В стране золота и алмазов (Ватсон) — ДО

Въ странѣ золота и алмазовъ.

Разсказъ изъ трансваальской жизни.

ГЛАВА I. Алмазныя копи.

— Скажите же мнѣ, наконецъ, дорогой Томъ, много ли еще намъ осталось идти? Воздухъ здѣсь до такой степени прозраченъ, что я никакъ не могу опредѣлить разстояніе вонъ до того холма, вдали. Прогулка въ полдень, подъ палящими лучами африканскаго солнца, довольно таки рискованная вещь. Отчего вы не предупредили меня, что отъ Кимберлея до «алмазнаго» холма далеко и не посовѣтовали мнѣ поѣхать верхомъ и захватить съ собою зонтикъ?

Говорившій, пожилой толстякъ, остановился въ изнеможеніи и, съ трудомъ переводя духъ, вытиралъ потъ, струившійся у него со лба. Его спутникъ, молодой человѣкъ, шелъ легкою, свободною походкой и, повидимому, не чувствовалъ ни усталости, ни жары. Онъ сказалъ, улыбаясь:

— Ну, милѣйшій господинъ Фейтъ, сдѣлайте еще маленькое усиліе. Вѣдь ваша широкополая соломенная шляпа отлично защищаетъ васъ отъ солнца и лучше всякаго зонтика предохраняетъ отъ солнечнаго удара. А на лошади вы все равно не могли бы осмотрѣть внутренность кратера, гдѣ добываются алмазы. Подумайте только, вѣдь я ежедневно прохожу это разстояніе раза два-три и не особенно устаю…

— Да, мой милый Томъ, въ ваши годы это не удивительно. Ну, а я…

— Тутъ виноваты не ваши годы, а ваше долговременное пребываніе въ Капштадтѣ, гдѣ вы все разъѣзжали по желѣзнымъ дорогамъ. Вотъ вы теперь и не можете ходить пѣшкомъ по открытому полю. Но подождите, если осуществятся планы вашей могущественной южно-африканской компаніи, то нашъ Кимберлей, этотъ маленькій городокъ, преобразится въ самое короткое время. Вмѣсто несчастныхъ хижинъ и палатокъ будутъ выстроены настоящіе дворцы, появятся желѣзныя дороги, трамваи, и жить въ Кимберлеѣ будетъ такъ-же хорошо и удобно, какъ въ любомъ европейскомъ городѣ.

— Да, да, конечно, это все возможно, — замѣтилъ толстякъ, — но для этого нужно, чтобы намъ удалось наше дѣло. А пока оно плохо подвигается впередъ. Вамъ вѣдь не удалось до сихъ поръ, не смотря на всѣ ваши уловки, уговорить владѣльцевъ трехъ участковъ, гдѣ добываются алмазы, продать ихъ нашей компаніи, а между тѣмъ вы вѣдь знаете, Керръ, что мы должны имѣть въ своихъ рукахъ весь этотъ алмазный кратеръ, и тогда только мы можемъ устроить дѣйствительно большое дѣло.

— Точно я этого не знаю! — воскликнулъ Керръ. — Но это не такъ просто, какъ вы думаете. Владѣльцы этихъ трехъ послѣднихъ участковъ самые упрямые люди на свѣтѣ, уломать ихъ необыкновенно трудно, и я возлагаю всѣ надежды на васъ, г. Фейтъ, такъ какъ двое изъ этихъ «диггеровъ», какъ называютъ здѣсь искателей алмазовъ, — ваши соотечественники, нѣмцы.

— Пожалуйста, Керръ, если вы желаете мнѣ доставить удовольствіе, то не распространяйтесь о моемъ нѣмецкомъ происхожденіи! поспѣшно замѣтилъ Фейтъ — Видите-ли, Томъ, я разбогатѣлъ здѣсь, въ Южной Африкѣ и состою агентомъ англійской, а не нѣмецкой компаніи и никогда не говорилъ о своемъ нѣмецкомъ происхожденіи, такъ какъ это только помѣшало бы мнѣ въ моихъ дѣлахъ.

Между тѣмъ они подошли къ подножію холма и начали взбираться по крутой и извилистой тропинкѣ. Толстякъ уже не могъ выговорить ни слова и, тяжело дыша, съ трудомъ слѣдовалъ за своимъ молодымъ спутникомъ. Достигнувъ, наконецъ, вершины холма, онъ въ изнеможеніи опустился на камень. Керръ остановился возлѣ него.

Передъ глазами двухъ путниковъ открывалось очень странное зрѣлище. Холмъ представлялъ посрединѣ углубленіе, на подобіе кратера, по стѣнамъ котораго, точно соты какого-нибудь гигантскаго улья, виднѣлись одно надъ другимъ, отверстія, продѣланныя въ скалѣ. Это и были алмазныя копи. Тамъ копошились люди, прилежно занятые откалываніемъ и разбиваніемъ каменной массы на мелкіе куски, которыми они нагружали кожаные мѣшки. Наполненный каменными обломками мѣшокъ поднимался вверхъ по проволокѣ и, опорожненный, снова спускался внизъ. Надъ отверстіемъ кратера были устроены деревянные помосты, на которыхъ стояли люди, принимавшіе мѣшки и высыпавшіе ихъ содержимое на огромные столы. У каждаго изъ столовъ находился владѣлецъ того участка, гдѣ производилась работа. Онъ внимательно осматривалъ камни при помощи особеннаго инструмента, отбрасывая негодные въ сторону, и лицо его освѣщалось радостью, какъ только среди этого каменнаго мусора онъ замѣчалъ маленькій блестящій камешекъ — алмазъ.

Фейтъ и его спутникъ Керръ приблизились къ отверстію кратера. Издали оно казалось точно затянутымъ гигантскою паутиной, вслѣдствіе массы скрещивающихся во всѣхъ направленіяхъ проволокъ, на которыхъ поднимались и опускались кожаные мѣшки. Фейтъ, проходя мимо одной изъ грудъ мусора, сваленнаго со столовъ, гдѣ производилась сортировка каменныхъ обломковъ, взялъ горсть его въ руки и сказалъ:

— Это все рыхлая каменная порода. Работа диггеровъ тамъ внизу, должно быть, не очень трудная.

— Напрасно вы такъ думаете, — замѣтилъ Керръ. Съ каждымъ днемъ работа эта становится труднѣе. Чѣмъ дальше внизъ углубляются копи, тѣмъ труднѣе становится дышать. Вотъ это именно обстоятельство и помогло мнѣ въ моихъ переговорахъ насчетъ покупки участковъ, владѣльцы которыхъ сами видятъ, что работа становится имъ не по силамъ.

— Что вы тамъ разглядываете внизу, Керръ?

— Меня удивляетъ, что сегодня не работаютъ какъ разъ на тѣхъ трехъ участкахъ, которые принадлежатъ моимъ упрямцамъ-диггерамъ. Что это значитъ? Вонъ тамъ выходитъ изъ палатки какой-то человѣкъ; кажется, это одинъ изъ моихъ диггеровъ. Пойдемте-ка, мистеръ Фейтъ; я разспрошу его.

Томасъ Керръ такъ быстро пошелъ на встрѣчу диггеру, что толстякъ Фейтъ едва поспѣвалъ за нимъ.

— Что это значитъ, господинъ Гольманъ, что у васъ сегодня не работаютъ? Развѣ у васъ праздникъ? — спросилъ онъ, поздоровавшись съ диггеромъ, наружность котораго обличала германское происхожденіе.

— Нѣтъ, — отвѣчалъ диггеръ; — но нашъ товарищъ Саксъ заболѣлъ лихорадкой.

У Керра блеснули глаза, но онъ скрылъ свое удовольствіе по поводу этого извѣстія и поспѣшилъ выразить свое соболѣзнованіе Гольману.

— Ну что, подумали-ли вы о моемъ предложеніи купить у васъ участки? — прибавилъ онъ. — Вы видите, какъ опасна ваша работа; вы также можете заболѣть, какъ и вашъ товарищъ. Будьте же благоразумны. Навѣрно вашъ больной товарищъ охотно приметъ мое предложеніе.

— Ну, не очень-то разсчитывайте на это, — возразилъ Гольманъ. — Все будетъ зависѣть отъ того, что скажетъ докторъ, котораго долженъ привести изъ Кимберлея другой нашъ товарищъ, Францъ Гаанъ. Если докторъ найдетъ, что работа въ копяхъ опасна для Сакса, то и я, и Францъ Гаанъ постараемся уговорить его продать свой участокъ, и если вы не постоите за цѣной, то мы, пожалуй, продадимъ вамъ и свои участки. Если вамъ такъ хочется купить ихъ, то приходите черезъ часъ къ намъ въ палатку, тогда вы узнаете, что сказалъ докторъ.

Диггеръ чуть чуть кивнулъ головой и быстро пошелъ къ своей палаткѣ, не замѣтивъ нетерпѣливаго движенія Керра.

— Эдакіе тупоголовые упрямцы! — воскликнулъ онъ. — Если намъ не поможетъ докторъ, то врядъ ли мы получимъ эти участки.

— Ну, ну! — замѣтилъ, смѣясь, Фейтъ, — Не отчаивайтесь, мой юный другъ. Я твердо вѣрю въ силу золота, — прибавилъ онъ, побрякивая золотыми монетами въ карманѣ.

— Однако, чтожъ мы тутъ стоимъ? Пойдемъ въ кабачокъ. Все равно намъ надо ждать еще цѣлый часъ а за кружкою вина время пройдетъ незамѣтно. Притомъ же я положительно чувствую потребность освѣжиться.

Въ кабачкѣ, устроенномъ подъ навѣсомъ изъ полотна, какой-то человѣкъ суетился около бочекъ съ виномъ, наливая кружки и угощая посѣтителей. Фейтъ велѣлъ ему принести двѣ бутылки лучшаго капскаго вина и усѣлся на нѣсколько возвышенномъ мѣстѣ откуда открывался видъ на низкую, покрытую кустарникомъ равнину, однообразіе которой лишь изрѣдка прерывалось незначительными возвышеніями почвы. На небольшомъ разстояніи отъ алмазнаго холма виднѣлись разбросанные тамъ и сямъ маленькіе домики; это былъ Кимберлей, которому спустя нѣсколько лѣтъ суждено было превратиться въ богатѣйшій городъ, благодаря имѣющимся возлѣ него алмазнымъ копямъ.

— Какая пустынная, унылая мѣстность! — сказалъ Фейтъ, — Кто бы подумалъ, что подъ этимъ убогимъ и однообразнымъ зеленымъ покровомъ скрываются въ землѣ богатѣйшія сокровища, оказывающія такую страшную притягательную силу на тысячи людей, стекающихся сюда со всѣхъ концовъ міра, чтобы разбогатѣть!

— Да, да, — прибавилъ Керръ. — А вѣдь не кто иной, какъ отвратительный, черный какъ сажа, негритенокъ. былъ магомъ-волшебникомъ, который, точно въ сказкѣ, притронувшись своимъ жезломъ, открылъ скрывающіяся въ нѣдрахъ земли сокровища.

— Я плохо знаю исторію открытія алмазовъ въ Южной Африкѣ, — замѣтилъ Фейтъ. — Мнѣ некогда было интересоваться ею. Вы говорите, что это былъ негритенокъ, на долю котораго выпало счастье открыть мѣсторожденіе алмазовъ?

— Да. Это было въ 1869 году. Цвартбой, — такъ, кажется, называли этого негритенка, — и самъ не подозрѣвалъ, конечно, что онъ нашелъ сокровище. Онъ не думалъ, любуясь красивымъ, блестящимъ камешкомъ, который такъ ослѣпительно сверкалъ на солнцѣ, что держитъ въ рукахъ будущность Южной Африки. Камешекъ принесъ счастье негритенку, и онъ сразу разбогатѣлъ, получивъ за него множество овецъ, лошадей и всякаго добра, да еще нѣсколько тысячъ чистоганомъ.

— Вотъ такъ счастливчикъ! — воскликнулъ Фейтъ. — Этотъ первый алмазъ, вѣдь, названъ былъ «звѣздою Южной Африки»?

— Да, но по настоящему это не былъ первый алмазъ, найденный въ Южной Африкѣ. Года за два передъ этою находкой охотникъ за страусами, О’Рельи замѣтилъ, во время посѣщенія одной фермы, что дѣти фермера играютъ какими-то красивыми, блестящими камешками. О’Рельи спросилъ хозяина, не подаритъ ли онъ ему одинъ изъ этихъ камешковъ. «Съ большимъ удовольствіемъ», отвѣчалъ хозяинъ, такъ какъ въ его глазахъ эти камни не имѣли ровно никакой цѣны. О’Рельи, впрочемъ, и самъ не зналъ хорошенько, что это за камни, и только подозрѣвалъ, что они должны быть цѣнные. Онъ отдалъ изслѣдовать камень двумъ знатокамъ, которые подтвердили догадки О’Рельи и сказали ему, что онъ обладаетъ очень цѣннымъ алмазомъ. Этотъ алмазъ купилъ у него капскій губернаторъ за 500 фунтовъ стерлинговъ (около 5000 р.). Обрадованный этимъ внезапно свалившимся богатствомъ, О’Рельи задумалъ добыть еще алмазовъ. Онъ опять отправился къ фермеру и выпросилъ у него другой камешекъ, который также продалъ губернатору за 200 фунтовъ (около 2000 рублей). Такое же открытіе сдѣлалъ одинъ торговецъ, по имени Робинзонъ, на другой фермѣ. Жена фермера показала торговцу массу мелкихъ блестящихъ камешковъ, которые ея дѣти доставали изъ земли. Среди всевозможныхъ кристалловъ кварца и кремня Робинзонъ распозналъ нѣсколько настоящихъ алмазовъ. Присмотрѣвшись хорошенько, онъ замѣтилъ, что глина и песокъ, служившіе для постройки стѣнъ маленькаго фермерскаго домика, содержали въ себѣ множество мелкихъ алмазовъ. Этотъ фермерскій глиняный домикъ теперь такъ и называется «алмазнымъ домикомъ». Многіе тогда бросились искать алмазы въ этихъ мѣстахъ и находили ихъ. Одинъ англичанинъ, вытащивъ изъ земли какое-то красивое луковичное растеніе, увидалъ, къ своей великой радости, что на корняхъ этого растенія повисъ большой алмазъ, который онъ потомъ продалъ за 800 фунтовъ. Но когда стали находить много алмазовъ, особенно здѣсь, въ этихъ копяхъ, то, разумѣется, они подешевѣли, и это охладило рвеніе искателей алмазовъ. Знаете ли, что только въ одной этой мѣстности нѣсколько лѣтъ тому назадъ было 20,000 диггеровъ?

— Да, да, — замѣтилъ смѣясь и потирая себѣ руки Фейтъ. — Но когда наша компанія заберетъ все въ свои руки, то дѣло пойдетъ иначе. Мы ужъ съумѣемъ снова повысить цѣну алмазовъ и извлечь огромныя выгоды изъ этихъ копей.

— Съ чѣмъ я васъ и поздравляю, мистеръ Фейтъ, — вѣдь вы участвуете въ барышахъ компаніи. Впрочемъ, вамъ вѣдь вообще повезло въ Южной Африкѣ. Научите же вы и меня, какъ разбогатѣть, и я пойду за васъ въ огонь и воду; — Глаза Керра заблестѣли, и лицо его приняло алчное выраженіе.

— Здѣсь вовсе не трудно разбогатѣть, — сказалъ Фейтъ. — Надо только умѣть пользоваться обстоятельствами. Мнѣ нужны надежные люди, такіе какъ вы, Томъ, и вамъ легко можетъ представиться случай разбогатѣть, тѣмъ болѣе, что устроивъ дѣло съ этими копями, я долженъ буду заняться другимъ предпріятіемъ.

— Неужели же теперь въ Африкѣ существуетъ еще болѣе выгодное предпріятіе, нежели алмазныя копи? — спросилъ съ удивленіемъ Керръ.

— Теперь — нѣтъ! — отвѣтилъ, смѣясь, Фейтъ, — но благоразумные люди думаютъ о будущемъ. Кромѣ алмазовъ въ Южной Африкѣ есть вѣдь еще золото. Я отправлюсь потомъ въ Трансвааль, чтобы изслѣдовать тамошнюю золотоносную мѣстность. Впрочемъ, объ этомъ потомъ; пойдемъ теперь къ нашимъ диггерамъ.

— Да, пора, — замѣтилъ Керръ, посмотрѣвъ внизъ. — Вонъ докторъ выходитъ изъ палатки больного диггера.

Когда Фейтъ, вмѣстѣ со своимъ спутникомъ, приблизились къ палаткѣ, до нихъ донесся разговоръ. Керръ остановился и сталъ прислушиваться.

— Вѣдь, ты знаешь, Францъ, почему я ни за что не хочу разстаться со своимъ участкомъ — послышался слабый голосъ изъ палатки. — Мой Альбрехтъ кончаетъ въ этомъ году курсъ въ горной академіи, и я хочу сохранить для него этотъ участокъ. Онъ со своими познаніями съумѣетъ разработать его какъ слѣдуетъ, а это вѣдь будетъ его единственнымъ достояніемъ, единственнымъ средствомъ къ существованію! Развѣ я найду для него болѣе подходящія занятія здѣсь, въ Южной Африкѣ?

— Ну, если только за этимъ дѣло стало, то я могу вамъ помочь, — сказалъ Фейтъ, поднимая холщовую занавѣсь и входя въ палатку. Вы говорите, что вашъ сынъ получилъ высшее образованіе? Такіе люди намъ нужны. Если я внесу въ контрактъ условіе, что вашъ сынъ, горный инженеръ Альбрехтъ Саксъ, получитъ въ нашей компаніи мѣсто, соотвѣтствующее его познаніямъ и съ хорошимъ жалованьемъ, то будете-ли вы согласны продать мнѣ вашъ участокъ?

Больной на минуту призадумался, потомъ кивнулъ головой въ знакъ согласія.

— Да, — сказалъ онъ, — на такомъ условіи я, пожалуй, согласенъ. Въ сущности, жизнь диггера представляетъ мало привлекательнаго, а для меня главное — обезпечить моего сына. Много, много я видѣлъ дурного тамъ внизу, среди диггеровъ и отчасти даже буду радъ оградить своего сына и отъ дурного общества, и отъ дурныхъ примѣровъ. Пусть мои товарищи, Францъ Гаанъ и Куртъ Гольманъ, переговорятъ объ условіяхъ продажи, а я слишкомъ усталъ, не могу…

Больной въ изнеможеніи опустился на подушки и закрылъ глаза. Фейтъ и Керръ вышли изъ палатки, очень довольные, что дѣло устроилось.

ГЛАВА II. Черезъ пять лѣтъ.

Прошло пять лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ Фейтъ пріобрѣлъ для южноафриканской компаніи алмазныя копи въ Кимберлеѣ, и мѣстность эта совершенно преобразилась. Вмѣсто горсти плохенькихъ хижинъ, разбросанныхъ по равнинѣ и служившихъ жилищемъ диггеровъ, теперь возвышался цѣлый городъ, съ прекрасными улицами, красивыми зданіями и роскошными магазинами и гостиницами. Городъ этотъ былъ соединенъ желѣзною дорогою и телеграфомъ съ Капштадтомъ и на улицахъ его постоянно сновала пестрая толпа. Тутъ можно было встрѣтить всѣхъ туземцевъ Южной Африки, кафровъ, матабеловъ, бечуановъ, и многихъ другихъ, которые являлись въ городъ, чтобы наниматься на работу въ копяхъ или, вообще, въ надеждѣ поживиться чѣмъ нибудь отъ европейцевъ. Эта смѣшанная толпа, сновавшая по улицамъ, была довольно живописна и придавала большое оживленіе Кимберлею.

Но еще болѣе значительныя перемѣны произошли въ окрестностяхъ алмазнаго холма. На вершинѣ его высились теперь толстыя неприступныя стѣны, окружавшія весь алмазный кратеръ. Это была настоящая крѣпость, внутри которой производилась разработка алмазныхъ копей; десять тысячъ туземцевъ работали въ копяхъ подъ наблюденіемъ надсмотрщиковъ, инженеровъ и другихъ служащихъ въ компаніи. Всѣ обитатели этой крѣпости были совершенно отрѣзаны отъ остального міра. Ни одинъ рабочій, ни одинъ служащій не имѣлъ права выходить за предѣлы ея, и только высшимъ чиновникамъ, съ, особеннаго разрѣшенія дирекціи, разрѣшалось отлучаться оттуда. Такія строгія мѣры были приняты компаніей для того, чтобы прекратить воровство и тайную продажу алмазовъ. Рабочіе, заключенные на весь срокъ своей работы въ крѣпости, точно въ тюрьмѣ, не могли въ это время имѣть никакихъ сношеній съ живущими на свободѣ людьми и, казалось, были лишены возможности сбывать краденые алмазы. Однако, не смотря на всю строгость надзора, въ Кимберлеѣ было извѣстно, что тамъ живутъ скупщики краденыхъ драгоцѣнныхъ камней и что ихъ торговля процвѣтаетъ.

Въ тотъ день, съ котораго начинается нашъ разсказъ, незадолго передъ закатомъ солнца тяжелая желѣзная калитка въ каменной стѣнѣ алмазной крѣпости отворилась съ громкимъ шумомъ; оттуда вышелъ какой-то молодой человѣкъ и быстрыми шагами направился внизъ по тропинкѣ къ городу. Это былъ нашъ старый знакомецъ, Томасъ Керръ, теперь занимавшій видную должность въ алмазныхъ копяхъ, благодаря поддержкѣ оказаной ему Фейтомъ.

Однако, несмотря на свое блестящее положеніе, Керръ имѣлъ очень озабоченный и даже мрачный видъ. Спускаясь по тропинкѣ, онъ машинально сбивалъ тростью головки цвѣтовъ, растущихъ между камнями и шелъ съ опущенной головой. Повидимому, невеселыя мысли занимали его, такъ что онъ ничего не замѣчалъ кругомъ и испуганно отскочилъ, услышавъ, какъ его кто то окликнулъ.

— Что съ тобою, Томъ? Ты такъ уставилъ глаза въ землю, словно хочешь ее пробуравить, чтобы добыть находящіяся въ ея нѣдрахъ сокровища.

— А, это ты, Джонъ! — воскликнулъ Керръ. — Здравствуй, пріятель.

— Ну, какъ дѣла, Томъ? У тебя что то очень мрачный видъ, — замѣтилъ Джонъ Келлингъ.

— Есть отчего быть мрачнымъ! Я хотѣлъ бы достать сокровища изъ подъ земли, чтобъ расплатиться съ Сальмо, которому я много задолжалъ. Мои дѣла очень плохи.

— Да, да, я знаю. Сальмо прижимаетъ васъ всѣхъ. Онъ вѣдь скупаетъ краденые алмазы и теперь хочетъ отправить ихъ въ Европу; тамъ онъ получитъ за нихъ хорошія деньги.

— Откуда ты это знаешь, Джонъ? — спросилъ удивленный Томасъ Керръ.

— О, я все знаю, — смѣясь, отвѣчалъ Келлингъ. — Я знаю, что Сальмо далъ тебѣ изрядную сумму денегъ впередъ, а ты пообѣщалъ ему за это доставить алмазы…

— Да, да, большую сумму, которую, однако, ты же, съ твоими пріятелями, выигралъ у меня, — съ горечью прервалъ его Керръ.

— Есть о чемъ горевать! Снеси Сальмо мѣшочекъ съ алмазами, и получишь отъ него еще больше денегъ.

— Добыть ихъ не такъ легко, какъ ты думаешь, — возразилъ Керръ.

— Не такъ легко? Отчего же прежде ты не встрѣчалъ затрудненій?

— Мало ли что было прежде. Ахъ, еслибъ не этотъ проклятый нѣмецъ!..

— Про кого ты говоришь, Томъ? Какой такой нѣмецъ?

— Да нашъ шахтмейстеръ Саксъ. Я возненавидѣлъ его съ первой минуты и всячески старался удалить его отсюда, но это невозможно; у него контрактъ на пять лѣтъ, и какъ я ни слѣдилъ за нимъ, мнѣ все-таки не удается поймать его въ какой нибудь небрежности по службѣ.

Келлингъ насмѣшливо посмотрѣлъ на него.

— Есть вещи похуже, нежели простая небрежность по службѣ, — сказалъ онъ.

— Да, но вѣдь если обвиняешь человѣка, то долженъ представить доказательства.

— И доказательства можно добыть при нѣкоторой ловкости. Что скажешь, Томъ, если я тебѣ помогу удалить этого молодца.

Керръ даже остановился отъ изумленія, но взглянувъ на пріятеля, увидалъ, что тотъ лукаво улыбается.

— А чтожъ, Джонъ, пожалуй, ты и можешь помочь мнѣ въ этомъ дѣлѣ, — сказалъ онъ, подумавъ.

— То-то! Ужъ ты положись на меня. Только ты мнѣ долженъ все подробно разсказать, съ самаго начала.

Керръ оглянулся и, убѣдившись, что кругомъ нѣтъ ни души, началъ вполголоса свой разсказъ:

— Видишь ли, черезъ годъ послѣ того какъ начались работы въ копяхъ, я свелъ знакомство съ однимъ бѣлымъ рабочимъ. Звали его Янъ Лифтъ. Онъ обратилъ на себя мое вниманіе своею хитростью и пронырливостью, и я сталъ за нимъ слѣдить. Однажды я спасъ его отъ наказанія, и послѣ того онъ сталъ всюду слѣдомъ ходить за мною и, наконецъ, попросилъ у меня позволенія придти ко мнѣ на квартиру, говоря, что имѣетъ сообщить мнѣ нѣчто важное. Я согласился. Дѣйствительно, я узналъ удивительныя вещи. Онъ работалъ въ этихъ копяхъ гораздо раньше, вмѣстѣ съ нѣсколькими туземцами, и, конечно, они безбожно воровали. Такъ какъ владѣлецъ участка никогда не спускался въ глубину шахты, то рабочіе прорыли канаву, куда они прятали свое краденое добро. Лифтъ замѣтилъ, что въ томъ направленіи, гдѣ была прорыта канава, находился слой сѣрозеленой глины. Тогда онъ рѣшилъ рыть канаву дальше и проложилъ ходъ наружу, по другую сторону холма. Такимъ образомъ онъ получилъ возможность выносить черезъ этотъ ходъ свои краденые алмазы и затѣмъ потихоньку продавать ихъ. Но ему не удалось долго пользоваться этимъ открытіемъ, такъ какъ тѣмъ временемъ наша компанія купила алмазныя копи и перестроила ихъ; послѣ того въ копяхъ все такъ измѣнилось, что онъ никакъ не могъ найти свой потайный ходъ. Незадолго передъ моимъ знакомствомъ съ Лифтомъ рѣшено было начать работы въ новыхъ мѣстахъ, и его вмѣстѣ съ другими рабочими послали продѣлать ходъ въ стѣнѣ для новой шахты. Какова была его радость, когда во время этой работы онъ вдругъ наткнулся на свой прежній ходъ, отверстіе котораго было плотно, закрыто камнемъ, такъ что оно не бросалось въ глаза. Однако, при теперешнемъ строгомъ надзорѣ въ копяхъ онъ не могъ воспользоваться своимъ открытіемъ и поэтому рѣшилъ довѣриться мнѣ. «Вы можете воспользоваться этимъ, какъ вамъ вздумается, сказалъ мнѣ Лифтъ. Вы можете, сообщить объ этомъ подземномъ ходѣ дирекціи или воспользоваться имъ для собственной выгоды — изъ томъ, и въ другомъ случаѣ вы будете въ барышахъ. Объ одномъ только прошу — не упоминайте моего имени». Конечно, это было очень важное сообщеніе и, пораздумавъ, я рѣшилъ не доводить объ этомъ до свѣдѣнія нашей дирекціи. До сихъ поръ все шло какъ по маслу, и черезъ этотъ ходъ Лифтъ доставлялъ мнѣ алмазы, а я продавалъ ихъ Сальмо. Но теперь…

Керръ злобно сжалъ кулаки.

— Развѣ шахтмейстеръ открылъ вашу тайну? — спросилъ Келлингъ.

— Нѣтъ, онъ не открылъ ее, но все равно помѣшалъ намъ.

— Какимъ образомъ?

— Видишь ли, этотъ проклятый нѣмецъ придумалъ особенный вентиляціонный аппаратъ, при помощи котораго въ глубину шахты доставляется свѣжій воздухъ и выкачивается оттуда испорченный, негодный для дыханія. Разумѣется, я ничего не могъ возразить противъ этого, такъ какъ, дѣйствительно, тамъ въ глубинѣ воздухъ такой тяжелый, что работать было очень трудно. Но когда установили аппаратъ, то трубки для воздуха были проложены такимъ образомъ, что онѣ совсѣмъ.загородили доступъ въ нашъ подземный корридоръ.

— Вотъ досада! — воскликнулъ Келлингъ — Но вѣдь ты же занимаешь видную должность въ управленіи, развѣ ты не можешь потребовать, чтобъ измѣнили постановку аппарата?

— Нѣтъ, этого я не могу. Шахтмейстеръ въ такомъ случаѣ можетъ обратиться къ нашему главному технику, а такъ какъ я ровно ничего не смыслю въ этихъ вещахъ, то и не въ состояніи буду объяснить, почему я нахожу это нужнымъ. Вотъ еслибъ мнѣ удалось какъ нибудь удалить шахтмейстера, то я, не задумываясь, сдѣлалъ бы перестановку трубъ, потому что другіе наши шахтмейстеры понимаютъ не больше меня въ этомъ дѣлѣ, и притомъ они вѣдь не могутъ такъ интересоваться аппаратомъ, какъ интересуется имъ самъ изобрѣтатель. Онъ часто осматриваетъ трубы, и я боюсь, что онъ, въ концѣ концовъ, откроетъ нашъ тайный ходъ.

— Да, да, надо поскорѣе убрать этого неудобнаго человѣка. Постой, я кое-что придумалъ. Впрочемъ, пойдемъ лучше въ гостиницу, выпьемъ винца, тогда и на душѣ будетъ веселѣе. Выпьемъ за успѣхъ нашего плана, да сыграемъ въ картишки, дружище. Не горюй, ты опять будешь богатъ!

— Если ты поможешь мнѣ, Джонъ, то половину дохода обѣщаю тебѣ! — воскликнулъ Керръ.

Пріятели ударили по рукамъ и быстрыми шагами направились въ городъ.

ГЛАВА III. Въ «Алмазной крѣпости».

На другой день послѣ разговора двухъ пріятелей по дорогѣ въ Кимберлей, было воскресенье, и въ копяхъ не работали. Какой то пожилой человѣкъ подошелъ къ открытому окну дома, гдѣ жили служащіе въ копяхъ, и заглянулъ въ комнату. Тамъ, нагнувшись надъ столомъ съ чертежами, стоялъ молодой человѣкъ. Онъ внимательно разсматривалъ ихъ и былъ такъ погруженъ въ свое занятіе, что не слышалъ шаговъ и не замѣтилъ, какъ кто то подошелъ къ окну, пока тотъ не окликнулъ его.

— Ахъ, это ты, дядя Францъ! — воскликнулъ молодой человѣкъ, оглянувшись, и его красивое молодое лицо освѣтилось радостью.

— Я хотѣлъ тебѣ сказать, Альбрехтъ, что буду свободенъ черезъ полчаса. Я пойду сейчасъ дѣлать обходъ и затѣмъ весь остальной день буду свободенъ. Ты знаешь, что вѣдь это послѣднее воскресенье, которое я провожу здѣсь, и я хочу его провести съ тобой, приходи потомъ ко мнѣ, голубчикъ.

— Хорошо, дядя Францъ! — закричалъ ему вслѣдъ Альбрехтъ, когда Францъ Гаанъ, съ которымъ мы уже имѣли случай познакомиться въ первой главѣ, отошелъ отъ окна. — Я уберу чертежи и сейчасъ приду къ тебѣ.

Черезъ полчаса Альбрехтъ постучалъ въ дверь Франца Гаана. Тотъ уже ждалъ его.

— Знаешь ли, — сказалъ онъ, — я никогда не думалъ, что мнѣ такъ тяжело будетъ уходить отсюда. Прежде всего, конечно, мнѣ грустно разставаться съ тобой; но кромѣ того, какъ ни трудно мнѣ приходилось подчасъ, все таки за эти пять лѣтъ, что я здѣсь пробылъ, я могъ кое-что сдѣлать, принести кой какую пользу моимъ товарищамъ и рабочимъ.

Впрочемъ, я не объ этомъ хотѣлъ говорить съ тобою сегодня. Мнѣ хочется разсказать тебѣ о своихъ планахъ.

Ты знаешь, что отецъ мой былъ фермеръ въ Трансваалѣ; онъ жилъ по близости горной области Витватерсрандъ. Я еще мальчикомъ тяготился однообразною жизнью на фермѣ. Мнѣ хотѣлось учиться, я былъ отъ природы очень любознательный и живой ребенокъ, а между тѣмъ, вблизи нашей одинокой фермы не было никакой школы. Отецъ выучилъ меня читать по Библіи, и этимъ ограничивались всѣ мои познанія. Кромѣ Библіи въ нашемъ домѣ не было никакихъ книгъ. Однажды я нашелъ разрозненные листки изъ какого то путешествія вокругъ свѣта и страшно заинтересовался этимъ чтеніемъ. Жажда увидѣть другія страны, другихъ людей росла во мнѣ съ каждымъ днемъ. Но я не смѣлъ никому повѣрять своихъ желаній. Мой отецъ, настоящій буръ въ душѣ, и мой старшій братъ Питеръ, малоподвижный и спокойный, конечно, не могли сочувствовать мнѣ. Оба они были привязаны къ своей фермѣ, къ своей родинѣ, и вся жизнь для нихъ сосредоточивалась въ маленькомъ клочкѣ земли, который былъ ихъ собственностью. Я же порою чувствовалъ себя глубоко несчастнымъ и съ горечью думалъ, что мнѣ никогда не удастся увидѣть другія страны, другихъ людей, кромѣ тѣхъ, которые съ дѣтства окружали меня. Но судьба сжалилась надо мною. Къ намъ на ферму случайно попалъ одинъ голландскій капитанъ, потерпѣвшій крушеніе, у береговъ Африки, и очень долго прожилъ у насъ. Я немогу выразить тебѣ, какое это было событіе въ моей жизни, съ какимъ наслажденіемъ я слушалъ его разсказы о его путешествіяхъ. Онъ былъ удивленъ, найдя во мнѣ такую любознательность, такое горячее желаніе учиться, и посовѣтовалъ мнѣ сдѣлаться морякомъ. Я сказалъ ему, что это мое величайшее желаніе, и попросилъ его переговорить съ моимъ отцомъ. Какъ я и ожидалъ, отецъ сперва страшно разсердился и пригрозилъ, что лишитъ меня наслѣдства. На это я отвѣтилъ ему: «Отдай ферму и все остальное имущество Питеру, но не лишай меня своей любви и благослови меня на далекій путь». Видя мою непреклонную рѣшимость, отецъ, наконецъ, смягчился и отпустилъ меня путешествовать, подаривъ мнѣ на прощаніе ту самую Библію, по которой я учился читать. Тогда началась для меня жизнь полная приключеній. Я видѣлъ много разныхъ странъ и могъ удовлетворить свою любознательность, а также научился во время путешествій англійскому и нѣмецкому языку. Многое мнѣ пришлось видѣть и испытать за это время. Послѣ нѣсколькихъ лѣтъ такой кочевой жизни я вернулся на родную ферму. Я нашелъ отца сильно постарѣвшимъ. Онъ очень обрадовался моему возвращенію и сталъ просить меня, чтобъ я остался на фермѣ, не покидалъ его. Конечно, я не могъ не исполнить его просьбы и остался съ нимъ до самой его смерти. Умирая, онъ сказалъ мнѣ: «Не покидай больше своей родины, Францъ, ты можешь ей принести много добра»!

Я разсказываю тебѣ все это, Альбрехтъ, для того, чтобы мои планы сдѣлались тебѣ вполнѣ ясными, и ты понялъ бы, къ чему я стремлюсь теперь. Послѣ смерти отца я не остался на фермѣ, такъ какъ Питеръ и его жена не нуждались во мнѣ, а я былъ еще настолько силенъ и бодръ, что не могъ сидѣть сложа руки. Тогда я отправился въ алмазныя копи, которыя были только что открыты, купилъ участокъ и принялся самъ разрабатывать его. Тамъ я познакомился съ твоимъ отцомъ и подружился съ нимъ. Всѣ эти годы у меня не выходили изъ головы слова моего умирающаго отца. Эти слова заставили меня заинтересоваться исторіей моего народа и ближе познакомиться съ ней. Буры — мужественный, вѣрный и отважный народъ, горячо преданный своей родинѣ и готовый защищать ее до прслѣдней капли крови. Вся исторія ихъ показываетъ это. Предки теперешнихъ буровъ заплатили своею кровью за ту землю, которая стала нашей родиной, и неудивительно, что каждый изъ насъ свято чтитъ преданія и обычаи, введенные нашими родоначальниками, основателями нашей республики. Но въ этой необыкновенной приверженности странѣ заключается и слабая сторона нашего народа.

Францъ Гаанъ перевелъ духъ и, отпивъ глотокъ чая, продолжалъ:

— Ты знаешь, Альбрехтъ, какъ дорого стоила моему народу его независимость и какъ часто ему приходилось защищать ее съ оружіемъ въ рукахъ. Но со времени послѣдней войны съ англичанами, окончившейся въ 1881 году блестящей побѣдой буровъ при Маюбѣ, наступило спокойствіе и они могли жить по старому на своихъ фермахъ. Но вдругъ все измѣнилось. Открытіе мѣсторожденій золота привлекло въ страну безчисленное множество иностранцевъ и въ особенности англичанъ, сразу почуявшихъ наживу. Съ большою тревогою смотрѣлъ я на это нашествіе и теперь, видя что въ нашей странѣ иностранцевъ становится все больше и больше, я начинаю опасаться, что произойдетъ большое несчастіе, и думаю, какъ бы предупредить его. Видишь ли, Альбрехтъ, я люблю свой народъ отъ всего сердца, но когда я путешествовалъ по свѣту, мнѣ не разъ приходилось дѣлать сравненія — и не въ пользу моей родины. Я видѣлъ, что народъ мой во многомъ отсталъ отъ другихъ европейскихъ народовъ, и если онъ не хочетъ погибнуть, то долженъ позаботиться о своемъ развитіи, о воспитаніи юношей; долженъ открыть больше школъ, а иначе иностранцы возьмутъ надъ нами верхъ. И вотъ я рѣшилъ теперь объѣздить всѣ, самыя отдаленныя фермы и всюду проповѣдывать необходимость образованія. Всѣ свои сбереженія, а они не маленькія, я жертвую на устройство школъ и наемъ странствующихъ учителей.

Альбрехтъ съ большимъ вниманіемъ слушалъ рѣчь Франца, не прерывая его и не сводя съ него глазъ.

— Милый дядя Францъ! — воскликнулъ онъ, когда Францъ кончилъ и принялся за свой недопитый стаканъ чая. Не даромъ я тебя такъ люблю! Я знаю, что ты все сдѣлаешь для своего народа, для своей родины. Но развѣ съ того времени, какъ ты былъ ребенкомъ не произошло никакихъ перемѣнъ къ лучшему въ жизни буровъ?

— Если и есть какая нибудь перемѣна, то развѣ только въ городахъ. На фермахъ, въ особенности на такихъ, гдѣ не получается ни газетъ, ни журналовъ, гдѣ нѣтъ книгъ и ничего неизвѣстно о томъ, что на свѣтѣ дѣлается, тамъ все осталось по прежнему, какъ было сто лѣтъ тому назадъ…

Въ дверь постучали.

— Инструкціи на завтрашній день, — послышался чей-то голосъ. Францъ открылъ двери и взялъ поданный ему конвертъ.

— Меня увѣдомляютъ — сказалъ онъ, прочтя бумагу, — что мой товарищъ надзиратель Бранзенъ заболѣлъ, и я долженъ замѣнить его завтра на нѣсколько часовъ въ южной шахтѣ. Не та ли это шахта, Альбрехтъ, гдѣ ты долженъ руководить работами при взрываніи скалы?

— Та самая. Какъ это хорошо складывается, что и тебѣ надо будетъ тамъ быть. Когда такъ мало остается пробыть вмѣстѣ, то невольно дорожишь каждою минутой.

Францъ съ чувствомъ обнялъ своего молодого друга. Еще долго сидѣли они вдвоемъ, и было уже очень поздно, когда Альбрехтъ, простившись съ Францемъ, вернулся въ свою квартиру.

ГЛАВА IV. Глубоко подъ землей.

Алмазный кратеръ совершенно измѣнилъ свой видъ съ тѣхъ поръ, какъ открытая разработка участковъ прекратилась и компанія, купившая весь этотъ холмъ, окружила его неприступными стѣнами. Вмѣсто прежнихъ проволокъ, по которымъ поднимались и опускались мѣшечки съ разбитымъ камнемъ, теперь возвышались громадныя постройки и аппараты, приводимые въ дѣйствіе паровыми машинами. Точно тѣни подземнаго царства, копошились въ глубинѣ шахтъ люди, занятые раздробленіемъ камня. Лишь очень немногіе европейцы занимаются этимъ тяжелымъ трудомъ, и обыкновенно онъ выпадаетъ на долю чернокожихъ туземцевъ, кафровъ и базутовъ, привыкшихъ къ палящимъ лучамъ африканскаго солнца и поэтому легче выносящихъ удушливую жару, господствующую въ шахтѣ. Иногда слышится глухой подземный гулъ и трескъ — это динамитъ разрушаетъ скалу, осколки которой поднимаются вверхъ посредствомъ паровой машины. Съ страшнымъ грохотомъ камень этотъ вываливается въ приготовленныя тутъ же повозки, стоящія на рельсахъ, и затѣмъ увозимыя въ удаленное складочное мѣсто, гдѣ онъ остается, лежать отъ трехъ до шести мѣсяцевъ на свѣжемъ воздухѣ, пока не вывѣтрится въ достаточной степени. Послѣ этого камень, сдѣлавшійся рыхлымъ отъ вывѣтриванія, подвергаютъ промывкѣ посредствомъ особенныхъ аппаратовъ и затѣмъ уже онъ поступаетъ на сортировочные столы, гдѣ рабочіе, подъ строгимъ наблюденіемъ надсмотрщиковъ, сортируютъ камни. Алмазы бросаются въ закрытый ящикъ, напоминающій формою копилку и имѣющій только одно отверстіе наверху. Этотъ ящикъ поступаетъ затѣмъ въ особую камеру, гдѣ алмазы подвергаются изслѣдованію спеціалистовъ и распредѣляются по своей цѣнности, упаковываются и запечатываются печатью компаніи.

Было девять часовъ утра, когда Францъ Гаанъ отправился въ южную шахту. Онъ нашелъ Альбрехта внизу, среди рабочихъ, которымъ онъ давалъ наставленія. Одни должны были нагружать на повозки разломанный камень и увозить его, другіе же — самые сильные и крѣпкіе люди, въ числѣ которыхъ находился и Янъ Лифтъ, — посредствомъ особаго бура пробуравливали въ камнѣ дыры, куда закладывались патроны съ динамитомъ, для того чтобы произвести взрывъ.