увидать будущее. Затѣмъ, слѣдуетъ стихотворная вставка, одна изъ тѣхъ, которыми испещрены ирландскія легенды. Три раза Медбъ спрашиваетъ: — „Федельмъ ясновидящая, какъ ты видишь армію?“ Три раза Федельмъ отвѣчаетъ: „Я ее вижу окровавленной“.