Карл Маркс

Карл Маркс

ЕГО ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

(1818—1883)

ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ

Исправленное и дополненное

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

МОСКВА 1923 ПЕТРОГРАД

ОГЛАВЛЕНИЕ.

I. Годы подготовки

II. Выработка нового миросозерцания

III. Революция 1848—49 года

IV. Период реакции

V. Интернационал

VI. Содействие социалистическому движению в отдельных странах

VII. Из личной жизни Маркса

VIII. Значение Маркса в науке

I. Годы подготовки.

Карл Маркс родился в Трире 5 мая 1818 г. в зажиточной и интеллигентной еврейской семье. Отец его, адвокат, а впоследствии советник юстиции, Генрих Маркс, был умеренным прусским лойялистом; в 1824 г. он со всей семьей перешел в протестантизм — не под влиянием какого-либо закона, направленного против евреев, как думали некоторые биографы, а просто из желания слиться с прусским культурным обществом. Мать Маркса была голландская еврейка и до самой своей смерти говорила по-немецки с ошибками. В общем семья Маркса была совершенно свободна от традиционных предрассудков старого еврейства, но и революционной атмосферы в семье не было; революционным настроением Маркс впоследствии заразился в университете, главным образом, под влиянием самостоятельной критической умственной работы.

Уже с раннего детства Маркс выделялся своими способностями. Его блестящие природные дарования возбуждали в отце предчувствие, что его сын когда-нибудь сыграет в истории человечества выдающуюся роль, а мать называла его «счастливчиком»: так бодро и весело вступал мальчик в жизнь, и так все ему удавалось. В 17 лет он окончил Трирскую гимназию (18а5 г.), при чем получил лестный отзыв за успехи в древних языках и за удачные переводы и об’яснения самых трудных мест из древних классиков, «особенно тех, где трудность заключалась не столько в особенностях языка, сколько в самой сути вопроса и в ходе рассуждений».

Затем Карл Маркс поступил на юридический факультет Боннского университета, где в первое время вел себя, повидимому, как самый заурядный немецкий бурш, дрался на дуэлях, писал скверные стихи и делал большие долги, — к негодованию отца, сурово выговаривавшего сыну за его «дикую» и бурную студенческую жизнь. Со второго семестра Маркс, по желанию отца, перевелся в Берлинский университет; но перед от’ездом в Берлин он обручился с подругой своего детства Дженни фон-Вестфален, которая была старше его на 4 года. Невеста принадлежала к прусскому дворянскому роду фон-Вестфаленов (старший брат ее впоследствии был реакционным прусским министром) и по женской линии была связана с шотландской аристократической фамилией герцогов Аргайль. Родители Маркса были очень дружны с семьей Вестфаленов, но их смущало требование сына до поры до времени держать в тайне свое обручение. Однако, пока о браке рано было думать, и молодой Карл продолжал в Берлине, тогдашних «Афинах на Шпрее», изучать юридические науки и философию Гегеля, составлять огромные диссертации по метафизике права, затем безжалостно рвать их, попрежнему сочинять плохие вирши и писать безумные письма к своей невесте. Какую умственную производительность обнаруживал уже тогда молодой Маркс, видно из того, что он послал своей Дженни три тома собственных стихотворений, написал несколько сочинений по философии права, при чем одно из них занимало около 300 листов, изучал историю литературы и искусства, изучал итальянский и английский языки, естественные науки — и, в конце-концов, доработался до полного переутомления и нервного расстройства. Одно время Маркс, по совету отца, начал склоняться к мысли об ученой карьере и профессуре, но в конце-концов инстинкты агитатора и борца взяли в нем верх, и он решил заняться литературной деятельностью.

Никто, пожалуй, не проник так глубоко в сущность гегелевской философии, как Карл Маркс. Гегель (1770—1831 г.), был, как известно, создателем последней великой системы идеалистической философии. В основе его системы лежало признание тождества действительности и разума. Действительно то, что разумно, и, наоборот, то, что действительно, — разумно. Это положение далеко не означает оправдания всего того, что существует, как полагали правые гегелианцы и как говорил сам Гегель. Последний в практической жизни стремился доставить своей философией оправдание прусского полицейского государства. По его словам, государство есть воплощение нравственной идеи и абсолютного разума. Но из его философии могли быть сделаны и были сделаны прямо противоположные выводы.

Этому способствовал тот метод, который применял Гегель, и который решительно противоречил практическим выводам его философии. Это так называемый диалектический метод. Сущность его заключается в том, что все течет, все изменяется, все развивается, и развивается путем противоречий, причем на известной ступени развития происходит резкий перелом, скачок. История тоже представляет процесс развития от низших форм к высшим. Правда, у Гегеля, согласно общему духу его системы, развивается идея, но это второстепенная частность. Левые ученики Гегеля, применяя последовательно "го метод, пришли к самым крайним выводам. И недаром Герцен, который хорошо изучил философию Гегеля, признал ее «алгеброй революции». Маркс также скоро пришел к тем же выводам.

Отец его не дожил до конфликта, который непременно разразился бы между ними, в виду того революционного направления, к которому начал склоняться молодой Карл (Генрих Маркс умер 10 мая 1838 г.). В это время Маркс испытал на себе влияние берлинского кружка молодых «левых гегелианцев» — историка Карла Кеппена, философа Бруно Бауэра и других. Хотя Маркс был лет на десять моложе своих товарищей и хотя они уже в то время были незаурядными людьми, тем не менее они скоро признали превосходство молодого Маркса и относились к нему не как учителя, а как равные товарищи. И если старшие товарищи влияли на Карла Маркса, то, с другой стороны, и молодой мыслитель, этот ходячий «магазин идей», оказывал влияние и на них, в чем они искренне и шутливо сознавались. В среде молодых «гегелианцев, под видом отвлеченных философских рассуждений и всесторонней разработки „философии самосознания“ (философия Гегеля), шла, в сущности, резкая критика тогдашнего социально-политического убожества Германии и вырабатывались крайне демократические идеи, выражавшие стремления развивающейся буржуазии. Прусское правительство косо смотрело на левых, гегелианцев, а реакционное гонение, воздвигнутое им против Бруно Бауэра, потерявшего кафедру, показало Марксу, что ему не преуспеть на почве профессорской карьеры. Только 15 апреля 1841 года ему удалось получить докторскую степень в Иенском университете {Докторская диссертация Маркса „О различии между натурфилософией Демокрита и Эпикура“ была посвящена им отцу Джеври, Людвигу фон-Вестфалену. В предисловии к ней находились следующие стихи из Эсхила: „Откровенно говоря, ко всем богам я ненависть питаю“ и следующие гордые слова Прометея, сказанные им слуге богов, Гермесу:

Но знай, Гермес, что казнь мою и цепи

Не променял бы я на твой позор:

Чем вестником проворным у царей

Служить, как ты.

Эти цитаты весьма характерны для Карла Маркса, который уже и тогда чувствовал себя тираноборцем.}, но мысль о профессуре пришлось окончательно оставить.

Маркс ринулся в оппозиционную публицистику. В то время Пруссия переживала эпоху политической „весны“. Буржуазия смело стремилась к политической свободе, а реакционное правительство, упираясь и огрызаясь, делало лицемерные уступки, главным образом, под влиянием финансовых затруднений. Первая статья Маркса направлена была против попыток правительства сочетать цензуру со свободой печати. Статья предназначалась для журнала „Немецкий Ежегодник“ (Deutsche Jahrbücher), издававшегося Арнольдом Руге, в то время политическим радикалом, но, по тогдашним цензурным условиям, она была напечатана в двухтомном сборнике „Анекдоты“, вышедшем в 1843 году в Швейцарии. Эта статья Маркса, разоблачавшая все противоречия прусской цензурной инструкции и блестяще отстаивавшая право на свободу печати против [королевской цензуры, сразу обратила внимание публики на молодого публициста. И когда либеральная рейнская буржуазия основала для борьбы с абсолютизмом ежедневную „Рейнскую Газету“ (январь 1842 г.), то Маркс сделался сначала ее сотрудником, а затем и ее редактором (с осени 1842 г.). Программа газеты требовала всеобщего избирательного права, политических свобод, прогрессивно-подоходного налога, распущения постоянной армии и т. д. Среди блестящего состава сотрудников кельнской газеты (назовем из них Кеппена, Бруно, Бауэра, Макса Штирнера, Моисея Гесса) Маркс занимал первое место: его блестящий, резкий слог, неумолимая логика, политическая чуткость и бурный темперамент делали его незаметным публицистом. Но скоро Маркс почувствовал свое незнакомство с экономическими вопросами в, в частности, с социалистическими системами.

В рассматриваемое время Маркс далеко не был еще коммунистом, а только крайним и решительным демократом. Свое недостаточное знакомство с экономическими проблемами Маркс откровенно признал, когда возник вопрос о мелких крестьянах-виноделах в долине Мозеля. Но хотя и не будучи социалистом, Маркс, благодаря своим прирожденным демократическим инстинктам, решительно высказался против привилегий крупных землевладельцев и в пользу крестьян. Однако, слабость в области „материальных интересов“ смущала Карла Маркса, и он в душе обрадовался закрытию „Рейнской Газеты“ (март 1843 г.), которое давало ему возможность временно удалиться с публицистической арены в кабинет ученого. „Рейнская Газета“ прекратила свое существование, но в( течение ее кратковременного выхода в свет Маркс сумел создать из нее боевой орган, сыгравший серьезную роль в деле пробуждения немецкой демократии.

В 1843 г. Маркс, наконец, женился на Дженни Вестфален и уехал с молодой женой в Париж, где вместе с Руге приступил к изданию радикального журнала „Немецко-французский Ежегодник“ (Deutsch-französische Jahrbücher): прусские условия делали издание демократического органа в самой Пруссии невозможным. В этом журнале сотрудничали, кроме Маркса и Руге, Энгельс, Гесс, Генрих Гейне, поэт Гервег, Фейербах, Якоби и Бакунин. В 1844 г. вышла первая двойная книжка нового журнала, в которой Маркс напечатал три письма к Руге о политическом положении Германии, статью „К критике гегелевской философии права“ и статью „К еврейскому вопросу“.

В письмах к Руге Маркс протестует против политического пессимизма, указывая на то, что экономическое развитие само подготовляет все элементы грядущего политического переворота; здесь он в смутных выражениях намекает на значение пролетариата в предстоящих социальных потрясениях и отрицательно отзывается о тогдашних утопических системах, однако, еще не противопоставляя им собственной системы критического коммунизма. Во всяком случае, он признает временной задачей революционной оппозиции если не положительные построения и определенные формулы, то „беспощадну“ критику всего существующего, беспощадную в том смысле, что она не боится ни своих результатов, ни конфликтов с существующими властями».

Еще более характерным для понимания того процесса, посредством которого Маркс от гегелианства переходил к марксизму, является его введение в критику гегелевской философии права. Здесь Маркс исходит из антирелигиозной критики Фейербаха, но идет дальше своего учителя, ставя вопрос на более конкретную, историческую почву. Он старается превратить критику неба в критику земли, критику религии в критику права, критику богословия в критику политики. Маркс прекрасно понимает, что вопросы действительности не разрешаются философскими рассуждениями. «Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружия, — говорит он. — Материальная сила должна быть свергнута материальной же силой, но и теория становится материальной силой, когда она охватывает массы». А теория способна овладеть массами, «как только она становится радикальной». Какой же класс способен был в тогдашней Германии явиться носителем всеобщего освобождения, возвещаемого философией? Исходя из абстрактного анализа «сущностей» классовых отношений, Маркс дает на поставленный вопрос тот же ответ, какой он впоследствии даст в результате анализа конкретных общественных отношений буржуазного общества: «пролетариат».

В статье «К еврейскому вопросу», критикующей взгляды Бруно Бауэра, Маркс делает еще один шаг вперед, утверждая, в противоположность Гегелю, что гражданское общество первенствует над государством, а не наоборот. Он указывает на то, что уже в античном и феодальном строе общество составляло необходимую основу государства, как и в настоящее время. Но лишь в новейший период истории противоположность между обществом и государством настолько усилилась и, вместе с тем, упростилась, что она должна разрешиться в сознательную организацию общественных сил, которая в высшем синтезе уничтожит противоречие между общественной анархией и государственным принуждением и освободит человека, сделав его господином над источниками его жизни.

Как мы видим, в этих статьях намечаются (правда, в неопределенной и зародышевой форме) будущие взгляды творца материалистического понимания истории. Под влиянием внимательного изучения политической экономии, с одной стороны, и под влиянием кипучей политической жизни тогдашней Франции—с другой, Маркс из левого гегелианца и крайнего буржуазного демократа постепенно начал превращаться в горячего социалиста или «коммуниста», как тогда назывались сторонники революционного социализма в отличие от сторонников различных утопических и окрашенных мещанством умеренных социалистических систем. В самой Франции кипела ожесточенная борьба классов, партий и направлений; на глазах у Маркса совершался разрыв между буржуазной и социальной демократией; рабочие, до тех пор послушно тащившиеся на буксире за буржуазными революционерами, выказывали стремление выступать самостоятельно и выдвигали социальную проблему в ее наиболее остром виде преобразования индивидуальной собственности в социальную. Они заполняли тайные общества, почти вытеснив оттуда традиционный интеллигентский элемент. Париж представлял тогда арену пылких идейных схваток и лабораторию социальных систем. На-ряду с обломками старых утопических школ возникали новые утопические секты вроде последователей Кабэ, но, вместе с тем. назревали элементы нового пролетарского мировоззрения, хотя и перемешанные со следами изжитых идеологий (как, например, бланкизм). В частности, бланкисты, наиболее деятельный и здоровый элемент тогдашнего французского рабочего движения, оказывали заметное влияние на проживающих в Париже немецких интеллигентов и рабочих, вербуя их в свои тайные общества. Под влиянием всей этой кипучей жизни, связанной с лихорадочной умственной работой и критической самопроверкой, Маркс в течение трех лет (1844—1847) выработал и обосновал свое новое миросозерцание, впоследствии получившее название научного социализма. От старого утопизма оно, главным, образом, отличалось своим критическим м реалистическим характером.

В 1844 г. Маркс познакомился в Париже с Энгельсом, с которым он остался до смерти связан верной дружбой. Вдвоем они выполнили громадную работу критического рассмотрения старого социализма и обоснования нового критического коммунизма или научного социализма, к которому они пришли почти самостоятельно и независимо друг от друга, но который получил окончательную отделку только в результате их совместной работы. Сначала в критике Энгельса преобладали экономические мотивы, тогда как Маркс оперировал преимущественно философскими соображениями; но впоследствии роли их переменились: Маркс взял на себя главным образом развитие экономической стороны нового учения, а Энгельс — его общефилософское обоснование и защиту его от нападок противников.

II. Выработка нового миросозерцания.

Прежде чем приступить к точной формулировке и обоснованию своей новой точки зрения, Маркс поспешил разделаться с прежними идеалистическими и утопическими системами, от которых не так давно ои сам был не вполне свободен. Началась его ожесточенная борьба со всеми видами революционного романтизма и идеализма, которую он не оставлял до последнего вздоха; в них он усматривал одну из главных помех на пути пролетариата к своему освобождению, которое не может быть достигнуто без достижения рабочим классом полного самосознания. Именно потому, что Маркс придавал такое серьезное, определяющее значение развитию классового самосознания пролетариата, он позволял себе такую резкую полемику со всеми людьми и учениями, которые на его взгляд способны были задержать или затемнить сознание рабочего класса. Его полемика всегда исходила из широких социальных мотивов, и только этим да еще боевым темпераментом убежденного борца об’ясняются ее нетерпимость и резкость.

После закрытия «Немецко-французского Ежегодника», закрытия, вызванного отчасти разногласиями между его редактором, буржуазным радикалом Руге, и Марксом, последний писал в немецкой газете «Вперед» (Vorwärts), издававшейся в= Париже неким Бернштейном. Революционный характер и смелый тон газеты вызывали негодование прусского правительства, и, по представлению прусского посланника, Гизо 1 января 1845 г. выслал ближайших сотрудников газеты, в том числе и Маркса, из Парижа. Маркс уехал в Брюссель. Здесь он написал свой известный памфлет «Святое семейство» или «Критика критической критики», направленный против его бывшего друга Бруно Бауэра и его сторонников. В этом памфлете, знаменовавшем окончательный разрыв Маркса с немецким идеализмом и утопизмом 40-х годов, он открыто выступает в качестве социалиста-реалиста и выразителя идеологии пробуждающегося пролетариата. В целом ряде других статей, направленных против буржуазных демократов и утопистов того времени, Маркс выяснял свою точку зрения и разрабатывал свое коммунистическое миросозерцание. Вместе с Энгельсом он написал двухтомную критику послегегелевской философии, но не будучи в состоянии напечатать эту работу, Маркс и Энгельс тем охотнее предоставили свою рукопись «грызущей критике мышей», что они достигли своей главной цели, а именно — уяснения себе своих собственных взглядов (от этого периода сохранились тезисы Маркса о Фейербахе).

В Брюсселе же Маркс впервые занялся практической деятельностью, а именно пропагандой среди проживавших там немецких эмигрантов. Не ограничиваясь литературной деятельностью, предназначенной главным образом для образованных людей, они основали в Брюсселе немецкий рабочий союз, в котором читались лекции по политическим н экономическим вопросам (часть этих лекций Маркса составили впоследствии брошюру «Наемный труд и капитал», свидетельствующую о популяризаторском таланте Маркса). По поводу фритредерской болтовни международного конгресса экономистов, заседавшего в сентябре 1847 г. в Брюсселе, Маркс выступил в брюссельском Демократическом Обществе со своей известной «Речью о свободе торговли», в которой разоблачил лицемерные славословия идеологов буржуазии. Но главной работой Маркса за этот период является его знаменитый памфлет «Нищета философии», направленный против Прудона и написанный зимой 1846—47 г.г. В этом сочинении уже содержатся основные черты марковского социализма.

Проживая в Париже, Маркс поддерживал личные сношения с руководителями «Союза Справедливых», состоявшего из немецких политических эмигрантов и ремесленников, но не входил в него, в виду того, что программа союза, окрашенная идеалистическим и бунтарским духом, не могла его удовлетворить. Но постепенно в рядах союза происходила эволюция, сближавшая его с взглядами Маркса и Энгельса, которые при помощи устных и письменных сношений, а также через посредство — прессы влияли на политически? взгляды членов союза. В исключительных случаях оба друга сообщали свои взгляды своим корреспондентам при помощи литографированных циркуляров. После разрыва с бунтарем Вейтлингом и систематической «суровой критики негодных теоретиков» почва для вступления Маркса и Энгельса в союз была подготовлена. На первом конгрессе союза, принявшего название «Союза Коммунистов», присутствовали Энгельс и Вильгельм Вольф (которому посвящен первый том «Капитала»), а на втором с’езде в конце ноября 1847 г. присутствовал и сам Маркс. Конгресс, выслушавши речь Маркса, в которой он развивал новое социалистическое мировоззрение, поручил ему и Энгельсу выработать программу союза. Таким образом и появился знаменитый «Манифест Коммунистической Партии» (в феврале 1848 г.).

В нынешнем году исполнилось ровно 75 лет с тех пор, как был опубликован «Коммунистический Манифест», три четверти века, заполненные нескончаемым рядом политических и социальных потрясений не только в Европе, но и на всем земном шаре! И, тем не менее, в общем и целом «Коммунистический Манифест» в своих основных положениях не только не устарел, но, напротив, с каждым годом история все больше подтверждала глубокую внутреннюю правоту изложенных в нем принципов.

История человеческого общества, говорит «Коммунистический Манифест», с момента распадения первобытной общины была историей борьбы классов. Современное буржуазное общество, выросшее на развалинах феодализма, не уничтожила классовых противоречий; оно лишь упростило классовые различия. Это общество все более и более раскалывается на два большие враждебные лагеря, на два большие стоящие друг против друга класса: буржуазию и пролетариат.

Буржуазия сложилась в результате длинного исторического процесса и целого ряда переворотов в способах производства и распределения. Апогея своего развития этот класс достиг с развитием крупной машинной промышленности. По мере развития буржуазии изменялись также условия политической жизни, которые она приспособляла к своим классовым интересам. Буржуазия играла в истории в высшей степени революционную роль. Она всюду, разрушала старые патриархальные отношения, совлекала идеалистический покров с человеческих отношений и таким образом заставляла людей трезво взглянуть на свое жизненное положение. Она внесла глубочайший переворот в экономическую жизнь, содействовала небывалому развитию производительных сил, сконцентрировала средства производства и обмена, разрушила национальные перегородки, подчинила деревню господству города и, наконец, вызвав хронические кризисы, разоблачила перед всем миром< свою неспособность оставаться дольше во главе ею же порожденных производительных сил.

На смену ей идет пролетариат, ею же вызванный к жизни. Благодаря обезземелению крестьянства и разрушению мелких предприятий, не выдерживающих конкуренции со стороны крупной промышленности, пролетариат рекрутируется из всех классов населения. Но с развитием промышленности увеличивается не только численный состав пролетариата. С одной стороны, эксплоатация его усиливается, а необеспеченность существования возрастает; но, с другой стороны, он группируется во все большие массы, приучается к коллективному труду и я солидарности, сила его растет и, вместе с тем, растет также его сознательность. Начинается борьба между пролетариатом и буржуазией. Сначала ограниченная и местная, она принимает все более широкий, национальный и даже международный характер. Охвативши пролетариат целой страны, она становится классовой борьбой и принимает политический характер. Эта классовая борьба, которая, в отличие от всех предыдущих революционных движений, является самостоятельным движением огромного большинства во имя интересов огромного большинства, в конце-концов должна завершиться социальной революцией, которая приведет к уничтожению классов и всякой эксплоатации человека человеком.

Коммунисты являются выразителями классовых интересов пролетариата. От остальных пролетарских партий они отличаются лишь тем, что, с одной стороны, они выдвигают и отстаивают общие, независимые от национальных особенностей, интересы пролетариата, а, с другой стороны, тем, что на различных ступенях развития борьбы пролетариата с буржуазией они всегда выражают интересы движения в целом. Поэтому, коммунисты на практике представляют самую решительную и передовую часть рабочего движения, а теоретически у них имеется то важное преимущество перед остальной массой пролетариата, что они ясно Понимают условия, ход и общие результаты пролетарского движения. Их ближайшая цель — организация пролетариата в класс, низвержение господства буржуазии и завоевание политической власти пролетариатом.

Первым шагом рабочей революции является возвышение пролетариата на степень господствующего класса, завоевание демократии. Пролетариат воспользуется своей политической властью, чтобы рядом нападений отнять у буржуазии капитал, сосредоточить все орудия производства в руках государства, т.-е. организованного в качестве господствующего класса пролетариата, и возможно скорее увеличить массу производительных сил. Конечно, вначале это может совершиться только путем деспотических вторжений в право собственности и в буржуазные производственные отношения. В этом направлении в самых передовых странах могли бы почти повсюду быть приняты следующие меры:

1) Экспроприация земельной собственности и обращение земельной ренты на покрытие государственных расходов.

2) Высокий прогрессивно-подоходный налог.

3) Уничтожение наследственного права.

4) Конфискация имущества всех эмигрантов и контр-революционных бунтовщиков.

5) Централизация кредита в руках государства посредством национального банка с государственным капиталом и исключительной монополией.

6) Централизация средств передвижения в руках государства.

7) Увеличение числа национальных фабрик и орудий производства, возделывание и улучшение земель по общему плану.

8) Одинаковая обязательность труда для всех, организация промышленных армий, в особенности для земледелия.

9) Соединение земледелия с промышленностью, постепенное уничтожение различия между городом и деревней.

10) Общественное и бесплатное воспитание всех детей, устранение фабричной работы детей в ее современной форме, соединение воспитания с материальным производством и т. д.

Установивши конечную цель коммунизма и выяснивши его идеологию путем критического анализа враждебных систем, Маркс и Энгельс переходят к определению той тактики, какой должны держаться коммунисты в виду ожидавшихся ими в близком будущем политических конфликтов. Так как коммунисты тогда были слишком слабы для того, чтобы обходиться без союзов с другими партиями, то авторы «Манифеста» подвергли рассмотрению вопрос о возможных соглашениях с строго реалистической и вместе с тем принципиальной точки зрения. По отношению к рабочим партиям вопрос был слишком ясен. Так как коммунисты «не составляют какой-нибудь особой партии, противостоящей другим рабочим партиям», то они всегда поддерживают существующую рабочую партию (в Англии чартистов, во Франции «социальных демократов»), не отказываясь от критического отношения к фразам и иллюзиям, вытекающим из революционной традиции.

Как же быть с буржуазными партиями?

В своей известной статье о гегелевской философии права, написанной в 1844 году, Маркс высказывал уверенность, что в Германии революция непосредственно должна привести к уничтожению пролетариата, т.-е. оказаться социальной революцией. В «Манифесте Коммунистической Партии» он пишет, что Германия стоит накануне буржуазной революции, но прибавляет, что она совершит этот переворот при более прогрессивных условиях европейской цивилизации вообще и при наличности гораздо более развитого пролетариата, чем Англия в XVII и Франция в XVIII веке. А отсюда, по мнению Маркса, вытекает, что немецкая буржуазная революция может явиться лишь «непосредственным прологом пролетарской революции». Так как «коммунисты повсюду поддерживают всякое революционное движение, направленное против существующего общественного и политического строя», то «в Германии коммунистическая партия борется совместно б буржуазией, поскольку буржуазия выступает революционно против абсолютной монархии, феодального землевладения и мелкого мещанства». Но при этом коммунисты ни на минуту не перестают вырабатывать в головах рабочих возможно более ясное сознание враждебной противоположности между буржуазией и пролетариатом, чтобы немецкие рабочие тотчас же могли обратить как оружие против буржуазии те общественные и политические условия, которые должно принести с собою господство буржуазии; чтобы тотчас же после падения реакционных классов Германии началась борьба против самой буржуазии.

III. Революция 1848—49 года.

К концу 40-х годов в Германском Союзе, а особенно в Пруссии и в южных немецких государствах умножились признаки надвигавшейся революции. Монархия, упираясь и огрызаясь, начала постепенно делать уступки смелевшей буржуазии; одним из проявлений этих колебаний прусской монархии было издание февральского патента 1847 года, которым созывался соединенный ландтаг. Брожение замечалось среди различных слоев промышленной и торговой буржуазии, среди интеллигенции, части крестьянства, низшего чиновничества я даже среди младших офицеров. Маркс видел, что в Германия надвигается революционный переворот. В возможность соглашения между монархией и народом Маркс и Энгельс совершенно не верили. «Из всех политических элементов, — писали они, — народ самый опасный для короля… Действительный народ, мелкие крестьяне и чернь, это, выражаясь словами Гоббса puer robustus sed malitiosus, крепкий и злой парень, и он не даст себя одурачить ни тощим, ни жирным королям. Этот народ прежде всего вырвал бы у его величества конституцию со всеобщим избирательным правом, свободой союзов, свободой печати и т. п., и если бы он приобрел все это, то употребил бы добытое на возможно скорейшее разрушение мощи, достоинства и поэзии королевской власти».

Но разоблачая иллюзии реакционеров, Маркс, с другой стороны, решительно выступил против того политического радикализма, который видел в монархах единственных виновников всякой реакции. Возражая Гейнцену, Маркс доказывал, что не германские 36 монархов являются источником немецкого общества, а, наоборот, немецкое общество есть источник монархической власти. Насильническо-реакционная роль, в которой выступают монархи, доказывает только, что в порах старого общества постепенно образовалось новое общество, и это новое общество не может не смотреть на существующую политическую оболочку, эту естественную надстройку старого общества, как на противоестественные путы, которые необходимо разорвать. Когда материальные жизненные условия общества разовьются настолько, что преобразование его официальной политической власти станет для него жизненной необходимостью, то преобразится вся физиономия старой политической власти. Так, абсолютная монархия пытается теперь децентрализовывать вместо централизирования, в котором заключалась собственно ее цивилизующая деятельность. Выросшая из поражения феодальных сословий и сама принимавшая деятельнейшее участие в их разрушении, она старается теперь удержать хотя бы видимость феодальных различий. После того, как она благоприятствовала торговле и промышленности и вместе с тем возвыщению буржуазного класса, как необходимым условиям национального могущества и собственного блеска, абсолютная монархия становится теперь повсюду на пути развитию торговли и промышленности, являющихся все более опасным оружием в руках и без того уже могущественной буржуазии.

В рассматриваемый момент Маркс полагал, что буржуазия призвана сыграть в Германии такую же роль, какую она сыграла во Франции во время Великой Революции. Он надеялся, что в начавшейся борьбе против старого режима буржуазия не остановится на полпути и смело пойдет до конца, вплоть до уничтожения всех пережитков докапиталистического строя. В этом отношении Маркс до опыта 1848 года склонен был даже преувеличивать историческое значение буржуазии в деле очищения социально-политической почвы от феодального мусора. В связи с этим он полагал, что пролетариат в своих собственных интересах должен оказать буржуазии самую энергичную поддержку в деле борьбы с абсолютизмом и всеми реакционными классами старого общества. Вот почему он резко нападал на тех демократов-утопистов, которые надеялись перескочить из феодально-полицейского режима прямо в социалистическое Эльдорадо и дискредитировали буржуазию в тот момент, когда она начинала борьбу с абсолютизмом за политическую свободу. По меткому замечанию Маркса, эти «истинные» социалисты весьма кстати позабыли, что предпосылкой французской критики, которую они неразумно повторяют, является современное буржуазное общество, соответствующими условиями материального существования и политической конституцией; а именно этой-то предпосылки и не существовало в Германии, именно ее она и должна была завоевать.

Так как, по мнению Маркса, период буржуазной революции должен был непосредственно смениться периодом пролетарской или социальной революции, то ясно, какая важная роль в этой исторической схеме отводилась пролетариату или, по крайней мере, его передовым слоям. В развитии их классового сознания, в выяснении им об’ективных тенденций совершавшейся на их глазах исторической эволюции, в определении характера борющихся общественных классов, одним словом, в раскрытии тайны современного общества заключалась, таким образом, главная и непосредственная задача социалистических идеологов. Эту задачу Маркс выполнял в своих лекциях, газетных статьях, брошюрах и особенно в «Коммунистическом Манифесте», составленном вместе с Энгельсом.

«Коммунистический Манифест» появился в печати в феврале 1848 года. Через несколько дней, 24 февраля 1848 года, вспыхнула революция в Париже, а 19 марта разразилось победоносное восстание в Берлине. Европа вступила в полосу революционных потрясений.

Центральное правление «Союза Коммунистов» облекло Маркса диктаторскими полномочиями, поручив ему организовать в Париже новый центральный комитет. Член временного правительства Флокон письмом от 1-го марта пригласил Маркса вернуться в Париж, откуда он был некогда выслан министерством Гизо. В Париже основан был новый центральный комитет, в который входили Маркс, Энгельс, Вильгельм Вольф, Бауер, Молль и Шаппер и который обратил главное внимание на Германию, ведь «Коммунистический Манифест», предусматривавший в недалеком будущем неминуемый взрыв всемирного политического потрясения, рекомендовал международному пролетариату сосредоточить свое внимание на Германии, так как в этой стране предстоит-де революция не только политическая, но и социальная. В Германии события сложились так. что буржуазия, напуганная преобладающей ролью пролетариата во французской революции, не обнаруживала достаточной решимости в борьбе со старым режимом; с другой стороны, Маркс не мог не видеть, что ближайшим, очередным вопросом немецкой политической жизни является не социальный переворот, до которого сравнительно отсталая страна еще не добрела, а завоевание буржуазных условий существования и основных политических вольностей. Как замечает Меринг, «если Союз Коммунистов хотел вмешаться в революционное движение масс, если он не желал снова впасть в сектантство, которое только что сбросил с себя, то он мог вступить на почву немецкой революции лишь в качестве самого крайнего крыла демократии, — из чего отнюдь не следовало, что ему надо было сколько-нибудь скрывать свои конечные цели».

В этом духе и составлено было воззвание, выпущенное в начале марта новым центральным комитетом Союза Коммунистов и формулировавшее «Требования коммунистической партии в Германии». Этот циркуляр требовал учреждения единой и нераздельной немецкой республики на парламентских началах, всеобщего народного вооружения, национализации княжеских и феодальных поместий, рудников и средств сообщения, организации в вышеупомянутых поместьях крупного земледельческого хозяйства при помощи новейших технических приемов в интересах всего общества, национализации ипотек на крестьянские земли и уплаты крестьянами процентов по этим ипотекам государству, превращения арендных взносов в государственный налог, ограничения наследственного права, введения прогрессивно-подоходного налога и отмены налогов на предметы потребления, основания национальных мастерских, провозглашения права на труд для всех взрослых и прав на существование для всех неспособных к труду, бесплатного народного образования.

Таким образом, мы видим, что требования, выдвинутые Марксом во время буржуазной революции в Германии, далеко не исчерпывали коммунистической программы и были гораздо умереннее тех мероприятий, которые «Коммунистический Манифест» рекомендовал для более передовых стран после того, как пролетариат завоюет там политическую власть. Авторы воззвания видимо считались с экономической и политической отсталостью Германии, с другой стороны, они теперь старались отыскать общую почву для совместных действий пролетариата и мелкой буржуазии. Циркуляр центрального комитета выдвигает целый ряд ближайших требований, общих для пролетариата, мелкой буржуазии и революционного крестьянства. С этого момента тактика Маркса во время буржуазной революции в Германии намечается как коалиция пролетариата и буржуазно-революционной демократии.

В какой же форме должно было выразиться активное вмешательство коммунистов в германскую революцию? В то время среди немецких эмигрантов господствовала мания «революционных легионов». Поэт Гервег, верный старой маццинистской тактике, навербовал в Париже немецкий легион, который должен был вторгнуться в Германию, чтобы поднять там народное восстание. Буржуазное французское временное правительство охотно содействовало формированию всех этих польских, немецких, испанских, итальянских и т. д. легионов, чтобы поскорее отделаться от беспокойных эмигрантов, и в то же время головой выдавало их реакционным правительствам. Маркс мужественно восстал против этой мании на народных собраниях в Париже, разоблачая всю опасность и безнадежность этой новой авантюры, сводившейся к «насильственному ввозу революции» в Германию. Последствия доказали всю справедливость предостережений Маркса.

Вместо революционных легионов марксисты рекомендовали своим единомышленникам возвращаться поодиночке в Германию и всюду примыкать к местным движениям, действуя в качестве революционного бродила. Таким образом им удалось — переправить в Германию около 300—400 эмиссаров, в том числе большинство членов Союза Коммунистов. Последний естественно распался, но события, говоря словами Энгельса, доказали, какой «превосходной школой революционной активности» он был. Во всех центрах наиболее решительного движения марксисты действовали с той сознательностью и энергией, которая делала из них «самую решительную часть рабочих партий всех стран». В Бреславле действовал Вильгельм Вольф, в Берлине — бывший член брюссельского рабочего кружка Стефан Борн; в Гамбурге, Бремене, Лейпциге и т. д. — всюду действовали бывшие члены Союза Коммунистов в качестве практических руководителей и теоретических голов движения.