Редакционные примечания

РЕДАКЦИОННЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ (1862—1865)

СОДЕРЖАНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ

<Примечание к статье П. А. Бибикова «По поводу одной современной повести»>

<Примечания к статье «Очерки последнего литературного движения во Франции»>

<Примечания к статье Н. Н. Страхова «Нечто об „опальном журнале“ (письмо к редактору)»>

<Примечание к статье П. Н. Ткачева «О суде по преступлениям против законов печати»>

<Предисловие к статье А. Саготовича «Юридический обзор одного уголовного дела, окончательно решенного в 1849 году. Часть первая»>

<Примечание к очерку Н. Г. Помяловского «Бурсацкие типы»>

<Примечание к роману С. И. Федорова «Свое и наносное»>

<Примечание к статье П. П. Сокальского «Заметки по вопросу об общественной нравственности»>

<Примечание к «Письму к редактору журнала „Время“ по поводу статьи „Певец Кубры“» Александры Шаликовой>

<Примечание к письму И. А. Щедритского по поводу статьи «Певец Кубры»>

<Примечание к статье Н. Косицы (Н. Н. Страхова) "«Слово и дело», комедия в пяти действиях Ф. Н. Устрялова (письмо в редакцию «Времени»>

<Примечание к статье Игдева (И. Г. Долгомостьева) «Некоторые педагогические и научные тенденции»>

<Примечание к статье «Нужен ли флот России»>

<Примечание к статье «Еще статья о повой книге („Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада“, соч. Николая Костомарова. СПб., 1863. Два тома)»>

<Примечание к статье Н. И. Соловьева «Теория безобразия»>

<Примечания к статье Д. В. Аверкиева «Значение Островского в нашей литературе»>

<Примечание к переводу статьи Э. Ренана «Древние религии»>

<Примечания к статье Д. В. Аверкиева «Аполлон Александрович Григорьев»>

<Примечание к очерку М. Долгомостьевой «Институтки»>

<Примечание к переводу статьи Г. Лотце «Наслаждение в жизни и труд»>

<Примечания к статье Н. И. Соловьева «Теория пользы и выгоды»>

<Примечание к статье М. И. Владиславлева «Литературные впечатления новоприезжего»

<Примечание к статье Н. И. Соловьева «Дети»>

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ П. А. БИБИКОВА «ПО ПОВОДУ ОДНОЙ СОВРЕМЕННОЙ ПОВЕСТИ»>

О прекрасной и замечательной повести «Молотов» г-на Помяловского мы выскажем свое мнение в этом году.

<ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ «ОЧЕРКИ ПОСЛЕДНЕГО ЛИТЕРАТУРНОГО ДВИЖЕНИЯ ВО ФРАНЦИИ»>

<1>

Статья эта главным образом заимствована нами из публичных лекций Уильяма Реймона, читанных им в 1861 году в Берлине и изданных под заглавием: «Etudes sur la littérature du second Empire franèais, depuis le coup-d’Etat du deux Décembre». Взгляд автора на многие современные явления литературы — французский, и потому иногда расходится с нашею русскою критикою. Тем не менее статья эта весьма любопытна, и потому мы представляем ее на суд наших читателей.

<2>

Здесь автор делает странный промах. Эти произведения потому-то и стали общечеловеческими, что они в высшей степени национальны и в высшей же степени выражают свою эпоху.

<ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ H. H. СТРАХОВА «НЕЧТО ОБ „ОПАЛЬНОМ ЖУРНАЛЕ“ (ПИСЬМО К РЕДАКТОРУ)»>

Мы находим это письмо весьма недостаточным и удивляемся легкомыслию и односторонности своего сотрудника. Считаем нужным прибавить по крайней мере следующие замечания:

1) Г-н Антонович нашел у нас множество противоречий и требует их разъяснения. Эх, вы! Чудачина! (Мы пародируем здесь манеру г-на Антоновича и допускаем такое обращение только в этом смысле.) Да мало ли противоречий мы вам указывали у вас, а ведь вы ни одного из них и не подумали разрешить. Что же вы к нам-то пристали?

2) Г-н Антонович опять предлагает «Времени» множество вопросов. Он просит, чтобы «Время» его научило и основывает свою просьбу на том, что он подписчик «Времени» и заплатил за журнал 16 рублей. Редакция сим уведомляет его, что она никак не брала, а равно не может взять на себя и впредь трудную обязанность научить его, а потому готова по первому востребованию возвратить ему деньги, с вычетом, однако же, за полученные им книжки.

3) Г-н Антонович требует от г-на Косицы, чтобы тот объяснил ему, о каком идеализме идет речь в письме: «Пример апатии». Не имея нимало в виду «придираться к физиономии» г-на Антоновича (извините за его собственное выражение), мы заметим вообще, что всякий человек, делающий такой вопрос, очевидно, с трудом еще понимает связь предложений, стоящих одно возле другого. Иначе он не мог бы упустить из виду, что в разбираемой им статье тут же стоит прямое определение идеализма, с его вредной стороны. «Не всё ли зло — сказано нами — происходит оттого, что мы слишком уважаем то, что не следует уважать, считаем важным то, что не имеет никакой важности? Что мы так охотно признаем право там, где нет права, что мы так легко жертвуем собою, так легко везде творим себе идолов и кумиры?»

А потом вот еще: с какой стати г-н Антонович клеплет на нас, будто мы «Современник» сравнивали с Базаровым? Это было бы уж непростительно дерзко с нашей стороны. Мы раз как-то осмелились уподобить его Ситникову, да и это сделали с разными оговорками. Нужно же ведь и врагам отдавать справедливость.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ П. Н. ТКАЧЕВА «О СУДЕ ПО ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ПРОТИВ ЗАКОНОВ ПЕЧАТИ»>

С этим положением, по нашему мнению, нельзя вполне согласиться. В судах по уголовным и другим преступлениям от присяжных требуется только здравый смысл и честная совесть. В суждениях же о делах печати необходимо образование. Иначе самая легкая критика необразованными присяжными будет приниматься за обиду. Нужна некоторая начитанность, нужно знание современного положения литературы, чтоб судить о ее преступлениях. Иначе обвинению будет предоставлено обширное поле действовать на темные умы присяжных, и защита едва ли будет в состоянии успешно бороться с обвинением в такой темной и невежественной среде.

<ПРЕДИСЛОВИЕ К СТАТЬЕ А. САГОТОВИЧА «ЮРИДИЧЕСКИЙ ОБЗОР ОДНОГО УГОЛОВНОГО ДЕЛА, ОКОНЧАТЕЛЬНО РЕШЕННОГО В 1849 ГОДУ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ»>

Перед теми благими реформами, которые предпринимает правительство по части судоустройства и судопроизводства, не бесполезно оглянуться на прошлое и сознать, от каких вопиющих злоупотреблений избавляемся мы при новых институциях. С этою именно целью и напечатана предлагаемая статья.

<ПРИМЕЧАНИЕ К ОЧЕРКУ Н. Г. ПОМЯЛОВСКОГО «БУРСАЦКИЕ ТИПЫ»>

Всё описываемое здесь — дела недавнего прошедшего. Время и прогресс берут свое в самых непроходимых захолустьях, в самых страшных средах. Сам автор в конце своего очерка говорит о лучших людях, о лучшей будущности.

<ПРИМЕЧАНИЕ К РОМАНУ С. Н. ФЕДОРОВА «СВОЕ И НАНОСНОЕ»>

Автор прислал нам для печати одну — первую часть своего романа. Так как она составляет совершенно отдельный эпизод и имеет свой вполне законченный интерес, то мы печатаем ее, не дожидаясь продолжения, тем более что нам неизвестно положительно, когда мы будем иметь его в руках. Когда получим его, то новым подписчикам нашим мы представим эту первую часть в приложении, если окажется в этом надобность, то есть продолжение не будет само по себе составлять совершенно цельного эпизода.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ П. П. СОКАЛЬСКОГО «ЗАМЕТКИ ПО ВОПРОСУ ОБ ОБЩЕСТВЕННОЙ НРАВСТВЕННОСТИ»>

Помещаем это письмо, во-первых потому, что мысль автора показалась нам сама по себе замечательною, а во-вторых потому, что вопрос об общественной нравственности так мало еще выяснен и определен в нашей литературе, что мы с охотою даем место еще статье по этому предмету. Хотя эта статья и противоречит статье г-на Родевича, недавно напечатанной в нашем журнале, но так как она прогрессивна и гуманна и трактует о деле с особенной и оригинальной точки зрения, то нам кажется, что подобные противоречия служат к дальнейшему разрешению вопроса, в котором окончательного слова еще долго ждать.

<ПРИМЕЧАНИЕ К «ПИСЬМУ К РЕДАКТОРУ ЖУРНАЛА „ВРЕМЯ“ ПО ПОВОДУ СТАТЬИ „ПЕВЕЦ КУБРЫ“» АЛЕКСАНДРЫ ШАЛИКОВОЙ>

Редакция печатает это письмо единственно из принципа справедливости. Оценка деятельности и самого характера лиц, сошедших с общественной сцены, есть несомненная принадлежность литературы, и оспаривать у нее это право в наше время немыслимо. Г-н Колбасин, автор статьи «Певец Кубры», выводил свои заключения, основываясь на фактах и на подлинных письмах. Верны ли его выводы, он предоставляет судить читателям. Факты и письма налицо. Но если б он в чем и ошибся, то это будет только ошибка, и подозревать его в клевете на человека, давно уже умершего, мы не могли и не имели на то права. Это искреннее мнение редакции. Письмо это мы печатаем без малейших перемен и выпусков.

<ПРИМЕЧАНИЕ К ПИСЬМУ И. А. ЩЕДРИТСКОГО ПО ПОВОДУ СТАТЬИ «ПЕВЕЦ КУБРЫ»>

Помещаем это письмо г-на Щедритского без всяких перемен и выпусков, во-первых, по просьбе княгини Шаликовой, признавшей его удобным к печати и полезным для своей статьи, а во-вторых, как образец полемики хвостовского времени. Мы просим извинения у г-на Колбасина за те личные, невозможные ни в какой литературе ругательства, которые он встретит в этом письме. Впрочем, мы не поместили бы его ни за что, если б не были уверены, что письмо это и особенно его непозволительный тон послужат скорее к оправданию, чем к обвинению г-на Колбасина. Такие письма не оскорбляют.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ Н. КОСИЦЫ (H. H. СТРАХОВА) «„СЛОВО И ДЕЛО“, КОМЕДИЯ В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ Ф. Н. УСТРЯЛОВА (ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ „ВРЕМЕНИ“)»>

В редакцию было доставлено много критических статей, в которых новая комедия рассматривалась с такой точки зрения.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ ИГДЕВА (И. Г. ДОЛГОМОСТЬЕВА) «НЕКОТОРЫЕ ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ И НАУЧНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ»>

Многие уверяют, впрочем, что московские купцы никогда и не думали заявлять подобного мнения и что всё это была газетная утка.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ «НУЖЕН ЛИ ФЛОТ РОССИИ»>

Несколько флотских офицеров просили нас дать место этой статье в нашем журнале. Исполняя их желание, мы, с своей стороны, устраняемся пока от решения этого вопроса и не берем на себя ответственности за высказываемые в этой статье мнения. Мы желали бы только ею возбудить вопрос в обществе и в литературе.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ «ЕЩЕ СТАТЬЯ О НОВОЙ КНИГЕ („СЕВЕРНОРУССКИЕ НАРОДОПРАВСТВА ВО ВРЕМЕНА УДЕЛЬНО-ВЕЧЕВОГО УКЛАДА“, СОЧ. НИКОЛАЯ КОСТОМАРОВА. СПб., 1863. ДВА ТОМА)»>

Статья эта прислана нам из провинции. Нам показалась она замечательною, и мы решились напечатать ее, не дожидаясь продолжения статьи г-на А. Григорьева о той же книге.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ Н. И. СОЛОВЬЕВА «ТЕОРИЯ БЕЗОБРАЗИЯ»>

С удовольствием печатаем эту статью (из губернии), хоть и не во всем согласны с ее почтенным автором. Но не согласны мы, говоря относительно, только в мелочах, например в некоторых суждениях его о наших современных литераторах и проч., но главная, основная идея его совершенно разделяется нами. Нам особенно приятно указать читателям на твердый, искренний и благородный тон этой статьи; так может выражаться только твердое убеждение и искреннее желание добра.

Статья эта до крайности наивна — не можем этого не заметить. Принимать сколько-нибудь за серьезное некоторые мнения эксцентрического, хотя и уважаемого нами, талантливого г-на Писарева и совершенно уже странные мнения г-на Зайцева — положительно невозможно. Никто не виноват, что эти господа не знают азбуки во многом из того, о чем они берутся судить… Но несмотря на эту странную наивность, или, лучше сказать, может быть, через эту-то именно наивность, — статья г-на Соловьева нам особенно симпатична. Слышен голос свежий, голос, далекий от литературных сплетен и от всей этой литературной каши. Это голос самого общества, голос тех всех, которые уж, конечно, имеют право иметь о нас свое мнение… Мы помещаем статью г-на Соловьева почти без изменений и просим его сотрудничества.

<ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ Д. В. АВЕРКИЕВА «ЗНАЧЕНИЕ ОСТРОВСКОГО В НАШЕЙ ЛИТЕРАТУРЕ»>

<1>

Наше мнение — что никому даже и в голову не придет сопоставлять Островского с Шекспиром или Пушкиным, несмотря на всё значение Островского в нашей литературе. Но так как по поводу этого сопоставления автор статьи говорит довольно любопытные и дельные вещи, то мы и помещаем всю его статью целиком и допускаем условно возможность подобных вопросов и сопоставлений.

<2>

Об этом и вопроса не может быть. Пушкин угадал самую основную суть того, что народ наш считал и считает за самую высшую нравственную красоту души человеческой: это — тихое, кроткое, спокойное (непоколебимое) смиреннолюбие — если так можно выразиться: что-то младенчески-чистое и ангельское живет в представлении народном о том, что народ считает своим нравственным идеалом. Этою кроткою, смиренною и ничем не поколебимою любовью проникнута у Пушкина русская речь в Годунове. Далеко не так у Островского.

<3>

Почему же не русское? Или всё, что у нас есть оторванного цивилизацией от народного быта, — уже не русское? Напротив, тип Чацкого только и дорог нам тем, что это изображение русского, оторванного от народного быта. Иначе, что ж бы он для нас значил? Это доказывается отчасти уже симпатичностью для нас этого типа и беспрерывною его повторяемостью в нашей литературе.

<ПРИМЕЧАНИЕ К ПЕРЕВОДУ СТАТЬИ Э. PEHAHA «ДРЕВНИЕ РЕЛИГИИ»>

В нашей литературе есть замечательное, европейски известное сочинение покойного графа С. С. Уварова об Элевзинских таинствах.

ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ Д. В. АВЕРКИЕВА «АПОЛЛОН АЛЕКСАНДРОВИЧ ГРИГОРЬЕВ»>

<1>

Автор говорит здесь как бы от лица редакции. Действительно, по нашей просьбе написал он эту оценку деятельности и литературных заслуг покойного и дорогого сотрудника нашего. Как ближайший из друзей покойного, он полнее и удобнее других мог исполнить эту обязанность.

<2>

Она должна их устранить, чтоб быть логичною и с собой согласною — если б даже того и не хотела, если б сама натура критика лично вооружалась против того всею своею жизненностию. Пример — Белинский в последние годы своей деятельности.

<3>

Это и потому еще, что Григорьев был шире, глубже и несравненно богаче одарен природою, чем Добролюбов. Добролюбов был очень талантлив, но ум его был скуднее, чем у Григорьева, взгляд несравненно ограниченнее. Эта узкость и ограниченность составляли отчасти даже силу Добролюбова. Кругозор его был уже, видел и подмечал он меньше, след<ственно> и передавать и разъяснять ему приходилось меньше и всё одно и то же; таким образом, он само собою говорил понятнее и яснее Григорьева. Скорее договаривался и сговаривался с своими читателями, чем Григорьев. На читателей, мало знакомых с делом, Добролюбов действовал неотразимо. Не говорим уже о его литературном таланте, большем, чем у Григорьева, и энтузиазме слова. Чем уже глядел Добролюбов, тем, само-собою, и сам менее мог видеть и встречать противуречий своим убеждениям, след<ственно>, тем убежденнее сам становился и тем всё яснее и тверже становилась речь его, а сам он самоувереннее.

<ПРИМЕЧАНИЕ К ОЧЕРКУ М. ДОЛГОМОСТЬЕВОЙ «ИНСТИТУТКИ»>

Помещаем эти записки, не изменяя ни слова.

<ПРИМЕЧАНИЕ К ПЕРЕВОДУ СТАТЬИ Г. ЛОТЦЕ «НАСЛАЖДЕНИЕ В ЖИЗНИ И ТРУД>»

Предлагаемая статья взята нами из только что вышедшего в свет 3-го тома Микрокосмоса, сочинения проф. Лотце в Гёттингене (244 стр. — 282). Она показалась нам замечательной по оригинальному вопросу, который она возбуждает, и не менее оригинальному решению, которое она дает на него. Вопрос этот можно формулировать так: увеличилась ли сумма счастия в человеческой жизни равномерно с развитием господства человека над природой, возможного для него при теперешнем развитии естественных наук? Лотце рассматривает отношение форм труда к наслаждению и, становясь на историческую почву, следит за соотношением их при разных исторических формах жизни. Так как прогресс естественных знаний имеет отношение к жизни главным образом своей технической стороной — насколько он дает нам средства подчинять силы и вещества природы своим целям — и так как этот прогресс имел могущественное влияние на формы современного труда, а затем и жизни, то автор рассматривает формы труда и развившиеся на них формы жизни, чтоб из разъединения в теперешней жизни труда от наслаждения вывести свое оригинальное заключение. Мы знаем наперед, что вывод проф. Лотце найдут весьма странным люди, толкующие об естественных науках и современном общественном прогрессе как главных элементах человеческого счастья в настоящем и будущем, безмерно возвышающих нас над старыми невежественными временами. Но вопрос уже потому можно считать нерешенным, что на него даются совершенно противоположные ответы. Поэтому читатели наши, вероятно, не сочтут излишним для себя узнать мнение о нем одного из современных умов — тем более, что вопрос ставится, анализируется с замечательною краткостию рассуждений и достойной внимания силою мысли.

<ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ Н. И. СОЛОВЬЕВА «ТЕОРИЯ ПОЛЬЗЫ И ВЫГОДЫ»>

<1>

Автор говорит здесь про отзыв в своей статье «Теория безобразия», напечатанной в июльской книжке нашего журнала.

<2>

Разумеется, автор говорит здесь не о благоразумно-буржуазном делении нравственной стороны человека на части. То есть что одна сторона человека должна признавать в том-то и том-То свои права, а другая — и долги к человечеству. Нам кажется, что автор понимает примирение эгоизма и гуманизма только в высшем самосознании, то есть чем выше будет сознание и самоощущение своего собственного лица, тем выше и наслаждение жертвовать собой и всей своей личностью из любви к человечеству. Здесь человек, пренебрегающий своими правами и возносящийся над ними, принимает какой-то божественный образ, несравненно высший образ всесветного, хотя бы и гуманного кредитора, благоразумно, хотя бы и гуманно занимающегося всю жизнь определением того, что мое и что твое.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ М. И. ВЛАДИСЛАВЛЕВА «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ НОВОПРИЕЗЖЕГО»>

Мы помещаем это письмо г-на М. Ва., потому что по убеждениям, в нем высказанным, оно близко к направлению нашего журнала. Многое кажется нетронутым в нем и многое сказано весьма кратко, что требовало бы обширных рассуждений. Но в коротком письме, может быть, и нельзя было иначе высказаться. Поэтому г-н М. Ва. сделает очень хорошо, если не ограничится одним этим посланием, а сделает содержание этого письма предметом целого ряда писем. Так как это письмо прислано нам действительно новоприезжим, то читателям может быть небезынтересно слышать голос о русской литературе и действительных ее задачах от человека, почти два с половиной года жившего среди западноевропейской цивилизации.

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ Н. И. СОЛОВЬЕВА «ДЕТИ»>

Эту идею мы оставляем на ответственности автора.

ПРИМЕЧАНИЯ

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ П. А. БИБИКОВА «ПО ПОВОДУ ОДНОЙ СОВРЕМЕННОЙ ПОВЕСТИ»>

Автограф неизвестен.

Впервые напечатано: Вр, 1862, № 1, отд. II, стр. 31, с подписью: Ред. (ценз. разр. — 8 января 1862 г.).

В собрание сочинений впервые включено в издании: 1926, т. XIII, стр. 572.

Печатается по тексту первой публикации.

Статья постоянного сотрудника «Времени», публициста и переводчика П. А. Бибикова (1832—1875), имеет подзаголовок «нравственно-критический этюд». Это не столько разбор повести Н. Г. Помяловского «Молотов» (1861), сколько свободный разговор о современном герое русской литературы, семье, браке, «мещанском счастье». Но поводом для статьи Бибикова послужили слова героя повести Молотова, с которыми он и полемизирует: «… не всем быть героями, знаменитостями, спасителями отечества. Пусть какой-нибудь гений напишет поэму, нарисует картину, издаст закон, придем и посмотрим на все это <…> Неужели запрещено устроить простое, мещанское счастье…» (Н. Г. Помяловский. Полное собрание сочинений, т. I. Изд. «Academia», М. —Л., 1935, стр. 275).

Редакционное примечание свидетельствует об исключительно высокой оценке братьями Достоевскими повести Помяловского, произведения которого вскоре появятся во «Времени» (см. ниже, стр. 407). Однако редакция «своего мнения» о «Молотове» не высказала ни в 1862-м, ни в 1863 гг. Возможно, статью о «Молотове» собирался написать сам Ф. М. Достоевский, в творчестве которого нашли, несомненно, преломление некоторые мотивы повести, особенно философия «кладбищенства» Череванина (об этом см.: Р. Г. Назиров. Об этической проблематике повести «Записки из подполья». В кн.: Достоевский и его время, стр. 148; Л. М. Лотман. Достоевский и Н. Г. Помяловский. Там же, стр. 120—130; И. Г. Ямпольский. Ф. М. Достоевский и Н. Г. Помяловский (к статье Л. М. Лотман). В кн.: Материалы и исследования, т. I, стр. 200—202). Ф. М. Достоевскому, может быть с большой долей вероятности, принадлежит и данное редакционное примечание.

<ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ «ОЧЕРКИ ПОСЛЕДНЕГО ЛИТЕРАТУРНОГО ДВИЖЕНИЯ ВО ФРАНЦИИ»>

Автограф неизвестен.

Впервые напечатано: Вр, 1862, № 3, отд. I, стр. 149 и 176, с подписью: Ред. (ценз. разр. — 7 марта 1862 г.).

В собрание сочинений впервые включены в издании: 1926. т. XIII, стр. 572 и 573.

Печатается по тексту первой публикации.

Статья «Очерки последнего литературного движения во Франции» представляет собой свободную компиляцию лекций швейцарского писателя и публициста Уильяма Реймона (William Reymond, род. 1823), изданных отдельной книгой: «Etudes sur la littérature du second Empire franèais, depuis le coup d'État du deux Décembre» (Berlin, 1861).

Автор примечаний поясняет, что не все мнения У. Реймона редакция разделяет — второе полемическое примечание к статье отчасти разъясняет, какие именно суждения швейцарского литератора ей чужды. Тем не менее он находит статью — и это не случайно — «весьма любопытной». Особенно, видимо, редакции «Времени» могла показаться интересной и верной общая характеристика в статье Реймона состояния современной французской литературы: «Нынешние литераторы скоро приметили, что самое лучшее средство приобрести скорее успех, а следовательно, и деньги, состоит в том, чтобы соразмерять свои шаги и идеи со вкусами и мнениями толпы, льстить самым грубым инстинктам своей публики и заменять количеством недостаток качества в своем товаре. Говоря товар, мы нисколько не преувеличиваем. Известно, что умственный труд сделался теперь исключительно ремеслом <…> Литературная промышленность, унижение идеала, продажность прессы, потеря всякого нравственного сознания, измельчение характеров и талантов — все эти явления, общие всем эпохам упадка, суть следствия ошибок и несчастий Франции с самого начала нынешнего столетия» (Вр, 1862, № 3, отд. I, стр. 157).

Сходный взгляд на французскую литературу периода Второй империи проводился в других статьях журнала: П. А. Бибикова «Как решаются нравственные вопросы французской драмы» (Вр, 1862, № 2, отд. II, стр. 109—121); В. Ососова «Едмон Абу и парижские студенты» (Вр, 1862, № 3, отд. I, стр. 297—312). Наконец, Ф. М. Достоевский создал в главе VIII («Брибри и мабишь») «Зимних заметок о летних впечатленйях» (см.: наст. изд., т. V, стр. 90—98) язвительный памфлет на французский буржуазный театр. Это дает основание считать, что Ф. М. Достоевскому принадлежат и оба редакционных примечания к статье Реймона.

Второе редакционное примечание к статье У. Реймона — полемическое. Возражение редакции вызвали следующие утверждения швейцарского публициста: «Идеал действительный, то есть индивидуальное чувство действительности и эпохи, остался у нас, потому что он может исчезнуть только с разумом и понятиями человека. Вот этот-то идеал мы называем реализмом, хотя эти два слова, „идеал“ и „реализм“, кажется, никогда не могут сойтись между собой.

Итак, реализм есть чувство или, если хотите, оригинальный инстинкт эпохи. Если между способностями духа человеческого чувство это занимает низшую степень, то оно тем не менее законно и может достигнуть большой глубины, когда основанием его будет искреннее и разумное наблюдение общества и природы. Конечно, оно не произведет всемирных, общечеловеческих творений, подобно творениям Гомера, Данта, Шекспира, Мольера, Гейне, которые соединяли с характеристическою чертою своего времени глубокое познание человеческой души всех времен» (Вр, 1862, № 3, отд. I, стр. 196).

Возражение редакции вызывает противопоставление «идеализма» «реализму» и «общечеловеческого» «национальному». Несомненно, что редакция была несогласна и с оценкой, данной У. Реймоном творчеству Бальзака и развивающей ту же мысль публициста: «Он (Бальзак, — ред.) пренаивно думал обнять в своем понимании всё человечество, но ему удалось изобразить только француза, да и то (за исключением нескольких провинциальных типов) человек для него ограничивается парижанином. Что же касается до женщины, то ее положительно нет у Бальзака. То безнравственное и бездушное существо, которое является постоянно в его романах, не может считаться даже типом парижанки, а разве только известного класса, получившего впоследствии название полусвета» (там же, стр. 181).

И это примечание, очевидно, принадлежит Ф. М. Достоевскому: оно представляет собой вариацию излюбленной идеи писателя (см.: Фридлендер, стр. 367—368). К тому же и его стиль (дважды повторенное с курсивным выделением слово «высшее») очень характерен для Достоевского.

<ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ H. H. СТРАХОВА «НЕЧТО ОБ „ОПАЛЬНОМ ЖУРНАЛЕ“ (ПИСЬМО К РЕДАКТОРУ»>

Автограф неизвестен.

Впервые напечатано: Вр, 1862, № 5, отд. II, стр. 90, с подписью: Ред. (ценз. разр. — 6 мая 1862 г.).

В собрание сочинений впервые включено в издании: 1926, т. XIII, стр. 573.

Печатается по тексту первой публикации.

Статья Н. Н. Страхова (Н. Косицы) и развернутое редакционное примечание-приложение к ней — очередной этап полемики «Времени» с «Современником». После этого совместного выступления Страхова и редакции «Времени» полемика прервется, так как «Современник» был закрыт на восемь месяцев, но возобновится с новой силой в 1863 г., чтобы вновь прерваться в апреле на этот раз в связи с запрещением журнала «Время».

H. Страхов отвечает в статье в основном на полемическую статью М. А. Антоновича «Русская литература. — О духе „Времени“ и о г-не Косице, как наилучшем его выражении» (C, 1862, № 4, отд. II, стр. 247—293); меньше места Страхов отводит Г. З. Елисееву («хроникеру»), уделившему во «Внутреннем обозрении» несколько иронических страниц «Времени» (С, 1862, № 4, отд. II, стр. 293—296). Вспоминает критик «Времени» также и некоторые другие, более ранние статьи М. А. Антоновича, особенно рецензию на перевод Н. Н. Страховым «Истории новой философии» Куно Фишера (С, 1862, № 2, отд. II, стр. 282—292) и памфлетный разбор «Отцов и детей» И. С, Тургенева — «Асмодей нашего времени» (С, 1862, № 3, отд. II, стр. 65—116). Статья Н. Страхова, согласно его собственному утверждению, — «седьмое» полемическое письмо критика «Времени»: «Все семь писем, включая и настоящее, составляют меньше семи печатных листов…» (Вр, 1862, № 5, отд. II, стр. 79). Этому письму предшествуют: «Нечто о петербургской литературе» (1861, № 4); «Еще о петербургской литературе» (1861, № 6); «Нечто о полемике» (1861, № 8); «Об индюшках и о Гегеле» (1861, № 9); «Литературные законодатели» (1861, No И); «Пример апатии» (1862, № 1). Авторитетнейшее признание Страхова, сделанное в мае 1862 г., позволяет утверждать, что все другие анонимные и псевдонимные письма в редакцию или к редактору «Времени» ему не принадлежат, в том числе и «Письмо с Васильевского острова», подписанное буквами «Л. К.», по мнению Б. В. Томашевского скорее всего принадлежащее Страхову (см.: 1926, т. XIII, стр. 596).

Почти все полемические письма Н. Страхова направлены против «Современника» и «Русского слова». Это обстоятельство и превратило Н. Страхова (Н. Косицу) в непременный персонаж полемических статей, фельетонов, карикатур, пародий в «Современнике», «Русском слове», «Искре» и других журналах.

Редакция «Времени» до этого письма Н. Страхова прямо в его полемику (преимущественно с «Современником») не вмешивалась. Но, видимо, тот факт, что «Современник», по замечанию Н. Страхова, «все свое критическое обозрение в апрельской критике посвятил» «Времени», побудил редакцию добавить к письму Н. Косицы несколько резко язвительных замечаний.

Примечание написано в характерной для Ф. М. Достоевского-полемиста стилистической манере, что позволяет считать его автором примечания.

Стр. 225. Эх, вы! Чудачина! — Пародируется стиль М. А. Антоновича, так обращавшегося к Страхову и редакции «Времени» в статье «О духе „Времени“ и о г-не Косице, как наилучшем его выражении»: «Вот чудаки, право!», «Эх, вы! да опомнитесь же наконец» (С, 1862, № 4, отд. II, стр. 265, 267).

Стр. 225. Он просит, чтобы «Время» ~ заплатил за журнал 16 рублей. — Имеется в виду следующее место из упомянутой статьи М. А. Антоновича: «Да с вашей стороны негуманно даже отказываться поучить и меня; ведь я ваш подписчик, выписываю „Время“, и за мои 16 рублей вы должны научить меня чему-нибудь, хоть растолковать мне, что такое почва и что значит оторваться от нее» (С, 1862, № 4, отд. II, стр. 267).

Стр. 225. Не имея нимало в виду «придираться к физиономии» г-на Антоновича… — См. у Антоновича: «…та же моя любезная маска так беззастенчива и нахальна, что в каждой своей статейке прямо лезет мне в лицо и в глаза, придирается к моей личности, к моей физиономии» (C, 1862, № 4, отд. II, стр. 277). На это же неудачное выражение Антоновича обратил внимание и Страхов: «… я будто бы позволяю себе в отношении к нему личности, или, как он оригинально выражается, что я „придираюсь к его физиономии“…» (Вр, 1862, № 5, отд. II, стр. 83).

Стр. 225. «Не всё ли зло ~ и кумиры?» — Цитата из статьи Н. Н. Страхова «Пример апатии» (Вр, 1862, № 1, отд. II, стр. 71).

Стр. 225....с какой стати г-н Антонович клеплет на нас, будто мы «Современник» сравнивали с Базаровым? — Имеется в виду следующее место из статьи Антоновича: «„Время“ воображает, что и весь мир так же благоговел пред „Современником“, как оно, и уверяет, что и г-н Тургенев написал свой роман для „Современника“, изобразил в нем „Современник“ в виде Базарова, и изобразил для того, чтобы показать „Современнику“, что он понимает „Современника“ даже лучше самого „Современника“» (С, 1862, № 4, отд. II, стр. 285).

Стр. 225. Мы раз как-то осмелились уподобить его Ситникову} да и это сделали с разными оговорками. — Сравнил с «оговорками» «Современник» с героем Тургенева Н. Н. Страхов в статье об «Отцах и детях»: «Хотя злые языки могут заметить, что статья „Современника“ напоминает не Базарова, а скорее Ситникова, продолжающего дело Базарова; положим, говорим, что „Современник“ имеет в себе много базаровского, что он может принять на свой счет то, что относится к Базарову» (Вр, 1862, № 4, отд. II, стр. 82—83). Напоминая это осторожное сравнение Страховым «Современника» с Ситниковым, Достоевский парирует язвительное уподобление Антоновичем «Времени» княжне X… ой: «… в романе <…> изображено и „Время“ в виде старой девицы, княжны X… ой, которой всё существование ограничивалось тем, что она сидела в кресле, злилась на Базарова до того, что у нее дрожали чепцы или ленты на голове — не помню что; злость свою на Базарова она изливала перед своими служанками, и брань ее выражалась только в одном бессмысленном слове: „оголтелый“» (С, 1862, № 4, отд. II, стр. 285).

<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ П. Н. ТКАЧЕВА «О СУДЕ ПО ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ПРОТИВ ЗАКОНОВ ПЕЧАТИ»>

Автограф неизвестен.

Впервые напечатано: Вр, 1862, № 6, отд. II, стр. 48, с подписью: Ред. (ценз. разр. — 8 июня 1862 г.).

В собрание сочинений впервые включено в издании: 1926, т. XIII, стр. 574.

Печатается по тексту первой публикации.

Это редакционное примечание к статье одного из самых радикальных публицистов «Времени» и «Эпохи», в начале 1860-х годов студента юридического факультета Петербургского университета, будущего идеолога народничества П. Н. Ткачева (1844—1885), скорее всего принадлежит М. М. Достоевскому — Ф. М. Достоевский в это время был за границей.

Возражение редакции вызвало следующее место в статье Ткачева: «Мерка, которою определяется годность или негодность граждан занимать лавки присяжных, должна быть одна и та же как для судов по делам печати, так и для общих судов. А так как эта мерка еще неизвестна, то мы, с своей стороны, предлагаем постановить единственным ограничительным условием для присяжных по делам печати — небытие под уголовным судом и возраст от двадцати одного года до шестидесяти лет» (Вр, 1862, № 6, отд. II, стр. 48).

<ПРЕДИСЛОВИЕ К СТАТЬЕ А. САГОТОВИЧА «ЮРИДИЧЕСКИЙ ОБЗОР ОДНОГО УГОЛОВНОГО ДЕЛА, ОКОНЧАТЕЛЬНО РЕШЕННОГО В 1849 ГОДУ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ»>

Автограф неизвестен.

Впервые напечатано: Вр, 1862, № 8, отд. I, стр. 155, с подписью: Ред. (ценз. разр. — 14 августа 1862 г.).

В собрание сочинений впервые включено в издании: 1926, т. XIII, стр. 574.

Печатается по тексту первой публикации.

Редакционное предисловие к статье А. Саготовича, видимо, принадлежит М. М. Достоевскому, так как Ф. М. Достоевский летом 1862 г. был за границей. Статья А. Саготовича, продолжения которой не появилось во «Времени», примыкает по либеральному направлению к другим юридическим материалам, регулярно печатавшимся в журналах Достоевских (об этом см.: Нечаева, «Время», стр. 110—126).

<ПРИМЕЧАНИЕ К ОЧЕРКУ Н. Г. ПОМЯЛОВСКОГО «БУРСАЦКИЕ ТИПЫ»>

Автограф неизвестен.

Впервые напечатано: Вр, 1862, № 9, отд. I, стр. 323, с подписью: Ред. (ценз. разр. — 14 сентября 1861 г.).

В собрание сочинений впервые включено в издании: 1926, т. XIII, стр. 574.

Печатается по тексту первой публикации.

Редакционное примечание к очерку Н. Г. Помяловского «Бурсацкие типы» однотипно с тем примечанием, которым сопроводил Ф. М. Достоевский 3-ю главу 2-й части «Записок из Мертвого дома»: «Всё, что я пишу здесь о наказаниях и казнях, было в мое время. Теперь, я слышал, всё это изменилось и изменяется» (см.: Вр, 1862 № 2, стр. 579; наст. изд., т. IV, стр. 152). Поэтому есть основание считать, что ему же принадлежит и примечание к очерку Помяловского.

«Бурсацкие типы» — вторая публикация Помяловского в журнале «Время». Ранее, в майском номере журнала, был напечатан «Зимний вечер в бурсе» (Вр, 1862, № 5, стр. 183—224), вызвавший острую реакцию, особенно в церковно-семинаристской среде. Редакционное примечание было ответом на эту реакцию. В том же номере «Времени» напечатана анонимная рецензия «Два слова о двух статьях („Зимний вечер в бурсе“ Н. Помяловского, „Время“, май 1862 г.; „Родные картины“ Е. Стопакевича, „Современник“, май 1862 г.»> (Вр, 1862, № 9, отд. II, стр. 28—42). «При всей очевидности фактов, изображенных в означенных статьях и подтверждаемых очевидцами этой бурсацкой жизни, — писал автор рецензии, — нашлись люди, которые оспаривали их достоверность, доказывали их невозможность и нелепость, называли г-на Помяловского лжецом, „Иудою-предателем“, призывали на его голову проклятие неба и страшные кары начальства за его клевету и злонамеренность» (там же, стр. 29). Далее автор делится с читателем личными впечатлениями от «В-ской бурсы», подтверждающими жизненность и правдивость очерка Помяловского, публикацию которого он считает делом необходимым и полезным: «„Положим, всё это справедливо; но к чему, спрашивается, выводить всю эту грязь наружу?“ — не раз слышал я этот вопрос от людей, читавших „Зимний вечер в бурсе“ г-на Помяловского. По моему мнению, когда в комнате грязь хранится по уголкам, то ее мало замечают, и она остается в комнате надолго; а вымети ее на середину — авось кто-нибудь догадается и совершенно очистит от нее комнату» (там же, стр. 37).

Очерки Помяловского, редакционное примечание к «Бурсацким типам» и упомянутая анонимная рецензия вызвали резкие замечания В. По-речникова (Н. Д. Хвощинской): «О строгости семинарий, о бестолковом учении и безотрадной бедности этого сословия известно давно, но в воспоминаниях г-на Помяловского незаметно, чтоб беда происходила от учения, от строгости или от бедности: у г-на Помяловского дурны, жестоки и развращены сами по себе, по своей натуре эти люди (восьмнадцатилетние юноши и дети!), и так развращены и дурны, что против них поднимается в душе не прискороие взрослого воспитания, негодующего и страдающего при виде ужасов, совершаемых вредным воспитанием, а злоба, ненависть, отвращение, как к злодеям <…> Г-н Помяловский выражается очень неопределенно, что пишет о каком-то прошедшем „периоде“ обучения, о каком именно? Это следует аккуратнейшим образом определить; по возможности даже цифрами годов — это очень важно. Г-н Помяловский говорит вскользь именно об этом важном вопросе и умолчанием заставляет предполагать, что всё это происходило недавно. Можно сказать положительно, что около тридцати лет в семинариях подобных вещей не делается <…> Г-н Помяловский, вероятно в минуту „кладбищенства“, собрал все какие видел и о каких слыхал уличные драки и потехи, составил из них „веселенький пейзажик“ и поместил его в фантастической местности, в бурсе — единственной местности на свете, о которой еще ходят темные предания <…> он не симпатичнее к своим дикарям, чем г-н Стопакевич к своим идиотам в комедии „Родные картины“…» (03, 1862, № 10, отд. II, стр. 247—248).