Вихрь

Вячеслав Шишков. Вихрь

Драма в 4-х действиях

«Восстанет против них дух силы и как вихрь, развеет их». (Притчи Соломона, гл. 5, ст. 23.)

Действующие лица:

П е т р — зажиточный крестьянин, лет 45-ти, крепкий, чернобородый, брови густые, волосы в скобку.

В а р в а р а — жена Петра, хворая, преждевременно увядшая.

В л а с — их сын.

Н а з а р — отец Петра, благообразный лысый старик, в голосе и манере ласковость.

К а т е р и н а — жена Власа.

В а н ь к а — П а с т у х — молодой парень, с хитринкой.

М и т ь к а — С м е р т ь — юродивый парень, всегда одет смертью, в длинном белом балахоне, с косой. Лицо то открыто, то закрыто наголовником, смотря по обстоятельствам. Говорит гнусаво, тягуче, старушьим голосом. Хохот громыхающий, дикий, злобно-таинственный, наводящий ужас.

Ю з е ф — пленный, лет 30-ти.

С т а р ш и н а.

М о т р я.

Н а с т я.

П а л а г а → молодые солдатики.

Ф и с к а.

П е р в ы й с о л д а т.

В т о р о й с о л д а т.

О ф и ц е р.

У р я д н и к.

С т а р у х а Д а р ь я.

А н т о н — изувеченный солдат, сын ее, муж Мотри.

Ж е н щ и н а.

Гости на свадьбе, народ.

Между первым и вторым действиями проходит полтора года, между вторым и третьим — год, между третьим и четвертым — неделя.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Просторная изба Петра. Он недавно оженил сына. «Съезжий праздник» престол. Гости из своего села и соседних деревень. Девицы, парни, мужики. Назар угощает гостей пивом: нацедит в жбан и подает крайнему. Жбан идет по гостям, сидящим на лавках вдоль стен, возвращается Назару, вновь наполняется и передается дальше. Веселая вечорка. Занавес поднимается в самый разгар песни.

Х о р (громко.)

Снежки бе-е-елые пуши-и-сты-ы

При-и-инакры-ы-ыли все поля-а-а.

Поля!

Ж е н с к и й х о р.

Одного-о-о-о лишь не накры-ы-ы-ли да го…

Х о р (громко).

Го-о-рюшка лю-у-у-утого мово-о-о.

Мово!

Ж е н с к и й х о р.

Среди-и-и-и поля кусто-о-очик да о…

Х о р (громко).

О-о-о-дине о-о-ошенек стои-ит.

Стоит!

(Ванька-Пастух, в лаптях, стоит посреди избы, размахивает руками, тренькает на балалайке, с вывертом притопывает — хочет плясать.)

В а н ь к а. Ну, чего тянете!.. быдто дохлую корову за хвост. Надо веселое, с плясом. Ух, ты но-о!.. Чтобы изба дрожала, потому што…

Д е в и ц а. А ты пошто в лаптях?

В а н ь к а. Я-то?

П а р е н ь. Поди, не пахать поехал… Вечорка здесь, гульба…

В а н ь к а. Здеся-то?

Д е в и ц а. Да у него и сапог-то нету…

В а н ь к а. Врешь. Это у меня-то?

М у ж и к. Его сапоги в лесу растут.

В а н ь к а. Врешь. Есть сапоги. Да еще какие. С подковками. Только не сшитые. В лаптях сподручней. Эх ты но-о!..

Г о л о с а. Ха-ха!.. Удалой ты парень.

В а н ь к а. Кто? Я-то? Завей горе веревочкой!

Г о л о с а. Спляши-ка, Ванюшенька, спляши…

В а н ь к а. А не спляшу, что ли… Хы!..

П е т р (стоит с женой Варварой возле печки). Да поудалей ты. В случае чего, и я бы приударил.

Г о л о с а. Вот, вот, Петр Назарыч…

В а н ь к а. У тебя больно борода большая: того гляди наступишь.

Г о л о с а. Пляши, знай. Чего — борода. Пляши!

П е т р. А что? Унывать нечего, ребята… Значит, урожай сняли добрый…

Г о л о с а. — Лучше требовать нельзя…

— Сыты будем…

— Пивов наварим, браги…

— Пей, не хочу! Жить можно…

П е т р. Вот, слава те Христу, сынка оженил… Все честь-честью… Эвота какую королеву высватал…

Г о л о с а. — Пара.

— Самая краса…

— Куда краше…

(Все гости смотрят в передний угол на молодых Власа и Катерину, сидящих в обнимку.)

В а н ь к а. Парочка, баран да ярочка.

Г о л о с а. — По всему селу первая.

— По всей волости.

В л а с. Нет, братцы! По всему свету белому. (Целует Катерину.)

П е т р (прищелкнув пальцами и прикрякнув). Эх ты, смачно как. Любо!

В а н ь к а. Хы-хы-хы! Ловко… Влас Петрович, вкусно? Катерина, каково? А? А вот я гляжу-гляжу, да и сам женюсь, потому што…

Д е в и ч ь и г о л о с а. — Да за тебя и пойти-то никто не подумает.

— Нечего сказать, жених.

В а н ь к а. Это за меня-то? Девки, да вы в уме ли? За меня-то? За пастуха-то? Я самый богатеющий мужик. А что? Вот балалайка, а вот и лапти.

Г о с т и (смеются). — Ишь, какой богатый.

— Богатый и есть.

— Миллионщик.

В а н ь к а. А не богатый, что ли? У меня в губернии домище сгрохан, о семи жердях с подъездом… Низ деревянный, верх кирпичный… Хы-хы-хы!.. Кругом бегом…

Г о с т и (смеются).

В а н ь к а (проходит гоголем не торопясь по кругу, тренькает на балалайке, запевает):

Эх, мамка по миру ходила,

Мне тальяночку купила,

Все кусочки продала

Балалайку завела…

Эх, ты но, завей горе веревочкой!

Г о с т и (смеются).

В а н ь к а. Еще у меня, братцы, есть разны вещи, молоток да клещи, да чайник безо дна, только ручка одна. Совсем новенький… Хы-хы. Вот я какой богатый господин потому што…

Г о с т и (смеются). — Ну, и говорок.

— Экой язык-то у тебя.

— Ваня-пастушок, а что ж ты плясать-то?

В а н ь к а. Мать честная! Я и позабыл совсем… (Бросается на середину избы, ударяет по струнам балалайки, притопывает.) В присядку, что-ли?

П е т р. Валяй! Только повеселей. Подсобим.

В а н ь к а. Ладно, не учи… Сам шашнадцать годов в ниверситете обучался. (Выкидывает ногами козла и запевает:) [На мотив — «Барыня»]

Ну, ребята, пляшите!

Не жалейте лапти-те!

Подхва-а-тывай!

Х о р.

Ну, ребята, пляшите,

Не жалейте лапти-те…

В а н ь к а.

Ежли эти стопчете,

Батька новы сплетете!

Подхва-а-тывай!

Х о р.

Ежли эти стопчете,

Батька новы сплетете!

В а н ь к а. Эй, плясуны, в круг! Об это место!.. Айда!

(Несколько парней и девок бросаются плясать, к ним пристает и Петр. Ванька гикает, носится, подпрыгивает, свистит. Разудалый русский пляс, песня. Изба ходуном ходит.)

Х о р (ударяя в ладони). Ну, ребята, пляшите!

Не жалейте лапти те!

Ежли эти стопчете,

Батька новы сплетете!

Г о л о с а (резкие, громкие, подбавляющие жару):

— Веселей!

— Ну, поудалей. С присвистом!

— Эй, Мишка, свистни!

— Айда, айда…

— Рой землю каблуками!

— Рой!.. Вот так!

Х о р. Ну, ребята, пляшите,

Не жалейте лапти те!..

(Вдруг среди пляса порывисто распахивается дверь, входит запыхавшийся старшина с цепью на груди, в руках бумага.)

С т а р ш и н а (трясет бумагою). Мир честной! Мир честной!..

(Все враз смолкают, останавливаются.)

С т а р ш и н а. Православные! Война!

(При слове «война» быстро входит Митька-Смерть, лица не видать, прикрыто балахоном, останавливается у косяка и все время стоит не шелохнувшись.)

П е т р (подходит не торопясь к старшине). Как война? Какая война? Что ты.

С т а р ш и н а. Здорово, Петр Назарыч, здорово, хозяюшка молодая, да молодой хозяин. Здорово, мир честной… Враг войну объявил нам. Из города курьер прискакал. Мобилизация объявлена… Война.

М и т ь к а — С м е р т ь (при общей тишине страшно хохочет). Хо-хо-хо!.. Хо-хо-хо!..

(Сидящие вскакивают, оцепенение прошло, подходят к старшине.)

Г о л о с а. — Неужто война?

— Го-о-осподи.

— Царица небесная…

— Война…

С т а р ш и н а. Кроволитье будет большое. Много держав ввязалось в драку…

Г о л о с а. — Господи! Что-то будет, что-то будет…

— Ой-ти мнешеньки, спаси Христос…

— Недаром вчерашнюю ночь собаки выли…

— А наша бабушка видела старца в лесу. Плачет сидит старец, горькими разливается. А тут враз пропал, как сгинул.

— Война…

— Война. Война.

— Сказывают, планида по небу гуляет… Звезда с хвостом…

— Ой, Господи, помилуй нас… Война.

С т а р ш и н а. Война, хрещеные… Прогневили мы Господа Бога… Кровь рекой польется… Погибель всем, погибель.

М и т ь к а — С м е р т ь. Хо-хо-оо!.. Хо-хо-ко!..

Г о л о с а. — Ой, кто это?! Кто ржет?

— Кто это?

(Митьку в суматохе не замечают.)

С т а р ш и н а. Православные! Парни, мужики. Краснобилетники, белобилетники… Завтра к утренней заре все в волость. Мобилизация… Много народу требуют.

Г о л о с а. А оттуда?

С т а р ш и н а. В город.

Г о л о с а. — Как? Пошто в город?

— Сразу?

С т а р ш и н а. Сразу. Спешно. Строгий приказ. И тебя, Влас Петрович, огорчить должон. Заберут. И тебя, Степан, и тебя, и тебя. Да без малого всех возьмут.

(Входит народ с улицы. Начинается плач. Девки обнимают парней. Слышны выкрики: «Война, война». — «Братец. — Сестрица… Мамынька! Сынок, соколик». Влас обнимает плачущую Катерину. К нему бросается на шею мать. Петр подходит, дедушка Назар подходит.)

В а н ь к а. Бабы, девки!.. Чего вы, дуры, воете? А я-то на что же, потому што. Я останусь.

С т а р ш и н а (строго). И тебе, молодчик, красной шапки не миновать.

В а н ь к а. Кому это, мне-то? Нет, я не пойду.

С т а р ш и н а. По-ойдешь…

В а н ь к а. Я, дяденька-старшина, останусь. Я не люблю воевать.

С т а р ш и н а. Малоль бы чего.

В а н ь к а. У меня левая нога очень короткая, конешно потому што…

С т а р ш и н а. Врешь.

В а н ь к а. У меня и сапогов нет, дяденька, одни лапти. Не возьмут меня?

С т а р ш и н а. За милую душу заберут.

В а н ь к а. Я не люблю воевать. У меня, дяденька, вот этот глаз ничего не видит. Кривой я… А этот чуть-чуть, конешно…

С т а р ш и н а. Эй, мужики! По домам, по домам! Нюни распускать некогда. Эй, бабы!.. Марш! Еще успеете наплакаться.

(Все, толпясь, помаленьку, выходят. Старшина следит глазами.)

С т а р ш и н а. При полной аммуниции явиться. Эй, запасные! Сразу же в поход.

(Влас крупно шагает взад-вперед, рассуждая сам с собою. Потом идет к сундуку. Катерина стоит у стола, понурив голову.)

Н а з а р (подает старшине жбан). Отпей-ка вот. Пивца-то. Ох, господи.

П е т р. Кушай-ка.

С т а р ш и н а. Благодарим покорно. Не до пива тут… (Пьет).

В а н ь к а. А женатиков берут, ай нет? Я женюсь.

(Старшина, не отрываясь от жбана, топает и трясет головой.)

П е т р. Берут… Не смотрят.

(Ванька утирает слезы, идет, понурив голову, к выходу.)

С т а р ш и н а. Пиво доброе. Этакая беда-то стряслась… А?

В а н ь к а (возвращаясь). А как же коровы? Стадо-то? Нешто пастухов берут?

С т а р ш и н а (кричит): А подь ты к корове на рога! Надоел!.. Берут.

В а н ь к а (кричит): тоись, как это берут?! Врешь!.. Нешто возможно взять человека, да с места и стащить. Нешто это порядок! У меня одних быков — пять штук в стаде. Это озорство! (Сквозь слезы.) На-ка, выкуси, чтоб я пошел.

С т а р ш и н а (грозно). Ты, парень, потише. (Смягчаясь.) Да ведь тебя, дурня, никто и не тянет на войну-то. Гуляй пока, рости.

В а н ь к а (в широкой улыбке). Ну? Ах ты. Чего ж ты настращал-то как. Хы-хы-хы!.. Так, значит, гулять, конешно? (Убегая.) Эй, бабы! Девки! Стой!..

Ну, ребята, пляшите,

Не жалейте лапти-те!..

(Скрывается в сенцах.)

В л а с (сердито кричит ему вслед). Эй, ты! Попой еще!

(В окно сияет молния, грохочет гром.)

В с е (крестятся). Свят, свят, свят…

Н а з а р. Вот он Илья-то пророк, батюшка. (Крестится.)

В а р в а р а. Ильин день завсегда с грозой живет. Ой ты, Власушка ты наш…

С т а р ш и н а. Ну, памятный день сегодня.

В а р в а р а (утирая слезы). Из-за чего же это война-то, господин старшина, батюшка?

С т а р ш и н а. Неизвестно. Стало быть, цари не поладили чего не то.

П е т р. Нас спрашивать не станут.

В л а с (он роется в сундуках, разыскивая аммуницию. Сердито). Не станут? Вот то-то что не спрашивают… Мы бы им…

С т а р ш и н а. Наше дело маленькое.

В л а с (еще более раздражаясь). Маленькое?! Они своими боками попытали-бы… А то выпишут указ — народ иди! Эвот я, почитай, мальчишкой был в Японскую-то войну. Реки корейские солдатскими телами прудили. Как трава под косой народ ложился. И теперь то же самое? Где же правда-то? Где Бог-то?!

В а р в а р а. Забыл нас истинный Христос.

П е т р. Забыл и есть.

(Молния. Гром.)

В с е (крестятся). Свят, свят, свят.

Н а з а р. Не Он нас, а мы Его, Батюшку, забыли… Свят, свят, свят… Варвара, зажги-ка богову свечу.

В а р в а р а. Сейчас. (Зажигает.) Свят, свят, свят.

Н а з а р. А лампу-то прикрутить надо. (Тушит лампу. В избе полумрак.)

П е т р. Сила небесная. Эко громыхает как.

В л а с. Погоди, еще не так громыхнет. Головы, как кочны, полетят с плеч. У-ух!

С т а р ш и н а. Я пойду. Поздно уж. Нет ли дерюжинки какой накрыться? Дождь. (Варвара подает ему дерюгу.) Прощайте-ка. (Идет к двери.) Дак собирайся, смотри, Влас Петров. Время идет… Пожалуй, пора и в волость ехать. (Уходит.)

(Варвара валится на кровать и воет. К ней подходит Катерина.)

В л а с (крупно шагает по избе.) Черти!.. Ух, черти! Верно рабочие-то толковали: к чорту всех царей, тогда и войнам крышка. Ну, пошто народу друг с другом воевать? Земли, что ли, у врага мало стало?

П е т р. Экие дела какие. Канитель какая… А?

В л а с. А ежели тесно — приходи, живи у нас. Токсь, прямо не из-за чего стало бы народу драться. А это цари все, да графья с князьями. Да богачи-милльонщики. Тьфу! Вот ужо по всем церквам указ… «Мы Божьей милостью»… Милость! Нешто это милость?! (Трясет рукой к божнице.) Это окаянство… Попущение! (Гром. Молния.)

В а р в а р а. Свят, свят, свят… Что ты, сынок, что ты?

В л а с. Вина сюда!.. Водки! Водки! (Хлопает кулаком в стол и, повалившись головой, плачет. Семейные окружают его, Катерина и мать целуют в голову.)

П е т р. Не тужи, сынок, крепись.

Н а з а р. Эх, внучек, внучек… Болезный мой.

К а т е р и н а. Власушка, желанный. Родименький.

В а р в а р а. Господи ты, Господи. Светы мои дорогие. Сыночек мой ненаглядный… Ой…

В л а с (приподымая голову). Катеринушка, голубонька моя… Вот какая у нас вышла с тобой свадьба. Давно ли оженились-то?.. Эх, тяжко…

Е к а т е р и н а. Власушка!

В а р в а р а. Сыночек родненький. Дитятко!

П е т р. Бог даст, освободят еще.

В с е (крестятся). Давай-то Бог, давай-то Бог.

В л а с (встает). Кого, меня-то? Этакого-то? Медведя-то? Ну, батюшка с матушкой, — собирайте-ка меня. Один конец. (Безнадежно машет рукой.)

Ж е н щ и н ы (суетятся). Сейчас, сейчас… Ой, дитятко мое, дитятко.

В л а с. Вот пришел с войны. Работать принялся. Катерину себе высватал, женился… Да я бы теперь этими ручищами чорта своротил. Я бы!.. Эх, да чего тут толковать. Только бы жить да радоваться… А вот…

П е т р. Только бы жить да радоваться, сынок. Такая краля баба-то у тебя…

В л а с. Ну, что поделаешь. Судьба велит.

Н а з а р. Судьба. Это верно, что судьба. Ежели судьба допустит, жив-здоров будешь. Ну, а ежели…

П е т р. Чего тут вперед загадывать. Бога пытать.

В л а с. Нет, батюшка, чую… Вот тут чую, у сердца.

(Варвара, прислушиваясь, бросается от сундука к сыну, валится на колени перед ним, плачет.)

П е т р. Ну, ты! Чего ты…

В л а с. Встань, матушка, встань… Уймись. Теперь уж не поможешь. Царь велел. (Поднимает ее. С желчью.) Царь велел!.. Бог попустил. (Трясет рукой.)

Н а з а р. Не вороши, внучек, Господа, не вороши. Это людское дело. Не божье, людское. Обгадил себя весь мир, вся земля. Содом кругом, ненависть, всякий грех, распутство… Вот Бог и наслал грозу. Оглянитесь, мол, люди, кто вы есть… Звери вы! По звериному живете вы!.. Я мир вам проповедывал, я любовь вам проповедывал, а вы что? Вот ударю молнией и поражу. (Молния. Гром.)

В с е (крестятся). Свят, свят, свят.

В л а с. Я, пока что, сбегаю проститься к крестной. Да давайте-ка попрощаемся и с вами как след быть. А то живо подвода подкатит. Недосуг тогда. (Все подходят к нему.)

Н а з а р. Варвара, сними-ко образок Николы угодника Христова.

В л а с (берет Катерину за руки). Катеринушка, краса моя. Прощай… Не довелось нам с тобой пожить в мире да в согласьи… Прощай, родная. Прощай… Нет, нет да и вспомни… В мыслях подержи меня… Влас, мол, у меня есть, супруг, мол, тяжко там ему… Да, да… Тяжко. (Задумывается.) Ну, что же… Вот, голубка, белая моя лебедушка… Прощай. (Обнимает ее. Катерина плачет.) Соблюдай себя. Одним венцом нас с тобой крыли, вокруг налою водили. Помни!

Н а з а р (Власу). Становись-ко, милый внучек, на колени. Честь честью надо благословить.

В л а с. Постой минутку. (К отцу.) Батюшка! Вот тебе жена моя… Береги… Береги… Больше ничего не скажу. Береги… Матушка, и ты тоже…

П е т р и В а р в а р а. Не сумлевайся. Что ты.

В л а с. Ну, а теперь благословляйте… Эх, матушка! Жалко мне тебя. Дюже нездорова ты, хвораешь. Эх, не увидать мне тебя больше. Не хотел говорить, да уж… (Отвертывается, лицо скорбное.)

В а р в а р а. Коротки мои денечки, дитятко мое. Не себя жалко, участь твою жалко горькую. Дитятко, Власушка…

Н а з а р. Никто как Бог.

(Влас опускается на колени, отец, мать и дед благословляют его, целуют.)

В л а с. Ну, пойду. Спасибо вам. Живите… (Направляется к выходу.)

Н а з а р и В а р в а р а. Стой, стой!.. Нельзя за порог. Присядь… Садись, а то пути не будет. (Все кроме Власа садятся.)

Н а з а р. Да и помолись еще Богу, Власушка, у родного образа…

В л а с (останавливаясь). Богу? (Пауза.) Что-то сердце не лежит молиться. Не охота, мол…

М и т ь к а — С м е р т ь. Хо-хо-хо! Хо-хо-хо!

(Молния, грома не слышно. Все вдруг оборачиваются на хохот. Катерина вскрикивает и хватается за Варвару.)

В л а с. Митька, это ты? (Молчание.)

П е т р. Он самый.

В а р в а р а. Что ты народ стращаешь. И без тебя тошнехонько.

В л а с. Уходи!.. А то я тебя. Кого ты хоронить собрался?!

Н а з а р (руку козырьком, шагает вперед на Митьку). Да кто это? Не видно ничего… Господи, помилуй. Свят, свят, свят.

В л а с. Вон!! (Схватывает с лавки сапог и швыряет в Митьку.) Вон!!

(Митька с хохотом выхватывает из-под балахона гармошку, со всех сил растягивает мехи и под оглушительные звуки орет диким, страшным голосом.)

У-а-а-а!.. Ааааа — уааааа!

Уа-а а!.. Аааа-уа-а-а! (Уходит.)

(Сильный гром. Все крестятся, кроме Власа.)

Н а з а р. Господи, отведи грозу. Дай тихий час на землю нашу.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же изба. Катерина шьет. Пленник Юзеф играет на скрипке. Он говорит по-русски хорошо, с небольшим акцентом, не сразу находя слова. Назар чинит хомут.

Н а з а р. (когда пленник кончил задушевную игру и положил скрипку). Этакий ты мастерина играть-то… Скажи на милость — струна, жила простая, а точно человек выговаривает. Оказия!

Ю з е ф. У нас, старый, все играют на музыке. Много… И поют… Не скучный народ у нас.

Н а з а р. Эх, люди, люди… И чего не живется? Жить бы да жить ладком. Нет, война. Иди кровь проливать. За что, кому какая корысть от этого? Нешто по-божьи это?

Ю з е ф (закуривает). Народу не надо война. Зачем война. Этот хлеб сеял, тот сапоги шил, третий — торговлю вел. Я вот — на фабрике слесарем был.

Н а з а р. Всяк на своем месте, стало быть.

Ю з е ф. И у нас также, и в другой стране, и в третьей… А тут вдруг… как это… ну, как это… вихрь, буря…

Н а з а р. Все повырывало, с кореньями. Всю жизнь нарушили. Поди-ка, снова-то наладь… Ежели травинку потревожишь, кустышек малый, и тот завянет, тем паче человек. Глубоко корни пускает каждый человек… Шутка плохая, сынок.

Ю з е ф. Плохая, старый.

К а т е р и н а. А пошто воюют тогда? Кто велит?

Н а з а р. Чорт велит. Прости ты, Господи, мое великое согрешенье.

Ю з е ф. Есть сила страшней чорта.

Н а з а р (крестясь). О-о-о… Кто же это?

Ю з е ф. Жадность. Деньги. Капитал. Всем миром капитал правит. Он и войну ведет.

К а т е р и н а. О-о-о… А не цари?

Ю з е ф. Цари — первые капиталисты. Эта держава стала сильной, барыши отбивать начала. Конкуренция. Сокрушить ее. Ого! война. Другая заслабела. Прибрать ее к рукам. Война. А там, смотришь, друг с другом схватились. Новые пристали. Ого! Бей! Им людей не жаль. Как это… Родятся еще.

Н а з а р. Не жалко, сынок, не жалко. Эвота, войне полгода, а уж сколько народу перебили… В волости только одной нашей, ты подумай…

К а т е р и н а. А во всей губернии-то…

Н а з а р. А во всей Руси-то православной.

Ю з е ф. А на всей-то войне!

Н а з а р. Ведь люди это. Творенье божье. Собак и тех жаль.

Ю з е ф. Люди, старый, люди.

К а т е р и н а. Охо-хо. Страшно, должно быть, на войне-то. Пуще грома, говорят, пушки-то грохочут. Не приведи Господь.

Н а з а р. Ведь вот, скажем, сына али внука… Ростишь, ростишь. Кажиную пушиночку сдуваешь. А тут — пожалуйте на бойню. Другой за три тыщи верст катит. Приехал, стал. Хвать, в самое сердце, как барана. И очухаться не успел. Да ведь человек он, не баран. Господи помилуй, человек!

Ю з е ф. Верно, старый, верно.

Н а з а р. А дома и не знают. Загинул сын, а и не чутко. Разве что сердце весть подаст… Вот так и Власушка наш… (К Катерине.) Тебе, видать, не жаль? Хозяина-то своего?

К а т е р и н а. Жаль. Как не жаль. (Пауза.) Юзефушка, сыграй еще.

Н а з а р (укорчиво). Сы-грай. Нет, чтобы поплакать.

К а т е р и н а. Слезами не изживешь беды.

Ю з е ф. Что же сыграть?

К а т е р и н а. Не знаю… Что надумаешь. Тоскливо мне. И верно бы поплакать. А слез нету.

Ю з е ф (берет скрипку, проводит смычком).

Н а з а р. Да, да. Гибнут и гибнут люди. Гибнут и гибнут. Ни за нюх табаку.

Ю з е ф. Такая доля человечья, старый. Гибнут.

Н а з а р (подымаясь). Гибнут и гибнут. И пожалеть их некому. Вот разве что Господь. — А ты давал лошадям овса-то?

Ю з е ф. Давал.

Н а з а р (одеваясь). Пойду я, погляжу… Шел бы и ты, снег почистил, что ли. Вишь буран выше окон намел. (Уходит.)

(Юзеф тоже собирается итти.)

К а т е р и н а. Погоди, останься.

Н а з а р (вновь появляясь). А где же Петра-то наш? Опять в кабаке, поди.

Ю з е ф. Там. Вместо чаю вина им в чайниках подают.

Н а з а р. Эх, не ладно все. Не ладно. Свихнулся мужик совсем.

Ю з е ф. А кто не свихнулся-то?

К а т е р и н а. Весь свет свихнулся.

Н а з а р. Верно. Ребята, девки. Особливо солдатки оголтелые. Все колесом пошло. Э-эх-ма. (Уходит.)

(Юзеф играет. Катерина отложила шитье и, подперев голову обеими руками, смотрит в стол.)

Ю з е ф. Эх! Плохо одному быть человеку. Зимно.

(Катерина плачет.)

Ю з е ф (кладет скрипку, идет к Катерине, склоняется над ней, берет ее руку, тихо.) Зачем плачешь, Катерина?

К а т е р и н а (глядит в его глаза). Зачем плачу? И сама не знаю. От песни от твоей.

Ю з е ф. От песни?

К а т е р и н а. Ну, да, от песни. Ну вот, плачу и плачу. Что тебе? Уйди.

Ю з е ф. Гонишь?

К а т е р и н а. Уйди. Не сомущай.

Ю з е ф (понуря голову, отходит к окну и никнет головой).

К а т е р и н а. Тебе, говоришь, плохо одному? А мне нешто сладко? Оттого и слезы. (Вздыхает.) Живешь ты у нас шесть месяцев. Люб ты мне… Муж ни словечушка не пишет. Да и знаю его мало. Тебя больше. Без году неделю и жила-то с ним.

Ю з е ф (подымая голову). Ну?

К а т е р и н а. А все-ж таки: закон приняла — крепись.

(Молчание.)

К а т е р и н а. Юзеф! А ты все вздыхаешь по ночам. А то и плачешь. Пошто плачешь? Скука, что ли, берет?

Ю з е ф. По отчизне плачу. И от другого. Иной раз накопится в груди тоска. Все тогда не мило. А тут еще ты… И зачем меня судьба… Как это… ну, как это… бросила сюда, вот в эту хату?

К а т е р и н а. Я теперь всего боюсь. Боюсь и боюсь. И сны страшные вижу. Вот иным часом тянет к тебе: ласковый ты, обходительный. А страшно. Проснешься ночью: свекровы глаза огнем горят. Вскочишь, вскрикнешь нет никого.

Ю з е ф. Знаю. Тяжело тебе. Если-б была моей жинкой, счастье было бы. Туда, на отчизну, умчались бы. Хорошо там. А знаешь, что? Сказать?

К а т е р и н а. Ну, что?

Ю з е ф. Если убьют твоего Власа — согласишься пойти за меня?

К а т е р и н а. Что ты! Что ты! Зачем так говоришь несуразно? Грех тебе. Грех. (Утыкается в шитье и тихо плачет.)

Ю з е ф (подходит). Дай обнять тебя. Ведь люб я тебе, Катерина, душа моя… (Хочет обнять ее.)

К а т е р и н а. Уйди, не трожь!.. Не вороши сердце.

Ю з е ф. Катерина… (Обнимает.)

(Входит солдатка Мотря).

М о т р я. Здрасте-ка. Э-э, девка! Милуетесь? Забыли дверь-то закрючить.

К а т е р и н а. Зачем пришла?

М о т р я. С чем пришла, с тем и уйду.

Ю з е ф. Я пойду снег работать. (Идет к двери.)

М о т р я. Стой! Юзеф, стой… Одно словечко.

Ю з е ф. Что тебе? Отвяжись. (Уходит.)

М о т р я (смотрит вслед ему). Счастливая ты, девка.

К а т е р и н а. Счастливая, говоришь?

М о т р я. Знамо. Этакого милашку себе подсортовала.

К а т е р и н а. Я, что ли? Судьба качнула его ко мне.

М о т р я. Катерина! Откажись от него, отцепись лучше… Все равно не дам тебе житья… Со свету сживу.

К а т е р и н а. Как так — откажись? Да ты что, в уме? Такую напраслину на меня плетешь.

М о т р я (зло хохочет). Напраслину… Ну, девка. Да ведь обнималась с ним?

К а т е р и н а. Мотря! Уходи. (Встает.)

М о т р я. Лучше добром отдай!

К а т е р и н а. Уйди! Косы вырву! (Бросается к ней.)

М о т р я (убегая). Ты что, драться? Ах, ты этакая.

К а т е р и н а. С крыльца спущу! Уйди! Бесстыжая!

М о т р я. Я всем скажу! Я твоему свекору скажу! (Отворяет дверь.) С Юзефом со своим лизалась… Скажу, скажу!..

(Входит подвыпивший Петр.)

П е т р. Стой! Мотря, ты? Ты что орешь? Белены объелась, что ли?

М о т р я. Да как же. В зашей меня гонит. Фря какая. Ишь ты!

К а т е р и н а (делает Мотре знаки, чтоб молчала. Та уходит.) Затворяй дверь-то, батюшка. Не лето ведь.

П е т р. Знаю, что не лето. Мороз. А у тебя кровь, видать, не стынет. С супостатишкой лизаться? А?!

К а т е р и н а. Винищем ты опился, что ли!

(Садится к столу, собирается шить.)

П е т р. Да ведь вот Мотря…

К а т е р и н а. Не про меня она.

П е т р. Не про тебя? Ну, слава те Христу… Этого, чтоб, значит, баловства ни-ни! Забудь и думать.

К а т е р и н а. Не учи. Не двух по третьему.

П е т р. Вашей сестре только дозволь.

К а т е р и н а. На себя-то оглянись.

П е т р. На себя? (Подбоченивается, сдвигает на ухо шапку и форсисто выступает, красуясь.) А что? Каков молодчик? Не смотри, что борода. Я, брат!

К а т е р и н а. Плевать мне на твою бороду-то.

П е т р. Катюха, что ты, Катюха, а?.. Нешто плох я, а? Али криво повязан? Гляди-ка, мужик-то какой. Что твой огурец свежепросольный.

К а т е р и н а. Ты, вижу, опять к тому же речь ведешь. Лучше отстань! Откачнись от меня, нечистик.

П е т р (подсаживаясь к ней). Катюха… Пять годов война протянется. Умственные люди сказывают. Неужто одна все будешь? А?.. Старуха моя, сама видишь, какая, — от ветру валится… Катюха… Озолочу.