Простая мудрость

ПРОСТАЯ МУДРОСТЬ

В ЧЕТЫРЕХ ДЕЙСТВИЯХ,

СЕМИ КАРТИНАХ

ТЕАКИНОПЕЧАТЬ

1930

Пьеса «Простая мудрость», затрагивающая вопросы семьи и брака, подана автором в плане легкой комедии.

Наивная провинциалка Женя, приехавшая в Москву учиться пению, попадает в мещанско-богемское окружение семьи Холиных. Общество Холиных развратничает, прикрываясь лозунгом свободы чувств, и Женя под влиянием окружающей среды сходится с Холиным, который, однако, вскоре ее бросает. Она возвращается: к мужу, который тем временем успел жениться на другой. Общее благополучие устраивает комсомолец Дроздов, который женится на Жене. «Простая мудрость», по словам Дроздова, в том, чтобы жить и работать для будущего, для наших детей.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Александр Терентьевич Моргунов — житель г. Тополянска.

Женичка — его жена.

Леонид Николаевич Холин — молодой профессор филологических наук.

Аня — его жена, певица.

Люсси — ее подруга, шикарная дама.

Дроздов Петя — композитор.

Данил Данилович — бухгалтер.

Дарья Платоновна — провинциальная женщина критических лет.

О. Геннадий — священник.

Танечка — его дочь.

Аффе — учитель немецкого языка.

1-ая, 2-ая барышни — подруги Тани.

Лев Лазаревич, Сарра Моисеевна, Софья Львовна, жители Тополянска.

Дарья — прислуга Моргуновых.

Сырчук — старый пьяница.

Шурочка — его племянница.

Лара, Кирка, Печальный демон, гости.

Почтальон.

Действие происходит в наши дни в Тополянске и в Москве.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Комната Моргунова в Тополянске. Вечереет.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Моргунов в кресле сидит у окна, вытянув ногу, и вырезывает из дерева фигурки. Шурочка подходит к окну снаружи.

Шурочка. Вашей супруге замечательно повезло. После дождичка такое солнышко, и нет пыли. Ах, значит, в самом деле, бывают везучие женщины. А я живу, словно меня жить наняли.

Моргунов. Да, но посудите, Шурочка, до чего мне обидно. Приезжает жена с курорта, после месячной разлуки… Я, можно сказать, заждался, исстрадался, чахнуть начал… и вот (показывает на ногу) не могу встретить.

Шурочка. Я удивляюсь, как можно так халатно ходить по нашим доскам.

Моргунов. Замечтался… вообразил себя птицею и полетел… только не на небо, как предполагал, а прямо в грязь…

Шурочка. Это вам наказание за ваше чересчур горячее воображение. (Оглядываясь.) Идет… И пьяный вдрызг. Ой, несчастье мое!

Моргунов. Влезайте скорей в окно (помогает ей). Вот как приходится от родного дядюшки спасаться. (Смеется.)

Шурочка. Тсс… (Становится так, что ее не видно из окна.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Сырчук за окном.

Сырчук (опирается на подоконник и начинает насвистывать грустную арию. Моргунов хохочет). Ты чего ржешь… (Тот хохочет, тщетно сдерживая хохот.) Ты как смеешь надо мной ржать… Заткнись. (Моргунов хохочет.) А ты так, чорт полосатый. (Лезет на окно, срывается и бежит в дверь.)

Шурочка. Ну вот что наделали. (Прячется в соседнюю комнату.)

Сырчук (вваливаясь). Я тебя убью сейчас моментально… Чорт полосатый. (Наступает на Моргунова, тот на костыле ковыляет от него.) Дьявол.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и Данил Данилович.

Дан. Дан. (входит с покупками). Ты чего это эй, Сырчук. Постой-ка… Что я тебе скажу. (Сырчук останавливается.) К тебе там… военный какой-то приехал… Прямо в дом вошел.

Сырчук. Во… военный… врешь…

Дан. Дан. Сам видел… С усами… Не Кочмарев ли…

Сырчук. Ого. Это мы поглядим. (Шатаясь, убегает.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же без Сырчука.

Дан. Дан. Это он с чего. (Шурочка входит.) А вот оно как… (Сердито.) Так, так. (Кладет покупки.)

Шурочка. Довольно некрасиво вам пользоваться именем покойника…

Дан. Дан. Я ведь не знал, что вы тут изволите иметь местопребывание… Надо было пьяного-то сплавить.

Шурочка. Я думаю, можно было это сделать и иначе…

Дан. Дан. Драться что ли. Своя шкура дорога… Да в обищем с вами разговаривать особенно не имею расположения.

Моргунов. Это я все наделал. Насмешило меня, что от родного дядюшки так приходится спасаться… Это у меня явление чисто нервное.

Шурочка (Дан. Дан.). Кочмарев в тысячу раз благороднее вас был, он за свою идею погиб, а вы только всю жизнь ходите и всем шпильки подпускаете… (Всхлипнув.) Хоть бы вы подохли. (Уходит.)

Дан. Дан. И вам желаю того же. (Затворив за нею дверь.) Пиявка.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Моргунов и Данил Данилович.

Моргунов. Она несчастный человек.

Дан. Дан. Несчастный человек, а юбка выше колен, чулки шелковые… Всем бы такого несчастья.

Моргунов. Молодая женщина… Конечно, ей хочется пококетничать. А ведь Сырчук ее чуть не бьет.

Дан. Дан. И я бы на его месте бил. Он ей в общем законное сожительство предлагает, а она, изволите видеть, нос воротит. Он, может, от этого и спился-то. От любви.

Моргунов. Какая же в его лета любовь?

Дан. Дан. (сердито). Иной старик в этих делах потверже твоего будет.

Моргунов. И он ей не нравится. Грубый алкоголик. Вполне естественно.

Дан. Дан. У тебя все естественно… Ну, ладно. (Достает покупки.) Огурцы двенадцать, помидоры десять, ветчина сорок, вино рубль. (Злобно ставит бутылку.)

Моргунов. Барзак?

Дан. Дан. Барзак… Постой… Рубль шестьдесят две… а тут… да. Коробочка спичек… правильно…

Моргунов. Милый, будь другом, вино в шкаф поставь, за кубышку с сахаром.

В дверь заглядывает Дарья.

Дарья. Самовар-то ставить?

Моргунов. Обязательно. Пожалуйста, через полчаса приедет. (Дарья исчезает.) Спасибо тебе, царь Додон. Ужасно выручил.

Дан. Дан. Ну что? Очень доволен?

Моргунов. Нога подвела… И как это я полетел… Не могу теперь встретить. Я уж с ямщиком записку послал.

Дан. Дан. Интересно будет посмотреть на крымскую жительницу. У нас жарко… а там-то, небось, одно сплошное пекло.

Моргунов. Ей это на пользу.

Дан. Дан. Тебе все на пользу. Жара на пользу, дождь на пользу, большевики на пользу. Удивительно, как это ты еще не радуешься, что ногу вывихнул.

Моргунов. А что ж, то-есть, конечно, мне досадно, что я. Женю не могу встретить, а если разобраться… так есть и польза. Три дня дома посидел, с мыслями как-то собрался. Вот книжку прочел. Так бы никогда на раскачался, а тут прямо-таки с удовольствием прочел.

Дан. Дан. (берет книжку). История Эркапе. (Швыряет книжку на подоконник так, что она падает на улицу.)

Моргунов. Ой, что ты… из библиотеки…

Дан. Дан. И подымать не пойду. Пусть ее там свинья с’ест. Нашел чтение.

Моргунов. Царь Додон… подыми.

Дан. Дан. (нагибается за окно и достает книгу). Только вот что из библиотеки. Подавись.

Моргунов. Неужели тебя не интересует знать, как это все произошло. Например, представь себе, Ленин в Цюрихе жил себе, и никто не предполагал, что его, скажем, на Красной площади в мавзолее похоронят.

Дан. Дан. Ну и что же. Легче тебе от этого стало.

Моргунов. Не легче, а мне любопытно. То был обыкновенный эмигрант и вдруг — трах! председатель Совнаркома. Сразу историческая личность.

Дан. Дан. Кругом разруха. Все летит к чорту. Семьи нигде нет, жены по десяти романов сразу закручивают, дети хамят, мануфактуры нет, муки белой… понимаешь ты, мурло интернациональное, в России белой муки нет. В России. (Моргунов хохочет навзрыд.) Вот у Рохлева жена с кинооператором убежала. Да не хохочи ты, балда этакая. Перестань гоготать.

Моргунов (хохочет). Анна Каренина при царе от мужа убежала.

Дан. Дан. Ну и был скандал на всю Россию. Чуть не весь синод на ноги поставили. Под поезда бросались. Эх, жаль, жену тебе такую бог послал. Тебе бы наставить десяток рогов… Тогда бы похихикал… (Дразнит.) Хо, хо, хо!.. У!.. Вот придет время, штаны не из чего будет шить, тогда узнаешь, а англичане будут по десяти штанов носить… Вот сократят тебя к чорту, слякоть, гнусную, и очень рад буду… Дохохочешься… Какой, подумаешь, нарком. (Он уходит и появляется в окне.) Едет, иди-ка, встречай. (Исчезает.)

Моргунов (сразу перестает смеяться, вскакивает и ковыляет к двери). Едет! Дарья! Едет! (Он прихорашивается перед зеркалом, в волнении делает несколько шагов взад-вперед, хромая.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Моргунов, Женя и Дарья.

Женя. Как это ты ухитрился ногу вывихнуть? Я на Ай-Петри лазила и то цела… Вот нескладеха. (Подставляет щеку для поцелуя.)

Дарья. Барыня-то, дюже черная. Як арапка.

Женя. Я вся пыльная. Осторожнее эту корзину. Тут виноград. Не раздави.

Моргунов. Но до чего ты загорела. Совершенная мулатка.

Женя. Это у нас даже не считалось загаром. Там некоторые дамы были вроде этого буфета.

Моргунов. И очень поправилась. Очень поправилась.

Женя. Погоди, ты еще не видел меня по настоящему.

«Я не такая… я иная,

Я вся из блесток и минут».

(Хватает чемодан и тащит его в соседнюю комнату.)

Моргунов. Я помогу…

Женя. Погоди. (Она уходит и запирает за собою дверь.)

Моргунов. Пусти же меня…

Женя (за дверью). Нельзя… нельзя… (Поет: «Я не такая, я иная.»)

Дарья. Во веселая приехала… Добре.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Моргунов, постепенно входят: Сарра Моисеевна, Дарья Платоновна, Лев Лазаревич, Софья Львовна, Данил Данилович.

Сарра Моис. Приехала! Можно?

Моргунов. Пожалуйста.

Сарра Моис. Я видела издалека, какое у нее лицо. Как шоколад. Это уже хорошо.

Моргунов. У нее чудный вид и дивное настроение.

Сарра Моис. Чтоб у молодой женщины после Крыма было дурное настроение. Где вы видали такую женщину. А где же она?

Моргунов. Моется… переодевается.

Дарья Плат, (входя). Что же это вы, бесстыдники, в темноте… Жена приехала, а они шу-шу-шу. Хоть бы лампу зажгли.

Моргунов. Я зажгу.

Дарья Плат. Где уж вам… инвалидам… (Зажигает.) Говорят, совсем арапка.

Лев Лаз. (входит, за ним Софья Льв.). Я зашел полюбоваться чернокожей принцессой.

Софья Львовна. Где она? Где? Я так жажду услыхать про Крым.

Дан. Дан. (входит хмуро.) Благополучно?

Моргунов. Ты уж извини, царь Додон, я опять в хорошем настроении.

Дан. Дан. На Яковлева две тысячи наложили. Сейчас в аптеке разговор был. Хочет мельницу закрывать.

Лев Лаз. Они думают, что люди себе деньгами сморкаются.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же и Женя появляется в чалме и платье из татарской чадры, очень обнаженная.

Женя (поет). «Я не такая, я иная,

Я вся из блесток и минут.

Во мне живут утехи рая,

Интимность, нега и уют».

Неловкая заминка.

Дарья Плат. Ну, здравствуй, во-первых. (Обнимает.) Платье-то, платье-то, словно и нет его вовсе.

Лев Лаз. Это татарский стиль, я знаю…

Сарра Моис. Очёнь просто и очень шикарно.

Софья Львовна. Ах, я мысленно переношусь к подножью Аю-Дага. От вас пахнет морем и солнцем.

Дан. Дан. Не скажу, чтоб пополнели.

Женя. Я и не стремилась потолстеть. Напротив, я все время шлялась по горам, чтоб сбавить. Терпеть не могу лишнего балласта. А как вы все тут? Прыгаете? Хотите винограду? Чудный. Давайте питаться. Это у нас там было такое выраженье: «Идемте питаться». Или: «Надо попытаться попитаться». Там один художник, между прочим, всегда с’едал чужую порцию. Жадный до невероятия.

Лев Лаз. Это смешное выраженье «питаться». Очень комично.

Женя (вынимая виноград). Вот! Питайтесь! Какой там воздух. Вздохнешь, а выдыхать не хочется. Какие мы там дивные прогулки совершали. Меня прозвали задумчивой наядой, потому что я всегда говорю, говорю и вдруг задумаюсь. Мне кричали: «Задумчивая наяда, идемте питаться».

Сара Моис. Приятно видеть человека в таком веселом настроении. А то все теперь кислые, как уксус.

Женя. Киснут, потому что не умеют жить. У нас там был способ, один артист научил: если все собираются и находятся в плохом настроении, мы делали так: полная тишина, а потом по команде все должны улыбнуться. И сразу у всех делается хорошее настроение. Это, кажется, называется система Станиславского. Вот попробуйте. Молчание. А когда я скажу «три», улыбнитесь, но непременно все сразу. Ну, попробуйте: раз, два… три.

Дарья Плат. Что же я дурочка, что ли… так ни с того ни с сего улыбаться…

Лев Лаз. Ей хорошо говорить. После Крыма я бы тоже улыбнулся…

Софья Львовна. А я улыбнулась… и мне стало лучше.

Дан. Дан. Пожалуй, с нашей жизни заулыбаешься.

Женя. Так нельзя. Надо всем сразу.

Моргунов. А я знаю еще более верный способ. (Ковыляет к буфету и достает бутылку.) Вот.

Женя. О, вино. Молодой человек, вы проявляете инициативу. А какое мы там пили вино. Розовый мускат. Того художника прозвали Маркиз де-Мускат.

«Маркиз Мускат,

Я очень рад:

Всегда бывает кстати

Напомнить о мускате,

Ему бывают рады

И люди и наяды,

Да здравствует Мускат!»

Моргунов (наливая). Что же ты не привезла бутылочку?

Женя. Я везла, да выпили по дороге. Вот если бы ты меня встретил, я бы тебя познакомила с Холиными. Он художник, а она актриса, певица. У нее псевдоним Марина Тоскана. Гениальная Джильда…

Моргунов. Ну, Женичка, твое здоровье.

Женя. Я всегда пью только за солнце. За южное солнце.

Пьют молча.

Дарья Плат. Я женщина не пьющая. Должно быть, по глупости отстала.

Лев Лаз. Ну… надо дать новоприезжей отдых.

Софья Львовна. Но я к вам завтра зайду, расспросить вас наедине. Ведь в Крыму под каждым кипарисом блуждает моя тень.

Моргунов. Приходите, господа, слушать подробные рассказы.

Дан. Дан. Придем, счастливый человек, придем. Не беспокойся. Придем.

Сарра Моис. (Жене). Вы нам уделите кусочек вашей жизнерадостности. Что?

Женя. С наслаждением… оптом и в розницу.

Все уходят, кроме Жени и Моргунова.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Моргунов и Женя.

Моргунов. Это все прекрасные люди, но я в общем рад, что они ушли. Мне хочется с тобою побыть вдвоем.

Женя. «Уйдите боги, уйдите люди.

Мне сладко с нею побыть вдвоем».

Моргунов. Ты как-то ужасно переменилась.

Женя. Я нисколько не переменилась. Просто я отдохнула и стала нормальным человеком.

Моргунов. Но ты все-таки рада, что опять приехала домой?

Женя. To-есть я рада, что вижу тебя, но вообще здесь ужасно. Ужас! Ужас! Такая дыра. А все эти люди. Какие-то тусклые, бледные. Там, в Крыму, яркие цвета. Все горит. И ты какой-то бледненький. Все собачек вырезаешь?

Моргунов. И петухов начал. Идут по гривеннику. А у нас много новостей. Ивана Ивановича сделали помощником заведующего, он купил, себе портфель с рукояткой и все пишет резолюции. Сырчук, подлец, продолжает Шурочку истязать. Такая несчастная. И главное — деться ей некуда. Непременно хочет, чтобы она стала его любовницей. А я вот третий день с ногой вожусь.. (Обнимает ее.) А ты так редко писала. Нехорошо, кисюля.

Женя. Время неслось с феерической быстротой. Там один инженер все время кричал: «Остановись мгновенье, ты так прекрасно». И нарочно часов не заводил. Ужасный комик. Его прозвали Ай-Петька… в подражанье Ай-Петри. Гора Ай-Петри, а он Ай-Петька… Холин так его прозвал. Очень острый человек. Однако, вот сейчас я чувствую, что действительно устала.

Моргунов целует ей руку выше локтя.

Женя. Молодой человек, вы проявляете инициативу.

Моргунов. Мне почему-то неприятно…

Женя. Что?

Моргунов. Когда ты так говоришь.

Женя. Почему? Это смешная фраза. Смотри, луна. Ну-ка, погаси свет. (Моргунов гасит свет, Женя отворяет окно.) Милая луна. Ты сейчас озаряешь своим двусмысленным светом и суровую вершину Ай-Петри и белые башни Дюльбера. О луна, волшебница ночи. О луна. Ы-ы-ы… (воет по-собачьи.) Это мы там так с Холиными на луну выли. А у меня знаешь, Саша, все нашли голос и большую музыкальность… Марина Тоскана чудно умеет ставить голос. Холины меня в Москву звали… Заработок они мне найдут. Сейчас в Москве все цветы искусственные делают. Это страшно выгодно. А жить я могу у Маруси…

Моргунов. Что ж, Женичка, это чудесно. Ты знаешь, что я никогда не стесняю твоей свободы… Я хочу, чтоб твоя личность развивалась нормально.

Женя. Ты умный, что так на это смотришь. Я там один раз пела в одном санатории, так меня цветами забросали. Саша, а вдруг я в самом деле стану знаменитой актрисой?

Моргунов. Это было бы великолепно… Ноты действительно хочешь ехать?

Женя. Конечно… то-есть не сейчас разумеется, а когда вполне наслажусь вашим присутствием, милорд.

Моргунов. Правда? Ты правду говоришь?

Женя. Милорд, это невежливый вопрос. Мысль, что женщина может солгать, не должна приходить вам в голову.

Моргунов (обнимая ее страстно). Моя глупая. Моя милая.

Женя вдруг испуганно отскакивает от окна.

Почтальон (в окне). Телеграмма. Моргунов. Ой… Я тоже испугался. (Расписывается.) Спасибо, Макар Семеныч.

Почтальон. Не за что… Расписались… Луна-то какая. (Уходит.)

Моргунов. Неужели с бабушкой плохо. (Чиркает спичку.) «Приветствуем задумчивую Наяду. Крымвес».

Женя (хохоча). Дураки. Это они из Белгорода. Как скоро дошло. Ну-ка, зажги еще. «Приветствуем задумчивую Наяду. Крымвес». Моргунов. А что такое Крымвес?

Женя. Крымские весельчаки. Наша кличка. (Напевает.)

«При лунном сияньи,

Милый друг Пьеро». (Задумывается.)

Моргунов. Женичка… но как же в Москве…

Женя. Тсс… Не мешай мне думать. Когда я задумываюсь, мне не надо мешать…

Глядит на луну. Моргунов смеется.

Женя (с досадой). Ну чего ты хохочешь.

Моргунов (хохочет). Так… я… (хохочет), очень рад, что тебя вижу. (Хохочет.)

Женя. Поехал… Никакой в тебе абсолютно нет ни поэзии… ничего… (Моргунов хохочет, утирая слёзы.) Дурак. (Она убегает и захлопывает за собою дверь.)

Моргунов (сразу перестав смеяться). Женичка, Женичка… Я больше не буду… Честное слово… Никогда не буду больше смеяться… Женичка…

ЗАНАВЕС