Очерки из прошлого и настоящего Японии (Богданович) — ДО

ОЧЕРКИ ИЗЪ ПРОШЛАГО И НАСТОЯЩАГО ЯПОНІИ.

ВВЕДЕНІЕ.

«Если вы пробыли въ Японіи шесть недѣль, вы все понимаете. Черезъ шесть мѣсяцевъ вы начинаете сомнѣваться. Черезъ шесть лѣтъ вы ни въ чемъ не увѣрены». Petrie Watson "Japan", ст. 9.

Есть какая-то грань между всѣмъ, выработавшимся вѣками, духовнымъ складомъ европейца и японца, между самымъ угломъ зрѣнія того и другого. Въ этомъ различіи нѣтъ, конечно, ничего мистическаго и абсолютнаго, оно достаточно объясняется естественными историческими и географическими причинами. Бытъ можетъ, со временемъ тѣсныя международныя сношенія и взаимное треніе народовъ изгладятъ самое воспоминаніе о немъ. Но въ настоящее время это неуловимое «нѣчто», мѣшающее европейцу разобраться до дна въ душевной жизни японца, взглянуть на міръ его глазами, предсказать въ каждомъ данномъ случаѣ его поступокъ, однимъ словомъ понять его психологію — еще очень сильно. Поэтому такъ разнообразны и противорѣчивы отзывы о немъ жившихъ тамъ европейцевъ и такъ противоположны ходячія характеристики. Европеецъ, сколько бы онъ ни прожилъ въ Японіи, едва ли можетъ установить вполнѣ правильную психологію японскаго народа. Онъ неизбѣжно будетъ прилагать къ нему свои европейскія мѣрки и или пойметъ его невѣрно, или совсѣмъ не пойметъ. Одинъ изъ послѣднихъ опытовъ дать ключъ къ пониманію японской націи, появившійся въ текущемъ 1904 году, начинается слѣдующимъ заявленіемъ: «Что неясно въ этой книгѣ, — пишетъ самъ авторъ, — это мнѣніе автора о Японіи. Оно заключается въ томъ, что Японія непонятна, не можетъ быть понята. Положимъ, это самая избитая вещь, какую онъ или кто-либо другой можетъ сказать о Японіи. Тѣмъ не менѣе, написавъ цѣлую книгу, онъ можетъ повторить только это. Это его исповѣдь. Онъ не понимаетъ Японіи. Основа его книги — непонятность, непостижимость, таинственность Японіи. Онъ написалъ книгу о томъ, чего онъ не понимаетъ, — фактъ, не новый въ литературѣ. Онъ прожилъ въ Японіи три года въ непосредственномъ, тѣсномъ, ежедневномъ общеніи съ населеніемъ, съ его задачами, съ его политикой. Тѣмъ не менѣе онъ не понялъ Японіи». Какъ мало отличаются эти слова отъ того, что сказалъ нашъ русскій путешественникъ Гончаровъ, посѣтившій* Японію въ 1854 году, когда ея гавани впервые были открыты для европейцевъ. «Да гдѣ же это я въ самомъ дѣлѣ! — восклицаетъ онъ во время званнаго обѣда у японцевъ. — Кто кругомъ меня съ этими смуглыми, какъ у мумій, щеками, съ поникшими головами и полуопущенными вѣками, въ длинныхъ широкихъ одеждахъ, неподвижные, едва шевелящіе губами, изъ-за которыхъ съ подавленными вздохами вырываются неуловимые для нашего уха глухіе звуки?.. Ужъ не древніе ли покойники встали изъ тысячелѣтнихъ гробницъ и собрались на совѣщаніе?.. Ходятъ ли они, улыбаются ли, поютъ ли, пляшутъ ли? Знаютъ ли нашу человѣческую жизнь, наше горе и веселье, или забыли въ долгомъ снѣ, какъ живутъ люди». А между тѣмъ съ тѣхъ поръ прошло полвѣка, и Японія изъ страны дѣйствительно никому невѣдомой превратилась въ страну всѣмъ интересную и всѣмъ извѣстную хотя бы по наслышкѣ. Намъ кажется поэтому, что единственный способъ составить себѣ хоть нѣкоторое самостоятельное представленіе о Японіи заключается въ томъ, чтобы заранѣе отказаться отъ всякой попытки проникнуть въ душу японскаго народа и ограничиться изученіемъ ея исторіи и ея современнаго соціальнаго и экономическаго строя. Настоящіе очерки и представляютъ собой попытку свести разбросанныя въ разныхъ трудахъ данныя* касающіяся природныхъ условій Японіи, ея исторіи и ея современнаго положенія.

Литература.

К. Rathgen. «Japans. Volkswirtschaft und Staatshaushalt». Leipzig, 1890. Одно изъ самыхъ солидныхъ изслѣдованій по исторіи и соціально-экономическому строю современной Японіи.

Hesse Wartegg. «China und Japan». Leipzig. 1897. Путешествіе и очерки быта японцевъ.

Xr. Siebold. «Nippon Archiw zur Beschreibung von Japan». Leipzig, 1897. Серьезное этнографическое изслѣдованіе и путешествія.

Helmolt. Weltgeschichte. Одна часть представляетъ сжатый очеркъ исторіи Японіи.

Tokuzo Fukuda, dr. der Stдdte Wirtschaft. «Die gesellschaftliche und wirtschaftliche Entwickelung in Japan». Stuttgardt, 1900 г. Очень обстоятельная экономическая исторія Японіи, написанная японцемъ.

Dr. Тоуокisti Harada. «Die Japanischen Inseln». Berlin, 1890. Топографически-геологическое изслѣдованіе, составленное японцемъ.

Adolf Fischer. «Wandlungen im Kunstleben Japans». Berlin, 1900. Очерки; современнаго состоянія живописи и скульптуры въ Японіи.

Dr. Ehm Schnitze. «Freie öffentliche Bibliotheken». Stettin, 1900.

Dr. Ioseph Lauterer. «Japan — das Land der aüfgehanden Sonne». Lepzig. 1902. Готовится русскій переводъ.

Dr. Brunn. «Die Japanishe Verfassungskunde». Leipzig. Переводъ съ японскаго. Дословный текстъ японской конституціи.

Chamberlain. «Tinge Japanese». Необходимая справочная книга для изученія Японіи. London, 1902.

W. Е. Griffu. «The Mikado’s Empire». New-York, 1894. Серьезная работа по исторіи Японіи.

W. Griffu. «The Religion of Japan». New-York, 1895.

David Murray. «Japan». London, 1894. Подробная исторія Японіи до 1868 г.

R. Alсock. «Art and art Industries in Japan». London, 1878.

А. Cdquhoun. «The Mastery of the Pacific». London, 1902.

Petrie Watson. «Japan: Aspects and Destinies». London, 1904. Опытъ психологической характеристики японцевъ.

Henry Dumdard. «Le Japon politique, économique et sociale». Paris, 1903. Есть русскій переводъ.

André Bellesort. «La société japonaise». Paris, 1904. Впечатлѣнія туриста.

W. G. Aston. «La Literature japonaise». Paris, 1904. Есть русскій переводъ.

Богуславскій. «Японія». Изданіе при содѣйствіи генеральнаго штаба. Спб. 1904 г. Богатая матеріаломъ справочная книга

А. Беконъ. Женщина въ Японіи". Русскій переводъ англійскаго сочиненія «Japonese Girls and Women». New-York, 1903.

Муттеръ. «Исторія живописи въ XIX вѣкѣ». Спб., 1900 г., т. II.

Воейковъ. «Климаты земного шара». Спб., 1884 г.

Шрейдеръ. «Японія и японцы». Спб., 1895 г.

Южаковъ. «Доброволецъ Петербургъ». Спб., 1895 г. Очень интересная глаза посвящена положенію женщины въ Японіи.

Головинъ. «Въ плѣну у японцевъ въ 1811—1813 г.». Спб., 1851 г.

Максимовъ. «На дальнемъ востокѣ». 1894 г.

I. Природныя условія Японіи.

1.

«Когда я вызываю въ памяти безчисленныя страны, какія я видѣлъ въ различныхъ частяхъ земного шара, я не могу найти ни одной, которая по чудной красотѣ мѣстоположенія, по идиллической прелести могла бы сравниться съ Японіей — этимъ раемъ восточной Азіи». Такъ говоритъ нѣмецкій путешественникъ Геосе-Вартегъ, объѣхавшій Японію въ 1897 году и имѣвшій дѣйствительно богатый матеріалъ для сравненія. Передъ тѣмъ онъ ивдалъ рядъ описаній своихъ путешествій по равнымъ частямъ Европы, Азіи, Африки и Сѣверной и Южной Америки. Съ этимъ мнѣніемъ сходятся, впрочемъ, отзывы всѣхъ почти изслѣдователей и туристовъ, посѣщавшихъ Японію. По разнообразію природы Японія не имѣетъ себѣ равныхъ, по красотѣ отдѣльныхъ пейзажей она можетъ соперничать съ самыми прославленными уголками Стараго и Новаго Свѣта.

Пространство поверхности японской имперіи составляетъ около 363.000 вв. верстъ (кіи километровъ), т.-е. по территоріи она приблизительно равна Финляндіи (328 т.) и немногимъ больше Англіи (275 т.). Береговая же линія Японіи достигаетъ 25.776 верстъ. Узкая полоса составляющихъ ее острововъ протянулась на громадное пространство отъ 22° до 51° сѣверной широты. Сѣверные пункты ея — Курильскіе острова лежатъ на одной широтѣ съ средней полосой Россіи, съ Берлиномъ и Лондономъ, а Формозу пересѣкаетъ пополамъ тропикъ Рака, т.-е. она соотвѣтствуетъ Сахарѣ и югу Аравіи. Если даже взять собственно Японію, исключивъ Формозу и мелкіе присоединенные острова, то она все-таки займетъ по меридіану протяженіе почти отъ 30° до 50° градуса, т.-е. приблизительно отъ Варшавы или Лондона до Каира. Это громадное протяженіе Японіи съ сѣвера на югъ въ связи съ ея островнымъ характеромъ создаетъ въ ней большое разнообразіе климатовъ и чрезвычайное богатство растительности. Положеніе среди океана дѣлаетъ климатъ Японіи морскимъ и влажнымъ, но не сглаживаетъ его разницы въ отношеніи температуры. Зависитъ это оттого, что восточные и южные берега Японіи омываются теплымъ океанскимъ теченіемъ Куро-Сива, между тѣмъ какъ съ сѣвера и сѣверо-запада, наоборотъ, проходитъ холодное Курильское теченіе. Вслѣдствіе этого зима на сѣверѣ Японіи, на островѣ Хоккаида и даже въ сѣверной части Ниппона, соотвѣтствуетъ нашей Финляндіи и сѣверной Швеціи, между тѣмъ какъ на югѣ она не холоднѣе, чѣмъ въ сѣверной Италіи — средняя температура января 0°. Лѣтомъ разница еще больше, такъ какъ на сѣверѣ Японіи и лѣтняя температура равняется приблизительно нашей Финляндіи, между тѣмъ какъ на югѣ средняя температура +27° по Цельсію, т.-е. выше, чѣмъ гдѣ бы то ни было въ Европѣ, приблизительно такъ, какъ въ нашемъ Закавказьѣ. Сильные вѣтра — Японія лежитъ еще въ области муссоновъ, — дующіе зимой преимущественно съ сѣверо-востока, а лѣтомъ съ юго-запада, но и въ томъ и въ другомъ случаѣ съ моря, приносятъ туда массу влаги и вызываютъ лѣтомъ сильнѣйшіе дожди, а зимой обильный снѣгъ. Снѣгъ даже въ южныхъ частяхъ Японіи выпадаетъ въ такомъ изобиліи, что иногда покрываетъ землю на нѣсколько футовъ. Постоянная влажность атмосферы и сильная жара лѣтомъ при мягкой снѣжной зимѣ даютъ возможность на югѣ Японіи развиться буйной, почти тропической растительности. При первыхъ же холодахъ густой снѣгъ окутываетъ естественнымъ покровомъ растенія и защищаетъ ихъ отъ холода. Эта роскошная растительность на фонѣ причудливо изрѣзанныхъ гористыхъ береговъ, создаетъ тѣ волшебные пейзажи, которые поражали восхищали всѣхъ путешественниковъ, впервые подъѣзжавшихъ къ Японіи. Главная дорога къ Японіи идетъ обыкновенно отъ одного изъ китайскихъ портовъ, по большей части Шанхая, къ Нагасаки. Бухта Нагасаки — это первый японскій пейзажъ, который можно найти чуть не у всякаго европейскаго путешественника, побывавшаго въ Японіи. Ее же первую привѣтствовалъ Гончаровъ, въ ту эпоху, когда Японія была еще заповѣдной страной, внутрь которой не могъ заглянуть иноземецъ.

«Что это такое! — восклицаетъ онъ, стоя на борту фрегата „Паллада“. — Декорація или дѣйствительность? Какая мѣстность! Близкіе и дальніе холмы, одинъ другого зеленѣе, покрытые кедровникомъ и множествомъ другихъ деревьевъ — нельзя разглядѣть какихъ, толпятся амфитеатромъ, одинъ надъ другимъ. Нѣтъ ничего страшнаго, все улыбающаяся природа. За холмами вѣчно смѣющіяся долины, поля… А вотъ и Нагасаки! Какіе виды кругомъ, что за перспектива вдали!.. Декорація бухты, рейда, со множествомъ лодокъ, страннаго города, сѣренькихъ домовъ, проливовъ и холмовъ, эта зелень, яркая на близкихъ, блѣдная на дальнихъ холмахъ, все такъ гармонично, живописно, непохоже на дѣйствительность, что сомнѣваешься, не нарисованъ ли весь этотъ видъ, не взятъ ли цѣликомъ изъ волшебнаго балета? Вездѣ уступы, мыски или отставшія отъ берега, обросшія зеленью и деревьями глыбы земли. Мѣстами группы зелени и деревьевъ лѣпятся на окраинахъ утесовъ, точно исполинскіе букеты цвѣтовъ. Вездѣ перспективы, картины, точно артистически обдуманная прихоть!». Эпитеты сказочный, волшебный, феерическій такъ и пестрятъ во всѣхъ описаніяхъ южныхъ береговъ Японіи. «При взглядѣ на эти олимпійски прекрасные пейзажи невольно приходитъ въ голову, что они должны быть населены греческими богинями или сказочно прелестными сестрами г-жи Хризантемъ», говоритъ Вартегъ. Но Гончаровъ смотрѣлъ на эти чудные берега только съ борта «Паллады». Если бы онъ могъ осуществить свое желаніе и пройтись по цвѣтущимъ лѣсистымъ холмамъ, онъ увидѣлъ бы тамъ не одни кедры. На всемъ южномъ островѣ Японіи, Кіу-Сіу, растительность настоящая тропическая — магноліи, камфарное дерево, фикусы, криптомеріи, апельсинныя и бамбуковыя рощи и изрѣдка пальмы, не говоря о безчисленныхъ цвѣтущихъ кустарникахъ, чередуются съ рисовыми плантаціями и на южныхъ склонахъ взбираются довольно высоко — выше 1.000 футовъ надъ уровнемъ моря.

Такой же живописный характеръ береговъ я такое же богатство растительности сохраняется и дальше къ сѣверу. Особенно славится по красотѣ такъ называемое Внутреннее Японское море. Это море раздѣляетъ главные острова Японіи — Ниппонъ (Хонда), Кіу-Сіу, Шикоку и Аваджи. Оно тянется не широкой полосой на 350 верстъ съ сѣверозапада на юго-востокъ; въ ширину оно не больше пятидесяти верстъ, а мѣстами съуживается такъ, что превращается въ узкій проливъ въ нѣсколько верстъ шириной. Съ Японскимъ моремъ оно соединяется однимъ узкимъ Симоносекскимъ проливомъ, а съ Великимъ океаномъ тремя болѣе широкими. По всему его протяженію разбросано множество мелкихъ острововъ и цѣлыхъ группъ живописныхъ островковъ. Вообще Внутреннее море и его прибрежья считаются самой живописной мѣстностью Японіи. «Чтобы получить приблизительное представленіе объ Внутреннемъ морѣ, — пишетъ Вартегъ, — надо вообразить себѣ прославленное итальянское Лаго-Маджіоре съ его Барромейскими островами, только въ сто разъ увеличенное. Никакой другой уголокъ земли не можетъ выдержать сравненія, съ нимъ, и даже Лаго-Маджіоре далеко не такъ очаровательно и въ то же время величественно… Сотни, тысячи острововъ разбросаны по его поверхности; острова всякихъ величинъ, кончая крошечными въ нѣсколько метровъ высоты скалами, торчащими изъ воды. И всѣ они такъ живописны по формамъ и такъ художественно сгруппированы, что не устаешь удивляться ихъ идеальной красотѣ… Вдали, точно декораціи, поднимаются высокія горныя цѣпи, то покрытые лѣсомъ склоны, то голыя и угрюмыя пики вулкановъ. По спокойной глади воды снуютъ взадъ и впередъ безчисленныя парусныя лодки со своими ослѣпительно-бѣлыми четырехъугольными парусами»… Потомъ эти оживленныя, веселыя картины смѣнялись другими — вокругъ узкихъ- проливовъ тѣснятся грозныя скалы, волны съ шумомъ ударяются объ нихъ и разсыпаются бѣлой пѣной. Пароходъ долженъ съ большею осторожностью проходитъ черезъ эти тѣснины. Потомъ море снова расширяется и изъ голубыхъ волнъ вырастаютъ причудливые острова. Чуть только островокъ побольше, на немъ уже правильными террасами тянутся обработанныя поля. «А въ зеленыхъ долинахъ, подъ тѣнистыми рощицами пріютились чистенькіе домики земледѣльцевъ. Иногда на берегу виднѣются города побольше, съ ихъ храмами и пагодами и оживленнымъ пароходнымъ движеніемъ у пристаней».

Внутреннее море самый большой водный резервуаръ внутри Японіи. Озеръ въ ней немного. Большое озеро Бива, въ самомъ узкомъ мѣстѣ острова Ниппона, явившееся по преданію въ одну ночь, и еще нѣсколько меньшихъ. Рѣкъ и рѣчекъ, наоборотъ, очень много. Все это во большей части быстроводныя горныя рѣки, сильво переполняющіяся въ періодъ дождей и во время таянія снѣговъ и очень усыхающія зимой и лѣтомъ. Тѣмъ не менѣе для внутренняго сообщенія эти рѣки играютъ значительную роль. Всевозможные товары легко сплавляются по нимъ въ японскихъ плоскодонныхъ лодкахъ, фуне. Истоки всѣхъ этихъ рѣкъ лежатъ въ безчисленныхъ горныхъ цѣпяхъ, перерѣзывающихъ Японію.

Японія чрезвычайно гористая страна. Изъ европейскихъ странъ она можетъ быть сравнена въ этомъ отношеніи только со Швейцаріей. Средняя высота горъ отъ 6.000 до 7.000 футовъ, хотя есть вершины, достигающія 9.000 и выше, одна гора на островѣ Хоккайдо — Токаси-Тако имѣетъ 11.500 футовъ, а знаменитая японская гора — вулканъ Фуджи-Яма имѣетъ 13.438 футовъ, т.-е. почти равняется Монблану (14.000). Она имѣетъ почти правильную конусообразную форму и вершина ея покрыта вѣчнымъ снѣгомъ. Во всей Японіи она пользуется большой извѣстностью и любовью. Громадное большинство остальныхъ японскихъ горъ не достигаетъ линіи вѣрныхъ снѣговъ. Только въ ущельяхъ и разсѣлинахъ, защищенныхъ отъ солнца, лежитъ тамъ годами не тающій снѣгъ. Главное направленіе японскихъ горныхъ хребтовъ — съ сѣверо-востока на юго-западъ или съ сѣвера на югъ, т.-е. параллельно главной оси гряды японскихъ острововъ. Вслѣдствіе этого горы тамъ еще увеличиваютъ разницу между восточной и западной частями острововъ. Теплый вѣтеръ, дующій виной съ Великаго океана, отъ теченія Куро-Сива, задерживается горами, онѣ же служатъ преградой для холодныхъ сѣверо-западныхъ вѣтровъ, дующихъ съ Азіатскаго материка. Поэтому климатъ вообще гораздо мягче и зимы теплѣе на востокѣ Японіи. Но оказывая замѣтное вліяніе на климатъ страны, горы Японія не мѣшали существованію и развитію внутреннихъ сношеній между жителями. Для этого онѣ недостаточно высоки и, кромѣ того, по всѣмъ направленіямъ перерѣзаны долинами. Удобные проходы есть вездѣ, даже въ самыхъ высокихъ хребтахъ.

Изъ минеральныхъ богатствъ, добываемыхъ въ японскихъ горахъ, на первомъ мѣстѣ стоитъ мѣдь. Добыча ея все увеличивается и въ послѣдніе годы возросла до милліона слишкомъ пудовъ ежегодно, такъ что Японія заняла по добычѣ мѣди четвертое мѣсто среди другихъ странъ. Благородные металлы добываются тамъ въ значительно меньшихъ количествахъ. Золота очень немного на Хоккайдо и серебра въ западныхъ хребтахъ Ниппона. За послѣднее время разработка серебра уменьшилась, вслѣдствіе паденія цѣнъ на этотъ металлъ. Желѣзо довольно высокаго качества, но добыча его не особенно значительна. Драгоцѣнными камнями японскія горы не особенно богаты. Изъ нихъ чаще всего встрѣчается аметистъ и горный хрусталь. Главное ископаемое богатство Японіи — каменный уголь. Залежи его встрѣчаются больше всего, на Хоккаиде въ сѣверной части Ниппона и на Кіу-Сіу. Японскій уголь не самаго высокаго качества, уступаетъ англійскому и американскому, но тѣмъ не менѣе онъ имѣетъ очень большой сбытъ и разработка его все увеличивается, такъ что уже въ 1898 году она дошла до 415 милліоновъ пудовъ. Далѣе можно упомянуть нефть, добыча которой тоже все растетъ, сѣру и свинецъ.

Наибольшая часть японскихъ горъ и плоскогорій покрыта лѣсами или своеобразными японскими лугами, «хара», поросшими самыми разнообразными цвѣтущими растеніями и кустарниками. Безчисленные виды роскошныхъ японскихъ лилій, мимозы, ирисы, хризантемы, вишневый кустарникъ и тысячи другихъ извѣстныхъ и неизвѣстныхъ европейцамъ растеній заполняютъ эти естественные цвѣтники, роскошнымъ ковромъ покрывающіе склоны горъ, недоступные для обработки. Еще выше надъ ними, на уровнѣ болѣе 8.000 футовъ, начинается лѣсистый поясъ и поднимается вверхъ еще тысячи на четыре футовъ. На югѣ эта полоса подымается еще выше, на сѣверѣ спускается ниже. Характеръ лѣсовъ, конечно, тоже сильно измѣняется съ сѣвера на югъ. На югѣ — апельсинныя рощи, магноліи, фикусы, бамбуковыя рощи и пальмы; на сѣверѣ — сосна, пихта и другія знакомыя намъ хвойныя деревья. Впрочемъ, хвойныя деревья встрѣчаются и въ южныхъ полосахъ Японія. Но всего лучше лѣса въ центральной Японіи, въ средней части острова Ниппона, къ сѣверозападу отъ Токіо. «Это поистинѣ царство небесное! — воскликнулъ Вальтеръ фонъ-Фогельвейде, войдя въ нѣмецкій лѣсъ, — такъ начинаетъ свое описаніе японскихъ лѣсовъ Лаутереръ. — Но еще лучше остатки лѣсовъ въ южной Европѣ, еще красивѣе кажутся мнѣ лѣса въ Сѣверной Америкѣ. Прекраснѣе вѣчно зеленый лѣсъ Патагоніи и Новой Зеландіи, прекраснѣе, перевитыя ліанами чащи восточной Австраліи, величественнѣе дѣвственные лѣса по теченію Амазонки въ Бразиліи, но прекраснѣе дивныхъ лѣсовъ близъ Никко въ средней Японіи я ничего не видалъ. Нога человѣка никогда не вступала въ болѣе величественный, болѣе торжественный лѣсъ, чѣмъ лѣсъ кедровъ, простирающихъ къ небу свои вѣтви близъ Никко въ Японіи».

Въ общемъ лѣса покрываютъ 68 % всей поверхности Японіи. Затѣмъ около 80 % занимаетъ неудобная земля, т.-е. вершины горъ, на которыхъ ничего не растетъ, «хара» и другіе участки, не поддающіеся обработкѣ, и только 17,5 % составляетъ обработанная поверхность. Почва почти на всемъ протяженіи Японіи не особенно хорошаго качества, это по большей части образовавшаяся отъ вывѣтриванія горныхъ породъ глина, суглинокъ, супесокъ и песокъ. Но благодаря прекрасному, частью естественному, частью искусственному орошенію, почва эта оказывается очень плодородной. Большая часть (90 %) обработанной площади Японіи занята пищевыми растеніями. Изъ нихъ первое мѣсто безусловно принадлежитъ рису, занимающему 46 % всей пищевой площади. Дальше идетъ ячмень (20 %), пшеница, просо, горохъ, бобы и картофель простой и сладкій, занимающій послѣднее мѣсто въ ряду пищевыхъ растеній. Изъ остальныхъ растеній въ Японіи культивируется чайное дерево, постепенно все болѣе распространяющееся тамъ; шелковица, — также какъ и чай, — преимущественно на Ниппонѣ и на южныхъ островахъ, потомъ хлопокъ, табакъ, конопля и индиго. Наибольшимъ распространеніемъ пользуются шелковичныя плантаціи, занимающія почти 5 % всей обработанной площади.

Вообще, несмотря на не особенно высокое достоинство почвы, въ Японіи ни одинъ клочокъ земли, поддающійся хоть какой-нибудь обработкѣ, не пропадаетъ даромъ. А что не поддается обработкѣ человѣческими руками, о томъ заботится сама природа. Кромѣ голыхъ скалистыхъ вершинъ, все въ Японіи цвѣтетъ и зеленѣетъ.

Любопытно, что при такомъ громадномъ богатствѣ и разнообразіи японской флоры, фауна тамъ очень бѣдна. Большая часть породъ животныхъ, водящихся въ соотвѣтствующихъ широтахъ на Азіатскомъ материкѣ, въ Японіи неизвѣстны. Крупныхъ хищниковъ — львовъ, тигровъ и леопардовъ — тамъ нѣтъ совсѣмъ. Водится только безхвостая дикая кошка, да и та завезена изъ Кореи. Японскіе волки и лисицы значительно меньше европейскихъ. Медвѣдь тоже сильно отличается отъ своего европейскаго родича. На сѣверѣ встрѣчается и бѣлый медвѣдь. Олени и антилопы, гораздо болѣе мелкіе, чѣмъ европейскіе, водятся нерѣдко въ лѣсистыхъ горахъ Японіи. Изъ нашихъ мелкихъ грызуновъ тамъ извѣстны бѣлки, кролики, зайцы и крысы. Въ лѣсахъ южной части Японіи довольно много обезьянъ изъ породы макакъ.

Домашнія животныя тоже очень немногочисленны въ Японіи, и всѣ они вывезены въ разное время съ материка, преимущественно изъ Кореи. Среди нихъ можно упомянуть лошадей, ословъ, коровъ и свиней. Кромѣ того, повсемѣстно встрѣчаются собаки и кошки. Въ общемъ животный міръ дѣйствительно очень бѣденъ въ Японіи. Но о моряхъ, окружающихъ Японію, никакъ нельзя сказать того же. Напротивъ, рыбой Японія чрезвычайно богата. Особенно на сѣверѣ ея, около Хоккайдо и Курильскихъ острововъ, вылавливается рыбы несмѣтное количество. Бѣдное населеніе Хоккайдо и теперь почти сплошь состоитъ изъ рыбаковъ, и питающихся, и торгующихъ исключительно рыбой.

2.

До сихъ поръ, говоря о природѣ Японіи, мы не упоминали еще объ одномъ явленіи, оказавшемъ большое вліяніе и на характеръ самой страны, и на нѣкоторыя стороны быта ея населенія. Японія, какъ извѣстно, страна вулкановъ и землетрясеній. «Ежегодно ея жители испытываютъ, по крайней мѣрѣ, пятьсотъ ударовъ, — говоритъ профессоръ Дж. Мильнъ, — а время отъ времени то въ одномъ, то въ другомъ мѣстѣ страны происходятъ страшныя катастрофы». Въ періодъ времени съ 1885 по 1892 годъ Мильнъ наблюдалъ 8.831 ударъ, т.-е. въ среднемъ еженедѣльно по три удара; если считать не удары, а настоящія землетрясенія, то въ нѣкоторые годы въ среднемъ приходится, но одному землетрясенію на два дня. На характерѣ этихъ грозныхъ явленій, ихъ причинахъ и мѣрахъ защиты отъ нихъ стоитъ остановиться нѣсколько подробнѣе.

Землетрясеніе — одно изъ самыхъ ужасныхъ бѣдствій, какими угрожаетъ человѣку природа. Кромѣ громадной непосредственной опасности, оно дѣйствуетъ на человѣка еще особымъ образомъ, вызываетъ въ немъ мистическій ужасъ; онъ чувствуетъ, какъ начинаетъ колебаться то, что служитъ его единственныхъ пріютомъ, его естественной опорой — земля. Отъ землетрясенія негдѣ спастись, нечѣмъ защититься. Города и селенія колеблются, какъ судно въ океанѣ, пока снова не возстановится нарушенное равновѣсіе. Страшныя колебанія наступаютъ внезапно, а полное успокоеніе приходитъ не сразу; часто цѣлые мѣсяцы продолжаются легкіе удары и слабое осѣданіе почвы, сопровождаемое подземнымъ гуломъ. Но Японія страдаетъ не только отъ землетрясеній; изверженія вулкановъ тоже до сихъ поръ составляютъ тамъ обычное явленіе. Едва успокаиваются колебанія почвы, какъ гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ страны людямъ угрожаютъ страшныя вулканическія изверженія. Въ 1883 г. изверженія на склонѣ вулканической горы Бандай-санъ, остававшейся въ покоѣ въ теченіе цѣлаго тысячелѣтія, стоило жизни 600 человѣкъ, погребеннымъ вмѣстѣ съ четырьмя селеніями подъ обломками вулкана и. продуктами изверженія; менѣе чѣмъ въ 10 минутъ пространство земли въ 130 кв. миль было затоплено глубокими — до 100 футовъ — водами запруженныхъ рѣкъ. Въ 1902 г. цѣлый островъ Тори-Сима, къ югу отъ Кіу-Сіу, со своимъ, немногочисленнымъ, по счастью, населеніемъ рыбаковъ былъ уничтоженъ изверженіемъ.

Можно отмѣтить въ Японіи три линіи, по которымъ вулканическая энергія стремится открыть себѣ путь къ поверхности земли. Около этихъ линій расположены коническія награможденія изверженнаго матеріала. Первая изъ этихъ линій, длиною до 1.000 миль проходитъ отъ Камчатки черезъ Курильскіе острова и -Хоккайдо до Ниппона. Здѣсь она встрѣчается со второй, длиною до 1.500 миль, которая почти подъ прямымъ угломъ къ первой проходитъ черезъ острова Бонинъ къ островамъ Маріанскимъ въ Тихомъ океанѣ. Третья линія отъ Филиппинскихъ острововъ черезъ Формозу достигаетъ до центра Кіу-Сіу, гдѣ она заканчивается вулканомъ Асосанъ съ громаднымъ кратеромъ до десяти миль въ діаметрѣ. Всего въ Японіи 48 вулкановъ, изъ которыхъ 17 продолжаютъ обнаруживать дѣятельность.

Но въ той области Японіи — въ центрѣ Ниппона, гдѣ наиболѣе часто бываютъ землетрясенія, дѣйствующихъ вулкановъ нѣтъ совсѣмъ. Наиболѣе значительный потухшій вулканъ Ниппона Фуджи-Яма находится въ области относительно меньшаго развитія землетрясеній сравнительно съ пространствами къ востоку и къ западу. Чаще же всего землетрясенія бываютъ на Тихоокеанскомъ побережьѣ страны, и проявленія ихъ не имѣютъ никакого соотношенія съ вулканической дѣятельностью. Проф. Милнъ, Науманъ и другіе, посвятившіе много лѣтъ изученію геологіи Японіи вообще и ея землетрясеній въ особенности, высказываются категорически, что причиной землетрясеній въ этой вулканической странѣ служатъ болѣе общіе и широкіе процессы горообразованія, медленно изгибающіе и разламывающіе поверхностныя части земной коры. Поднятія береговой линіи, какія наблюдаются и сейчасъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Японіи, свидѣтельствуютъ, что упомянутые процессы продолжаются до настоящаго времени.

Вслѣдствіе неоднородности матеріаловъ, слагающихъ земную кору, напряженіе развивается при этомъ не однообразно, возникаютъ внезапные разломы, вызывающіе тѣ страшныя колебанія, которыя проявляются на поверхности землетрясеніями. За первыми содроганіями слѣдуетъ рядъ болѣе слабыхъ, пока снова не возстановится равновѣсіе. Интересно, что нѣкоторыя землетрясенія, въ томъ числѣ и въ Японіи, сопровождаются разрывомъ подводныхъ кабелей, слѣдовательно, происходятъ измѣненія на днѣ океана, именно осѣданія, которыя нѣкоторые ученые склонны признавать не слѣдствіями, а скорѣе причинами землетрясеній. Въ 1896 г., 15-го іюня, на берега Ниппона съ Тихаго океана наступили громадныя волны; имъ предшествовали только легкіе удары и отдаленные раскаты, напоминавшіе артиллерійскую канонаду. Подземная катастрофа произошла тогда на разстояніи не ближе тысячи верстъ отъ береговъ, но волны эти поглотили тамъ около 30.000 жизней и превратили въ развалины цѣлые города. Подобныя явленія бывали въ Японіи и раньше, напр., въ 1864 г. когда въ Симоди наступила волна, высотою до 9 метровъ.

Вулканическими изверженіями, землетрясеніями и моретрясеніями родная природа постоянно угрожаетъ японцамъ. Одной изъ наиболѣе страшныхъ катастрофъ еще на памяти очевидцевъ считаютъ землетрясеніе Анзей, продолжавшееся цѣлымъ періодомъ въ теченіе 1854—1855 гг. Въ теченіе этого періода Японія служила какъ бы центромъ содроганій, потрясавшихъ земную поверхность въ самыхъ различныхъ мѣстахъ. Въ 1854 г. испытали болѣе или менѣе значительные удары Ницца, Туринъ и Александрія; въ 1855 жестокая катастрофа разразилась въ Новой Зеландіи, въ Южной Австраліи, на берегахъ Мраморнаго хоря, удары чувствовались въ Швейцаріи, Ломбардія и Южной Франціи. Въ первый годъ этого періода содрогалась вся южная Японія, въ особенности островъ Шикоку; въ слѣдующій годъ больше всего пострадала восточная часть Ниппона, гдѣ многіе города и селенія были превращены въ груды развалинъ. Въ октябрѣ 1891 года провинціи Мино и Овари на Ниппонѣ подверглись катастрофѣ, которая, по словамъ очевидцевъ, превзошла ужасы катастрофы 1855 года. Эти провинціи представляютъ собой сплошные сады и воздѣланныя поля; плотность населенія здѣсь по оффиціальнымъ даннымъ 304 человѣка на квадратный километръ. Потрясенная область захватила всѣ равнины и горы Мино, Овари и сосѣднихъ провинцій. По оффиціальнымъ даннымъ убито было 7.279 чел., ранено 17.393, совершенно разрушено строеній 197.530.

Если обратить вниманіе, что на площади въ 11.111 кв. кил. были разрушены всѣ постройки, включая и крупныя техническія сооруженія, какъ фабрики, желѣзнодорожные мосты и т. п. (вся область распространенія этого землетрясенія обнимала 60 % всей имперіи), то число жертвъ сравнительно съ густотой населенія и количествомъ разрушенныхъ построекъ нужно признать относительно небольшимъ. Землетрясенія въ Шемахѣ 31-го января 1902 г. и въ Андижанѣ 3-го декабря 1902 г. даютъ относительно гораздо большее число жертвъ.

Въ Японіи, гдѣ, по словамъ проф. Наумана, крупныя землетрясенія происходятъ въ среднемъ по одному на каждые 5—9 лѣтъ, грозная природа научила людей и предохранять себя отъ проявленій ея внезапной энергіи. Но здѣсь же мы видимъ, что одного опыта, освященнаго вѣковой традиціей, недостаточно. Для выработки лучшихъ условій жизни нужна и культура, быстрые успѣхи которой въ Японіи наглядно отражаются и въ дѣлѣ защиты населенія отъ катастрофъ землетрясенія. Обыкновенный типъ японскаго дома представляетъ легкую постройку, сложенную изъ 4—5-дюймовыхъ брусьевъ, связанныхъ между собой сравнительно прочно. Промежутки между двумя рядами такихъ брусьевъ заполнены бамбуковымъ плетеніемъ, обмазаннымъ глиною. Этотъ остовъ покоится на рядахъ обтесанныхъ камней. Легкость этихъ построекъ такова, что нерѣдко можно видѣть, какъ значительныя постройки перевозятъ съ мѣста на мѣсто на деревянныхъ каткахъ. Храмы и пагоды также построены изъ дерева, но отдѣльные брусья такъ прочно связаны между собой, что эти постройки оказываются упругими во всѣхъ направленіяхъ. Многіе такіе храмы выдерживали удары землетрясеній въ теченіе вѣковъ. Впрочемъ, и обыкновенные японскіе дома устойчивѣе европейскихъ, построенныхъ безъ надлежащаго вниманія къ особымъ условіяхъ страны. Проф. Милькъ считаетъ, что японскія постройки представляютъ наилучшій типъ въ отношеніи устойчивости. Но землетрясеніе, напр., 1891 г. показало, что и такія постройки разлетаются, какъ карточные домики. Практика указываетъ, что существеннымъ недостаткомъ изъ служатъ тяжелыя крыши, не соотвѣтствующія легкимъ стѣнамъ. Вся тяжесть крыши лежитъ на поддерживающихъ ея подпоркахъ, и какъ только подпорки повреждены, она валится внизъ, раздавливая все подъ собою. Легкія деревянныя постройки, уменьшающія количество жертвъ при землетрясеніяхъ, ведутъ къ страшнымъ опустошеніямъ во время пожаровъ. Во время землетрясенія 1891 г. въ одномъ только Гифу (провинція Мино) сгорѣло 1.242 дома. Въ Токіо ежегодно за зиму бываетъ нѣсколько пожаровъ, уничтожающихъ отъ 100 до 500 домовъ. Повышеніе культуры и разумныя указанія техники рѣзко измѣнили къ лучшему эти условія. За послѣдніе годы количество пожаровъ значительно сократилось. Однимъ изъ дѣйствительныхъ средствъ противъ пожаровъ считаютъ распространеніе особенныхъ лампъ, которыя гаснутъ при опрокидываніи. Здравый смыслъ японцевъ научилъ ихъ во время землетрясеній не торопиться выбѣгать на улицу. Люди съ самообладаніемъ стараются встать въ дверяхъ подъ притолками, а другіе ищутъ спасенія подъ прочно сдѣланными столами. При легкой конструкціи японскихъ домовъ этотъ, довольно забавный, способъ спасенія оказывается тѣмъ не менѣе часто весьма дѣйствительнымъ.

Однимъ изъ важныхъ актовъ при введеніи европейской культуры было между прочимъ учрежденіе такъ называемаго сейсмологическаго общества въ 1880 г. Это общество, имѣя во главѣ проф. Дж. Мильна, приглашеннаго незадолго передъ тѣмъ профессоромъ въ токійскій университетъ, дало рядъ очень важныхъ трудовъ не только по изученію землетрясеній въ Японіи, но и по разработкѣ сейсмологіи, какъ науки о движеніяхъ земной коры вообще. Изъ среды этого общества вышли такія крупныя научныя силы, какъ японскіе профессора Секія и Омори, хорошо извѣстные и въ Европѣ. Въ 1882 г. правительство учредило особую сейсмическую коммиссію по образцу весьма немногихъ въ то время. Раньiе подобныя коммиссіи существовали только въ Англіи, Швейцаріи и Италіи. Японская коммиссія сразу обнаружила оживленную дѣятельность, подготовленную трудами хорошо организованнаго сейсмологическаго общества. Сѣть хорошо поставленныхъ станцій для наблюденія надъ землетрясеніями, снабженныхъ самыми совершенными приборами, быстро покрыла Японію (около 1.000 станцій). Въ 1899 г. знаменитый сейсмологъ Реберъ Патвидъ въ своемъ предложеніи объ устройствѣ международной сѣти сейсмическихъ станцій писалъ, что «Японія обладаетъ наилучшей организаціей по наблюденіямъ надъ землетрясеніями». Въ такомъ видѣ сейсмическія наблюденія поставлены въ настоящее время только въ Италіи, между тѣмъ какъ другая классическая страна землетрясеній — Греція до сихъ поръ не имѣетъ правильной организаціи сейсмологическихъ наблюденій. Цѣль такихъ изслѣдованій заключается въ изученіи движеній, направляющихся отъ очага землетрясенія черезъ массу земли. По такимъ наблюденіямъ составляются карты площади распространенія каждаго удара. По такимъ картамъ можно опредѣлить перемѣщеніе исходныхъ точекъ удара, повторяемость и продолжительность ударовъ, измѣненіе характера сейсмическихъ волнъ, слѣдовательно, приблизиться къ опредѣленію законовъ движенія, т.-е. динамики твердой земной коры.

Данныя сейсмологіи, выведенныя изъ образцовыхъ наблюденій и опытовъ въ нынѣшнее время шяроко привиты японскимъ инженерамъ, примѣняющимъ выводы науки въ своихъ сооруженіяхъ. Между прочимъ въ 1901 г. въ Страсбургѣ проф. Омори сдѣлалъ крайне интересный докладъ о примѣненіи сейсмологіи къ техникѣ, особенно къ сооруженію желѣзнодорожныхъ мостовъ.

Единственная въ мірѣ каѳедра по сейсмологіи имѣется пока только въ токійскомъ университетѣ. Ее занимаетъ теперь проф. Омори. Въ Японіи настолько сознаютъ пользу сейсмологіи, что ни одна станція сейсмологическаго общества во время землетрясенія 1891 г. не была покинута своимъи наблюдателемъ, хотя многіе изъ послѣднихъ при этомъ пострадали. Въ 1888 г. въ Японіи была первая выставка сейсмологическихъ приборовъ. Сейсмоскопы, т.-е. приборы, извѣщающіе о наступленіи землетрясенія и о направленіи ударовъ, распространены тамъ не менѣе, чѣмъ термометры. Въ настоящее время японскіе ученые придумали не мало усовершенствованій въ сейсмическихъ приборахъ и изобрѣли нѣсколько новыхъ.

Японія въ силу своеобразности своей природы и благодаря энергіи своихъ передовыхъ ученыхъ представляетъ одинъ изъ рѣдкихъ примѣровъ широкой популяризаціи одной изъ самыхъ новыхъ наукъ — сейсмологіи.

Конечно, всѣ успѣхи науки и техники не могутъ все-таки защитить японцевъ отъ губительныхъ катастрофъ. И до сихъ поръ всякое значительное землетрясеніе, всякое новое изверженіе уноситъ многія человѣческія жизни, разрушаетъ плоды долгихъ трудовъ,.

3.

Природа Японіи — это двуликій Янусъ. Съ одной стороны привѣтливая, роскошная и богатая, съ другой — непокорная, коварная и губительная. Съ незапамятныхъ временъ она дѣйствовала на человѣка этими своими противорѣчивыми качествами. Она привлекала его своей красотой, своей мягкостью, своей бьющей черезъ край производительностью, но не давала ему ни на минуту сложить руки и успокоиться, пожиная непосѣянные плоды. Каждую пядь земли ему приходилось брать съ бою, взбираясь по кручамъ, измѣняя направленіе водъ. Каждое свое изобрѣтеніе надо было примѣнять къ особымъ условіямъ страны, къ внезапнымъ взрывамъ скрытыхъ въ ней силъ. Быть можетъ эта вѣчная работа въ одномъ направленіи, работа надъ приспособленіемъ къ своеобразнымъ условіямъ своей природы въ связи съ оторванностью и обособленностью страны и создали изъ японца тотъ особый все еще не поддающійся опредѣленію типъ, выработали изъ этого многомилліоннаго населенія одну совершенно особую и совершенно однородную расу. За исключеніемъ небольшой кучки айновъ — всего около 18 тысячъ, живущихъ на сѣверѣ острова Хоккайдо, вся остальная масса японскаго населенія совершенно однородна по своему составу, не поддается никакому подраздѣленію на племенныя группы. Путешественники различаютъ, впрочемъ, два преобладающихъ типа японцевъ. Одинъ съ болѣе свѣтлымъ цвѣтомъ лица, болѣе косыми глазами, болѣе тонкими чертами и болѣе пропорціональнымъ сложеніемъ. Другой грубѣе, съ болѣе темной кожей и болѣе развитыми мускулами. Первый чаще встрѣчается на югѣ и въ городахъ, второй на сѣверѣ и въ рабочей средѣ. Въ общемъ эта разница типовъ соотвѣтствуетъ скорѣе различію соціальныхъ условій, чѣмъ разному племенному происхожденію. Племенной составъ его все же крайне однороденъ.

Эта монолитность всего японскаго народа, при существованіи въ тоже время отдѣльныхъ чертъ сходства съ различными азіатскими народами, съ давнихъ поръ очень затрудняла ученыхъ, пытавшихся опредѣлить расовый составъ и происхожденіе японцевъ. По этому вопросу было высказано четыре главныхъ гипотезы. Первая, что японцы происходятъ отъ китайцевъ; вторая — что они принадлежатъ къ монгольской расѣ; третья — что они представляютъ совершенно особое туземное племя, и, наконецъ четвертая — что они образовались изъ сліянія различныхъ азіатскихъ народностей. Извѣстный ученый Францъ Зибольдъ, посвятившій много лѣтъ всестороннему изученію Японіи, внимательно разсмотрѣлъ всѣ эти четыре гипотезы и провѣрилъ ихъ и антропологическими, и лингвистическими, и бытовыми данными. Собравъ свой собственный богатый этнографическій матеріалъ, онъ въ концѣ концовъ пришелъ къ положительному мнѣнію, что японцы представляютъ рѣдкій примѣръ полнаго сліянія различныхъ азіатскихъ народностей. Съ этимъ взглядомъ согласно и большинство другихъ серьезныхъ ученыхъ, съ тою только разницею, что одни считаютъ преобладающимъ вліяніе одного племени, а другіе — другого.