Вакантное место

Вакантное место.

Комедия в четырех действиях.

Источник: А. А. Потехин Сочинения, т. 9, 10, 11. СПб.: Просвещение, 1905

Оригинал здесь: http://cfrl.ru/prose/potexin/potexin.shtm

Действующие лица:

Лев Помпеич Краснокалачный, заведующий отдельною частью, около 35 лет.

Флегонт Парменыч Сыропустов, Никандр Авдеич Бубенчиков, разных чинов местные чиновники.

Позвонков, Зябликов, Хлюстиков, Звонищев, подчиненные Краснокалачному

Пальмира Карловна Сыропустова.

Сосипатра Петровна Бубенчикова.

Позвонкова.

Екатерина Павловна Зябликова.

Бахрюкова, Конкордия Никтополионовна, богатая барыня.

Таня, ее племянница.

Канюкин Василий Иванович, учитель открытого заведения.

Лизавета Александровна, жена его.

Анна Львовна.

Вадим Прокофьич Прелестный, из военных.

Дергачев.

Пестрянкина, жена учителя чистописания.

Служанка Канюкиных.

Действие происходит в большом губернском городе.

Действие первое.

Хорошо меблированная большая гостиная в доме Сыропустова. Направо за одним столом играют в карты Анна Львовна, Бубенчикова, Позвонкова и Зябликов. Налево, на диване и креслах около стола помещаются: Сыропустова, Бахрюкова, Зябликова. Хлюстиков сидит у их ног на низеньком табурете. В соседних комнатах играет музыка и танцуют.

Явление первое.

Сыропустова. Я очень рада; наша молодежь, кажется, развеселилась: славно отплясывает; после недельной скуки и трудов не грех и позволительно.

Бахрюкова. Я нахожу, что нынешняя молодежь вовсе не умеет веселиться; то ли было в наше время… Помните, когда я только что приехала сюда из Петербурга, была еще помоложе и давала вечера, как было весело… Помните?… У меня, бывало, каждую неделю по два раза вечера… А в другие дни у других… Так вся неделя и разобрана… Бывало, молодежь каждый день пляшет… Я умела это делать, умела воодушевить общество…

Сыропустова. Ну, то было время, Конкордия Никтополионовна, теперь другое…

Бахрюкова. Пустяки… Нужно только уметь… Теперь я все оставила: и выезжаю, и к себе принимаю только для племянницы… А захочу, у меня и теперь все запляшут. Яумею их в руках держать… Вот у меня этакой мальчишка не смел бы без дела сидеть. (Указывает на Хлюстикова.) Приехал, где пляшут, так пляши, а то пошел домой: около старух нечего делать…

Хлюстиков. Нынче, Конкордия Никтополионовна, молодежь степеннее стала: предпочитает проводить время в назидательной, дельной беседе, нежели в бессмысленном плясе.

Бахрюкова. Полно врать… Просто, нет человека, никто не умеет вас в руки забрать, воодушевить… Либо пьянствуете, либо слоняетесь без дела, в тоске, либо глупости врете между собой… вот ваше степенство.

Анна Львовна (за карточным столом). Что за наказание божеское, ничего не идет… Хлюстиков! Поди, разбери мне карты на счастье.

Хлюстиков. С удовольствием, Анна Львовна, на мое счастье… (Разбирает игру.)

Анна Львовна. Ну, что?

Хлюстиков. Плохо, Анна Львовна. Анна Львовна. Ну, я так и думала… (Заглядывая в карты и вырывая их из рук Хлюстикова.) Пошел… И захотела я от кого удачи ждать!.. (Хлюстикову.) На-ка переверни мне кресла… (Встает.)

Хлюстиков. Как перевернуть?..

Анна Львовна. Ну, как?.. Разумеется, как… Переверни вокруг себя, да и поставь опять на место… (Хлюстиков вертится с креслом.) Авось, игра не перевернется ли… (Садится.) Спасибо… (Хлюстиков отходит и садится на прежнее место.)

Сыропустова. Нет, я готова вступиться за мою молодежь… Я ею очень довольна… Я скажу только хоть про мое дело: про благотворительность… Нужно ли сбор сделать какой, или лотерею, или спектакль устроить в пользу какого бедного семейства… стоит только сказать, и моя молодежь мигом все обделает: и пожертвует, и устроит… По моему мнению, это лучше, достойнее, чем плясать всю жизнь, без отдыха…

Зябликова (саркастически улыбаясь). Я думаю…

Бахрюкова. Э, полноте вы… Все это притворство… Ханжество… или выгодный промысел…

Зябликова (строго). Однако, не слишком ли резко вы выражаетесь, Конкордия Никтополионовна… В нашем городе больше всех занимаемся благотворительными делами и вызываем других на пожертвования только мы с Пальмирой Карловной, так, янадеюсь, что ваши слова к нам не относятся, потому что во всех наших действиях принимает участие сам Иван Яковлевич и ему известно, куда идут все собираемые нами пожертвования… Без его ведома мы ничего не предпринимаем и никуда не расходуем денег.

Хлюстиков. Да из приютских отчетов и видно даже, сколько пожертвовали вы, Катерина Павловна, и вы, Пальмира Карловна…

Сыропустова. Наконец, за наши действия весь город, вся губерния нас благодарят… Иван Яковлевич даже высшему правительству…

Бахрюкова. Боже мой, Боже мой… mesdames, mesdames! Какую бурю вы против меня подняли… Хоть я и привыкла называть вещи их настоящим именем… но, что касается до действий ваших с Иваном Яковлевичем, я никогда себе не позволю даже намекнуть что-нибудь двусмысленное… Что вы, что вы, Господь с вами!.. Я так уважаю и вас, и Ивана Яковлевича, и всякие власти, что не позволю себе даже подумать о вас ничего такого… Напротив, я только что хотела спросить вас (к Зябликовой, с видом притворного участия, в котором слышна ирония), отчего Ивана Яковлевича нет сегодня здесь?.. Здоров ли он?..

Зябликова (вспыхнув раздражительно). Почему это вы именно меня хотели спросить?.. Мы не вместе живем… Я не жена и не родственница Ивана Яковлевича… (Вызывающим тоном.) Вы что этим хотели сказать?..

Бахрюкова. Боже мой, Боже мой… да ничего… ничего… Я знаю, что Иван Яковлевич вас уважает и вы так часто видаетесь… думала, что и сегодня, может быть, виделись… и хотела узнать от вас об его здоровье… Больше ничего… Что вы, mesdames… Меня, право, удивляет ваша подозрительность, ваше желание искать каких-то намеков в самых простых словах… Что вы, что вы!..

Явление второе.

Те же и Сыропустов.

Сыропустов (подходя к жене). А что, мой друг, не пора еще приказать ужинать?

Сыропустова. Помилуй, какой еще ужин: наша молодежь только что развеселилась.

Сыропустов. А по-моему, так пора бы понемножку приготовлять… А? Нам, старикам, не играющим и не танцующим, не дурно бы перекусить… немножко… а?..

Сыропустова. Ах, отстань, пожалуйста.

Сыропустов. За неспособностью к прочим занятиям… ха, ха, ха… предаться своему удовольствию… (Поглаживает живот.) А?.. Ха, ха, ха…

Сыропустова. Ну, спроси себе там и покушай… А ужинать еще рано… (К прочим.) Мой муж удивительный человек: обед, ужин, еда — это единственная его забота… С утра он только и думает, что об обеде, а после обеда об ужине.

Сыропустов (покачиваясь на ногах и облизываясь). Люблю-с… признаюсь… люблю поесть… Да и что ж нам, старикам, осталось: к прочему ничему неспособны… одно наслаждение осталось в жизни: поесть… ипока этот господин (гладит себя по животу) в порядке и действует, надо пользоваться… Так ли, Конкордия Никтополионовна?

Сыропустова. Ах, стыдись, по крайней мере, рассказывать: будто уж в жизни нет никаких высших интересов, более важных…

Сыропустов. Ну, матушка, какие там высокие интересы… этого мы не знаем; это нас не касается: для этого есть высшее начальство… А чего не знаю, что меня не касается, о том и думать нечего… Я люблю говорить прямо… откровенно… Так ли, Конкордия Никтополионовна?.. Откровенно лучше говорить… ха, ха, ха…

Бахрюкова. Так, так, Флегонт Парменыч, я держу вашу сторону: я с вами совершенно согласна и уважаю вас за это… Все эти рассказы о высших интересах, все это вздор, пустяки; люди всегда люди, всегда одни и те же, что были, то и будут: всякий больше всего думает о себе, о своей выгоде и о своем удовольствии, всякий живет только для себя… только один говорит об этом прямо и откровенно, а другой любит рисоваться, прикрывать себя разными добродетелями… По-моему, нет людей ни святых, ни добродетельных, у всякого есть что-нибудь на совести… так сколько черт ни наряжайся, а хвоста все не спрячет… Дайте-ка мне руку, Флегонт Парменыч, проводите меня в залу, я хочу посмотреть, как прыгает моя козочка, Таня…

Сыропустов. С величайшим удовольствием, Конкордия Никтополионовна… Прошу вас. (Подает ей руку.) И к ужину отправимся с вами под музыку, полонезом… Позволите?…

Бахрюкова. Не знаю, останусь ли я до ужина… (идет с ним.)

Явление третье.

Сыропустова, Зябликова и Хлюстиков.

Зябликова. Я видеть не могу эту фурию… В каждом ее слове так и слышно желание уязвить, кольнуть…

Хлюстиков. Я ее называю: барыня баши-бузук.

Сыропустова. Все еще не может забыть своей петербургской славы и злится, что здесь не может играть первой роли и никто на нее внимания не обращает.

Хлюстиков. Да, кажется, пора бы и перестать думать о старом: уж, говорят, тот граф, которым она составила себе славу, давно истлел в могиле, да и ей туда же пора… А знаете что, Катерина Павловна? ведь уж она известна в Петербурге, ведь ее оттуда выгнали за какую-то скандальную историю… Попросить бы Ивана Яковлевича, чтобы он отрекомендовал ее, как беспокойную, возбуждающую общество, и просил выслать в другую губернию. Это можно устроить: туда ушлют, что и…

Сыропустова. Нет, что тут завязывать Ивана Яковлевича в эту историю: у нее есть там, в Петербурге, старые связи; еще, пожалуй, какая неприятность выйдет… для Ивана Яковлевича… От нее всего можно ожидать… А ее надобно здесь уничтожить, потихоньку, своим судом… чтобы она не только не смела давать волю своему скверному языку, а чтобы глаза боялась показать в наше общество!

Зябликова. Вот, вот, вот — это самое лучшее… Я ее непременно хочу проучить… Я первая ее не только не стану принимать, даже кланяться ей не буду, стану отворачиваться, когда заговорит… Ивана Яковлевича настрою против нее так, что он ее тоже не будет принимать к себе… а за ним и все другие не посмеют принимать… Пускай живет одна, со своей племяненкой…

Хлюстиков. Вот жалко, что офицеры, пожалуй, за нее станут, а то можно бы с племянницей какой-нибудь скандал устроить… Нашим только слово сказать: ни один не пойдет, и ангажировать не будет… А для нее эта обида хуже всего: она в своей Тане души не слышит, считает ее первой красавицей и прочит выдать за принца…

Зябликова. Какая красавица… кукла!..

Сыропустова. Какое души не слышит? Полноте! Разве такая женщина может кого-нибудь любить?.. Просто, держит ее при себе как средство привлекать в дом молодежь: без нее кто бы к ней поехал… Да она рада продать ее, только бы что-нибудь через это выиграть для себя… Вы слышите, кажется, как она нагло иоткровенно говорит, что люди только для себя живут… В ней никакого христианского чувства нет…

Зябликова (Хлюстикову). А почему же вы говорите, что военные на ее стороне?..

Хлюстиков. Как же, разве вы не знаете? их полковой командир, Круподеров, без ума от нее, тает, не отходит от нее, хочет сделать предложение…

Сыропустова. Так и прекрасно: военные будут скоро против нее и на нашей стороне!.. Надо устроить так, чтобы Круподеров посватался; он стар, да и не богат, она непременно откажет — и тогда… военные наши…

Явление четвертое.

Те же, Канюкина и Прелестный.

Прелестный (идя вслед за Канюкиной). Умоляю вас…

Канюкина (обмахиваясь веером). Нет, ей-богу, не могу, устала…

Прелестный. Один тур… умоляю вас: один только тур…

Канюкина. Не могу… Ах, ma tante… (Садится около Сыропустовой и целует ее в плечо.)

Прелестный. Я не отойду от вас: я вам надоем своими мольбами, и вы сжалитесь… Пальмира Карловна, заступитесь за меня…

Сыропустова. Что такое?..

Канюкина. Вот просят танцевать, но я устала, и мне пора домой…

Прелестный. Молю только об одном туре вальса… если нельзя кадриль и мазурку…

Сыропустова. Зачем же ты так рано хочешь ехать домой?.. Разве тебе здесь не весело?

Канюкина. Ах, что вы, тетя: ужасно весело… но теперь уж двенадцать часов, а муж дома один и ждет меня… он просил приехать пораньше…

Прелестный. Но это жестоко, это эгоизм: отнимать вас одному у целого общества…

Канюкина. Но вы, ведь, хотите же, чтобы я, для вас одних, заставила мужа ждать и беспокоиться… это тоже эгоизм…

Прелестный. Как один?.. Как для одного? Хотите: все наше общество сейчас же явится просить вас, чтобы вы остались до мазурки… Хотите?.. Я иду и… сейчас вся молодежь явится умолять вас остаться, чтобы еще хоть несколько мгновений освещать и согревать вашим присутствием… наше веселье…

Канюкина (засмеявшись). О, нет, нет, пожалуйста… Вы так эффектно выражаетесь, что, право…

Сыропустова. Если тебе весело, мой друг, у меня, так не торопись… Твой муж, по-настоящему, сам должен бы быть здесь… но если он такой дикарь или чудак, что избегает общества, то сам виноват: пускай и подождет тебя… Тебе не часто достаются такие развлечения… и потому я не отпущу тебя до ужина.

Прелестный. Благодарю вас… Пальмира Карловна… от лица всего общества благодарю вас!

Канюкина. Но право, ma tante, он не потому не приехал, что не хотел: он не совсем здоров.

Сыропустова. Если б он действительно был болен, ты совсем бы не приехала, но если ты могла его оставить, следовательно, и он может подождать тебя до окончания нашего вечера. А чтобы проучить твоего мужа за то, что не приехал, я не отпущу тебя до последнего танца. А вину твою перед мужем принимаю на себя: так и скажи ему.

Канюкина. Ах, тетя, право…

Сыропустова. Довольно… Больше я ничего не говорю… Как хочешь…

Прелестный. Мерси, Пальмира Карловна, боку мерси… вы нам делаете двойной праздник… (К Канюкиной.) Ну, умоляю вас: возвратитесь же в залу! Посмотрите, как все обрадуются. Слышите, ритурнель сыграли, сейчас начнут кадриль… Позвольте вас просить на кадриль.

Канюкина. Ах, какой вы жестокий человек… Я хотела хоть отдохнуть немножко… (Приподымается.)

Прелестный (подавая руку). О, если б я мог, я не давал бы вам ни на минуту отдыха в вихре веселья и радости. Но жесток не я, а тот, который эгоистически, один, завладел вами и для которого вы хотели сейчас всех нас оставить… (Уходят разговаривая.)

Явление пятое.

Те же, без Канюкиной и Прелестного.

Хлюстиков (насмешливо). Какой красноречивый офицер!

Зябликова. А ваша племянница, кажется, очень бойкая особа!

Сыропустова. Да, она чувствует, что хорошенькая.

Хлюстиков. Чудо как хороша!

Зябликова (с неудовольствием). Особенного чуда нет, но очень мила.

Хлюстиков (спохватившись). То есть я в том смысле…

Зябликова. Отчего она ни с кем не знакома?

Сыропустова. Она, бедная, сделала себе плохую партию: семья их большая, люди они небогатые, и она вышла замуж за учителя… говорит, по любви… Во что было влюбиться, не знаю: правда, молод, но не особенно хорош собой; говорят умен — не знаю: по-моему, ужасно скучен, особенно для такой молодой женщины… Молчаливый, угрюмый, ужасно много о себе думает, ни с кем не хочет знакомиться… ну, и сгниет учителем… А жаль, с своей рожицей, с своим умом, она могла бы сделать хорошую партию, и такая ласковая, угодительная, веселая: я ее люблю и жалею… Она не мне племянница, мужу… АИван Яковлевич, видно, к нам сегодня так и не пожалует… а обещал…

Зябликова. Да, странно, что его нет до сих пор: он хотел непременно приехать.

Хлюстиков. У них какой-то комитет сегодня.

Зябликова. Какой теперь комитет: в двенадцать часов… что вы болтаете…

Хлюстиков. Я и хотел сказать, что уж давно кончился, я думаю.

Сыропустова. Вот и Звонищева нет.

Зябликова. Верно, что-нибудь их особенное задержало.

Хлюстиков. Разве не случился ли где пожар?..

Зябликова. Ах, Хлюстиков, какие вы глупости говорите: что же, поедет, что ли, Иван Яковлевич на пожар в такое время, ночью?

Хлюстиков. Нет-с, я про Звонищева…

Зябликова. И Звонищев сам не поедет на пожар, а пошлет кого-нибудь, особенно когда знает, что здесь все общество.

Хлюстиков. Если прикажете, я съезжу узнать от камердинера, что за причина.

Зябликова. Не нужно.

Анна Львовна (к Зябликову). Ну, что это такое: с тобою играть, батюшка, нельзя.

Зябликов. Отчего так, Анна Львовна?..

Анна Львовна. Да, помилуй, шесть роберов сряду проиграла: и с тобой проиграла, и с этими барынями опять проиграла… А ты, смотри: ты почти все роберы выиграл… Как это можно… Этак, душа моя, со старухами не играют… Это неделикатно!

Зябликов. Чем же я-то виноват, Анна Львовна, что к вам карты не идут?

Анна Львовна. Ну, как не идут… и карты хорошие приходили, да вы ни одной игры не дали мне выиграть… Либо короля подведете, либо по третьей бьете, когда туз, король с маленькими. Просто старались обыграть меня… Ну, считайте, сколько за мной?

Зябликов. А больше не угодно? может быть отыграетесь…

Анна Львовна. Нет, благодарю, я для удовольствия сажусь, а не для того, чтобы обыгрывать наверняка.

Бубенчикова. Что же, и все для удовольствия садятся играть, Анна Львовна, никто здесь не подтасовывает и не передергивает… да в ералаш и нельзя играть наверняка…

Анна Львовна. Ну, так я не такая мастерица, чтобы с вами играть: видите, вы все выиграли, а я одна проиграла… Для меня нужно игроков попроще, а не таких искусных, как вы… Сосчитаете, так скажите: сколько… (Встает.)

Зябликов. Да вот сейчас, Анна Львовна, сейчас сосчитаю.

Анна Львовна. Ах, батюшка, не убегу, не бойся… Получишь свои деньги… Не бойся: отдам… (Уходит.)

Зябликов (смотря ей вслед). Ну, это значит, ищи ветра в поле… Нечего и считать.

Бубенчикова. Ни за что не отдаст…

Позвонкова. А когда сама выиграет, так не отойдет от стола, пока не получит всех денег, над каждым гривенником… С нею не следует играть. Не стоит и считать теперь: напрасный труд… (Встает.)

Зябликов. Так неужели же я ей буду дарить? Вот нарочно сосчитаю и пойду требовать денег при всех… Она привыкла, старушонка, со всех мужчин здесь контрибуцию брать: я ей не хочу давать. Пальмира Карловна! Вы меня усадили играть с Анной Львовной, будьте же свидетельницей: она мне проиграла восемь рублей.

Бубенчикова. Мне рубль семьдесят пять…

Позвонкова. Мне двадцать шесть коп…

Сыропустова. Ну, Порфирий Иванович, требовать с Анны Львовны карточных долгов еще никто не решался, и я не берусь: это ее привилегия… (К Бубенчиковой и Позвонковой.) Mesdames, садитесь к нам поближе!

Зябликов. А я намерен нарушить эту привилегию… сейчас пойду и буду требовать… Пускай злится и ругается… Непременно. (Смеется и уходит).

Хлюстиков. Я пойду посмотрю, что будет, и прибегу рассказать вам. (Бежит.)

Явление шестое.

Сыропустова, Зябликова, Бубенчикова, Позвонкова и Хлюстиков.

Сыропустова (к Зябликовой). Она наговорит ему дерзостей: вот увидите…

Зябликова. Пускай… Он сам не поддастся!

Бубенчикова. Она и теперь уж начинала говорить колкости, ничего не видя…

Зябликова. Право, пора бы проучить хорошенько этих барынь, которые в нашем обществе позволяют вести себя Бог знает как; пускай, эта только из-за карт бранится, а, например, Бахрюкова: она позволяет себе говорить все, что ей вздумается.

Бубенчикова и Позвонкова (в один голос). Да, да…

Зябликова. Точно она общий судья или какой-нибудь цензор.

Бубенчикова. О, да, да!

Позвонкова. Ее давно бы следовало проучить.

Зябликова. Да, кажется, уж и собираются: я кое-что слышала…

Бубенчикова. Ах, это было бы чудесно… Что же такое?

Позвонкова. Это было бы превосходно… Вы не знаете, что именно хотят сделать?

Зябликова. Я еще не знаю наверное… но только слышала, что все общество против нее сильно вооружено… и хотят ее уколоть в самую чувствительную струну.

Бубенчикова. Я бы знала, что с ней сделать.

Позвонкова. Если бы меня спросили, и я бы посоветовала…

Зябликова. Что до меня касается, то я объявила сейчас Пальмире Карловне, что не только моя нога никогда не будет в ее доме, но я даже и кланяться с нею не буду…

Сыропустова. Я, с своей стороны, также не намерена больше продолжать с ней знакомства.

Бубенчикова. Если вы… и я тоже…

Позвонкова. И я тоже…

Зябликова. Муж мне говорил, что Иван Яковлевич тоже дурного об ней мнения, да она и в Петербурге известна, как самая скандальная женщина… и там ее не принимали ни в один порядочный дом.

Бубенчикова. Помилуйте, да это очень понятно; кому же может быть приятно знакомство с такой женщиной!

Позвонкова. Можно сказать: с такой замаранной женщиной!

Бубенчикова. Ее история в Петербурге очень известна!

Позвонкова. Кто ж этого не знает?

Бубенчикова. Она воображает гордиться этим…

Позвонкова. А всякой порядочной женщине тут, кажется, нечем гордиться.

Хлюстиков (вбегает и хохочет). Пальба… баталия идет ужасная… Анна Львовна выходит из себя, бесится… Порфирий Иваныч, молодец, не поддается и, кажется, одержит победу: она уж вынула портмоне и роется в нем, глаза сверкают, руки дрожат, кажется, готова бы разорвать Порфирия Иваныча… Просто, потеха!

Бубенчикова. Ай-да молодец Порфирий Иваныч.

Позвонкова. Молодец, молодец! (Хохочет.)

(Входит Звонищев.)

Явление седьмое.

Те же и Звонищев.

Сыропустова (к Звонищеву). Наконец-то, полковник, что вы так поздно?..

Звонищев (мрачно). Так-с, обстоятельства…

Сыропустова Что вы какой? Не случилось ли чего? А Ивана Яковлевича не видали: не будет?

Звонищев. Увы! У нас нет более нашего друга и благодетеля, нет более Ивана Яковлевича!

Все в один голос. Как нет? Что вы говорите?..

Зябликова (побледнев). Что случилось? Говорите скорее!..

Бубенчикова. Верно удар?

Позвонкова. Скоропостижно?

Звонищев. Нет, жив и здоров, и всем кланяется, но… увы! (глубоко вздыхает) уволен!..

Зябликова (со стоном). Уволен!

Все. Уволен!.. Как? Что такое?

Звонищев. Да, враги победили: уволен в отставку с позором, без причисления… просто: по прошению, коротко и ясно… (из соседних комнат приходят, один за другим, Зябликов, Бубенчиков, Позвонков и прочие гости и окружают Звонищева.)

Зябликов. Да неужели это правда об Иване Яковлевиче?

Звонищев. Совершенная и несомненная.

Зябликов. Уволен по прошению?

Звонищев. По прошению…

Зябликов. Боже мой, что ж это такое!..

Голоса. — Какой чудесный человек… — Ах, как жаль… — Кто бы мог это предвидеть!.. — Вот нежданно-то, негаданно… — Ну, сломили столб…

Сыропустов (входя). Да этого быть не может… это пустяки… это кто-нибудь выдумал нарочно, чтобы меня испугать перед ужином и аппетиту лишить… (Звонищеву.) Антон Васильевич, да неужели?

Звонищев. Да…

Сыропустов. Не пугай меня, не шути, если неправда!

Звонищев. Да разве этим шутят?.. Разве бы я посмел…

Сыропустов (разводя руками). Вот тебе на!..

Сыропустова. Да расскажите же вы, Антон Васильевич, подробно, как это все случилось?

Звонищев. Как случилось? Очень просто: приехал я к нему, чтобы вместе отправиться сюда: он нарочно приказал мне заехать за ним, чтобы своих лошадей не брать… ведь вы знаете: он к своим лошадям был очень жалостлив…

Бубенчикова. Добродетельный человек.

Позвонкова. Добродетельный!

Сыропустов. Ну, как не знать: добрая была душа.

Звонищев. Ну, приехал я, он собрался, оделся, хотели отправиться, вдруг телеграмма от одного из министерских приятелей; он так спокойно распечатал, думал по какому делу, ну, мало ли их… сначала даже не хотел было распечатывать, положил на стол до завтра, да я говорю: прочитайте, ваше превосходительство, может быть, что-нибудь такое… Он как прочитал, так и сел… весь белый… Я говорю: что с вами? Читайте, говорит… Читаю: сегодня подписан приказ: вы уволены по прошению, ничего не могли для вас сделать… У меня так и потемнело в глазах… Говорю: ваше превосходительство, что это такое?.. А у него на глазах слезы… зарыдал!..

Женские голоса. Бедный… Он всегда был такой чувствительный… Да, чувствительный…

Звонищев. Я сам зарыдал… тронуло меня это… Обнял он меня… Стал я его успокаивать… Впал в ярость… Стал топать ногами, сорвал галстук… Тут узнало семейство, прибежали… началась суматоха… Потом успокоился и впал в уныние… в тихую, этакую, меланхолию, грусть… оказал покорность Провидению… Я все был тут, около него… до сей минуты… Благодарит меня, жмет мне руку… Поезжайте, говорит, к Сыропустову. Флегонт Парменыч, говорит, ждет, я думаю, ужинать… вспомнил, ей-богу… вашу пассию, вспомнил…

Сыропустов (утирая глаза). Чудный человек, великая душа!

Звонищев. Кланяйтесь, говорит, от меня моим друзьям и скажите им, что я больше уже не начальник их… скрывать нечего; объявите, говорит, прямо, все равно: скоро все будет известно… желаю, говорит, только одного, чтобы новый начальник так же любил их, как я…

Зябликов. А кто же, кто новый, неизвестно?

Звонищев. В телеграмме было написано: на ваше место назначен генерал-майор Лев Помпеич Краснокалачный.

Бахрюкова. Как, как вы сказали? Кто?

Звонищева. Генерал-майор Лев Помпеич Краснокалачный.

Бахрюкова. Боже мой, неужели Лев Краснокалачный? Вот как скоро вышел!.. Да давно ли, давно ли он ходил ко мне в Петербурге гвардейским офицером! Да он был мой любимец, мой prote/ge/… я его звала просто красный калачик… Вот как… ну, я очень рада… он еще и не женат… Таня, Таня! Слышишь, какой нам сюрприз: сюда едет начальником мой старый знакомый, даже мой prote/ge/, Левушка Краснокалачный… Ты его не знаешь, но, я уверена, вы подружитесь сним, он был такой красивый, славный мальчик, ловкий танцор…

(Во время этого монолога общее смущение, недоумение и нерешительность; толпа, находившаяся среди комнаты, отодвигается в сторону от Бахрюковой и разделяется на группы; некоторые переглядываются, другие погружаются в раздумье; все в том состоянии, когда не знают, что делать, на что решиться, в которую сторону идти.)

Зябликова (подзывая мужа). Поедем домой.

Зябликов. Неловко теперь, вдруг…

Зябликова. Я не могу… я не могу видеть торжества этой женщины…

Зябликов. Ну, поезжай одна.

Зябликова. Это еще хуже: ты должен проводить меня. (Встает и подходит к Сыропустовой.) Adieu…

Сыропустова. Что же вы это?

Зябликова. Пора уж…

Сыропустова. Но, ведь, еще не поздно.

Зябликова. Нет, пора… не могу…

Сыропустова. Ну, Бог с вами. Не смею задерживать. Завтра я постараюсь быть у вас… Вы не очень расстраивайтесь!

Зябликова. Merci… Не провожайте меня… (идет и в дверях встречается с Анной Львовной.)

Явление восьмое.

Те же и Анна Львовна.

Анна Львовна (Зябликовой). Ты куда?

Зябликова. Домой.

Анна Львовна. Слышала я, слышала! Да, верного друга лишаетесь. Что делать… Ну, прощай! (Пропускает ее в двери.)

Анна Львовна (Зябликову, загораживая ему дорогу в двери). Что, хотел меня, старуху, на смех пустить: обыграл да еще смеяться вздумал надо мной! А вот тебя Бог-то за Анну Львовну и утешил… Что, поджал теперь хвост?

Зябликов. Позвольте, Анна Львовна.... я жену провожаю…

Анна Львовла. Ты уж очень забылся, зазнался… даже ко мне уважение потерял… Вот тебя Бог-то и смирил… Еще, пожалуй, новый-то начальник и из службы выгонит!

Зябликов (раздражительно). Позвольте же, сударыня… Что это такое?

Анна Львовна. Ах, батюшки! Кричит уж на меня! Ступай, батюшка, ступай, беги! (Пропускает его вдвери.) Провожай свою развенчанную королеву!

(В толпе мужчин и женщин, смотревших на эту сцену, слышен сдержанный смех.)

Бахрюкова (смеясь очень громко). Развенчанная королева! Вот это славно сказано! Ай да Анна Львовна… Уважаю эту старуху!

Анна Львовна (к мужчинам). Что, развеселила я вас! Насмешила? Ну, и хорошо. А то уж вы очень пригорюнились… совсем перетрусили… Все обойдется! Я этаких переполохов здесь, в нашем городе, за свою жизнь, одиннадцать уж видела… Всякие бывали, а все один черт! Сначала страх на всех нагонит, начнет мести вашу братью старых, да новых на ваши места сажать… а после уходится; и вы опять, как клопы, в свои прежние щели поползете! Надо только уметь за дело взяться, да старых опытных людей слушать… Это ничего… (Звонищеву.) Ну-ка, командир, садись, да расскажи мне все по порядку, как было дело?

Звонищев. Грустная история, Анна Львовна: и рассказывать грустно, и слушать неприятно… Падение великого человека!.. Грустно!.. (Садится.) Извольте, для вас расскажу… (Начинает рассказывать вполголоса.)

Бубенчикова (подсаживаясь к Бахрюковой). Как Анна Львовна славно сказала: развенчанная королева… именно важности теперь у ней поубудет.

Позвонкова (подсаживаясь к Бахрюковой с другой стороны). А заметили вы, как она изменилась в лице, когда услышала об этом, даже зелень влице выступила…

Бубенчикова. Еще бы! Он для нее был все! Если бы не Иван Яковлевич, кто же бы ей позволил разыгрывать такую роль?

Позвонкова. Но я удивляюсь ее бесстыдству… я бесстыдству ее удивляюсь!

Бубенчикова. Да, да, почти ведь прямо говорила о своей связи, хвасталась ею!

Позвонкова. И этим важничала перед всем обществом!

Бахрюкова. Да кто же в этом виноват? Вы сами, барыни, ухаживали за ней и шлейф ее носили вместе с Сыропустовой.

Бубенчикова. Ах, Конкордия Никтополионовна, с вами можно говорить прямо: я всегда презирала ее.

Позвонкова. И я то же самое…

Бубенчикова. Но что же делать, когда одного ее слова было достаточно, чтобы Иван Яковлевич лишил места моего мужа… А у нас дети…

Позвонкова. Я по тому же самому: неужели бы я стала ухаживать за ней, если бы не боялась за мужа. Я видеть бы ее не могла, по ее поведению, если б не служба мужа.

Бубенчикова. Но мне вот кто удивителен: Сыропустова. У мужа ее прекрасное место, значительное, и ему повредить трудно, даже для Ивана Яковлевича. А она первая всем нам пример показывала, первая всегда ухаживала за Зябликовой.

Позвонкова. Да, да, и ухаживала, и унижалась перед ней. Да она первая и сблизила-то ее с Иваном Яковлевичем. Это всем очень хорошо известно!

Бубенчикова. Да, конечно, известно… Это всякий знает: все знакомства, все началось в ее доме… А знаете, Конкордия Никтополионовна, какая зловредная эта Сыропустова: оне сговорились с Зябликовой не быть с вами знакомой?

Бахрюкова. Что? Не быть со мной знакомой? Ха, ха, ха… Вот испугала!

Позвонкова. Да этого еще мало; оне хотели нанести вам какой-то публичный скандал…

Бубенчикова (перебивая). И вообразите: осмеливались предлагать нам принять участие в их намерении…

Бахрюкова. И вы, конечно, согласились?

Бубенчикова. Ах, что вы это, Конкордия Никтополионовна, за кого вы нас принимаете?

Позвонкова. Что вы это? Как вам не грех?.. Разве вы нас не знаете? Мы тотчас бросились вас предупредить…

Бахрюкова. Скандал, скажите! Ах, они, благотворительницы! Скандал! Пускай попробуют…

Бубенчикова. Только вы нас не выдайте, Конкордия Никтополионовна.

Позвонкова. Мы вам все это разузнаем и все передадим.

Бубенчикова. Они слишком ошиблись в нас!

Позвонкова. Тс… вот она, она идет из залы.

Сыропустова (подходя к Бахрюковой). А я была там и старалась воодушевить молодежь… Этот случай смутил было наше общество. Но что же нам-то за дело… Это дело мужчин, которые служат, а вы, я говорю, молодежь, веселитесь себе, не обращая ни на что внимания! Это до вас не касается. Ах, как прелестна ваша Таня! Я все любовалась на нее… Что за милое, что за грациозное существо! Она просто воодушевляет всех. Просто королева всего нашего общества.

Бахрюкова (вставая). Моя Таня королева?… О, нет, нет… Королева вашего общества была и будет Зябликова, хоть и развенчанная… (Хохочет.) Однако, мне пора спать… Прощайте!

Сыропустова. Как, вы хотите ехать? Нет, ради Бога, погодите. Сейчас ужин, а потом мазурка… Вы испортите все наше веселье… Я вас не отпущу до ужина.

Бахрюкова. Как же вы не отпустите, если я уеду. Полноте, до веселья ли вам теперь, при таком несчастии! Ах, как это остроумно: развенчанная королева! (Хохочет.) Прощайте. (Хочет идти.)

Хлюстиков (подбегая). Вам не нужно ли что приказать, Конкордия Никтополионовна?

Бахрюкова. Нужно…

Хлюстиков. Что прикажете?

Бахрюкова. Чтобы вы не совались, где вас не спрашивают… Больше ничего. (Уходит.)

Сыропустова (стоит в раздумье). Надеется на новое светило… Ну, еще увидим.

Звонищев. Вот вам и вся печальная история, как пал великий человек!

Бубенчиков (глубоко вздыхает). Да, и пометут нас, как клопов…

Позвонков. И первые будут последними, и последние, может быть, первыми.

Звонищев. Да-с, предстоит, предстоит перетасовка… Молод и в случае… Захочет себя показать… Что-то будет!

Сыропустов. Что бы ни было, а ужинать надо. Над всеми господами есть господин… (Гладит живот.) Милости просим, господа! А жалко, жалко Ивана Яковлевича: со вкусом был человек, и покушать умел. А где же Конкордия Никтополионовна?…

Сыропустова. Уехала.

Сыропустов. Как уехала?… А ведь хотела идти со мной к ужину…

Сыропустова. Нет, она теперь уже гнушается нашим обществом, с тех пор, как услышала о новом назначении.

Сыропустов. Ну, Бог с ней… Матушка Анна Львовна, пожалуйте ручку. (Подает руку Анне Львовне.) (Хлюстикову.) Виктор Игнатьич, вели-ка играть полонез, да зови молодежь ужинать… (Хлюстиков убегает.) Господа! Прошу…

(Все уходят, многие парами. Музыка играет польский.)

Занавес падает.