Письма к А. Н. Веселовскому

Е. В. БАЛОБАНОВА

Публикация Ю. Д. Левина

Екатерина Вячеславовна Балобанова1 (1847 (?)2 — 1927), русский фольклорист, кельтолог и библиотекарь, родилась в Нижнем Новгороде в дворянской семье. В 1856 г. она впервые гостила у тетки, сестры отца, которая вышла замуж за бретонца и жила в Бретани. Знакомство с бретонским языком, принадлежащим к кельтской группе языков, явилось первым стимулом, побудившим Балобанову впоследствии обратиться к кельтологии.

Занятия в Нижегородском Мариинском институте с 1857 по 1862 г. мало что ей дали. Зато поездка весной 1866 г. в Бретань, где она прожила до октября 1867 г., определила дальнейшее направление ее занятий. «У дяди, — вспоминала она, — был тесный кружок друзей, таких же бретонских патриотов, как писали, а кроме того, каждое лето гостил у него ирландский ученый, м-р Кэмбель. В этом обществе я начала заниматься кельтским языком <…>. Дело мое, благодаря знанию бретонского языка, налаживалось, и я занималась с большим увлечением».3

Последующие годы Балобанова посвятила занятиям в университетах Германии и Франции.4 Первый ее учебный год (1867—1868) в Гейдельбергском университете, куда она поступила вольнослушательницей, был еще малоуспешным. «…Я записывалась у всех „знаменитостей“, — вспоминала она, — и, признаюсь, без всякого толку: подготовки не имела, — немецкий язык у меня сильно хромал, а перебегать от „переселения народов“ к „немецкой драме“ и от немецкой драмы к философии было даже вредно». Впрочем, замечает Балобанова, «от философии меня сразу вылечил Куно Фишер»,5 который закричал на пришедших слушать его лекцию новичков: «Убирайтесь вон <…>. Канта слушают по окончании университета, а не в „азбучном классе“».6

Несравненно успешнее были последующие занятия на филологическом факультете Сорбонны, где Балобанова, по совету дяди и при помощи его знакомых, поступила на кельтское отделение и занималась, в частности, у французского археолога, знатока кельтского языка и мифологии М.-А. Д’Арбуа де Жюбенвиля (D’Arbois de Jubainville, 1827—1910). Во время летних каникул и в Германии, и во Франции она совершала пешеходные экскурсии в сельских местностях и записывала поэтические легенды и предания, бытовавшие в народе.7

Франко-прусская война 1870—1871 гг. застала Балобанову во Франции. Она лично наблюдала события Парижской Коммуны, к которой, впрочем, отнеслась неприязненно и осуждающе.

Осенью 1871 г. она вновь попала в Гейдельбергский университет вольнослушательницей. На этот раз ее занятия здесь были более успешными и эффективными. Наиболее важными для себя она считала лекции по раннему Средневековью немецкого писателя, историка и юриста Феликса Дана (Dahn, 1834—1912) и занятия у профессора Эрнста Виндиша (Windisch, 1844—1918), который читал курсы сравнительного языкознания, кельтского языка и кельтских древностей. В дальнейшем, как показывают публикуемые письма, Балобанова неоднократно обращалась к кельтологическим трудам Виндиша в своей литературно-научной работе.

В Гейдельбергском университете Балобанова занималась пять семестров, после чего переехала в Геттинген, где поступила на курсы библиотековедения при университете и, проучившись там два семестра, освоив теорию и практику библиотечного дела, получила соответствующее свидетельство (Fleißig-keitzeugnis), которое впоследствии сыграло роль при выборе ею профессии. В 1875 г. она вернулась на родину.

В конце 1860-х гг. в России возникло движение за открытие высших женских учебных заведений. В Петербурге соответствующие хлопоты перед правительственными инстанциями, начатые женщинами, занимавшимися ib кружках на артельных началах, были поддержаны университетскими учеными: А. Н. Бекетовым, О. Ф. Миллером, Д. И. Менделеевым и др. Однако министр народного просвещения Д. А. Толстой первоначально разрешил лишь «смешанные» курсы, т. е. для мужчин и женщин, и такие курсы, получившие впоследствии название «Владимирских», были открыты в январе 1870 г. и просуществовали до весны 1876 г. (см. ниже письмо 11).

Балобанова, приехавшая в Петербург, поступила на эти курсы и именно здесь в 1875—1876 гг. впервые слушала лекции Веселовского, который читал о Рабле.8 Но личное их знакомство состоялось позднее.

20 сентября 1878 г., благодаря усилиям передовой общественности, в Петербурге открылись Высшие женские курсы, получившие в обиходе название «Бестужевских» (по фамилии их официального учредителя и первого директора профессора Петербургского университета историка К. Н. Бестужева-Рюмина) и просуществовавшие до 1918 г., когда их слили с Петроградским университетом.9 Петербургские Высшие женские курсы, к преподаванию на которых привлекались лучшие професора университета и институтов города, заслуженно занимали первое место среди аналогичных женских учебных заведений, открывавшихся в эти годы также в других городах России: Москве, Казани, Киеве. Петербургские курсы подразделялись на три факультета: словесно-исторический, физико-математический и специально-математический. Преподавание литературы на словесно-историческом факультете велось двумя кафедрами — русской и всеобщей литературы, причем первым профессором кафедры всеобщей литературы был Веселовский, читавший свои лекции со дня открытия до 1889 г., когда курсы подверглись преобразованию и он был вынужден их оставить. В письме от 20 февраля 1887 г. к профессору Ф. Д. Батюшкову, который заменял в 1886—1887 учебном году Веселовского, уехавшего на австрийский курорт Меран, Балобанова сообщала, как Веселовский планировал свои учебные курсы: «План его, по его словам и на деле, предполагал на II курсе, как курс подготовительный, историю одной из европейских литератур, а на III и IV — общий курс, т. е. историю эпоса, лирики, романа и т. д.».10

На Бестужевских курсах и состоялось личное знакомство Веселовского с Балобановой, вспоминавшей впоследствии: «В 1878 г. открылись Петербургские Высшие женские курсы, я немедленно поступила на них и в 1882 г. благополучно окончила с первым выпуском <…>. Мы учились по курсам у больших русских ученых: К. Н. Бестужева-Рюмина, О. Ф. Миллера, В. Г. Васильевского, В. В. Бауэра, А. Н. Веселовского и др. А. Н. Веселовский образовал кружок учениц, из которых О. М. Петерсон11 и я занимались у него по фольклору и не только в течение курса, но и после него, вплоть до 1889 г.».12 О том впечатлении, какое производили на Балобанову лекции Веселовского, можно судить по составленному ею некрологу ученого, где она писала о его работах по теории поэтических родов и их значении: «Это был любимейший предмет его университетских чтений; на лекциях он развертывал перед слушателями грандиозную картину стройного хода завоеваний культуры в области человеческого духа и постепенную смену идеалов по мере роста этих завоеваний».13 По свидетельству Т. Г. Мазюкевич, Балобанова говорила о Веселовском: «Это Виргилий! Он вел филологические науки по новому пути сравнительно-исторического исследования и отворил дверь в незнакомый до него прекрасный мир народного творчества. Я своими знаниями обязана Веселовскому».14

В кружке, где занималась Балобанова, Веселовский, учитывая кельтологическую подготовку курсистки, побудил ее заниматься кельтским фольклором древней Ирландии, перенесенным затем в Шотландию, где потомки древнего кельтского населения получили название гэлы или гаэлы (Gaels). В своих лекциях на Бестужевских курсах по истории английской литературы Веселовский специально останавливался на соответствующих эпических сюжетах, о которых в литографированном конспекте говорится: «Их можно разделить на следующие группы: 1) мифологическую — особый цикл сказаний о Коншобаре и сыне его Кушулинне — цикл древнейший, отличающийся богатством фантазии и сказочного элемента; 2) героическую — эпические произведения Оссиана».15

По своему опыту Веселовский прекрасно понимал преимущество изучения фольклора на месте его возникновения и бытования и на это сразу же ориентировал свою ученицу. «Еще раньше окончания курса, — писала Балобанова, — летом 1879 г., по указанию А. Н. Веселовского, я посетила Гэйлэнд (сев<ерную> часть Шотландии), а затем получила доступ в богатый архив Абердинского епископского дома, где нашла интересный для меня материал».16

Занимаясь древним гэльским эпосом, Балобанова не могла оставить без внимания «Поэмы Оссиана» — прозаические английские сказания, которые шотландец Джеймс Макферсон (Macpherson, 1736—1796) составил на основе знакомства с фольклорной традицией и издал в 1760-е гг., выдавая их за точный перевод древних гэльских поэм, сохранившихся в устном предании.17 Впоследствии в сборнике очерков «Шотландия» Балобанова, рассказывая о поездке в студенческие годы в эту страну, писала, что «очутилась в сказочной стране макферсоновского Оссиана», где провела целый месяц, «посетив многие места, отмеченные макферсоновскими поэмами». При этом она добавляла: «Путешествие по Гейленду, по оссиановским местам, требует отдельного очерка, которым я и займусь в надалеком будущем».18 Однако этот обещанный очерк в печати не появился.

Легенды об Оссиане послужили темой выпускного сочинения Балобановой, которое вместе с работой О. М. Петерсон сохранялось у Веселовского в папке с датой: «1882 г.» и пометой: «Первые работы моих первых учениц».19 Тогда же Веселовский предложил им обеим остаться при его кафедре, однако это оказалось невозможным. «Министерство, — писала Балобанова, — смотрела на Высшие курсы как на нежелательную затею, так что ни о каких оставлениях ил и дальнейших занятиях не могло быть и речи».20 Необходимо было занять какое-то служебное положение, и Балобанова, воспользовавшись своим геттингенским аттестатом, стала работать в библиотеке курсов (на этой работе она оставалась до 1919 г. и, когда курсы были слиты с университетом, перешла в университетскую библиотеку). Как библиотекарь курсов она могла непосредственно общаться с Веселовским, продолжая занятия в его кружке. Впрочем, Веселовский славился внимательным отношением к своим прежним ученикам, и Балобанова потом особо подчеркнула это в некрологической статье: «Как профессор А. Н. отличался совершенно исключительным свойством: его ученики никогда не утрачивали в нем учителя и время здесь не имело никакого значения; он был окружен и учениками, слушавшими его 20—25 лет тому назад, и самой юной молодежью; с одними он был ближе, дружнее, с другими несколько дальше, но все имели право на его внимание, все были его ученики и ученицы, работами которых он всегда интересовался, всегда помнил и знал, кто чем занимается, и входил в детальные обсуждения всех вопросов, интересовавших того или другого его ученика. Зато каждый и шел к нему без всякого стеснения за советом и указаниями».21

О таком внимательном отношении Веселовского к своим ученикам свидетельствуют и публикуемые письма Балобановой. В них излагаются вопросы, возникшие у Балобановой в процессе ее работы, просьбы о помощи, о предоставлении нужной литературы и т. д." Одновременжкона сообщает учителю о ходе работ, о достигнутых результатах и вообще о своих занятиях и дажет времяпрепровождении (см., например, письмо 8). И Веселовский сам мог обратиться к ученице за нужными ему сведениями, как это видно из письма 7, в котором Балобанова отвечает ему на вопрос о «феях, нарекающих судьбу при рождении».

В публикуемых письмах отразилась работа Балобановой над изучением ирландского и шотландского кельтского эпоса и "«Поэм Оссиана» Макферсона. Изучая последние, она фактически включилась в решение так называемого «оссиановского вопроса», или; следуя английскому выражению, в «Ossianic controversy» — «оссиановекую полемику», т. е. спор об отношении публикаций Макферсона к подлинному древнему эпосу, длившийся к тому времени уже более столетия.22 Творение Макферсона как литературный памятник XVIII в. и его значение для современной ему и последующей английской и — шире — европейской литературы она не рассматривала, а появившееся было у нее в 1886 г. намерение изучать английский роман «после Макферсона» «со стороны отражений Оссиана» (см. письма 4 и 5) так и осталось неосуществленным.

В. В. Стасов, характеризуя Высшие женские курсы, в организации которых решающую роль сыграла его сестра, писал: «Доказательством силы и прочности влияния курсов на развитие в их питомицах серьезного склада мыслей и любви к умственному труду служит, между прочим, и тот постоянно из года в год повторяющийся факт, что некоторые слушательницы и по окончании курса продолжают работать, с разрешения профессора, под его руководством». И в числе таких работ Стасов называл представленное в 1884—1885 г. сочинение Балобановой «Разбор Оссиана».23

В начале 1885 г. в существовавшем при Петербургском университете Филологическом обществе было. Сформировано Романо-германское отделение, председателем которого стал Веселовский. Отделение ставило своей целью «содействовать научной разработке произведений словесного творчества романо-германских и вообще новоевропейских народов».24 К участию в работе Отделения была привлечена и Балобанова. 22 марта 1888 г. она прочла на его заседании сообщение «Об отношении ирландских и северошотландских сказаний к Оссиановым песням Макферсона»;25 сообщение это в дальнейшем легло в основу исследования, предпосланного ее переводу «Поэм Оссиана». А на заседании 17 марта 1889 г. Балобанова доложила о вышедшем в Париже томе 3 «Cours de littérature celtique», содержащем выполненный Ж. Лотом (Loth) французский перевод кельтских сказаний из так называемой «Красной книги», сборника XIV в.26 Сам Веселовский передал это сообщение, Л. Н. Майкову, в то время редактору «Журнала Министерства народного» просвещения",27 где оно и было опубликовано в том же году.28 Так появилась первая печатная работа Балобановой.

В декабре 1889 г. Романо-германское отделение Филологического общества было преобразовано в Неофилологическое общество под председательством Веселовского. Балобанова была принята в члены этого нового общества и неоднократно выступала на его заседаниях.29

По-видимому, еще в 1887 или 1888 г. она принялась за перевод макферсоновских «Поэм Оссиана», о чем сообщила Веселовскому, когда работа ее уже близилась к концу (см. письмо 8). Перевод, как видно из письма, предназначался для А. Н. Чудинова, издававшего историко-литературный журнал «Пантеон литературы». Но по окончании перевода в сентябре 1889 т. возникли какие-то задержки и затруднения с его опубликованием. И тогда Балобанова обратилась за поддержкой к Веселовскому, опасаясь в то же время, что работа ее не будет отвечать его требованиям (см. письмо 9). Вскоре, однако, выяснилось, что вмешательства Веселовского не требуется: Чудинов с начала следующего года стал печатать исследование и перевод в своем журнале, а затем выпустил отдельной книгой.30 Начало публикации Балабанова поспешила послать своему учителю, а в дальнейшем, несомненно, подарила ему полный экземпляр.

В исследовании, открывавшем книгу, Балобанова, кратко сообщив о публикациях Макферсона и упомянув вскользь о «влиянии Оссиана» в европейских литературах, переходила к изложению оссиановской полемики и собственного взгляда на этот вопрос Основная концепция сложилась у нее раньше, не позднее 1885 г., когда она кратко сообщила о ней Веселовскому (см. письмо 1). Для подкрепления своих взглядов она включала в исследование фрагментарные переводы древних текстов. Такие же переводы она вставляла и в некоторые свои предисловия к отдельным поэмам для той же цели: установить отношение произведений Макферсона к фольклорным памятникам.

Перевод «Поэм Оосиана» Балобанова делала, видимо, по первому попавшему в ее руки изданию.31 Вообще как выясняется, она имела довольно смутное представление об истории создания и издания Макферсоном «Поэм» и излагала ее весьма неточно.32 Соответственно текстологические вопросы ее не беспокоили. В переводе она стремилась к точному воспроизведению английского текста в том смысле точности, как она понималась переводчиками конца XIX в., т. е. о лексической полноте и воссоаданию на чужом, языке структур языка оригинала. Поэтому перевод изобилует буквализмами. Встречаются в нем и ошибки.33 Тем не менее он служил главным средством ознакомления русских читателей, не владевших английским языком, с «Поэмами Оссиана» Макферсона на протяжении почти целого столетия.

Сохранилось 24 письма Балобановой к Веселовскому, из которых ниже публикуются 11, представляющих наибольший историко-литературный интерес. Письма Веселовского к Балобановой неизвестны. Датированные письма Балобановой распределяются между 1885 и 1895 г. Возможно, что какие-либо из восьми недатированных писем выходят за эти хронологические границы, но едва ли намного. Предпоследнее письмо датируется 11 марта 1890 г. (см. письмо 10); последнее датированное письмо написано более чем через пять лет — 25 октября 1895 г. (это была сопроводительная записка к статье о новолатинской поэтессе, итальянке Олимпии Мората). Очевидно, что в 1890-е гг. Балобанова и Веселовский несколько отдалились друг от друга, тем более что Веселовский уже не преподавал на Высших женских курсах, где Балобанова продолжала работать библиотекарем. К тому же для последующих ее работ помощи Веселовского, возможно, уже не требовалось. Но на его кончину она, как мы видели, отозвалась прочувствованным некрологом, который завершала словами: «Смерть А. Н. — незаменимая утрата не только для его близких и учеников и не только для русской, но также и для всей историко-филологической науки: он широко распахнул двери незнакомого мира, где царит вера в неугасимость народного духа и вечно живое народное творчество».34

Русский текст писем печатается по современной орфографии; неточности и ошибки в иностранных словах, которые иногда допускала Балобанова, не исправляются, но оговариваются.

1 См. о ней: Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых (от начала русской образованности до наших дней). СПб., 1891. Т. 2. С. 80; Мазюкевич Т. Памяти Е. В. Балобановой // Библиотечное обозрение. Л., 1927. Кн. 1—2. С. 89—96 (здесь же «Список печатных трудов Е. В. Балобановой» — с. 92—96, № 1—77); Русские писатели. 1800—1917: Биогр. словарь. М., 1989. Т. 1: А—Г. С. 146. Сохранились две рукописные автобиографии Балобановой: ИРЛИ, ф. 377 (архив С. А. Венгерова), собрание автобиографий (Е. В. Балобанова), л. 2—2 об., 8—27 (первая — краткая недатированная заметка, по-видимому 1890 г., послужившая основой заметки в «Критико-биографическом словаре»; вторая, озаглавленная «Моя автобиография», написана в 1913 г. и содержит более обстоятельную информацию; ниже в ссылках: Автобиография). Кроме того, в конце жизни, после 1919 г., Балобанова начала писать мемуарные «Записки слушательницы С.-Петербургских Высших женских курсов 1-го выпуска (1882 года)» (ИРЛИ, P. I, оп. 2, № 7, л. 1—31), но довела их только до открытия курсов осенью 1878 г., т. е. до того момента, когда началось ее общение с Веселовским.

2 О годе рождения Балобановой существуют противоречивые сведения. В первой автобиографической заметке она указала 1847 г., и эта дата вошла в «Критико-биографический словарь» и «Источники словаря русских писателей» С. А. Венгерова (СПб., 1900. Т. 1. С. 152), а также в «Новый энциклопедический словарь» (СПб., [1911]. Т. 4. Стб. 877). В автобиографии 1913 г. годом рождения назван 1846 г., а в статье Т. Мазюкевич (с. 89) — 1844 г.

3 Автобиография, л. 22.

4 Хронология и последовательность занятий Балобановой в западно-европейских университетах устанавливается отчасти предположительно, поскольку в Автобиографии и «Записках…» по этому поводу даются подчас противоречивые, взаимоисключающие сведения.

5 Куно Фишер (Fischer) (1824—1907) — немецкий историк философии, последователь Гегеля.

6 Автобиография, л. 22—23.

7 Впоследствии, 30 октября 1915 г., Балобанова писала С. А. Венгерову: «…я собирала разные легенды <…> для этого я исколесила всю Европу пешком и собирала как сказительница, а не переводчица из разных сборников» (ИРЛИ, ф. 377 (архив С. А. Венгерова), собрание автобиографий (Е. В. Балобанова), л. 30).

8 С этими лекциями была связана опубликованная позднее статья Веселовского «Раблэ и его роман. Опыт генетического объяснения» (Вестн. Европы. 1878. № 3. С. 128—200). Историю создания статьи см. в комментарии М. П. Алексеева в кн.: Веселовский А. Н. Избранные статьи. Л., 1939. С. 556—558.

9 См. о них: Высшие женские (Бестужевские) курсы: Библиогр. указ. М., 1966; Санкт-Петербургские Высшие женские (Бестужевские) курсы. 1878—1918. 2-е изд., испр. и доп. Л., 1973.

10 ИРЛИ, 15003/LXXXIX б. 3, л. 1.

11 См. о ней в примеч. 3 к письму 3.

12 Автобиография, л. 24.

13 Балобанова Е. Александр Николаевич Веселовский // Отчет Комитета Общества для доставления средств Высшим женским курсам. СПб., 1907. С. 8.

14 Мазюкевич Т. Памяти Е. В. Балобановой. С. 89. Называя Веселовского «Виргилием», Балобанова уподобляла его поэту-путеводителю по загробному миру в «Божественной Комедии» Данте.

15 Высшие женские курсы: Конспект по истории английской литературы, читанный профес. Александром Николаевичем Веселовским. 1884—85 г. / Сост. Е. В. Балобанова и О. М. Петерсон. СПб., 1907. С. 10.

16 Автобиография, л. 25.

17 См.: Левин Ю. Д. «Поэмы Оссиана» Джеймса Макферсона // Макферсон Джеймс. Поэмы Оссиана. Л., 1983. С. 461—501.

18 Балобанова Е. Шотландия: Из лет далеких. СПб., 1913. С. 10, 13.

14 Автобиография, л. 24. См. также недатированное (очевидно, конца 1906 г.) письмо Балобановой к А. А. Веселовскому — № 940.

20 Автобиография, л. 24—25.

21 Балобанова Е. Александр Николаевич Веселовский. С. 8.

22 См. библиографию вопроса: Black G. F. Macpherson’s Ossian and the Ossianic controversy: A corrtfibtntion towards a bibliography // Bulletin of the New York Public library. 1926. Vol. 30, № 6. P. 324—439; № 7, P. 508—524; Dunn J. J. Macpherson’s Ossian and the Ossianic Controversy: A supplementary Bibliography // Ibid. 1971. Vol. 75, № 9. P. 465—473.

23 Стасов Вл. Надежда Васильевна Стасова. СПб., 1899. С. ,343.

24 Записки Романо-германского отделения Филологического общества при имп. С.-Петербургском университете. СПб.,. 1888.. Вып. 1. С. 40.

25 См.: Записки Неофилологического общества (бывшего Отделения Филологического общества по романо-германской филологии при имп. С.-Петербургском университете). СПб., 1892. Вып. 2, № 1. С. 4—5.

26 См.: Там же. С. 18.

27 Об этом Балобанова писала Ф. Д. Батюшкову 5 ноября 1889 г., прося его способствовать ускорению публикации (см.: ИРЛИ, 15003/LXXXIX б. 3, л. 5—6). 290

28 Балобанова Е. Кельтские повести // Журн. М-ва нар. просв. 1889. Дек. Критика и библиография. С. 541—550.

29 Записки Неофилологического общества, СПб., 1892. Вып. 2, № 1. С. VI, 23; СПб., 1893. Вып. 3, № 1. С. 23—24, 35.

30 Поэмы Оссиана Джемса Макферсона (J. Macpherson. Poems of Ossian) / Исслед., пер. и примеч. Е. В. Балобановой. СПб.: Изд. журн. «Пантеон литературы», 1890 (ниже в ссылках: Поэмы Оссиана). Вскоре Чудинов выпустил сокращенное издание включавшее только переводы «Фингала» и «Смерти Кухулина» и «Объяснительную статью»: Поэмы Оссиана Джемса Макферсона / Пер. и примеч. Е. Вл. Балобановой. СПб., 1893. (Русская классная библиотека, издаваемая под редакцией) А. Н. Чудинова. Сер. 2. Классические произведения иностранных литератур в переводах русских писателей; Вып. 3).

31 The Poems of Ossian, translated by James Maopherson, Esq. / Authenticated, illustrated and explained by Hugh Campbell, Esqt, London. 1822. Vol. 1—2.

32 В частности, она считала, что опубликованные Макферсоном в 1760 г. «Отрывки старинных стихотворений» («Fragments of ancient poetry») представляют собой 15 из окончательных «Поэм Оссиана», и утверждала, будто бы его издание 1762 г. (названия которого она не приводила) включало 39 поэм, и т. п. (см.: Поэмы Оссиана. С. 5).

33 См.: Левин Ю. Д. Работа над русским переводом «Поэм Оссиана» Джеймса Макферсона // Scottish Slavonic Review. 1988. № 10. P. 97—98, 107—108.

34 Балобанова Е. Александр Николаевич Веселовский. С. 8.

1

6 февраля 1885 г. С.-Петербург

6/2. 85 г.

Милостивый государь Александр Николаевич!

Вы мне позволили обратиться к Вам письменно со всеми моими вопросами, чем я и спешу воспользоваться!

Прежде всего я хотела бы знать, достаточно ли подтвердить мои выводы текстом Оссиана,1 т. е. привести самые характерные песни, которые, по-моему, не подверглись макферсоновской переработке;2 затем те места из поэм «Фингал» и «Темора»,3 в которых являются философские рассуждения самого Макферсона как связующий элемент, и, наконец, те, которые переработаны или созданы Макферсоном под влиянием Гомера.4 При этом я могу выбрать и картины природы, и эпитеты, и сравнения, ярко бросающиеся в глаза. Вообще не лучше ли мне подробно разобрать макферсоновского Оссиана со стороны стиля? Попытку этого разбора я Вам уже представляла.

Мне необходимо познакомиться с какими-нибудь сборниками народных шотландских песен. Не можете ли Вы мне указать какие-нибудь, — я бы выписала. До сих пор я читала из Гейдельбергской библиотеки:5 1) Сборник Джона Смита, под названием, как мне помнится, «Гаэльские древности». Это 14 поэм, изданные Смитом в 1780 г. в защиту макферсоновского Оссиана, из которых одиннадцать приписывались барду Оссиану. Сборник был издан с гаэльским и английским текстом, и подлинность песен, кажется, не подлежит сомнению.6 2) Сборник баллад Кларке.7 Теперь я желала бы просмотреть еще несколько сборников, но без Вашего указания совсем не знаю, где мне отыскать даже заглавия.

Нет ли каких-нибудь сочинений о романтизме в Англии и Германии, кроме НаугтГа «Die romantische Schule»,8 известной мне и довольно бесполезной.

Вы говорили мне вскользь о каких-то мемуарах, вообще я совсем не знаю, кроме журналов и биографий, где что искать, и это очень замедляет и затрудняет работу.

Не укажете ли Вы мне для этой цели какие-либо библиографические журналы и книги.

Готовая к услугам Е. Балобанова.

Большая Мастерская,9 д. № 10. Приготовительное училище для девочек.

Хранится: № 101, л. 1—2.

1 Балобанова исследовала вопрос о степени зависимости опубликованных Джеймсом Макферсоном «Поэм Оссиана» от древнешотландского (гэльского) и древнеирландского фольклора.

2 К таким поэмам, считала Балобанова, принадлежат: «Дартула», «Смерть Кухулина», «Каррик-Тура» «и почти все маленькие поэмы, род эпико-лирических кантилен» (Поэмы Оссиана. С. 38).

3 «Фингал» и «Темора» — большие эпические поэмы, состоящие из нескольких частей — «книг» («books»). «Фингал» (шесть книг) и «Темора» (восемь книг), по утверждению Балобановой, «носят следы свода — здесь легко отметить повторения и спайки» (там же). К таким поэмам Балобанова относила и «Кат-Лоду» из трех книг.

4 Имеются в виду «Песни Сельмы», «Латмон», «Картон», «Война Кароса» и «Берратон». Эта «группа песен», считала Балобанова, «содержание которых, конечно, не противоречит преданиям, отличается в высшей степени искусственностью» (Там же. С. 38—39).

5 С названными ниже книгами Балобанова, по-видимому, знакомилась во время второго своего пребывания в Гейдельберге (1871—1874).

6 Балобанова допустила неточность: Джон Смит (Smith, 1747—1807), антиквар и филолог, выпускал английские переводы и гэльские тексты отдельно. Сперва вышла упомянутая книга, в которой содержались переводы: Galic antiquities: consisting of a history of the Druids, particularly of those of Caledonia; a dissertation on the authenticity of the poems of Ossian; and a collection of ancient poems, translated from the Galic of Ullin, Ossian, Orran, etc. / By John Smith. Edinburgh; London, 1780. Гэльские тексты были опубликованы семь лет спустя: Sean dana; le Oisean, Orran, Ulann, etc. Ancient poems of Ossian, Orran, Ullin, etc., collected in the Western Highlands and Isles; being the originals of the translations some time ago published in the Gaelic antiquities / By John Smith. Edinburgh, 1787. В настоящее время считается, что не все поэмы, опубликованные Смитом, бытовали в устном предании; некоторые были придуманы им самим (см.: Thomson D. S. The Gaelic sources of Macpherson’s «Ossian». Edinburgh; London, 1952. P. 3).

7 По-видимому, имеется в виду выпущенный анонимно знатоком гэльского языка Джоном Кларком (Clark, ум. 1807) сборник: The Works of Caledonian bards, translated from the Galic. London, 1778.

8 Haym R. Die romantische Schule: Ein Beitrag zur Geschichte des deutschen Geistes. Berlin, 1870.

9 Большая Мастерская ул. в Петербурге — ныне часть Лермонтовского проспекта от ул. Декабристов до канала Грибоедова.

2

18 февраля 18&5 г. С.-Петербург

Милостивый государь Александр Николаевич!

Возвращаю с благодарностью Child’a,1 который мне не оказался нужным: ни по настроению, ни що тону, ни по содержанию баллады эти не подходят ни к Оссиану, ни к шотландским и ирландским песням, которые мне удалось видеть в сборниках Гилля,2 Кларке3 и Walkers’a.4

Постараюсь достать какие-нибудь ирландские сборники, а если не достану, то подам Вам работу более узкую, уже вчерне мною сделанную, т. е. переведу несколько песен 1-й, 2-й и 3-й группы, на которые я делю макферсоновского Оссиана по степени участия Макферсона в их обработке,5 отметивши сравнения, картины и эпитеты. У меня оказывается, что эпитеты и сравнения, часто встречающиеся в романтической поэзии и у Гомера, совсем не встречаются в 1-й группе и почти исключительно одни в 3-й. Оригинальные эпитеты и сравнения попадаются в 1-й и изредка во 2-й группе. В таком виде, если позволите, я представлю работу к Пасхе.6 Но если бы я могла достать какие-нибудь подходящие сборники ирландских и шотландских песен, то я предпочла бы помедлить, ради изучения этих песен, и, может быть, я могла бы* доказать народность эпитетов и сравнений моей первой группы.

Прилагаю при сем только что полученный из литографии экземпляр каталога нашей библиотеки; может быть, Вам удобно будет иметь его всегда под рукой для справок. Ваш: отдел составлен мною и нехорошо: очень была ограничена временем и Лихачевой,7 т. е. ее затеями.

Если можно, оставьте Вашей прислуге мою работу для передачи ее мне: она нужна мне для некоторых справок, и я заеду за ней на днях, чтобы Вас не беспокоить.

Готовая к услугам Е. Балобанова.

18 февраля.

Хранится: № 101, л. 36—37 об.

1 Веселовский, очевидно, послал Балобановой первое издание собрания английских и шотландских народных баллад, составленное американским филологом Френсисом Джеймсом Чайлдом (1825—1896): The English aEd Scottish popuilar ballads / Selected and edited by Francis James Child. Boston, 1857—1858. Vol. 1—8. О втором издании см. примеч. 6 к письму 5.

2 Вероятно, имеется в виду сборник, составленный английским антикварием Томасом Фордом Хиллом (ум. 1795): Hill T. F. Antient Erse poems, collected among the Scottish Highlands, in order to illustrate the Ossian of Mr. Macpherson. [London, 1784].

3 См. примеч. 7 к письму 1.

4 Вероятно, имеется в виду книга: Walker J. С. Historical memoirs of the Irish bards, interspersed with anecdotes of, and occasional observations on the music of Ireland, also an historical <…> account of the musical instruments of the ancient Irish, and an appendix, containing several biographical and other papers, with select Irish melodies. London, 1786. В данном случае Балобанова, видимо, допустила описку, как это неоднократно случалось с нею при написании иностранных фамилий. В каталогах книг XVIII и XIX вв. фамилии Walkers не обнаружено.

5 См. примеч. 2—4 к письму 1.

6 В 1885 г. день Пасхи приходился на 24 марта (по старому стилю).

7 Елена Осиповна Лихачева (1836—1904) — писательница-публицистка, выступавшая главным образом по женскому вопросу. Состояла председательницей Общества для содействия Высшим женским курсам в Петербурге.

3

10 ноября 1886 г. С.-Петербург

Милостивый государь Александр Николаевич!

Я только что получила Ваш адрес,1 и Ваши старые ученицы (Масалитинова,2 Петерсон,3 Сиряцкая 4 и др.) поручили мне выразить Вам глубокое сожаление, что они не могли проститься с Вами (мы не хотели беспокоить Вас нашими проводами) и пожелать Вам всем возвратиться совсем здоровыми, отдохнувшими и спокойными.

Федор Дмитриевич Батюшков начал уже у нас свои лекции,5 и они посещаются усердно всеми тремя оставшимися курсами, хотя на первых лекциях он, говорят, очень смущался. Мне удалось быть только на двух: первая, впрочем, была хороша, но мы разошлись в основных ее положениях. Федор Дмитр<иевич> говорил о существовании Меровингского эпоса,6 — и я не могла оценить ее беспристрастно; последняя же, о древнейших памятниках на французском языке, была положительно хороша, и если будет так продолжаться, то можно сказать, что и время Вашего отсутствия не пройдет для слушательниц совсем бесполезно.

Мы (библиотека) познакомились с Батюшковым Вашим именем, на что Вы, конечно, не посетуете. Я даже попросила его достать мне от Ланге7 указания, какие существуют сборники шотландских народных песен, потому что Child мне не подошел, а между тем очень обидно провидеть в работе известные выводы и не иметь возможности их проверить и подтвердить. Фед<ор> Дмит<риевич> был так любезен, что предложил познакомить меня с Ланге, проведя нас в качестве гостей на заседание Романо-германского общества, он уверяет, что это возможно, так как Филологическое общество допускает женщин на свои заседания.8 Мы воспользуемся его предложением, конечно, если Вы против этого ничего не будете иметь.

Пока мне нечего делать с Оссианом, и я занялась английским романом эпохи романтизма в его проявлениях, начиная от гольд-смитовских сентиментальных идиллий 9 до бесконечно ужасных романов лэди Ретклиф.10 Как выясняется мне теперь работа, в центре ее должен стоять роман Вальтер-Скотта и его последователей.11

Петерсон заинтересовалась предложенной Вами темой о комических типах Шекспира (шуты, Фальстаф). Теперь пока она просматривает, что есть у нас в библиотеке: Stapfer, Mézières, Crofts, где есть статья «Rise of the Drama», составленная по Ward’y, Whipple: The Literature of the age of Elisabeth и, наконец, Klein’a,12 у которого есть указания на испанское влияние и очень подробное изложение содержания многих драматических произведений. Вероятно, она вскоре сама воспользуется Вашим разрешением беспокоить Вас просьбой об указаниях.

Пожалуйста, передайте Елене Александровне мой глубокий поклон.

Готовая к услугам Е. Балобанова.

10 ноября 86.

Хранится: № 101, л. 3—4 об.

1 Осенью 1886 г. Веселовский с женой выехали на отдых и лечение в австрийский курортный город Меран (см.: Заборов П. Р. А. Н. Веселовский и французские ученые (по архивным материалам) // Рус. лит. 1988. № 1. С. 146—147).

2 Евгения Никаноровна Масалитинова — соученица Балобановой на Высших женских курсах. В 1883 г. педагогический совет курсов одобрил ее работу по истории (см.: Стасов Вл. Надежда Васильевна Стасова: Воспоминания и очерки. СПб., 1899. С. 343).

3 Ольга Михайловна Петерсон (ум. 1920) — соученица и ближайшая подруга Балобановой, окончившая с нею в 1882 г. историко-филологическое отделение Высших женских курсов. Как и Балобанова, занималась в фольклорном кружке Веселовского вплоть до 1889 г. По окончании курсов Петерсон работала в библиотеке помощницей Балобановой, а в 1884 г. они открыли женское учебное заведение, которое Петерсон возглавила. Это училище, просуществовавшее до 1919 г., было самой дешевой частной гимназией в Петербурге—Петрограде. Вместе с Балобановой Петерсон собирала фольклорные легенды на Рейне и в Тюрингии, а также ездила в скандинавские страны для знакомства с новыми педагогическими течениями (см.: Мазюкевич Т. Памяти Е. В. Балобановой. С. 92). Петерсон принадлежали книги: «Семейство Бронте» (СПб., 1895), «Песни моря. Рассказы и предания» (СПб., 1899), «Сервантес, его жизнь и произведения. Биографический очерк» (СПб., 1901), «Корнваллийские сказки» (СПб., 1907); с участием Балобановой она составила издание: Западно-европейский эпос и средневековый роман в пересказах и сокращенных переводах с подлинных текстов. СПб., 1896—1900. Т. 1—3.